Voluntate Dei

Наблюдать, как Влад, громко и витиевато ругаясь, пытался выровняться в седле, было по-настоящему забавно, и Кара едва сдерживала хохот. Она опиралась на невысокий заборчик, приваливалась к нему спиной и утирала выступающие слезы. Беззвучный смех душил спазмами, а Влад продолжал самозабвенно проклинать ее, лошадь и весь белый свет. Лошадь под Владом была особая, тренировочная — уже престарелая, но ласковая кляча, которую отдавали со спокойной душой новобранцам, зная, что она не сбросит и не грызанет. Клыки в ее пасти давно стерлись почти до обычных лошадиных зубов, а сама она немного ссутулилась, повесила голову. Бока все исполосованы были шрамами, так заметными в поредевшей с годами шерсти и говорившими о бурной молодости. Но теперь это была мирная, хорошая кобыла, уважаемая мать многих боевых гвардейских скакунов. И даже на ней Влада мотыляло из стороны в сторону, что Каре искренне стало его жаль: она по себе знала, как после будут болеть отбитые бедра. — Лучше бы помогла чем, а то стоит и ржет… — с досадой рявкнул Влад, кое-как заставляя лошадь развернуться и пойти на новый круг. Упрямства ему было не занимать, и он как будто собирался взять клячу измором, хотя дело-то было совсем не в ней. Когда-то давно Кара была на его месте: в Раю никто верховой езде не учился, предпочитали надежные и быстрые крылья, так что приноравливаться к адским скакунам ей пришлось самой. Со временем Кара оценила удобство и поняла, что не обязательно уставать самому, надрывая крылья, когда за тебя это может сделать специальное животное. Сейчас же пополнившаяся после Исхода и сыскавшая славу Гвардия медленно переходила в кавалерию, но верхом держаться умели далеко не все. Некоторые новобранцы из духов (а то и из демонов тоже) побаивались адских лошадей, напоминающих земных только поджарой фигурой, но хищных, клыкастых и когтистых. Копыт у них не было, однако Кара сама видела, что и тонкие на вид лапы, напоминающие львиные, могут безжалостно топтать врагов; уставали они меньше, бежали быстро, высились над головой и тягали тяжелых и рослых демонов. В узких мордах не было ничего приятного, потому многие сторонились лошадей и побаивались на них забираться. Но не Влад. За предложение он взялся с энтузиазмом, радостно похлопал лошадь по боку в начале… а потом он страдал, а Кара тоже мучилась, морщась при взгляде на то, как Влада подбрасывает на ходу. — Слезай! — Она решительно махнула рукой. Нехотя Влад притормозил кобылу, и это у него получилось очень даже естественно и просто, и Кара подбодрила себя, призывая к терпению: он вовсе не был безнадежен. Вид у Влада оказался жалкий и потрепанный, он оскорбленно и устало косился на молчаливую лошадь, а та ласково тыкалась носом ему в плечо. Вздохнув душераздирающе, он почесал ее под челюстью, и кобыла пришла в какой-то жеребячий восторг, принявшись мести хвостом из стороны в сторону. Милование прервала Кара, которая решительно забралась в седло, двинула ногами и повела лошадь в обход площадки, специально стараясь, чтобы Влад все видел, как на картинке в учебнике. — Ты точно колдуешь, так нечестно, — заявил Влад, глядя, как Кара перед ним гарцует на прежде серенькой неприметной лошади — теперь-то она смотрелась совсем иначе. — Тебе бы без седла поездить, почувствовать движение мышц, — прикинула Кара вслух, одобрительно похлопывая лошадиную шею. — Говорят, древние демоны так и скакали без всего. У них и руки свободны были, потому что конь отзывался на движения корпуса и понимал, повернуться надо, остановиться или еще что, а руки у всадника были свободны — рубиться удобно. — Мне б так научиться, без излишеств, — мрачно напомнил Влад. Теперь он прижался поясницей к забору, скрестил руки на груди и внимательно следил за Карой. Его тяжелый, буквально ощупывающий взгляд невозможно было не почувствовать. И Кара принялась радостно раздавать указания, зная, что ученик ей попался понятливый: — Ты выпрямляйся, немного назад держись. Немного, это важно! — рассказывала она. — Расслабься, не пытайся думать, это должно быть инстинктивно, само собой получаться! Коленями держись покрепче, а поясницу расслабь. А вообще ты сидишь, как на заборе, — беззлобно поделилась Кара. — Крепко — ладно, но лошадь-то двигается, на месте не стоит, в отличие от этого самого забора! Движения научись ловить, ритм, и сам в него попадай, подавайся с ней… — Почти как трахаться, только все болит почему-то у меня, я понял, — обреченно вздохнул Влад. — Ладно, давай попробую в последний раз. Если не получится, пойду сопьюсь. Спешившись, Кара за уздцы подвела ему покорную лошадь, ободряюще улыбнулась и похлопала по плечу: — Получится! — твердо пообещала она. — С таким-то учителем у тебя все будет в порядке! *** Идея научиться ездить на мотоцикле пришла к Каре давно, когда она увидела, как Влад рассекает по улицам Петербурга. Ее манила скорость, ощущение полета, не требующее таких нечеловеческих усилий, как с крыльями, проносящийся мимо город — улицы, прохожие и огни, сливающиеся в единую яркую пелену. Все это Кара запомнила из недолгих поездок с Владом, когда тот великодушно позволял цепляться за спину и восхищенно орать на ухо. Их обоих оглушало чувство свободы, накрывавшее с головой, точно ливень. В последний раз, когда они, разогнавшись, неслись по загородной трассе, как раз хлестал дождь и громыхали небеса. Ее уроки начались на специальной площадке для любителей, куда Влад ее привез. Никаких громов, молний и других спецэффектов, только рутинные и немного скучные упражнения для новичков, которые Влад заставлял ее проделывать раз за разом, пока не убедился, что Кара уверенно держится на мотоцикле и разобралась в рычагах и педалях. Сначала и вовсе заставлял таскать за собой мотоцикл, идя рядом, чтобы она почувствовала тяжесть, а когда позволил сесть, Кара сгорала от нетерпения. Падений избежать удалось: она быстро поняла, как важно найти центр тяжести и следовать четким указаниям Влада. — Не сложнее, чем верховая езда, — сказала Кара, остановившись рядом с ним, когда устала; она специально припоминала ту историю, чтобы он не зазнавался, потому что руководил ей Влад с истинным удовольствием. Но быстро заметив, что он довольно и немножечко гордо улыбается, Кара смутилась и добавила: — Я еще и на машине умею, а там еще больше приборная панель. — После машины непривычно бывает, ты должна чувствовать размер байка, а то занесет, — серьезно кивнул Влад. — Наоборот тоже работает. Меня иногда переклинивает, если долго на чем-то одном ездить. Так, давай еще раз проехайся, а потом домой. Дождь собирается, нехорошо, сцепление с дорогой ни к черту… — Мы же ездили… — нерешительно напомнила Кара. — Никогда так не делай, — учительским тоном заявил Влад. — И точно не в первый раз. Небо и правда серело, но для Петербурга в этом не было ничего необычного. Тихонько вздохнув, Кара еще раз сорвалась с места и решительно объехала круг по часовой, набирая скорость, а потом развернулась в обратную сторону. Ненадолго забушевала кровь, и Кара смогла почувствовать прилив эйфории, но тут уже замаячил Влад. Он небрежно переговаривался с невысоким типом, который катал двух хихикающих девчонок подальше от них. Решительно сорвав поднадоевший шлем, Кара поставила мотоцикл на подножку… Заинтересованные взгляды она почувствовала, улыбнулась и помахала девушкам вслед, а после обернулась на Влада. — Ты выглядишь на моем мотоцикле более крутым парнем, чем я сам, слезай сейчас же, — трагически выдал Влад. — Это они меня еще на лошади не видели, — гордо ухмыльнулась Кара. Назад она ехала, крепко держась за Влада и ликующе улыбаясь, а свобода одуряюще пахла мокрым асфальтом и озоном.