Say My Name

Воскресенье 15/05/2016

      Он знал, что это всего лишь сон. Во-первых темнота не могла быть настолько густой, чтобы быть естественной, а во-вторых он прекрасно помнил, как засыпал в гостиной в доме сестер.       Но перед ним раскинулась черная, влекущая его, пустота. И он знал, что стоит на краю пропасти: один шаг — он упадёт вниз. Это должно было пугать его, но он не чувствовал в этом опасности. Более того, он чувствовал себя в безопасности в этой темноте.       Он чувствовал себя защищенно, потому что крепкие руки удерживали его от падения за талию. Он ощущал чужое горячее дыхание на своей шее, теплые ладони на своем животе и широкую грудную клетку мужчины, который обнимал его. Ньют был уверен в том, что человек позади — мужчина, потому что тот был выше, шире в плечах и накрывал его своей тенью.       Ему казалось, что этот стоящий позади мужчина и был этой пустотой и этим мраком, окружавшим их.       Но Ньют хотел, чтобы мрак поглотил его.       Он вынырнул из сна резко и быстро. Он был влажный от пота, и его реакция на сон поразила его: он дышал тяжело и был до боли возбужден. Ему еще никогда не снились такие сны, после которых ему так хотелось чужих рук на своем теле. Везде.       На журнальном столике стоял стакан с водой, и он схватился за него, как утопающий за соломинку. Но вместо того, чтобы жадно выпить, он пил медленно, считая каждый глоток и каждый свой вдох и выдох, чтобы успокоить тело.       Звуки, раздающиеся в доме, тоже успокаивали его. На кухне кипел чайник, жужжала кофе машина, что-то явно готовилось на сковороде, и играла легкая едва слышная музыка. На кухне определённо была Куини, потому что Тина после таких ночей приходила в себя ближе к обеду. И она явно бы не стала заниматься готовкой, предпочтя просто полежать в кровати с книгой или бесцельно переключая каналы телевизора.       Он отставил пустой стакан и откинулся обратно на подушки, закутываясь в одеяло плотнее, желая заснуть вновь. Но солнечные лучи проникали через неплотно закрытые занавески. Да и он, несмотря на то, что лег спать наверно часов пять назад, чувствовал, что уже не заснёт.       Этот сон и этот мужчина приводили его в замешательство. Это всё было волнительно, но он не мог понять, откуда взялись эти фантазии. Это был второй подобный сон, и он надеялся, что он был и последним.       Ньют решительно отогнал от себя эти мысли, размышляя над тем, куда Куини решит выбраться сегодня. Тина явно не предложит ничего более лучшего, чем «давайте останется дома». Этот вариант идеально подошел бы и Ньюту, но Куини силком выволочет их на какой-нибудь дневной праздник жизни.       Это хорошо, что это недельное торжество в честь дня их рождения случается только раз в году. Это было их давней традицией сестер и их родителей, когда Итан, Эллисон и Диана брали недельный отгул на работе, чтобы провести всё свое время со своими любимыми малышками. Эта неделя обычно начиналась за три дня до их дня рождения и заканчивалась через три дня после.       Тина и Куини родились в один и тот же день от одного отца, но от разных матерей. Итан Голдштейн — брат его матери и, соответственно, его дядя — всегда был слишком любвеобильным. Высокий статный голубоглазый красавец, работающий пилотом самолета, всегда был в центре женского внимания, но его сердцу были милы две стюардессы, работающие вместе с ним. Эллисон Джексон и Диана Мэтьюс, дружившие с самого детства и привыкшие делить на двоих свои жизни, нашли много плюсов в том, чтобы делить на двоих и одного мужчину. И Итан совершенно точно не возражал.       Он, конечно стал черной овцой своей семьи, был лишён права наследования, но, в любом случае, приобрел гораздо большее, чем деньги.       Тина была похожа на свою мать Эллисон своими карими глазами и темными волосами, в то время как Куини была полной копией отца. Девочки всегда были окружены вниманием, даже несмотря на то, что отец и их матери периодически улетали на долгое время, оставляя их под присмотром Кассандры.       Кассандра Скамандер, в девичестве Голдштейн. Так звали его маму. Она, не слушая возражений своего мужа, оформила над девочками опекунство, когда Итан, Эллисон и Диана погибли в авиакатастрофе. Куини и Тине тогда было двенадцать.       Маме помогал Тесей, который был старше девочек на два года. И они все дружно заботились о малыше Ньюте, который родился, когда сестрам было шесть, а Тесею восемь.       Через тринадцать лет после рождения Ньюта, его мама умерла по вине пьяного водителя.        — Думаешь о вчерашнем вечере? — вырвала его из раздумий Куини.       Она вошла в комнату, держа в руках большой поднос, заставленный тарелкой с целой горой блинчиков, банкой вишневого джема и банкой с шоколадной пастой и двумя дымящимися кружками с чаем.       — Что заставляет тебя так говорить? — поинтересовался Ньют, помогая сестре устроить поднос на столе и забирая одну из кружек с горячим напитком.       Он откинул одеяло и сел по-турецки, Куини устроилась у него под боком, поджав ноги под себя.       — О, ничего, просто ты бормотал что-то во сне, — она посмотрела на него, и он опять поразился этому её взгляду: как будто она могла прочесть его мысли просто находясь с ним в одной комнате и даже не смотря на него.       — Ничего особенного, — как можно более уверенней произнес он.        К несчастью Ньют плохо скрывал своё смущение, поэтому его лицо и уши покраснели, когда он вспомнил то особенное, что произошло вчера. Дважды.       — Совершенно ничего? — она сузила свои дивные голубые глаза, цвет которых сейчас напоминал безоблачное небо, так, будто она уже знала, что произошло, и просто играла с ним.       Ничего ведь примечательного действительно не произошло.       — Я же тебе сказал, что ничего, — повторил он твердо.       — Как скажешь, — ответила она, но по её загадочной улыбке было ясно, что она не поверила ему.       А что он мог рассказать ей? Что он по случайности дважды за день столкнулся с мужчиной, которого то и знать в лицо не должен был? Это была всего лишь случайность. Дважды.       Они ели в молчании. Только вот Куини все посматривала на него с этой загадочной улыбкой, и он не мог отделаться от ощущения, что она знает, что ему кое-кто понравился.       — Он тебе понравился? — невинно спросила она, заправляя за ухо выбившуюся прядь белокурых волос.       Без косметики и в джинсовом заношенном комбинезоне она выглядела на пять лет младше.       Он сразу же понял, кого она имела в виду, но, не желая выдать себя, с удивлением спросил:       — Кто мне должен был понравиться?       — Персиваль Грейвс, — подтвердила она его догадки.       Ньют раскрыл рот, намереваясь сказать что-то, но затем закрыл его. Сложно было сказать что-то конкретное. Он не знал, какая фраза может удовлетворить её любопытство. Возможно, если бы он сказал, что «да, Куини, он мне понравился», она бы отстала от него, но это могло бы и привести к тому, что она начала бы думать над тем, как сделать так, чтобы они вновь оказались в одном месте и в одно и то же время.       Ньют так же не хотел говорить и «нет», потому что она точно поймёт, что он врёт. И он сказал нейтральное:       — Сложно сказать нравится тебе кто-то или нет, когда ты встречаешь то его второй раз в жизни. И говоришь в первый.       И он осознал, какой это было ошибкой, когда она приоткрыла рот и захлопала глазами от реального шока:       — Второй раз? — переспросила она.       Он так и не понял, чем было вызвано это удивление.       — Вчера днем, когда я вернулся домой, он был в нашем доме, общался с отцом на кухне. И я совершенно случайно застал их там, — он не стал упоминать о том, что их беседа была довольно напряженной. — А затем мы встретились в клубе около бара.       — Около бара? — опять переспросила Куини.       Он просто кивнул головой, ничего не говоря.       Куини уже не выглядела удивленной. Но она пристально смотрела на него, приложив указательный палец к своим губам. Она всегда так делала, когда сильное уходила в свои размышления: концентрировала своё внимание на объекте, который её интересовал.       Он знал, что бесполезно отвлекать её от этого занятия. Поэтому он допил свой чай, поставил кружку на поднос и туда же убрал всю использованную посуду.       Сегодня был воскресный день. В университет и на работу нужно было только завтра. И, если Куини, когда Тина проснется, не решит, что им обязательно нужно выбраться на улицу, он планировал целый день ничего не делать.       Дней, когда он мог позволить себе просто поваляться в кровати, с каждым годом становилось всё меньше и меньше. Нет, он не был лентяем. Просто иногда ему просто физически было необходимо побыть наедине с собой.       — А ты хочешь узнать его получше? — резко спросила Куини.       Она положила голову ему на плечо, прижавшись тесно-тесно. Куини была легкой и худой, но её локоть с неожиданной силой заехал ему в бок, когда она заворачивала их обоих в одеяло.       — Мистера Грейвса? Не думаю, что это хорошая идея.       Вряд ли такому мужчине нужен был социально неуклюжий парень, не слишком жалующий общество людей. Он был худым и нескладным. Единственное, чем он мог привлечь альфу, был запах и деньги. Поэтому он скрывал ото всех и то, и другое. Нейтрализатор прекрасно справлялся и с первым, и со вторым. Отсутствие запаха делало его больным в глазах альф. Даже если они и понимали, в чём кроется причина, все они считали, что так Ньют показывает, что не хочет отношений. Они не ошибались.       Он и озвучил эти мысли вслух.       — Я могу сказать тебе одно, но ты от меня уже сотню раз слышал это: ты просто не понимаешь, насколько ты уникален, — мягко проговорила она, держа его за руку и поглаживая его костяшки пальцев.       Она действительно периодически говорила об этом. И только сейчас он осознал, что не из её уст он желал слушать это.

~O~

      Его надежды оправдались: это воскресенье действительно было ленивым. Они провели практически весь день дома, выбравшись только в магазин, потому что у них закончилась вся еда. В холодильнике была только одна единственная морковка, поэтому особого выбора у них не было.       Когда они вернулись домой, Тина всё еще спала. И они не стали будить её. Последние недели Тина практически не ночевала дома, загруженная работой. И её организм требовал свою порцию сна, когда получал такую возможность.       Они сделали уборку в доме [благо дом Голдштейн, по сравнению с особняком Скамандеров, был небольшим: кухня, гостиная, рабочий кабинет и санузел на первом этаже и две комнаты, гардеробная, ванная и туалет на втором] и устроились перед телевизором, переругиваясь при выборе того, что стоит посмотреть, а затем остановившись на просмотре старой доброй романтической комедии «Это случилось однажды ночью».       Тина проснулась ближе к пяти, с головной болью, сильной жаждой и сверх чувствительностью к звукам и свету. Она была не в духе, не помнила ничего, что было после того, как они с Ньютом добрались до бара. Но ей и не было интересно ничего, кроме воды и темноты. А Куини и Ньют тактично промолчали, зная, что Тина расстроится еще больше, если узнает, что она допилась до такого состояния, что её стошнило в туалете клуба.       Ньют не находил в этом ничего плохого. Такое могло случиться с каждым. Хотя он и с легким неодобрением относился к алкоголю [да, порой он и сам пил], но это был выбор каждого человека: употреблять спиртное или нет. Однако у Тины были завышенные моральные ценности, в которых такое состояние, в котором она оказалась, расценивалось как нечто ужасное.       Они даже смогли выловить Тесея и поговорить с ним пару минут, чему были несказанно рады. Если Тина чувствовала себя плохо от недостатка сна, то Тесей был гуру в работе без отдыха. Занятый работой, Тесей редко отвечал на их сообщения, что уж тут говорить о полноценном разговоре.       А затем наступила ночь. Поужинав и уложив Тину спать, Ньют вернулся в свой холодный и кажущийся пустым дом, который он делил с отцом. Со смертью матери особняк больше не был домом. Он был всего лишь временным пристанищем для него.       Ньют хотел своё собственное жилье. Деньги, оставленные матерью, лежали нетронутыми на его банковском счете и их вполне хватало даже на покупку какой-нибудь роскошной квартиры в центре Майами. Но все поиски, которые он вел, оканчивались провалом: ему или сестрам, которые помогали ему, всегда что-то не нравилось. Поэтому поиски продолжались уже два года.

~O~

Понедельник 16/05/2016

      После хороших выходных понедельник действительно был тяжелым днем. Возможно, было бы легче, если в университете не началась та самая жаркая пора тестов, лабораторных работ и написания кучи никому не нужных эссе. После пяти пар он пришёл на работу никакой, а, проведя пять плановых осмотров, едва не уснул, сидя за своим столом. Но ему нужно было разобраться со всеми пациентами, чтобы уйти, поэтому он усиленно работал, в том числе и для того, чтобы во время проверок с документацией всё было в порядке.       Они планировали с Куини и Тиной зайти перекусить в их любимое кафе буквально в одном квартале от ветеринарной клиники, и он уже грезил едой.       Он посмотрел на экран компьютера, где в списке сегодняшних клиентов значилась Джордан Сэмион и её йоркширский терьер Коннери. Джордан была его первой клиенткой, и, если бы у него были фавориты, она и Коннери были бы первыми в этом списке. Но он любил всех животных одинаково. А что касается людей, то кроме Джордан он мало с кем из клиентов завел дружбу.       — Босс, — в кабинет ввалилась Частити Бэрбоун.       Она была родной сестрой Криденса, но в том время как Криденс был брюнетом с карими глазами, у Частити были светлые волосы и серые глаза. Частити была на три года старше брата и работала в клинике администратором. Если честно, Ньют не знал, как бы они всё справлялись без неё.       — Миссис Сэмион отменила сегодняшний прием, но попросила вместо неё вписать своего друга, — пояснила она причину своего визита. — Мистера-       Она не успела закончить, потому что была прервана мужчиной, зашедшим в кабинет:       — Мистера Грейвса.       У Персиваля Грейвса был приятный низкий голос. Ньют удивленно застыл, рассматривая Грейвса, держащего в руке поводок. Около его ног сидела великолепная Северная Инуитская собака, которую он всегда мечтал увидеть вживую, а не только на картинках.       — Мистер Грейвс? — он и спросил, и переспросил, и озадаченно воскликнул.       Меньше всего он ожидал увидеть Грейвса на пороге своего кабинета. Особенно в белом костюме и рубашке, расстёгнутой на три пуговицы, отчего легко можно было увидеть чернила тату, загорелую кожу и темные волосы на его груди.       — Да, — Грейвс усмехнулся, рассматривая его небольшой кабинет с интересом, а затем переводя взгляд своих темных глаз на него, отчего Ньюту захотелось и расправить плечи, и сжаться в незаметный комок. — Добрый день, Ньют. Надеюсь, ты не будешь против осмотреть моего Магнума? — он взглянул на пса у своих ног.       Магнум был роскошен. Как и его хозяин. Самец был крупным, с пушистой шерстью совершенно изумительной окраски: вся его шерсть на спине и верхней части ушей была черной, грудь и брюхо были белыми. Его морда расположением цветов была схожа с окраской панды: переносица и морда были белыми, но темная шерсть, покрывающая его верхнюю часть, создавала симметричные полукруги вокруг голубых собачьих глаз. А еще у пса была выразительная темная родинка с правой стороны морды.       Такая же родинка была и у мистера Грейвса.       Господи. Когда он успел так детально запомнить лицо мужчины? Ньют тяжело сглотнул, отведя взгляд от пса, который совершенно спокойно сидел рядом со своим хозяином и перевёл его на своего администратора.       — Все в порядке, Частити. Я с удовольствием приму их, — он кивнул настороженной девушке, которая смерила Грейвса внимательным взглядом, но поспешно удалилась, оставляя их наедине.       Мистер Грейвс наконец прошел в небольшой кабинет, соединенный со смотровой дверью. Он передвигался с непринуждённой грацией. Он еще раз пробежался взглядом по заполненным книгам полкам, заваленным бумагами столу и посмотрел на Ньюта с легкой улыбкой.       Грейвс, не спрашивая разрешения, присел на диван. И Ньют был уверен, что, если бы Магнум был бы не на поводке, он бы все равно послушно замер около Персиваля.       — Что-то случилось с вашим псом или это плановая проверка? — спросил Ньют.       Он открыл на компьютере новый файл, чтобы заполнить стандартную анкету.       — Нет. Просто решил, что ему необходим плановый осмотр. Я давно не отводил его к ветеринару, а Джо посоветовала тебя. Она доверяет тебе, — ответил Грейвс, поглаживая своего пса по холке.       Ньют только лишь кивнул, боясь, что, если заговорит, его голос будет слишком высоким.       Его движения были механическими. Он краем глаза видел, что Персиваль неотрывно наблюдает за ним, рассматривая его лицо. В его лице не было совершенно ничего примечательно. Может быть кроме веснушек, которые особенно выделялись после долгого нахождения на солнце.       Ньют задавал шаблонные вопросы по поводу возраста Магнума, его веса, рациона, физических нагрузок, хронических болезней и осмотров как самим Персивалем, так и профессионалами. И все это время он не отрываясь смотрел в монитор либо на клавиатуру, когда пальцы нажимали не ту кнопку и ему приходилось перепечатывать ответ. Он не был фанатом зрительного контакта, но ему хотелось посмотреть в темно-карие глаза мужчины, чтобы понять, о чём тот думал. Персиваль неотрывно смотрел на него этим тяжелым взглядом, от которого Ньюту было трудно сосредоточиться на деле и хотелось повернуть голову, чтобы оголить шею в знаке подчинения.       Это были самые напряженные минуты за годы его работы в качестве врача. Ньют чувствовал напряжение, витавшее в воздухе, да и в помещении как будто перестала работать система вентиляции: было душно. Он оттянул воротник белой рубашки, но это не принесло никакого облегчения.       Он наконец заполнил файл, сохранил его и быстро расстегнул две верхние пуговицы рубашки до этого застегнутой под горло. Давление на шею ослабло. И он смог вздохнуть полной грудью, решив игнорировать то, как мистер Грейвс смотрит на него.       — Мне- Мне нужно осмотреть Магнума детальнее, чтобы сказать в каком состоянии он находится, — он закусывал губы чуть ли не на каждом слове.       На языке ощущалась соленая кровь. Он бы и продолжил так делать дальше, но заметил, что мистер Грейвс смотрит на его губы, и прекратил кусать их, вполне осознавая, какой эффект это действие оказывало на тех, кто был в нем заинтересован.       — Будь хорошим мальчиком, — произнес Персиваль низким и хриплым голосом.       И от этого голоса у Ньюта подкосились колени. Ему на миг показалось, что это фраза предназначена ему, но мистер Грейвс всего лишь отстегнул поводок и одного его легкого взгляда в сторону смотровой хватило, чтобы Магнум нехотя направился туда.       Пёс был очень умен. Он не подавал признаков агрессии, стоял смирно и, можно было сказать, что скучающе. Но чутье подсказывало Ньюту, что, если Магнуму скажут напасть и/или убить, он последует этому приказу, ощерив свои острые клыки.       В смотровой должно было стать проще, но проще или легче не стало, потому что Персиваль проследовал за ними и замер в дверном проеме.       Это действительно была рутина: оценить состояние шерсти, глаз, ушей и зубов, проверить тело на наличие припухлостей, опухолей и подозрительных царапин, ран, укусов. Но всё ощущалось немного иначе. И пусть он на автопилоте проверял собаку, больше он был сосредоточен на его хозяине.       И пускай Персиваль стоял за его спиной, Ньют ощущал на себе его взгляд.       Тот взгляд, которым на него смотрели тогда днем на его кухне в его же собственном доме. Ему казалось, что Персиваль не просто смотрит на него, но и медленно оглаживает руками каждый участок кожи, сейчас скрытой одеждой.       Ньют был очень рад, что надел сегодня мешковатые штаны, потому что вдруг от испытующего взгляда в паху было тяжело, и, к его стыду, он начал выделять смазку. Слава Богу за его нейтрализатор, потому что без них весь блок, вероятно, будет в состоянии сказать, насколько он сейчас хочет Персиваля Грейвса.       — Что же, — подытожил он осмотр, когда всё же взял себя в руки. — Первичный осмотр ничего не выявил, — заверил он Персиваля, все так же избегая смотреть на него. — Но Магнуму уже пять лет, и, раз, по вашим словам, вы давно не сдавали анализы, предлагаю сделать ему анализ крови или назначать приём на другое время.       — Да, пожалуйста, — Персиваль разрушающе кивнул, а затем скучающе спросил: — И не согласишься ли ты пообедать со мной сегодня? Судя по твоей дрожи, думаю, у тебя еще не было обеденного перерыва.       Ньют оцепенел со шприцем в руках около смотрового стола. И все же наконец изумленно посмотрел на мистера Грейвса. Тот смотрел на него выжидающе и с любопытством.       — У меня еще запланировано пару осмотров, — быстро ответил он.       Это точно было отказом, но Персиваль пожал плечами так, будто не понял намека:       — Я подожду.       Ньют хотел было сказать, что не собирается идти никуда с ним и после, но Магнум вдруг попытался лизнуть его, и только выработанные за столько лет рефлексы позволили ему отступить на пару шагов назад и рассмеяться от приятного удивления. Пес не производил впечатления жадного до ласки щенка.       — Эй, — пожурил он собаку. — Мальчик, ты мне очень нравишься, но давай без поцелуев, — он потрепал пса по лобастой голове, не замечая ошеломленного взгляда Персиваля.       Он, извиняясь, продезинфицировал мягкую часть ступни пса, а затем взял немного крови на анализы. Пес даже не подал виду, что ему больно.       Интересно, насколько они с Персивалем были похожи? Не зря кто-то давно подметил, что собаки похожи на своих хозяев. И схожесть была не только во внешности, но и в характере. Персиваль действительно казался лощеным, но сильным и не проявляющим свои истинные эмоции.       — А разве собачья слюна не чище человеческой? — задался вопросом Грейвс, когда процедура была окончена.       — Это миф, — с легкой улыбкой ответил он. — Собаки постоянно обнюхивают отходы, а многие Инуиты слишком любят самостоятельно искать какие-нибудь вкусняшки, которыми считают немного испорченное мясо или кости. К тому же никто не отменял контакты с другими животными, которые могут быть чем-то больны, — он замолчал, прекрасно понимая, что может говорить на такие темы не замолкая.       — О, — Персиваль усмехнулся, — он редко выходит с территории моего особняка. Да и мой дом больше похож на крепость. Так что вряд ли ему удастся бежать, — он лукаво смотрел на Ньюта, пристегивая поводок к широкому шипованному ошейнику.       — И почему он похож на крепость? — поинтересовался Ньют.       Они вернулись обратно в кабинет, но Ньют не отошел к своему столу, а Персиваль не занял место на диване. Они стояли в паре шагов друг от друга. Разница в росте не была слишком значительна. Ньюту нужно было только поднять голову, чтобы встретиться глазами с Персивалем. Но у Грейвса было мощное телосложение, и Ньют, стоя напротив, чувствовал себя ничтожно маленьким.       — По веским причинам. А ты не искал информацию обо мне в интернетe? — Грейвс опять смотрел на него, пытаясь словить его взгляд.       — Нет. А надо было? — недоумевая спросил он.       Он хотел. Очень сильно хотел. Но если бы он это сделал, то признался бы самому себе, что ему интересно.       Ладно. Он признался в этом себе еще на выходных. Но вначале у него не было ни имени, ни фамилии, а когда появились хоть какие-то данные, то он испугался, что, начав поиски, не сможет остановиться пока не перероет весь интернет.       Он ожидал услышать смешок или «забудь», но никак не:       — Я задет до глубины души, — сказанное так, что Ньют действительно поверил, что он этим как-то оскорбил его.       Единственное, что ему хватило вымолвить, было:       — Почему?       — Значит, ты не был достаточно мной заинтересован, — серьёзно ответил мистер Грейвс.       Ньют, отмахнув от себя робость, решительно посмотрел на мужчину перед собой. Тот ожидал его ответа без тени улыбки на лице, без тени каких-либо эмоций. И только теперь, смотря прямо в темные глаза, он мог ощутить отголоски силы, от которой в подчинении хотелось обнажить шею.       Он вздохнул, собираясь с духом. Если он был не прав, то всё к лучшему. Он не будет тешить себя надеждами на то, что этот мужчина заинтересован в нем. А если же он был прав, то что же — над этим можно подумать и позже.       — А что, если я заинтересован, — сказал он мягким и немного более высоким голосом, — но решил, что лучше всё узнать непосредственно от вас? — он еще добавил этот кокетливый взгляд из-под ресниц, чтобы уж точно наверняка.       — Тогда почему ты отказываешься со мной пообедать? — Персиваль сделал шаг вперед.       И Ньют, краснея, отступил назад:       — У меня уже есть планы.       Он мог бы их отменить. Куини не была бы против, но ему хотелось… Хотелось знать насколько далеко может зайти мистер Грейвс, желая… Желая заполучить его? Либо это было мимолетной прихотью Грейвса.       — У тебя нет планов, дорогой, — Куини стояла на пороге, рассматривая их обоих с живейшим интересом. — Я отменяю их прямо сейчас, прости, Ньют. Мне срочно нужно уехать по делам. — Она послала ему воздушный поцелуй и ушла, ничего более не пояснив.       Когда она пришла? И что она себе думала, когда поставила его в такую ситуацию?       — Что ж. Если сейчас у тебя нет планов, то все же может пообедаешь со мной? — невинно уточнил Грейвс.       И Ньют, понимающий, что теперь ему никак не отвертеться, согласно кивнул:       — Дайте мне пару минут.       Часть его надеялась, что Персиваль Грейвс просто еще один скучный эгоистичный альфа, ищущий кого-то на одну ночь.       Но другая, более громкая сияющая надеждой часть отчаянно хотела, что Персиваль Грейвс не был, как те другие альфы, с которыми он встречался раньше.