Say My Name

Понедельник 16/05/2016

      Он называл себя необходимым злом.       За его спиной его называли ублюдком, сукиным сыном, шакалом, желали гореть в аду и захлебнуться в собственной крови. Но никто никогда не смел сказать такое ему в лицо.       Никто, кроме его друзей конечно, которые не желали ему смерти, но могли и обложить матом.       Он был и оставался тем самым необходимом злом. И, черт возьми, его никогда не мучили муки совести по этому поводу. В нем текла кровь ирландских и итальянских гангстеров, и он не мог противиться зову этой крови.       Он просто не мог стать законопослушным гражданином, потому что нарушать законы было чертовски весело. Ему нравилось видеть бессилье и злость на лицах прислужников порядка, когда те не могли предъявить ему никаких обвинений.       Он был недосягаем для них, творя свои черные дела прямо перед их носом. Подкупы там, шантаж здесь, чье-то нежелание выставлять свои грязные секреты напоказ, заказы правительства, потому что мужчины в костюмах на верху не хотели пачкать свои руки — все это давало ему Иммунитет.       Это необходимое зло чистило улицы его города, когда «фараоны» не справлялись своими силами.       Это необходимое зло выдворяло из города тех, кто творил бесчинства просто так, без особого смысла.       Это необходимое зло и было им.       Персиваль мог отказаться от нелегального бизнеса, но это было наследием его семей. Его огромной семьи, которой не стало в один миг шестнадцать лет назад. Но он всё равно горел жаждой мести, которая сжигала его изнутри.       Ему было двадцать тогда. И, несмотря на то, что отец готовил его к тому, что однажды он станет главой семьи, он не ожидал, что это произойдет так скоро. Языки пламени разрушили его дом, где он провел всю свою жизнь. Пламя забрало с собой и его душу, потому что под завалами были те, кого он любил.       И он поклялся отомстить.       Он не знал, повезло ему или нет. В тот роковой день, когда вся семья собралась на годовщину свадьбы его родителей под одной крышей, им с Фрэнком нужно было уехать в город ночью, когда все разошлись спать. Ночь обещала быть жаркой не только из-за горячего лета Флориды, но и из-за двух цыпочек, с которыми они должны были встретиться.       Этих девушек они оба больше не видели.       Они едва успели проехать пару миль, когда взрыв, раздавший позади, оглушил их.       Им сказали, что это была утечка газа.       Он сказал, что это чёрт возьми гребаное заказное убийство и он найдет тех, кто был виновен в этом, и уничтожит их.       Но они сами попали под подозрения. И только спустя несколько месяцев расследований, десятков психологов и два детектора лжи, подозрения были сняты.       Он остался с кучей денег на банковских счетах, потрёпанными связями и подмоченной репутацией.       С годами он приумножил богатство, сегодня его сети и связи окутывали практически весь мир.       Но ничего не могло вернуть ему семью.       Персиваль забылся на миг о том, где он находится. Перед глазами стоял его дом, объятый огнем, а в ушах стоял крик его родственников, погребенных под завалами и его собственный громкий рык, когда пожарные, полицейские и медики, прибывшие на место, удерживали его на месте, не давая возможности ринуться спасать тех, кого еще можно было спасти.       — Мистер Грейвс, с вами всё в порядке? — обеспокоенно поинтересовался у него Ньют, привлекая к себе внимание, дотронувшись до его плеча на краткое мгновение.       Персиваль развернулся к нему, замечая, что мальчик действительно выглядел обеспокоенно. Спрашивал Ньют, судя по всему, не только потому, что ему надоело сидеть в машине без каких-либо действий, но потому что он тревожился за Грейвса, который практически был незнаком ему.       Перси и сам заметил, что вцепился в руль так, что костяшки пальцев побелели, а его темные глаза выглядели полубезумно.       — Да, Ньют. Всё хорошо, — он ободряюще улыбнулся, приходя в себя и нацепляя эту привычную маску человека, которому не о чем волноваться, потому что у него уже всё схвачено.       — Выглядели вы, скажем по правде, так, будто вас по голове огрели, — Ньют не смотрел на него, растерянно гладя по голове Магнума, устроившегося на коврике между сиденьем и бардачком.       — Меня сложно огреть чем-то, — с ухмылкой и определённой долей бахвальства ответил он, пытаясь вспомнить последний раз, когда кто-то был достаточно смелым, чтобы бросить ему вызов и в конечном итоге повалить на лопатки.       Оказалось, что несмотря на такие вызовы, Персиваль всегда был тем, кто наносил решающий удар. Может он и не был супер сильным, но он был верток, как змея, и если не брал силой, то определённо — ловкостью и сноровкой выпутываться из самых неудачных на первый взгляд ситуаций.       — Сложно не означает невозможно, — это высказывание, пусть и относилось в целом к их теме разговора, в устах Ньюта обрело более философский подтекст.       Скамандер так и не посмотрел на него, больше заинтересованный в Магнуме. Но видно было, что мальчик умен и не пытался этого скрыть.       Многие омеги, если вообще получали высшее образование, никогда не стремились к ответственной работе. Тем более связанной с жизнями людей или животных.       Общество, как бы прогрессивно не было, до сих пор на каком-то подсознательном уровне считало, что омеги были предназначены для того, чтобы рожать и воспитывать детей, и заботиться о муже и хозяйстве. Персиваль не то, чтобы возмущался этим. Он просто не задумывался над этим вопросом. Женщины в своё время взбунтовались против такого отношения к себе. И теперь на каждом углу говорят о равноправии между мужчиной и женщиной.       Но тем не менее практически все со скепсисом относятся к омегам, продолжая смотреть на них как на племенных лошадей. Омег действительно было не так много, поэтому их боготворили, окружали заботой, дарили баснословно дорогие подарки, пытаясь заполучить себе омегу в качестве хорошего приза за потраченные усилия и деньги. Но в то же время к ним никто и никогда не относился всерьез. Им позволяли заниматься искусством, но только менее пяти процентов омег могли похвастаться тем, что у них была более серьезная работа, чем пение, актерская игра, писательство и всякое тому подобное.       — Действительно. Я же вытащил тебя на обед, — утвердительно кивнул Персиваль, все так же продолжая смотреть на Ньюта. — Так что, есть определённое место в уме? Если нет, можешь назвать любимую кухню и мы что-нибудь подберем.       Белая рубашка подчеркивала легкий загар на коже омеги. И наверно, если бы Ньют не жил на побережье, его кожа была бы молочно-белого оттенка.       Персиваль на самом деле ожидал, что сейчас парень скажет, что предпочитает какую-нибудь очень экзотическую кухню, а его любимое блюдо имеет практически не выговариваемое название. Потому что это было типичное ожидаемое им поведение от всех тех, с кем он когда-либо выходил в свет. Они всегда пытались впечатлить его своими изысканными манерами и вкусами, но по факту были неинтересными. И вызывали разочарование как невкусные конфеты в разноцветной и привлекательной на вид шуршащей обертке. Или просто это ему всегда так везло на таких.       Что же. Он и не жаловался, потому что никогда не искал кого-то на более постоянную роль в своей жизни. Персиваль просто не мог позволить себе этого. Потому что это значило бы, что у него есть слабое место, по которому можно бить. Он никогда не хотел, чтобы у кого-нибудь, неважно были это его друзья или враги, были какие-то рычаги давления на него.       Фрэнк и Джо, Серафина, Рикардо и Труди, Ти Джей сами могли постоять за себя. Они были частью мира теней, в котором жил Персиваль.       Вся его жизнь была шахматной партией, где он — Король без Королевы. Только в отличии от шахмат, Король в реальной жизни был самой сильной фигурой.       — У меня нет определенных предпочтений, — спустя какое-то время ответил ему Ньют.       Наконец-то он обратил внимание на Персиваля, смотря на него и с подозрительностью, и интересом на глубине зеленых с ореховым отливом глаз.       Да. Джо была права, говоря, что с ним будет трудно первое время. Он с трудом шел на контакт. Взять хотя бы то, с какой неохотой он согласился пообедать с ним. Хотя Персиваль, пристально наблюдая за ним и ловя каждую реакцию тела, был полностью уверен в том, что Ньют вполне находил его привлекательным и был не прочь вместе провести время.       Но ничего не поделаешь. Под натиском Грейвса сдавались и более крепкие люди, которые не привыкли вывешивать белые флаги.       Конечно, Персиваль привык к тому, что один щелчок его пальцев, один взгляд, и у него под боком есть кто-то, кто поможет ему скрасить вечер. А Ньют совсем неосознанно бросал ему вызов. И как только такое чудо могло быть сыном Эдварда? Совсем неинтересного и не особо привлекательного. Скамандер-младший был совсем не похож на своего отца. Он, по всей видимости, унаследовал и внешность, и характер от матери.       — Тогда как ты смотришь на то, чтобы посетить один итальянский ресторан? — предложил Персиваль, понимая, что вряд ли сейчас добьется от Ньюта каких-то предложений.       Тот был крайне зажат. Может, алкоголь расслабит его?       — Было бы неплохо, — без особого энтузиазма ответил Ньют. — Но нас впустят с Магнумом? — на этом он встрепенулся и кинул один быстрый взгляд на него.       Персиваль и сам не смог бы оставить Магнума в машине, как бы и не смог привязать его к столбу около ресторана. Он рассматривал вариант быстро заскочить домой и оставить его там, но они бы убили на дорогу туда-обратно добрые тридцать минут, делая поправку на движение в городе и на трассе за ним. Магнум тоже посмотрел на него, ожидая решения. И Персиваль сразу же ответил:       — Конечно же впустят.       Он не стал говорить, что этот ресторан принадлежал ему и странно было бы, если бы управляющий завернул его на пороге и сказал, что с животными сюда нельзя. Джек поступил бы так с каким угодно посетителем, даже с самой маленькой в мире собачкой, но конечно же сделает исключение для Перси.       Да и все равно одним из вариантов Перси было завести Магнума к Джеку в кабинет и накормить чем-нибудь. Его верный четвероногий друг заслужил вкусной человеческой еды за то, что побыл неплохой причиной для того, чтобы вытащить Ньюта с работы.

~O~

      Он был пару раз в этом ресторане. «Старая и Мудрая Сицилия» располагалась практически в центре Майами, но даже одного взгляда на ресторан хватало, чтобы проникнуться какими-то поистине итальянским духом. Внутри все было выполнено в красных тонах: темно-красное дерево, темно-бордовые скатерти, стулья-кресла коричнево-малинового цвета.       «Старая и Мудрая Сицилия» обладала двумя мишленовскими звездами, что делало её крайне притягательной для посетителей. Поэтому столики заказывались заранее, а просто прийти туда, зная, что его ждут с распростертыми объятиями, вряд ли мог кто-то, кто не был на короткой ноге с владельцем ресторана, шеф-поваром, администратором, или не был владельцем самого ресторана.       И он сразу понял, что последний вариант как раз их случай.       Сложно было не догадаться, когда к ним, едва Персиваль припарковал машину, подбежал какой-то парень и с готовностью, и понимающей улыбкой, не дожидаясь указаний, увел Магнума к задним дверям ресторана. Скорее всего, именно с кем-то из ресторана переписывался Грейвс пока они ехали сюда, организовывая для собаки место. Затем администратор зала, приветствующий их, так широко улыбался и так низко кланялся, что Ньют на пару секунд даже подумал, что Персиваль не обычный человек, а местное божество. Потом с такими же улыбками и поклонами их приветствовал весь остальной персонал, попадающийся им на пути до одного из столиков у дальних стен ресторана на втором этаже. Они с нескрываемым интересом разглядывали Ньюта, но по крайней мере никто не собирался комментировать это. Не при Персивале и Ньюте, если быть точнее.       Ньют точно нуждался в интернете, чтобы вбить запрос «Персиваль Грейвс» и наконец понять, кем он был. По крайней мере по той информации, что была на просторе всемирной паутины. Всё, что он знал по крайней мере сейчас: Грейвс владел этим рестораном, прекрасной Инуитской собакой и шикарной спортивной машиной, был альфой и старше его явно лет на десять, а еще жил в доме-крепости [по словам самого Персиваля]. Не так уж и много.       — Меня зовут Илария и сегодня я буду вас обслуживать, — улыбчивая девушка чем-то напоминающая молодую Софи Лорен своими чертами лица протянула им меню, а затем в большей мере обратила своё внимание на Персиваля. — Что из напитков вам принести?       Ньют был рад тому, что она не смотрела на него ужасно короткие пару секунд. Но затем Грейвс обратился к нему:       — Какое вино ты предпочитаешь, Ньют?       И у него наверняка были до ужаса напуганные глаза, потому что Илария с еще большим интересом принялась изучать его. Как, впрочем, и Персиваль.       — Красное сухое, — спокойно ответил он.       — Принеси нам пожалуйста Каберне Совиньон две тысячи десятого года, — сделал свой выбор Грейвс.       Так, тут нечего было бояться. Он не в первый раз выходил куда-то с практически незнакомцем, и тем более он не в первый раз пришел в дорогой ресторан. «Немного больше уверенности в себе» зазвучал в его голове голос Куини и он заметно расслабился, откидываясь на спинку кресла в уже более расслабленной позе.       Было несколько вариантов развития событий:       a. Персиваль найдет его нудным.       b. Сам Ньют найдет Персиваля скучным.       c. Они оба найдут друг друга нудными и скучными, и, после этого ничего не значащего обеда, разойдутся, чтобы больше никогда не увидеться.       d. Ньюту еще больше понравится Грейвс, а тот скажет, что-то вроде было приятно провести с тобой время, на самом деле, не имея этого в виду.       e. Или же наоборот: Персиваль посчитает, что можно потратить на него еще больше времени, а сам Ньют, стараясь не задеть другие чувства скажет, что не считает это хорошей идей.       Самым безумным был вариант f. Они оба заглянут глубже, чем слои скрывающей их одежды, и поймут, что нужно дать друг другу еще шанс проявить себя.       И Ньют осознавал, что не приемлет и половины из этих вариантов. По крайней мере точно не те, что оставляют его с безответными чувствами.       Он спрятался за меню, выставляя его перед собой как щит. Приблизительно он знал, что будет в меню, да и от итальянского ресторана явно не стоило ожидать слишком странных и загадочных блюд. И Ньют, остановив свой выбор на рисотто с курицей, отложил своё меню в сторону. Наверняка он выглядел странно, держа его подобным образом, но он предпочел не думать об этом вовсе.       Ньют даже не заметил, как им принесли вино. Он кинул быстрый взгляд на Персиваля, который так же расслабленно сидел за столом, играючи двигая бокал с напитком туда-сюда.       — Уже выбрал что-то? — поинтересовался Грейвс, оторвавшись от разглядывания игры тех долетающих до них бликов солнца на стекле бокала.       — Да, — ответил Ньют, потянувшись было за салфеткой, но замер на пол пути, передумав, и взял в руки бокал.       Если салфетка окажется в его руках, он определённо начнёт мять и комкать её, или не дай бог начнёт делать невероятно сложные оригами, чтобы унять волнение.       — А вы? — спросил он и, чтобы не смотреть на сидящего напротив мужчину, прикрыл глаза и втянул носом сладкий запах, улавливая приятные нотки вишни и черной смородины.       — Попросил удивить меня сегодня, — с усмешкой отозвался Персиваль, тоже пригубив вина, но так и не оторвав взор от Ньюта.       Такое пристальное внимание не было ему в новинку, оно так же выводило его из равновесия, но Ньюту в кой-то веки совершенно не хотелось сбегать.       — А такой вариант тоже есть? — удивленно полюбопытствовал он.       — Да, — кивнул Персиваль, с улыбкой смотря на него.       — Воу, — только и произнес Ньют, хотя и понимал, что тут удивляться было особо не чему.       — Хочешь тоже воспользоваться этой привилегий? — но Персиваль, не дожидаясь его тихого «если можно», уже взмахом руки подзывал официантку. — Илария, передай Армандо, что ему нужно удивить сегодня не только меня одного.       — Хорошо, мистер Грейвс, — девушка почтительно кивнула и направился в сторону двери, ведущей на кухню.       Вокруг — царство звуков: люди разговаривали, смеялись, издавали всевозможные звуки пока ели. Вокруг же их столика царила тишина. Пока Ньют рассматривал помещение, на самом деле, особо не зацикливаясь на окружающей его обстановке, а по большому счету кидая украдкой взгляды на Персиваля, Грейвс просто смотрел на него, не пытаясь хоть как-то замаскировать свой явный интерес.       — Так что, — у него запершило в горле и, прежде чем задать вопрос, он отпил еще немного вина: — вы владелец «Старой и Мудрой Сицилии»?       Ему всегда хотелось узнать, почему этот ресторан назывался именно так. Возможно, Персиваль и не смог бы ответить на этот вопрос потому, что ресторан появился еще раньше, чем клуб Ковальски.       — Да, — Персиваль улыбнулся ему. — Хотел бы спросить, как ты догадался, но это наверно было очевидно.       — Очень, — Ньют кивнул в подтверждении слов Грейвса. — Не нужно обладать навыками дедукции, чтобы отметить все факты, которые указывают на это.       Как сказал Персиваль, это действительно было очевидно, и не нужно было прикладывать никаких усилий, чтобы понять, что никто иной как Грейвс заправляет здесь.       — И что выдало меня в первую очередь? — задал он вопрос.       И Ньют дал на него полный ответ, отмечая каждую деталь, замеченная им:       — Во-первых — отношение к Магнуму. Ведь вы явно предупредили о своем появление буквально за десять минут до появления. Во-вторых, то, как вам все улыбаются. Другим посетителям официанты конечно тоже улыбаются, но вам совершенно по-особенному. Как будто заискивают. Хотя это только моё мнение. Третий и наверно самый главный факт: несмотря на наполненность ресторана, вам всё равно нашли стол, — и он радостно улыбнулся, закончив говорить.       Персиваль издал тихий смешок и хотел было что-то сказать, но раздался писк телефона Ньюта, и он быстро вынул его из кармана, зная, что вряд ли ему кто-то написал бы, не будь это что-то важное. Но это была всего лишь Тина.

Входящие: Тина 16.05.2016; 4.10 p.m Позвони мне, как только будет время.

      Сообщение насторожило его, но он решил перезвонить, когда будет один.       — Простите, — извинился он, начав печать сообщение, но смотря на Персиваля.       Отец бы сказал, что это ужасающие неуважение к этикету и человеку, которого он игнорирует в пользу какого-то телефона. Поэтому он счёл нужным пояснить, нажимая на «отправить»:       — Это моя сестра Тина, — и поспешно добавил. — Вы видели её вчера. Исходящие: Ньют 15.05.2016; 4.11 p.m Ок.       Он не хотел, чтобы Персиваль думал, что его связывают какие-то романтические отношения с Тиной. Или кем-бы то ни было еще.       — Та брюнетка? — уточнил Грейвс.       На миг Ньюту показалось, что на лице альфы мелькнуло облегчение, но это была такая микроэмоция, что нельзя было с точностью сказать на самом ли дело это было облегчением.       — Да. В общем, по большому счёту, она моя кузина, как и Куини, но мы росли вместе. Они мне как родные сестры, — вдался он в еще большие подробности.       Он совсем не понимал, зачем это говорит. Но язык и мозг как будто действовали совершенно отдельно друг от друга. Мозг призывал молчать, а вот язык, как будто тоже обладая своими желаниями, решил разболтать Персивалю о себе буквально всё.       — Куини — та блондинка в голубом платье, девушка Якоба?       Ньют на пару мгновений завис, наблюдая за тем, как Грейвс откидывается назад на спинку кресла, как кладет руку на подлокотник, а затем касается указательным пальцем губ, привлекая к ним внимание Скамандера. Ньют совершенно машинально облизнулся, а затем, чтобы прервать молчание, затараторил:       — О нет, — он даже позволил себе чуть усмехнуться. — Они не встречаются. То есть они встречаются, но не как пара, а как, — он запнулся, подбирая описание: — Как очень хорошие друзья, которые совершенно точно знают, к чему приведут их отношения, если один будет достаточно решителен и позовёт другого на свидание. Точно.       — Серьёзно? — Персиваль тоже удивился, судя по тому, как слегка приподнялись его брови. — Производят они впечатление двух воркующих голубков, — высказал он мысль, возникающую в голове у всех, кто видел Якоба и Куини вместе.       — Так оно и есть, — кивнул Ньют. — Но они оба считают, что отношения нужно строить на дружбе: сначала общаться платонически, а затем переходить к более близким отношениям.       И в этом они были правы. Было легче узнать человека, интерес к которому не подогревается постоянным желанием находиться в постели. Дружба была тем необходимым этапом, который позволял узнать друг друга получше, выяснить все хорошие и плохие черты характера, понять, возможно ли тебе будет ужиться с человеком.       Когда утихала страсть, оставалась дружба. А если дружбы не было, то и пары, каким бы крепкими они не были, распадались.       — Ты тоже придерживаешься таких взглядов, Ньют? — Грейвс даже подался ближе, положив локти на стол и сцепил руки под подбородком в ожидании ответа.       — Да, — признался Ньют, нервно теребя скатерть.       Может у него и были старомодные взгляды на это, но это была его личная точка зрения, которую он был готов отстаивать. Да и сложно было придерживаться других взглядов с мамой, которая говорила о том, что он должен дождаться альфу, предназначенного именно ему, и отцом, который пёкся о его чистоте и непорочности как об одном из своих козырей. Вот только почему мама не сказала ему, как понять: предназначен ли тебе альфа или это всего лишь бушующие в преддверии течки гормоны.       — Ясно, — но Персиваль не отклонился назад, и его глаза на миг вспыхнули красным.       Ньют видел, что Грейвс хочет задать какой-вопрос. И, понимая, с чем эти вопросы могут быть связаны, спросил, уводя тему в другое, более безопасное, русло:       — А как вы познакомились с Якобом?       Персиваль задумался на краткий миг, постукивая указательным пальцем по губам. Он, очевидно, тоже не горел желанием отвечать на этот вопрос, но все же туманно сказал, не вдаваясь в детали:       — Наши с ним семьи, так скажем, долгое время вели общий бизнес.       — Но вы не показались мне закадычными друзьями, — поделился Ньют своими догадками, вспоминая то странное напряжение между Грейвсом и Ковальски.       Якоб явно был не рад их встрече, потому что выглядел недовольно, когда увидел Персиваля. И пожали они друг другу руки так, как будто соперничали. Тогда ладонь первым отдёрнул Якоб, признавая в Грейвсе более сильного соперника.       — Потому что мы с ним и не закадычные друзья. Единственное, что нас связывает с ним — это то, что я владею определенной частью его клуба. А ты как с ним познакомился? Куини?       Ньют даже не предполагал, что Якоб не единственный владелец. Он знал, что одно время, еще до их знакомства Ковальски хотел продать клуб и больше сосредоточиться на своих пекарнях, но потом внезапно передумал.       — Нет. Вообще это я познакомил Куини с Якобом. Я по счастливой случайности нашёл его кота Тоби, попавшего под машину. На его ошейнике был адрес и, так как я находился неподалеку, то вернул кота и оказал ему нужную помощь.       — Сколько тебе тогда было?       — Шестнадцать. Но я уже тогда знал, что хочу стать ветеринаром, поэтому сложности с помощью не было.       Он помогал животным столько, сколько себя помнил: приносил домой животных, птиц, разных земноводных, которые, как ему казалось на тот момент, нуждались в его помощи. Не всегда всё заканчивалось успешно, но неудачи наоборот подстегивали его учиться и совершенствоваться.       Им наконец-то принесли еду: это было две порции спагетти с лобстерами. И всё выглядело так аппетитно, что у Ньюта аж слюнки потекли. Илария поставила перед ними тарелки, пожелала приятного аппетита и удалилась.       По краям большой тарелки располагался панцирь лобстера, а на середине были спагетти с мясом, посыпанные измельченной зеленью.       — Выглядит аппетитно, — оценил подачу Ньют.       И Персиваль хмыкнул в ответ:       — Это ты еще не попробовал на вкус.       И это было на самом деле одно из вкуснейших блюд: еда просто таяла на языке, мясо и спагетти были немного острыми, они щекотали нервные рецепторы, но не до такого состояния, чтобы после нестерпимо мучала жажда. Он уловил горьковатость базилика, кисловато-сладкий привкус помидоров. В сочетании с лобстером и базилик, и помидоры лишь оттеняли нежность мяса и его сладковатый вкус.       Вкус был такой неповторимый, что Ньют, забывшись, что находится в месте, полном людей, застонал. Не слишком громко, но так, что его услышали те, кто сидел за соседними столиками. Люди обернулись на него, удивленные таким выражением чувств, и он покраснел до корней волос, утыкаясь в свою тарелку, не замечая, каким голодным взглядом на него всё это время смотрел Персиваль, ловя каждое движение и совершенно забыв о еде.       Некоторое время они ели в тишине, но потом Персиваль спросил, чем помимо учёбы и работы он занимается, и завязался непринуждённый разговор: они говорили о музыке и кино, о любимых книгах. Так Ньют узнал, что Персиваль отдавал предпочтение классике — Харди, Диккенсу, Дюма. Они даже поспорили насчет «Прощай, оружие!», которую, как оказалось, оба прочли совсем недавно. Точнее Персиваль перечитывал её, а Ньют читал её впервые. Они не сошлись во мнении насчет «Франкенштейна» и том, как был написан этот роман, но согласились друг с другом насчет того, что последний фильм, вышедший в прошлом году, был хуже, чем сама книга.       Если бы это было свиданием, Ньют определённо назвал бы его самым лучшим.       Но это не было свидание, хотя и Персиваль не позволил ему заплатить, потому что «Ньют, не смеши меня, это же мой ресторан». А затем он привез его обратно в клинику и протянул ему визитку со своим личным номером, и сердце Ньюта так громко билось в груди, что наверно это биение слышал весь квартал. У него самого таких визиток не было. Точнее были, но только с рабочим телефоном и адресом электронной почты. Он даже сказал Персивалю об этом и удивился, когда тот с доброй усмешкой протянул ему свой телефон. Потому что Ньют определённо говорил очень тихо, и было похоже на то, что он промямлил половину слов. Но Персиваль понял его.       И они обменялись номерами!       Это определённо был вариант f.

~O~

      Он совершенно забыл позвонить Тине.

~O~

      Информации было не так много, как ему хотелось бы. Конечно, теперь он знал намного больше, но всё равно ему было мало.       Ньют провел последние несколько часов перед монитором своего ноутбука, рыская в интернете, словно ищейка, и чувствуя себя детективом. Он занялся своим исследованием сразу же, как только добрался до особняка. А это было примерно четыре часа назад, примерно три с половиной из которых он провел здесь, в своей кровати в обнимку с ноутбуком.       Интернет первым делом конечно же предложил ему посмотреть фотографии. И, ну что же, он просто не смог устоять перед этим предложением. Фото, как и информации, не особо много, но Ньют уверил себя, что ему не нужно скачать каждую из этих фотографий. И он успешно с этим боролся, потому что одни фотографии были плохого качества, на других же Персиваль был запечатлен с какими-то красотками или с красавчиками. Если Ньют и ревновал, что же, нельзя его в этом винить.       А затем браузер выдал ему крохотную заметку в новостной колонке шестнадцатилетней давности, где кратко и сухо сообщалось о том, что практически вся семья Грейвса погибла при взрыве из-за утечки газа. Персивалю тогда едва перевалило за двадцать. И сердце Ньюта сжалось, потому что он вспомнил ту боль, что испытал, когда умерла мама. Он просто не смог представить, как Персиваль справился с тем горем, ведь он потерял намного больше близких ему людей в том огне.       Больше об этом новостей не было, и это почему-то насторожило его. О семье Грейвса тоже практически не было никаких упоминаний, но может они никогда не были людьми, которые стараются жить напоказ?       Ньют, к примеру, мог запросто причислить себя к «золотой молодежи» и вести блоги, выставляя напоказ то, что он купается в роскоши, но он ведь никогда не делает этого. Он придерживался мнения, что нужно вести себя скромно и не кичиться своим богатствам. Тем более если не ты заработал эти деньги.       Персиваль оказался успешным бизнесменом. Не то, чтобы это было не ясно по тому, с каким величием и достоинством тот себя вёл. Он владел элитными клубами, которые представляли одно из видов развлечений для богатых и знаменитых: гольф, конное поло, скачки и крикет, а также клубами по прокату элитных машин и яхт; и парой тройкой казино в Майами, Лас-Вегасе, Монако и еще не открывшемся в Макао.       Персиваль Грейвс был отличным кандидатом на роль альфы Ньюта. Интересно, отец бы одобрил их союз?       Но подумать ему об этом не дали, потому что раздался мощный звон видеодомофона, который мог и мертвого разбудить.       — Кого это там принесло? — спросил он сам у себя, выпутываясь из-под одеял.       В доме постоянно жили только они с отцом, а кухарка Энни и две уборщицы, как и садовник (по совместительству чистильщик бассейна) приезжали по мере надобности. Но на часах уже было практически девять, поэтому он не знал, кто приехал.       С экрана на него смотрела немигая хмурая Тина, и Ньют впустил её, думая над тем, чем её можно было бы угостить. Холодильник был практически пуст, а завалявшееся где-то на одной из полок печенье явно уже было несъедобно из-за своей твердости.       Тина выглядела злой и расстроенной. Он заметил перекинутую через её плечо черную спортивную сумку, поэтому удивленно спросил:       — Ты с ночевкой?       Она злобно фыркнула:       — Ты хоть иногда проверяй свой телефон. Он разрядился. Я звонила тебе на работу, но мне сказали, что ты уже уехал. Я позвонила на ваш домашний, но и его ты не слышал. И вообще, нам нужно очень серьёзно поговорить. Эдвард дома? — Тина говорила взволновано, судя по тому, что её голос звучал немного выше, да и говорила она быстрее, чем обычно.       Как будто куда-то торопилась.       — Нет, — ответил Ньют. — А что случилось?       Её нервозность передалась и ему. Тину как будто тяготила какая-то тайна, которую она сейчас намеривалась рассказать. Тайна, про которую не должен был прознать его отец.       — Пошли, — она не ответила на его вопрос, просто схватила за руку и потащила в сторону его же спальни, как какую-то собаку за поводок.       Её хватка на его запястье была слишком сильной, но он даже не пытался вырвать руку, чувствуя, что лучше оставаться в таком положение, иначе Тина просто вспылит.       Она отпустила его сразу же, как только они оказались в комнате, и сестра заперла за ними дверь, а затем, скинув сумку с плеча, уселась на кровать, уперлась локтями в колени и положила голову на руки.       — Ты же знаешь, что твоё молчание никак не улучшает ситуацию, — тихо произнес Ньют спустя пару минут молчания.       Он так и остался стоять практически в центре комнаты со скрещенными на груди руками и по-птичьи склонив голову к левому плечу.       — Мне нужно собраться с мыслями, — пробурчала Тина.       Она будто растеряла весь свой запал, с которым входила в комнату. Скорее всего на неё так подействовал стойкий запах омеги, который пропитал эту комнату больше всего. Запахи всегда играли важную роль в мире животных, а люди, как бы они не отрицали это, тоже были частью этого удивительного мира зверей. В большей степени запахом руководствовались альфы и омеги, но и беты тоже ощущали его.       Запах в его комнате был сильным и успокаивающим, потому что Ньют чувствовал себя защищенно и спокойно здесь. Неудивительно, что Тина почувствовала себя более умиротворено.       — Пока ты будешь собираться с мыслями, вернется отец, — с нажимом сказал он. — И не думаю, что тогда мы сможет поговорить о том, о чём ты хочешь поговорить прямо сейчас.       — Знаю, — она подняла взгляд на него и откинулась на кровать, хлопая по покрывалу рядом с собой, призывая его лечь рядом с ней.       Он перебрался к ней, улегшись на бок, чтобы лучше видеть её лицо:       — Начнёшь? Или мне нужно строить какие-то догадки, которые разозлят тебя еще больше?       — Я не злая.       Когда она повернула к нему своё лицо, он увидел плотно сжатые губы и сведенные в одну прямую линию брови.       — Злая. Ты же знаешь, что я неплохо распознаю эмоции.       — Животных.       — И близких мне людей. Так что давай, начни с самого начала.       Она глубоко вздохнула и закрыла глаза [ей всегда так лучше думалось]:       — Ты знаешь, что с самого моего первого дня в «Купер-Оуэн», — бухгалтерская фирма в которой она работает, — я занималась документацией «Arc Sky», — Arc Sky Construction — детище его отца. — Но год назад меня отстранили. Я вначале не придала этому значения, потому что у меня было много работы. Но недавно я услышала разговор своих боссов, которые говорили о том, что Arc Sky может в скором времени обанкротиться. И естественно меня это заинтересовало.       Что? Этого просто не может быть. Он не мог поверить в это. Банкротство было самым жутким кошмаром его отца. И сложно было поверить в то, что Эдвард сознательно мог вести свою компанию к разорению.       Ньюту было плевать на деньги, но не было плевать на отца, пусть и отношения между ними всегда были напряженными.       Он посмотрел на оставленную на полу сумку, уже догадываясь о её содержимом:       — Там же документы, которые тебе удалось раздобыть?       — Да, — она кивнула, но не предприняла никаких действий.       Его движения уже не были такими расслабленными. Он резко подскочил, подхватил сумку и кинул её на кровать, раскрывая её. В ней не слишком аккуратно лежали папки вперемешку с распечатанными листами.       — Как тебе удалось, если у тебя больше нет доступа? — он уставился на сестру, не совсем понимая, как ей удалось провернуть это без доступа к информационным системам Arc Sky.       — Помнишь я как-то рассказывала о том, что прикрыла задницу одной девушке? — спросила Тина, посмотрев на него.       — Да, — он кивнул, вспоминая мимолетный разговор: Тина упоминала об этом, но не вдавалась в очевидные детали. — Если бы не ты, ей пришлось бы сесть в тюрьму.       — Так как она работает в финансовом отделе, она распечатала мне некоторые финансовые документы за последние несколько лет, — пояснила Тина.       — Ты же понимаешь, что вы обе нарушили закон? — он серьезно посмотрел на сестру, ища на её лице признаки раскаянья, но теперь она выглядела довольной собой. И в этот момент она очень походила на Киуни.       — Да, — Тина кивнула, указывая взглядом на сумку и одним только взглядом приглашала его взглянуть на документы.       У него у самого чесались руки поскорее понять: волновалась Тина напрасно или нет. Он не был так хорош в этом, как она, но практически два года владения клиникой не прошли зря, и он многое теперь понимал.       — И ты втягиваешь меня в это?       — Да, — протянула она.       Пусть это было незаконно, но Ньют, как наследник, имел право знать, как обстоят дела в фирме, которую, случись что с отцом, он наследует вместе с Тесеем.       В сумке были отчеты о прибылях и убытках, об изменениях капитала, о движении денежных средств и бухгалтерский баланс. Они разложили документы на столе, часть пришлось выложить на кровать и пол, но это того стоило.       За пару часов они смогли хотя бы немного разобраться в том, что творилось последний год в Arc Sky.       Может показаться, что год для предприятия — пустой звук, но фирма могла пройти весь цикл своего становления и упадка даже в меньший, чем один год, срок.       И у Arc Sky Construction был период упадка: расходы значительно превышали доходы. Из тех документов, что у них были на руках, становилось кристально ясно, что в Arc Sky не могли сдать практически все свои проекты, часть строительных объектов оказалась заморожена, срывались сроки, а уже построенные и сданные жилые и бизнес-комплексы были не в самом лучшем состоянии, отчего на фирму сыпались иски.       Тина указала Ньюту на затраты на юридические услуги, которые за последние пять лет возросли едва ли не на треть от суммы, которую Arc Sky выплачивала юридической фирме, представляющей их, всего два года назад.       С такими делами отец должен был объявить о банкротстве или нанять антикризисного менеджера, но он ничего не делал.       К тому же Тине казалось, что кто-то целенаправленно мешает фирме и ставит палки в колеса, потому что, несмотря на то, что не было никаких освещений в прессе, до неё долетали слухи, что где-то на объекте случился пожар или взрыв, где-то рабочие объявили забастовку, а где-то просто разорвали сотрудничество по какой-то совершенно надуманной причине.       Это всё не было простым стечением обстоятельств. Он уже мог с точностью сказать, что это всё делается неспроста, и это настораживало его.       — Кто-то решил потопить отца, — в конце концов сказал он, когда они закончили просмотр и анализ всех документов.       Он устало потер переносицу и глаза, снимая с них напряжение. Они так заработались, что даже не включили свет, когда за окном начало темнеть. Теперь же за окном светила луна.       — Боюсь, это так, — подтвердила его опасения Тина, перебравшаяся за его стол, в то время как он сидел на кровати, обложившись документами.       Он посмотрел на неё, задав вполне резонный вопрос, который пришел на ум только сейчас:       — Ты говорила с ним?       Ньют должен был спросить её об этом еще тогда, когда она только рассказала обо всём этом. Она не могла утаить от отца эту информацию. Но он не ожидал услышать в ответ:       — Как только у меня на руках оказались первые документы, я попыталась поговорить с ним, но он посмеялся над моим волнением и сказал, что причин для паники нет, и просто вытолкал меня из кабинета.       Это было так не похоже на Эдварда. Отец отдал так много сил компании, что Ньют просто не мог поверить в то, что он отмахнулся от Тины, как от назойливой мухи, что посчитал её опасения безосновательными и пустыми.       — Как я могу тебе помочь? — спросил он, зная, что Тина не остановится, когда перед ней захлопнули дверь.       Он не знал, чем может помочь, но теперь это был его долгом разобраться во всем.       — Скажи, — Тина на миг задумалась, — что раскаиваешься. И что ты одумался и решил заняться семейным бизнесом, — предложила она вполне разумную идею. — У меня больше нет лазеек в Arc Sky. А так у нас будет неограниченный доступ ко всему, и мы сможет провести своё собственное расследование.       Она посмотрела на него с надеждой в больших карих глазах, умоляя его о помощи. И ему ничего не оставалось, кроме как сказать:       — Постараюсь сделать всё, что в моих силах.       Он ободряюще улыбнулся сестре, но улыбка исчезла, когда они оба услышали звук двигателя, а затем и громкий хлопок двери. Испуганно переглянувшись, они начали собирать бумаги.       К приходу Эдварда они успели спрятать все бумаги, развалиться на кровати, включить ноутбук и сериал, которым внезапно оказался «Викинги» и на экране была как раз сцена 18+, когда отец зашел поздороваться.       Он выглядел уставшим, хотя и бодро поприветствовал их:       — Добрый вечер.       — Привет, папа.       — Здравствуйте, мистер Скамандер.       Отец рассматривал их, отмечая и немного загнанное дыхание и покрасневшие от азарта и страха быть поймаными лица:       — Какие-то вы оба подозрительно запыхавшиеся и красные, — и он, вместо того, чтобы так и остаться в дверях, направился к кровати, где они лежали вдвоем практически свернувшись вокруг друг друга. — Что смотрите?       Было слишком очевидно, чем занимаются герои на экране. Ньют хотел было объяснить ситуацию, но у него вышло лишь:       — Эм.       — Мы просто боролись за компьютер, — быстро отреагировала Тина. — Я выиграла. А я как раз смотрю этот сериал.       Это было разумным объяснением. Но отец все равно с подозрением и порицанием смотрел именно на него, говоря:       — Ясно, — а затем он обратился к Тине: — Переночуешь у нас? Уже довольно поздно.       — Конечно, мистер Скамандер, — откликнулась она.       На бледных щеках тоже горел румянец, и Ньют расслабился, слушая их короткий диалог.       — Не забудь предупредить Куини. А то она будет волноваться.       — Конечно.       — Спокойной ночи.       — Спокойной ночи.       Ньют махнул рукой уходящему отцу. А ведь они могли попасться, еще не начав.       — Господи, как он меня напугал, — Тина закрыла лицо руками, сдерживая нервный смех. — Я думала, что он поймёт, чем мы тут занимались и выставит меня за дверь, крича, что я уволена.       — Плохой из тебя преступник, — он усмехнулся, за что получил тычок под ребра.       — Посмотрите на него! — воскликнула Тина. — Мистер Аль Капоне во плоти.       — А ты тогда Грисельда Бланко, — парировал он. — И тебе не понравится эта игра, потому что я выиграю: мужчин-преступников намного больше.       — Да что ты говоришь! — Тина надула губы, но быстро сдалась, принимая своё поражение. — Ладно.       Они замолчали, думая каждый о своём. Как бы не хотел Ньют занять себя размышлениями о делах отца, он быстро сдался, вспоминая Грейвса и их сегодняшний совместный обед, его теплую улыбку и веселый смех, жар тела, когда они соприкасались ногами под столом.       Ньют и не заметил, что провалился в сон, думая об альфе.

~O~

Вторник 17/05/2016

      Утром его ждало сообщение на телефоне: на экране горело имя Персиваль Грейвс.