Say My Name

Вторник 17/05/2016

      Ньют устало вздохнул и съехал на диване еще ниже, когда Куини вновь вышла из примерочной в очередном платье, которое потенциально могло стать её новым приобретением. Она повертелась вокруг своей оси, разгладила появившиеся на голубом платье складки в районе живота и недовольно фыркнула, возвращаясь обратно в примерочную. Ньют переглянулся с Молли, продавцом-консультантом, которая тоже выглядела уставшей, но продолжала мило улыбаться на каждую просьбу Куини принести новое платье на размер меньше или больше, другого цвета или фасона.       Они ходили по магазинам уже несколько часов, и сестра купила себе кучу других вещей, хотя они шли лишь за новым платьем.       Он не понимал, как некоторые девушки умудрялись идти всего лишь за новыми босоножками, а возвращались домой с полностью обновленным гардеробом. Куини была из числа таких девушек. Обычно все их такие походы за одной единственной вещью заканчивались тем, что младшая Голдштейн тратила практически всю свою зарплату. По крайней мере хорошо, что уже не нужные ей вещи она отдавала на благотворительность.       Тина же, в отличии от сестры, всегда обходилась малым количеством одежды и никогда кажется не сталкивалась с кризисом, вызванным открытием шкафа и фразой «мне нечего надеть». И Ньют сейчас завидовал старшей сестре, которая благоразумно отказалась идти с ними, сославшись, что у неё дела. А вот Ньют не смог сказать «нет», потому что, когда Куини появилась на пороге его офиса, в его расписании не значилось ни одного клиента, а с бумагами, с которыми он до этого работал, было покончено.       Ньют ожидал, что она практически с порога набросится на него с расспросами о вчерашнем дне, но этого не случилось. И хотя она смотрела на него так, будто ожидала, что он сам выложит ей всё как на духу, пока они не исследовали практически каждый магазин во всех семи кварталах Линкольн Роуд, она говорила сама, рассказывая ему о своих курьезах на работе, Якобе и их завтрашнем походе в театр, и жизни троюродной сестры бывшего мужа сестры её подруги, а еще о десятках других вещей, которые заботили её на данный момент. Но он успешно абстрагировался от этого щебетания, однако успешно кивал и поддакивал или неодобрительно качал головой в нужных местах, делая вид, что на самом деле слушает свою сестру, которая могла говорить без остановки наверно несколько дней с перерывом только на то, чтобы попить воды.       Но затем, когда они уже вышли на Коллинз-авеню, она кажется забыла о том самом главном вопросе, который так хотела задать.       Тем не менее самым главным, что занимало Ньюта с самого утра была практически безостановочная переписка через iMessage с Персивалем, которая началась с самого утра и продолжалась до сих пор.       Это было очень непривычным ощущением: он каждые несколько секунд поглядывал на телефон, а когда приходило сообщение, его сердце кажется исполняло какие-то кульбиты внутри грудной клетки и на лице появлялась дурацкая улыбка, которую он не совсем не мог скрыть. Он просто не мог думать о чём-то еще, кроме этих сообщений.       Все преподаватели заметили его растерянность, отсутствующий взгляд и легкий румянец каждый раз, когда он брал в руки телефон. Некоторые удивленно приподнимали брови, но молчали, некоторые понимающе улыбалась и не делали ему замечаний, а вот Мистер Флетчер даже с легкой издевкой заметил на всю аудиторию, что у их мистера Скамандера, который полностью отдал себе учёбе и работе появилась личная жизнь и что если бы это был кто-то другой, он бы отобрал телефон, но раз это был Ньют, которому уже давно пора было найти себе пару, то он не будет мешать и даже предложил ему забить на пары и пойти поразвлечься. И на этих словах он так похабно подмигнул ему, что Ньют опустил голову и не поднимал её до конца лекции.       Как раз в тот момент, когда Куини вновь вышла из примерочной, телефон в его кармане пикнул, оповещая о новом сообщении. Конечное же сестра не могла не заметить, что всё это время, что они провели сегодня вместе, Ньют был очень сильно заинтересован своим телефоном и практически не выпускал его из рук. Такое поведение было ему несвойственно, потому что он редко с кем так долго переписывался из своих немногочисленных друзей. Но даже сейчас она лишь понимающе подмигнула ему и отвернулась к зеркалу, держа в руках два платья.

Входящие: Персиваль 17.05.2016; 6.10 p.m. Собаки или коты?

      Ньют хихикнул, немного удивленный таким вопросом. Это был первый вопрос из двадцати одного. Вначале было странно предлагать Персивалю сыграть в эту игру. Он даже думал, что Грейвс ему просто не ответит, но пришло это сообщение и Ньют расслабился.       Ньют опять хотел обратиться к Персивалю на «вы», но вовремя исправился, ведь вчера они успешно перешли на «ты». Исходящие: Ньют 17.05.2016; 6.12 p.m. Ты же понимаешь, что спрашивать об этом у ветеринара не слишком разумно?

Входящие: Персиваль 17.05.2016; 6.13 p.m. Потому что ответ будет: я люблю всех животных одинаково?

Исходящие: Ньют 17.05.2016; 6.13 p.m. Ага.

Входящие: Персиваль 17.05.2016; 6.13 p.m. Я не верю, что у тебя нет предпочтений. Я вот больше люблю собак.

Входящие: Персиваль 17.05.2016; 6.13 p.m. Хотя это очевидно.

Входящие: Персиваль 17.05.2016; 6.14 p.m. Так что: собаки или коты?

Исходящие: Ньют 17.05.2016; 6.14 p.m. Коты.        Теперь настала его очередь задавать вопрос. И, как обыкновенно это порой бывало, он не знал, о чём можно было спросить. Потому что вопросы, всплывающие в его голове, все сплошь и рядом были слишком личные, чтобы спрашивать об этом сейчас. Он же не мог сейчас спросить, какой типаж парней и девушек нравится Персивалю, или каким был его первый поцелуй и секс, или какое свидание он считает самым идеальным, или вообще спросить его о том, какие черты человечества он считает хорошими, а какие — плохими. Или что Персиваль думает о сингулярности? Верит ли он в то, что в конце концов искусственный интеллект разовьется до такой степени, что компьютеры станут умнее, чем люди?       — Ньют! Какое платье мне купить? — звонкий голос Куини прервал поток его мыслей.       Он вскинул голову на сестру, вновь замерившую перед зеркалом и держащую два вечерних платья, которые она мерила до этого. Одно было длинным и насыщенного синего цвета. Оно было заужено к низу и приталено. Второе же было более коротким до середины голени, белого цвета и не такое облепляющие, как первое, хотя ткань прилегала на бедрах, но резко расклешалась по линии низа.       Куини смотрела на него с нетерпением, ожидая его ответа. Но что он мог сказать? Что он в принципе не уделял ей особого внимания, когда она выходила из примерочной, чтобы показаться ему, а он только кивал, когда она оценивала платье и, недовольная какой-то одной деталью, уходила обратно, чтобы примерить новое?       Он не думал, что она обидется, но он не хотел рисковать, поэтому больше спросил, чем ответил:       — Оба?       — Я не могу купить оба, — слегка раздраженно ответила она.        Ньют нахмурился, не совсем понимая, почему она не может купить себя два платья. Она зарабатывала достаточно, чтобы позволить себе особо не задумываться над своими покупками.       — Почему? — в итоге спросил он, удивленно смотря на неё.        Куини редко смотрела на него так, будто он совсем несмышлёный мальчик, но сейчас она смотрела именно так, при этом улыбаясь:       — Потому что я уже потратила все деньги, которые оставляла специально на шоппинг, — протянула она, указывая на пакеты, стоящие на полу рядом с диваном, на который Ньют плюхнулся ровно сорок минут назад.       Господи! Лучше бы он притворился, что у него слишком много дел, или что он забыл дома выключить утюг. Ньют решил, что больше не будет ходить с Куини по магазинам. Пусть найдет себе кого-нибудь еще. К примеру Тину, которая так же должна пострадать, как и он, от этих постоянных переходов из одного бутика в другой и жалоб на то, что ассортимент такой маленький, что нечего выбрать.       — Ты невыносима, — пробормотал он. — Эти платья практически одинаковые, — Ньют указал на эти платья, но правды в его словах было мало, о чём он и сам это знал.        Все эти разговоры про куски ткани, скрывающие наготу, были одной из её любых тем. И Куини, конечно же, и сама указала на его ошибочные слова, приготовившись, кажется, к целой лекции:       — Если ты не заметил, у них разный цвет, длина, а еще разный крой верха. И-       Ньют не дал возможности ей продолжить, воскликнув:       — Куини! — сестра замолчала, и он участливо спросил у неё: — Тебе нравятся оба этих платья?       — Да. Но я же говорю-       — Молли, — обратился он к ассистенту: — Мы купим оба платья. Я заплачу.       Девушка выглядела очень довольной этим решением. Наверняка платья были достаточно дорогими, и это была причина, по которой Куини могла купить только одно, но вот Ньют особо не переживал, что его банковский счет немного уменьшится: на пару тысяч меньше, на пару тысяч больше — ему не было особой разницы до этого. Конечно же пока счет полностью не опустеет, что в данных условиях было маловероятно.       Ну, если каждый день он будет тратить по пять тысяч долларов, его состояния хватило бы лет на триста.       Но с учётом того, что у него не было баснословно дорогих покупок, тратил он довольно мало, да и работал, он в принципе мог жить только на одну зарплату. К тому же отец оплачивал счета за дом, за еду и его обучение. Ньют же платил по своим счетам, вроде бензина и похода по разным увеселительным заведениям.       Ньют всегда знал, что любое его даже самое странное желание может быть удовлетворено с помощью денег. Не то, чтобы у него было много странных желаний. Да и никто в их семье никогда не был расточителен. Так что у Ньюта не было от кого перенять такую дурную привычку спускать деньги на ветер: всегда ограничивался только тем, что действительно было ему нужно. Он особо не тратился на одежду, дорогие украшения, походы по салонам красоты и выходы в свет. Но ему никогда не было жаль тратить деньги на тех, кого он любил.       Ньют вынул из портмоне свою карту для оплаты счета, ожидая, пока Молли, обслуживающая их, не пробьет их покупки. Девушка в изумлении уставилась вначале на карту, а затем на самого Ньюта, будто у него выросла вторая голова, да еще и хвост вместе с рогами. Он кинул беглый взгляд на Куини, которая лишь усмехнулась, закатив глаза, а затем дала ему подсказку, указав взглядом на зажатую в его руки карту, которую он вынул первую. Определённо Visa Black Card вселяла трепет в людские сердца, но он не думал, что она сможет кого-то и ввести в некое подобие священного ужаса.       — Какие-то проблемы? — спросил он.       — Нет, — Молли ответила сразу же и смущенно улыбнулась, указывая на кассовый аппарат, готовый к использованию, избегая смотреть на него, явно гадая, что за звезда пожаловала к ним в бутик.       В США владельцами такой карты могли стать не более 1% жителей. Но он был омегой из влиятельной семьи, и такая карта только подчёркивала его статус.       Система благополучно приняла его платеж, о чем его так же оповестил его телефон.       Ему хотелось уйти отсюда поскорее. Теперь, когда миссия Куини была завершена, они могли спокойно провести остаток вечера в каком-нибудь уютном тихом кафе. Нужно было еще позвонить Тине и позвать её на ужин. По крайней мере Куини не будет чувствовать себя брошено, если он отвлечётся на телефон.       — Я дико хочу есть и, если быть более точным, чтобы сузить круг поисков, то я бы не отказался от пиццы, — объявил он, когда они вышли из магазина, каждый нагруженный несколькими пакетами, которые все принадлежали Куини.       Она точно оставила сегодня всю свою зарплату, которая без учета премий и всего прочего была где-то шесть тысяч. Куини задумчиво прикусила губу, не замедляя шаг и обдумывая варианты, куда можно было бы заглянуть, в итоге предложив две лучшие пиццерии города:       — Steve’s Pizza или Visa O-1?       Оба заведения были хороши, но сейчас в пользу Visa O-1 было то, что они находились от неё на расстоянии не более чем в четыре мили.       — Visa O-1. Всего десять минут на машине, и мы на месте, — решил он, вынимая из кармана ключи от своей любимой малышки, и его темная синяя Chevrolet Camaro 2010 приветливо мигнула ему фарами, когда он разблокировал её.       В салоне было прохладнее, чем на улице, потому что машина стояла на подземной парковке. И они оба вздохнули с облегчением: хотя к вечеру солнце палило не так сильно, как это обычно бывает днём, да и они большую часть послеобеденного времени провели в помещениях с кондиционерами, прохлада всё равно приятно окутывала тело, понижая температуру.       В мае обычно как раз начиналась жара и начинался приток туристов. Хотя вода была не особо теплой, прогреваясь максимум градусов до 90 по Фаренгейту*. Да и погода с начала месяца была к ним благосклонна. Однако синоптики передавали дожди с грозами к концу месяца.       Обычно в такие дни они редко видели хотя бы лучи солнца, потому что небо затягивало хмурыми, темными и низко висящими над головами тучами, видимость становилось ужасной, и не было видно ничего, кроме стены дождя и молний, рассекающих небо на несколько частей. Такая погода была типичной для мая.       Думая о погоде и слушая, как Куини рассказывает Тине по телефону о своих покупках, он доехал до Visa O-1. Парковка была практически полностью занята, и ему удивительно повезло, потому что семейный седан как раз освободил место, которое он тотчас же занял.       Сестра не торопилась выходить, уже закончив говорить с Тиной, но смотря в свой телефон. А Ньют, воспользовавшись паузой, быстро напечатал ответное сообщение Персивалю, наконец-то определившись с вопросом. Исходящие: Ньют 17.05.2016; 6.40 p.m. Кем ты хотел стать, когда вырастешь?

~O~

      Погрязнув по уши в работе, по крайней мере до очередной трели, оповещающей о сообщении, он и не заметил, что ранее пустовавшее напротив него кресло для посетителей уже не пустовало: Серафина, устроившись напротив, разглядывала его с загадочной улыбкой.       Он заложил пальцем те листы отчета, который до этого изучал, и перевел свой совсем не удивлённый и не впечатлённый взгляд на неё. Пиквери была одной из немногих, кого Элейн, его секретарь, пропускала внутрь его кабинета без предварительной связи с ним по телефону, если он, конечно же, был в кабинете один. Как, к примеру, сейчас.       Персиваль чуть улыбнулся Серафине:       — С возвращением, — в качестве приветствия сказал он и, считая нужным так же произнес: — и поздравляю с очередной победой.       Хотя поздравление — это последнее, в чём она нуждалась. Но в суде Чикаго она представляла интересы его компании, и поэтому он счел нужным вербально выразить ей свою признательность. Конечно, это дело мог выиграть и юрист первогодка, но Серафина сама появилась в зале суда, разбив адвоката обвинения в пух и прах. Неудивительно, ведь он работал с лучшими. А юридическая фирма «Пиквери-Соло» была лучшей не только в Майами, но и на этом побережье тоже. Да и, по словам Серафины, одной из лучших в Штатах в целом.       А ведь он помнил, как «Пиквери-Соло» еще в далеких двухтысячных, буквально двенадцать лет назад, ютились в маленькой конторке на окраине города, без всего этого лоска, многомиллионных клиентов и офисов в одном из небоскребов города.       — Ты и сам знаешь, что это было легким делом, — отмахнулась она. — Не знаю, на что рассчитывал Лекс, пытаясь взыскать с нас деньги за правомерное исключение его из клуба.       — Он просто пытался привлечь к себе внимание, — уверенный в своих слова, ответил Персиваль.       Лекс Эпплби был тем еще вздорным чудаком. Но, когда в состоянии алкогольного опьянения он разбил третью по счету машину из Чикагского автомобильного клуба, которым владел Персиваль, Грейвсу не оставалось ничего, кроме как лишить его членства в клубе и внести его в черный список всех клубов, которые ему принадлежали. Чему Эпплби был несказанно недоволен и довёл дела до суда, решив, что это решение Персиваля ограничило его права, потому что несколько других приватных клубов, членом которых был Эпплби, после отказались от обслуживания Лекса, расторгнув с ним договора.       Персиваль был не удивлён, узнав сегодня утром, что суд вынес решение в его пользу.       Серафина молчала, и её лицо не выражало ровным счетом никаких эмоций. Однако он знал её очень хорошо, чтобы видеть и любопытство, и добрую дружескую насмешку, и желание задать какой-то вопрос.       Он приподнял брови, смотря на неё. И она не выдержала, как можно более непринуждённо интересуясь:       — Чем занимался вчера?       Если вначале он и был удивлен её визитом, то теперь её появление в его офисе приобрело смысл.       — Делами, — беспечно ответил он, делая вид, что совсем не понимает, что она подразумевала.       — И под делами ты подразумеваешь Ньютона Скамандера? — она ожила, сдвинулась со своего места, положив локти на его стол, а голову на сцепленные в замок руки на уровне её подбородка.       Он ничего не ответил. И даже не изменился в лице, все так же с усмешкой продолжая смотреть на свою подругу, думая о том, что лучше бы он вчера отвел Ньюта в другой ресторан. Но тогда альфа в нем просто не дал ему выбора, желая впечатлить омегу.       Но Серафина растолковала его взгляд совсем иначе:       — Пытаешься понять, откуда я знаю об этом? — поинтересовалась она.       — Мне не нужно знать, откуда ты знаешь, — хмыкнул он, совсем не задетый тем, что она усомнилась в нём. — Ведь Армандо твой брат, да и ты дружишь практически со всем персоналом ресторана. Неудивительно, что они рассказали тебе о том, что я привёл кого-то, — он еще ни словом, ни жестом не подтвердил, что это был именно Ньют.       — Не только это, — она вновь откинулась на спинку кресла, скрещивая руки на груди. — Я проверяла твои счета. И представь себе, как я удивилась, когда до этого не разу не мелькавшие имя Эдварда Скамандера вдруг появилось в списке тех, кто пополнил счёт, отведенный специально для должников, — она сверлила его взглядом, желая узнать ответ на свой первоначальный вопрос.       Он назвал Ньюта по имени при Иларии. Но это ничего не подтверждало, ведь несмотря на редкость имени, оно всё равно существовало не одни десятки лет. Да и вряд ли в Майами был только один Ньют.       Хотя для Персиваля был только один такой Ньют.       — Ах да, — вздохнул он, делая вид, что только сейчас вспоминает про эти деньги, зачисленные на счёт не более чем двадцать четыре часа назад: — Те двести миллионов, — незначительная сумма.       — Две шестых суммы его долга, — напомнила ему Серафина.       Он кивнул в подтверждении:       — Знаю.       — А знаешь, что я знаю? — задалась вопросом она: — Странно, что после стольких лет, что Эдвард был тебе должен, но вечно находил какие-то отмазки, чтобы не возвращать долг, он вдруг зачисляет тебе такую крупную сумму после того, как тебя видят в компании его сына. Тебе не кажется это подозрительным?       — С чего ты решила, что это был его сын?       Это ведь мог быть кто угодно. Хотя, по правде говоря, Ньют был первым, кого Персиваль привел в «Старую и Мудрую Сицилию». Он никогда не приводил туда ни своих пассий, ни своих друзей, ни своих бизнес-партнеров. Не то, чтобы он считал ресторан чем-то слишком личным, но кто-то мог подумать иначе и посчитал бы, что Персиваль более благосклонен к нему или ей, чем к другим. А ему это было не нужно.       — Рыжий парень с зелеными глазами и веснушками, — описала она. — Которого, к тому же, тоже зовут Ньют. Который так удивительно похож на свою маму Кассандру Скамандер, которая, — она сделала паузу, — постойте-ка, — и замолчала вновь, будто нагнетая атмосферу, — была женой Эдварда Скамандера, который задолжал тебе семьсот миллионов.       — Ты знала его маму? — и тут он действительно выдал себя этим вопросом.       Не то, чтобы он пытался скрыть от неё то, что он на самом деле вчера был там с именно тем Ньютоном Скамандером. Она бы всё равно узнала так или иначе.       — То есть ты признаешь, что это был сын Эдварда, — победно улыбнулась она.       — Я первый задал вопрос, — напомнил он, на что получил вполне предсказуемый ответ, что это была она, кто задал первый вопрос и не получил ответ.       — Да. Это был он, — в итоге подтвердил он.       И её глаза что, загорелись в неком предвкушении? Это был знакомый ему взгляд. И он предпочитал не видеть его на лицах других людей, потому что ничего хорошего обычно это не сулило.       — Не мог так сразу ответить!       — Мне нравится выводить тебя из себя, — пожал он плечами, заслужив «пфф» от Серафины. — Так откуда ты знала его маму?       — Она была художницей и преподавала рисование в Центре художественного творчества. Я была одной из её учениц.       Если бы у неё не сложилось в юриспруденции, она определённо бы смогла зарабатывать себе на жизнь картинами. Но рисование уже давно было её хобби и занятием для души, когда ей надоедало быть Железной Леди. У неё был талант, но она была талантлива во многих вещах.       Персиваль знал, что Кассандра была художницей. В основном в списке её работ были пейзажи. И, не то, чтобы Персиваль следил за этим, но всё же он мог в кругах богемы, которая что-то да смыслила в искусстве, похвастаться тем, что у него была одна работа, написанная рукой мисс Скамандер.       Тот морской пейзаж, привлекший его внимание на последней выставке художницы, висел в его рабочем кабинете дома вот уже семь лет. На холсте было изображено штормовое море, готовое поглотить всё, что попадется у него на пути, а на самой кромке песка, отделяющего сушу от воды, полу боком стоял маленький мальчик с отливающими рыжиной кудрями. И он так бесстрашно смотрел на стихию, что Персивалю казалось каждый раз, что волны улягутся, едва коснувшись этого отважного ребенка.       Мальчик смутно напоминал ему кого-то. Но до сегодняшнего дня такая мысль ему еще ни разу не приходила в голову. Кого-то знакомого. Однако мысль не успела сформироваться, потому что Серафина вдруг сказала, мягко улыбаясь:       — И Ньют унаследовал её способности, — она была где-то в своих воспоминаниях и не обращала на него внимание: — Впрочем, как и внешность. К тому же он практически всегда присутствовал на всех занятиях в тот мой последний год обучения, пока я не уехала в Гарвард. Ему тогда кажется было пять лет.       Удивительно, что уже два близких ему человека были знакомы с Ньютом. Пусть Серафина вряд ли знала его лучше, чем Джо, но она знала его маленьким ребенком, даже если не слишком долго. Персиваль хотел бы расспросить её о том, что она помнит о Ньюте. Но он не мог этого сделать, чтобы не привлекать еще больше её внимания к этому.       Она была его близкой подругой, но были аспекты жизни, которыми он никогда и не с кем не делился. И Ньюта он тоже хотел бы оставить при себе.       Кстати, о Ньюте. Тот так и не задал свой вопрос, хотя прошло уже где-то около тридцати минут. Не то, чтобы Персиваль считал.       Сколько он помнил себя, даже с появлением в его жизни сотового телефона, а затем и приложений, где можно обмениваться бесплатными сообщениями, он никогда так много за один день не болтал с одним человеком в виртуальном мире. Конечно, он обменивался сообщениями с друзьями, обсуждая легальные дела или какие-то срочные новости, договариваясь о встрече или пересылая ссылки на сайты, которые могли их заинтересовать. Но никогда он не делал это с таким удовольствием и нетерпением, как будто подросток.       Серафина казалось погрузилась в свои мысли, потому что вздрогнула, когда телефон просигналил о входящем сообщении. И Персиваль не мог сдержать свою широкую ухмылку, отметив шокированный взгляд Пиквери. Но ему уже стало совершенно не до этого, когда он начал читать сообщение и писать ответ.

Входящие: Ньют 17.05.2016; 6.40 p.m. Кем ты хотел стать, когда вырастешь?

      Он не мог написать правду. По крайней мере не сейчас.       Персиваль с самого детства знал, что за «профессия» ему уготована, и особо никогда не задавался таким вопросом, просто потому, что нужды в этом не было. Никто бы не понял его, если бы он вдруг решил отказаться от дела его семьи. И вдруг внезапно к примеру, податься в полицейские или куда-нибудь по другую светлую сторону закона.       Его бы не поняли и навряд ли бы просто так отпустили, поставив его выбор превыше безопасности семьи. Но он никогда и не собирался сходить с предназначенного ему пути. Даже после того, как от былого величия осталась лишь пыль. Исходящие: Персиваль 17.05.2016; 6.46 p.m. Я хотел быть Бэтменом.       Ньют не уточнил, что профессия должна быть реальной. Персиваль только надеялся, что Ньют поймет, что он не шутит над ним, а говорит вполне серьезно. Он никогда бы не признался в этом кому-нибудь, но Ньюту хотелось доверять.       К тому же Бэтмен был одним из его любимых супергероев в детстве. И сейчас, задумавшись над этим, он понял, что они с Бэтменом с его альтер-эго Брюсом Уэйном все же были чем-то похожи. Он так же был успешным бизнесменом и миллиардером, в особенности с его офшорными счетами за границей. И хотя его родителей и родственников убили, когда он уже давно не был подростком, Персиваль всё равно поклялся отомстить тому, кто стоял за этим. Ему конечно сложно было бороться с преступностью, потому что он был частью преступного мира, но он делал всё возможное, чтобы обычные люди не были втянуты в криминальные разборки.       У него не было специального костюма, но ему он и не был нужен. Мужчины в обычных деловых костюмах чаще наводили куда более устрашающий эффект. А Персиваль, будучи сильным альфой, несомненно одним своим появлением вселял страх и уважение. Он не обладал какими-то сверх способностями, но был умен, у него были отличные навыки в боевых искусствах. И он разбирался в науке и технике.       У него так же были друзья, прикрывающие его спину.       Но все же главное отличие от Бэтмена было в том, что Персиваль по большей мере не противостоял преступному сообществу, коррумпированным политикам и продажным представителям власти, только если они конечно не переходили ему дорогу.       Стук в дверь отвлек его. И, оторвав взгляд от телефона, который всё это время держал в руках, он понял, что Серафина покинула его кабинет, даже не попрощавшись. Но даже если она и сказала «пока», то это явно осталось без его внимания.       — Войдите.       Элейн открыла двери, но в кабинет не вошла, замерев в дверном проеме и оперившись плечом о косяк. Она уже была одета в своё пальто, готовая уходить.       — Персиваль, хочу напомнить, что завтра ты улетаешь в Макао, — сказала она.       — Макао? — нахмурившись, переспросил он, отложив телефон в сторону.       — Открытие казино состоится в пятницу, — напомнила она. — Ты вылетаешь в среду в шесть двадцать утра и приземляешься на территории КНР в четверг в девять тридцать вечера. Среднее время полета — двадцать семь часов с двумя пересадками в Нью-Йорке и Шанхае, — продекламировала она, будто читала его расписание с листа или экрана планшета или мобильного телефона, которые всегда носила с собой, чтобы быть на связи с ним. — В пятницу также запланирован завтрак с мистером Шао.       Мистер Шао, чиновник из министерства по социальным вопросам и культуры, оказал ему хорошую услугу, добившийся разрешения на строительство казино буквально год назад. И вот спустя восемь месяцев работы казино было готово приступить к работе.       — Так же обзорная экскурсия по городу, — продолжила она. — После — обед. А затем у тебя будет время, чтобы подготовится к вечернему мероприятию.       Она замолчала, явно закончив перечислять список его дел на ближайшее будущие.       — И обратно в субботу? — спросил он, не довольный такой перспективой.       У него совсем вылетела из головы эта поездка в Китай. Хотя еще неделю назад он в предвкушении ждал её, потому что это был первый его визит в Китай, но не первый опыт открытия заведений такого рода.       Теперь же он был не так доволен этим, потому всё это серьезно могло помешать его планам на маленького милого Ньюта.       — Нет. В субботу запланированы встречи с представителями правительства Макао. А в воскресенье с персоналом казино, — Элейн вновь разочаровала его этим ответом.       Персиваль не был очень публичным человеком, предпочитая круг своих близких проверенных друзей или свою собственную компанию. Но он был главой «GG International», и совет директоров не будет рад, если он отменит эту поездку ради омеги, которого Персиваль знает меньше недели.       — Я могу улететь в воскресенье вечером?       Элейн явно хотела что-то ответить, но вместо неё он ответил сам себе:       — Во вторник я подписываю соглашение о приобретение здания для конного клуба в Абу-Даби, поэтому наверняка домой я попаду только после его подписания.       Она улыбнулась ему и кивнула:       — Совершенно верно. Вылет в понедельник в десять сорок утра, одна пересадка в Шанхае, и в Абу-Даби во вторник в шесть тридцать вечера.       — Среднее время полета — двадцать четыре часа, — быстро подсчитав время, скучающе протянул он.       Его до этого хорошее настроение медленно угасало. Он ненавидел такие длинные перелеты. Его не пугали самолеты, высота или замкнутые пространства, но то, что ему придется провести так много времени без возможности выйти куда-нибудь на воздух, сильно его раздражало.       К тому же при таком раскладе он пользовался услугами авиакомпаний, а не одним из самолетов компании, что означало, что он будет не один, а в компании каких-то напыщенных бизнесменов.       — Совершенно верно.       — И когда же я попаду обратно домой?       — В следующую среду рейсом Абу-Даби-Майами. Вылет в семь пятнадцать утром, а прилет в одиннадцать вечера с остановками в Аммане и Чикаго.       Трель звонка заполнила и приемную, и его кабинет. И Персиваль тотчас же посмотрел на свой телефон, думая, что Ньют ему ответил, но звонил телефон Элейн. Однако она не рискнула отвлечься на него, продолжая глядеть на него.       — Совсем не радужные перспективы? — поинтересовалась она с какой-то материнской заботой.       — Почему же? — удивленно выгнул он бровь. — За счёт новых заведений наша прибыль возрастет. У нас появится больше деловых партнеров за счёт расширения. К тому же это благоприятно скажется на нашем имидже и привлекательности для инвестирования. Так же не стоит забывать о сотни новых рабочих мест, — он не стал вдаваться в детальные подробности, очертив границы самых существенных преимуществ.       — Нет-нет, — она застенчиво улыбнулась. — Я не про это.       Он не спросил, о чём конкретно она спрашивала, если не про бизнес. Она работала с ним уже одиннадцать лет и прекрасно знала, что даже ничего не говоря, он всё равно требует ответ.       — Ты сегодня целый день телефон из рук не выпускал и улыбаешься постоянно, — поделилась она своими наблюдениями.       Именно поэтому она и работала в качестве его секретаря. У неё был острый ум, и она всегда с кристальной ясностью могла предугадать последствия шагов любого человека. Её боялись все начиная от курьеров, заканчивая управляющей верхушкой.       — Элейн. Это явно не твоё дело, — он бросил на неё предостерегающий взгляд, напоминания о том, что его личная жизнь касалась только его самого.       — Ладно, — она тихо усмехнулась. — Тогда я пойду.       — До следующей среды, — отозвался он. — И напомни Фрэнку, что с завтрашнего дня он временно исполняет мои обязанности.       — Конечно, — и, уже собираясь уходить, она вновь обратилась к нему: — И Персиваль. Я думаю, что кто-бы это ни был, но, если он или она заставляет тебя так улыбаться, думаю, они заслуживают того, чтобы за них бороться.       Эта чертовка даже подмигнула ему. И он, повысив голос, сказал:       — Элейн!       Она еще раз хитро улыбнулась и закрыла дверь, говоря:       — Уже ушла!       Чутьё подсказывало ему, что она как обычно была права: Ньют Скамандер стоил усилий.

~O~

      У него опять разрядился телефон. Когда-нибудь эта его ужасающая привычка забывать зарядить телефон и не брать с собой портативную зарядку могла сыграть с ним злую шутку. По крайней мере он успел написать ответ на последнее сообщение Персиваля и еще предупредить его, что его телефон находится на грани отключения.       Он думал, что после пиццерии он отвезет сестер и после сам поедет домой, но выйдя из пиццерии они внезапно решили пойти в кино на «Первого мстителя: Противостояние», и домой Ньют добрался ближе к полуночи.       В кабинете отца на первом этаже горел свет, поэтому он направился сразу туда, чтобы показаться ему на глаза. Отец был потерян в своих мыслях, куря сигару и держа какую-то толстую книгу на своих коленях, раскрытую на середине. Но Ньют мог предположить, что он еще не перевернул ни одной страницы.       Он только сейчас заметил, как постарел отец за последние годы. Ему было всего пятьдесят пять, но в некогда пшеничного цвета волосах было много седины, а морщины на его лице и усталые глаза показывали, насколько измотан и несчастен он был.       После смерти мамы он так и не сошёлся с кем-то, предпочтя одиночество и бремя вдовца. У него было пару интрижек, но все они заканчивались разрывом.       Ньют, ступая как можно тише, подошёл к дивану, на котором сидел отец, и присел рядом, забирая у него книгу.       — Ты бы шёл спать, — посоветовал он, понимая только сейчас, что отец нуждался в его заботе.       Может тот и был отстранен и холоден с ними, но благодаря его труду они с Тесеем и девочками никогда ни в чём не нуждались.       У отца были друзья, но Ньют просто знал, что отец чувствовал, что одинок.       — Сейчас докурю и пойду, — отец прикрыл глаза, откидывая голову на спинку кресла и делая очередную затяжку, вдыхая дым и выдыхая его.       Он редко курил, но, если и устраивался на террасе или в своём кабинете вместе с сигарой, это значило, что его что-то очень сильно беспокоило.       — Тебя что-то тревожит? — невзначай поинтересовался Ньют, легко касаясь своей рукой сжатой ладони отца.       Если его что-то и тревожило, то с большой долей вероятности это были дела «Arc Sky». Но Ньют не хотел поднимать этот разговор сегодня. Наверно даже не на этой неделе. Может быть, в следующем месяце, когда лучше прощупает почву под своими ногами?       — Нет, — тихо отозвался отец. Его большая ладонь сжала его ладонь на миг: — Всё хорошо, — он улыбнулся Ньюту, но улыбка вышла пусть и искренней, но как будто подаренной из последних сил.       — Хочешь я тебе сделаю чай, как делала мама? — негромко спросил он, пытаясь уловить проблеск гримасы отчаяния, но отец лишь усмехнулся, потрепав его по медным кудрям:       — Спасительная сила трёх М?       — Да, — он не вывернулся из-под тяжелой руки, позволяя отцу погладить его по голове: — с мелиссой, мятой и мёдом.       Когда отец убрал руку, Ньют поднялся с дивана, говоря:       — Я принесу тебе его в спальню.       А у двери его окликнул отец, и он повернулся к нему, ожидая услышать что угодно, но не:       — Ты очень на неё похож, Ньютон.       Голубые глаза отца слегка блестели от не пролитых слез.       — Я знаю, — прошептал Ньют, ощущая влагу в своих глазах.       Он научился улыбаться, думая о маме. Но не всегда счастливые воспоминания о ней вызывали на его лице улыбку. Порой до сих пор некоторые мысли о ней расстраивали его.       — Она хотела, чтобы ты был счастлив, — глухо сказал отец, смотря на её фотографию, которая стояла на одной из книжных полок.       — Знаю, папа, знаю.

~O~

      От Персиваля одно сообщение.

Входящие: Персиваль 17.05.2016; 8.24 p.m. Я улетаю в Макао завтра. Вернусь лишь в следующую среду.

      Ньют подумал о том, что хорошо, что так и не набрался смелости отправить ему сообщение с приглашением сходить куда-нибудь. Ведь за следующую неделю всё могло коренным образом измениться. И он был рад, что передумал, когда уже заносил палец над иконкой «отравить». Однако вместо этого он стер сообщение. Исходящие: Ньют 17.05.2016; 11.33 p.m. Удачного полета!       Он ложился спать с тяжелым сердцем, гадая: найдет ли что написать ему Персиваль или поймет, что эта затея была абсолютно глупой и Ньют не стоит его времени.

~O~

05/2016

      Тринадцать часов разницы. Девять тысяч миль. Северо-Атлантический океан. Десятки фотографий и сообщений — переписка, начавшаяся с голубого неба, окутанного пушистыми белыми облаками, и теперь включающая в себе фото видов городов и видов из окна, еды и забавных животных. Сообщения, позволяющие узнать о друг друге больше. Хотя обоим кажется, что они знают друг друга уже целую вечность.       И боязнь у обоих, что всё закончится, когда один просто решит не отвечать.

~O~

      В Майами дождливо и ветрено. Ньют все время кутается в ветровку, натягивает капюшон поглубже, промокает каждый раз, пытаясь добежать до места назначения, потому что не особо любит зонты, но всегда так широко и счастливо улыбается от каждого нового сообщения и фото от Персиваля, что люди засматриваются на него, видя в нем отражение Солнца. Синоптики обещают скорое возвращение хорошей погоды и тепла, но Ньют знает, что погода улучшится, когда один определённый альфа вернется обратно домой.       В Макао солнечно и так жарко, что плавится асфальт. Персиваль продолжает носить костюмы-тройки так, будто вообще не восприимчив к жаре. Он ведет себя как обычно: заводит новые полезные знакомства, завоёвывает новые территории и парой широких жестов и красивых слов вербует людей, которые могут пригодиться в будущем. Вот только мысли его, в первые за долгие-долгие годы, совсем не сосредоточены на бизнесе: все его мысли об омеге за многие мили от него.

~O~

      Ньют не замечает, что за ним попятам то и дело следуют люди, приставленные для его охраны Персивалем, потому что альфа не может допустить мысли, что Ньют останется без присмотра.       Он не хочет, чтобы хоть-кто решил, что этот омега свободен.       С того самого момента, как Персиваль увидел Ньюта, он знал, что этот омега — его.

~O~

Суббота 28/05/2016

      По субботам в конце каждого месяца они традиционно обедали вместе. Обед обычно не затягивался особо на долго, потому что уже к концу заканчивались темы для разговора и доедали они в полном молчании. Что и случилось сейчас.       По крайней мере до того момента как отец не кашлянул в кулак, приковывая к себе внимание Ньюта, Тины и Куини, которые озадаченно посмотрели на него.       — Я улетаю на неделю в Париж, — объявил он. — В нашем филиале возникли кое-какие вопросы по проекту строительства галереи, и это требует моего присутствия.       Они с Тиной понимающе переглянулись, все же слегка удивленные тем, что отец признал сейчас, что у него есть проблемы, да еще и отдаленном парижском филиале.       А затем Куини в более радостной манере оповестила их:       — А во вторник я уезжаю в Сан-Франциско. У нас запланирована неделя семинаров по дизайну.       И Тина тихо так же проинформировала их:       — Мне тоже на этой неделе нужно в Бостон. Провести аудит одной компании. Не знаю, на сколько там задержусь.       И конечно же все перевели взгляд на него, ожидая, что скажет он. Ньют так и застыл с вилкой в воздухе, не донеся сочный кусочек утки до рта. Но троица за столом молчаливо требовала ответа.       — А что вы на меня так смотрите? — поинтересовался он. — Мне и в Майами неплохо.       Ньют знал, к чему сейчас они втроем сведут разговор: что он останется один, что они не могут оставить его и кому-то придется отказаться от планов.       — Ты останешься один, — изрек очевидное отец.       Началось! Его было не так легко вывести из себя, но каждый раз, когда была вероятность, что он останется один, кто-то менял планы и оставался с ним. Как же это раздражало его. Почему они не могли понять, что он уже взрослый и прекрасно сможет позаботиться о себе сам?       — И я уже давно не маленький мальчик. Я справлюсь.       — Я могу-       Куини конечно же хотела сказать, что может не поехать, поэтому он закатил глаза и обратился к ней:       — Нет, Куини, ты не можешь, — а затем обвел серьезным взглядом всех членов семьи: — Серьезно? — с негодованием спросил он. — Мне совсем скоро исполняется двадцать, а вы боитесь оставить меня одного на неделю. Я чем-то заслужил ваше недоверие?       И они все знали, что он был прав, поэтому Куини и Тина потупили взгляд, избегая смотреть на него. Но отец не привык так легко сдаваться.       — Мы просто волнуемся за тебя, — сказал он, глядя на него поверх очков, пытаясь пристыдить.       — Предложи еще нанять мне охрану, — прыскнул Ньют.       Зря он сказал это, потому что отец в своей манере заявил, что это действительно разумная идея, раз они втроем покидают город на неделю.       Этого Ньют уже не собирался терпеть, поэтому, когда он заговорил, то попытался вложить всю свою уверенность в свои слова:       — Папа. До того момента, как я получил права, у меня был личный водитель и охрана. И ты должен помнить, как часто я сбегал даже от лучших из них. А еще ты обещал, что без надобности такого больше не повториться, — напомнил он ему. — Что может произойти за неделю? К тому же кроме учебы и работы я редко куда хожу один.       Ньют не мог сказать, что не останется один, потому что Персиваль вернулся в среду, и уже как два дня подряд они встречались после работы и проводили время вместе.       Было еще слишком рано говорить об этом отцу, да и он не хотел, чтобы кто-то еще знал об их знакомстве с Персивалем.       — Опасность подстерегает нас на каждом шагу, — наставительно проговорил отец.       — Папа. Давай прекратим этот разговор. Я справлюсь, — он обворожительно улыбнулся.       Отец недовольно вздохнул, недовольный таким исходом событий.       И уже к вечеру вторника Ньют в кой-то веке не был под пристальным надзором своих родственников.       Только вот лучше бы он послушал отца.       Хотя, всё что ни делалось, делалось к лучшему.