Американец

Утром Хан проснулся от бьющего в лицо солнечного луча. Он кутался в тёплое одеяло, и ему было так уютно, что вставать совершенно не хотелось. Однако спустя несколько минут Джонхан всё же сладко зевнул и медленно открыл глаза: рядом, свернувшись калачиком, спал Джису. Хан стянул с себя его одеяло, которое оказалось то ли нагло отобранным, то ли добровольно ему ночью отданным, и укрыл Су. Аккуратно, стараясь не шуметь, он встал и вышел, тут же потягиваясь. Джонхан чувствовал, что выспался, и от этого его настроение было необычайно хорошим. Совершенно позабыв из-за неожиданного откровенного диалога свои кошмары, только зайдя в свою комнату, Хан вспомнил о Сынчоле. Тот, раскинув в разные стороны свои конечности, сладко спал поперёк его матраса. Ночные ужасы всплыли в памяти Джонхана, и от переполняющей его радости и нежности он опустился рядом на матрас и положил подбородок другу на плечо. Чоль не двинулся и лишь сладко причмокнул губами. Хан улыбнулся и подул ему в ухо, пытаясь разбудить. В ответ на такое вмешательство в его сон Сынчоль развернулся и крепко обхватил Джонхана, прижимаясь к нему. — Как тебе спалось? — пробурчал он сонно младшему в волосы. — Хорошо, — ответил Джонхан и засмеялся, когда Сынчоль легко пощекотал его в районе рёбер. Он смотрел за яркими солнечными зайчиками, бегающими по стене его спальни, за тенями от листьев, собирающимися от ветра в смешные фигуры, и ощущал себя невероятно счастливым. Впервые за долгое время. Сынчоль снова тихо засопел — или просто стал громко дышать, Хан не знал, — но, чтобы не мешать, попытался выбраться из его цепкой хватки. — Ну, раз ты уже проснулся и весь из себя такой бодрый, — заговорил Чоль, словно специально сцепляя руки сильнее, — то скажи, что же мы будем делать сегодня, в этот прекрасный выходной день? Чего бы ты хотел? Хан на секунду задумался, прокручивая в голове возможные сценарии, а затем ответил: — Я думаю, что было бы неплохо, если бы мы втроём отправились куда-нибудь. Я хочу и в кино, хочу попкорн — обязательно сладкий! — и поиграть в парке, и свои обещанные вкусняшки! — задумчиво перебирал Хан, загибая пальцы на руке. — А ещё я хочу, чтобы вы с Джису выиграли мне что-нибудь в автоматах или в тире. Сынчоль громко засмеялся, расцепляя хватку, и потрепал Джонхана по волосам. — Ты не вырос, ты совершеннейший ребёнок, Джон-и, — отсмеявшись, произнёс он, а потом отпустил Хана и положил руки себе под голову. — Я согласен с предложенным планом, но… — он улыбнулся и хитро посмотрел на Джонхана, — я хочу, чтобы ты взамен приготовил завтрак. Я, знаешь ли, очень голоден, ведь вчера из-за одного обидчивого и капризного мальчишки еда не лезла мне в горло! Джонхан смутился и тихо пробормотал: «Дурак ты, хён». Он медленно поднялся, разминая затёкшие от сильной хватки мышцы, и поплёлся на кухню. У двери он остановился и задумчиво произнёс: — Чоль-а, скажи, что любит есть Джису? Сынчоль приоткрыл один глаз и посмотрел на Джонхана. — Джису любит вкусненькое, прямо как ты, — он хмыкнул, отметив, как двусмысленно это прозвучало, и, снова прикрыв глаза, добавил: — Он съест всё, что ты предложишь, потому что ты хорошо готовишь. Хан нахмурился, но кивнул. Взаимодействие с другими предметами в этот день у него было значительно лучше, чем в прошлый, а потому уже через полчаса по всей кухне витал сладкий аромат блинов, а на столе стояло несколько тарелок с различной начинкой для них. Сынчоль, которого Джонхан отправился звать к столу первым, нашёлся в саду. Он снял с себя майку и сверкал загорелым торсом, стоя на невысоком столике и делая вид, что занимается зарядкой. С соседнего участка краем глаза за ним наблюдала милая девушка, и Джонхан тихо хмыкнул. — Чоль, — попытался он привлечь внимание друга, но тот лишь махнул ему рукой: «Не сейчас, дружище», — завтрак на столе, если не поспешишь — мы сожрём всё без тебя. Подняв со ступеней чужую футболку, Хан метким ударом бросил её в голову Чоля, а затем, так же смеясь, пошёл в сторону комнаты Джису. За дверью было тихо, и Хан осторожно приоткрыл её, чтобы заглянуть внутрь. — Доброе утро, — произнёс он, наблюдая, как Джису натягивает на ногу носок. — Привет, — тот в ответ поднял на него удивлённый взгляд. — Я приготовил завтрак, — Джонхан опёрся на косяк двери и улыбнулся, разглядывая растрёпанные волосы младшего и немного опухшие ото сна глаза. — И, если ты уже проснулся, то приходи. Мы с Сынчолем собираемся потом отправиться гулять, и ты идёшь с нами, — он пожал плечами на вопросительный взгляд Су и развернулся, чтобы уйти. — Это не обсуждается, — добавил он уже из коридора. Когда одетый и причёсанный Джису зашёл на кухню, Джонхан уже разложил все приборы и со скучающим видом смотрел в окно. — Всё остыло, — сказал он, даже не глянув на вошедшего. — Извини, — произнёс Су и сел за стол. — Но я думаю, что это всё ещё вкусно, — предпринял он попытку утешить Хана. Тот улыбнулся уголками губ и повернулся к нему. — Значит, Чолю ничего не достанется, и так ему и надо, — он подвинул к себе одну из тарелок. — Почему это? — возмутился вошедший на кухню Сынчоль. Его волосы были растрёпаны, и сам он выглядел весьма взволнованным. — Почему вы начали без меня? — с полным удивлением в глазах поинтересовался он. — Потому что мы хотим есть и не можем ждать, пока ты закадришь всех вокруг и соизволишь присоединиться, — беззлобно ответил Хан и протянул ему оставшуюся тарелку. Завтрак прошёл за весёлыми шутками Сынчоля, который не давал никому вставить и слова. — Ты не мог бы помыть посуду? — спросил Хан Джису, когда Чоль, поблагодарив его за еду, ретировался к себе в комнату собираться. — Конечно, нет проблем, — кивнул тот и поднялся, собирая тарелки. Пробормотав «спасибо», Джонхан пошёл переодеваться — он мог бы пойти гулять и в пижаме, но эта идея не казалась ему настолько хорошей. Когда, идя обратно в чистой рубашке и свободных брюках, он глянул на себя в зеркало, то едва не вздрогнул — волосы были растрёпаны и в прямом смысле торчали во все стороны. Хан взял в руки лежавшую рядом расчёску и грустно посмотрел на неё. Ему хотелось просто сесть на пол и затопать ногами от того, что он устал, что он ничего не хочет и просто будет капризничать, как вдруг кто-то аккуратно вытащил расчёску из его рук. — Давай я, — произнёс Джису, и Хан, непонимающе посмотрев на него через зеркало, просто кивнул. Руки Джису не были холодными, как вчера, лишь немного мокрыми от воды. Он аккуратно брал его пряди и чесал их с такой заботой, что Хан смутился. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, когда нашёл подходящие слова. — Мне нравится, — коротко ответил Джису, не отвлекаясь. Джонхан посчитал это достаточно исчерпывающим и больше ничего спрашивать не стал. *** Из дома они вышли только к полудню, когда солнце уже было высоко и жарко опаляло своими лучами. Бродить в такое пекло между редких деревьев в парке было просто невыносимо, и коллективно было решено отложить это занятие на вечер. Они бодро пошли в сторону прохладного торгового центра, чтобы посмотреть кино или поиграть в автоматы. Сынчоль резво шёл впереди, Джису — не отставая рядом. Хан, изо всех сил быстро перебирая ногами, плёлся позади, то и дело останавливаясь, чтобы отдышаться, а затем ускоряясь, чтобы догнать их. — Почему вы так быстро идёте?! — в какой-то момент, в очередной раз остановившись, крикнул он. — Ваши ноги длиннее моих! — Хоббит! — ответил ему Сынчоль, оборачиваясь. Хан нахмурился и сложил руки на груди. — Я иду домой, — изображая на лице обиду, фыркнул он. — Принцесса, ну чё ты гонишь, нормально же общались, — рассмеялся Чоль, вставая в такую же позу. — Вы общались! А я даже не слышу, что вы говорите, потому что не могу поспеть за вами! — Мы будем идти медленнее, — кивнул Джису и проследил взглядом за устало ковыляющим к ним Джонханом. — Я укорочу вам ноги сегодня ночью. Моя очередь быть вашим ночным кошмаром, — проворчал Хан, обгоняя их и уходя вперёд. Парни только переглянулись, возвращаясь к своему диалогу и продолжив перебирать сюжеты фильмов, которые шли в местном кинотеатре. Сынчоль хотел на триллер или боевик, но с учётом состояния Джонхана за последние дни было решено пойти на комедию. Когда они дошли до кассы, билеты оставались только на мелодраму. Хан невозмутимо согласился с предложением кассира и под недоумённые взгляды Джису и Сынчоля пошёл покупать себе попкорн. Заняв места почти в самом центре, парни обнаружили, что находятся в плотном окружении влюблённых парочек. — Это дичь, не понимаю, как ты согласился вообще на это, — начал возникать Сынчоль, смотря на Хана. Тот продолжал молчать и невозмутимо смотрел в экран. — Если ты будешь много болтать, они тебя побьют, — через какое-то время ответил он. — Долго ты придумывал ответ, — усмехнулся уже усевшийся поудобнее Сынчоль. — Ты не против, если я посплю? — он положил голову Хану на плечо и прикрыл глаза. — Фильм ещё не начался, придурок, — Хан дёрнул плечом, и тот поднялся. — Возьми пример с Джису, — он повернулся к севшему по его другую руку парню и встретился взглядом с грустными глазами. Джису подпёр подбородок кулаком и словно смотрел ему прямо в душу. — Это пытка даже для него, Хан! — проскулил Сынчоль. — Фильм должен быть хорошим, — подбадривающе произнёс Хан, — весь зал полный! — Джонхан! — возмутился Сынчоль. — Все эти люди пришли сюда целоваться! Джонхан перевёл на него хитрый взгляд. — Может быть, я тоже! — С кем из нас? — опасливо уточнил Сынчоль, отодвигаясь, но ответа так и не получил, потому что в этот момент свет в зале погас и на экране началась реклама. Фильм оказался действительно неинтересным. Время от времени в ведёрко попкорна Джонхана воровато лезли чужие руки, а под конец он поймал себя на мысли, что засыпает. Повертевшись по сторонам, Хан заметил, что парочки самозабвенно увлечены друг другом, Сынчоль спит, запрокинув голову на спинку кресла, а Джису разглядывает маленькую попкоринку, вертя её у себя перед глазами. — Потом пойдём куда вы выберете сами, — вздохнул Хан. Сынчоль встрепенулся и наклонился к ним. — Может, мы свалим? — Но… — начал Хан, Сынчоль его перебил: — Мне лично насрать, чем кончится, потому что я уснул ещё даже до завязки. Ничего не отвечая, Джису поднялся и направился к выходу. Сынчоль резво вскочил следом, и Хану ничего не оставалось, как последовать за ними. Выйдя на свет, Сынчоль потянулся и размял затёкшие плечи. — Я предлагаю пойти и поиграть во что-нибудь, — сказал он. — Во что-то энергичное. В зале игровых автоматов народу было немного, только несколько подростков играли в стрелялки и гонки. Джису предложил поиграть в аэрохоккей, а Сынчоль — побросать мячи. Несмотря на то, что Джису выглядел всё таким же хмурым, со стороны Хану казалось, что им с Сынчолем весело. Он сел на диван и не мешал им, лишь наблюдая, как эти двое быстро перемещаются между автоматами и о чём-то спорят. Пропажу они заметили минут через десять. — Ну и что ты тут присел? — спросил Сынчоль, тут же наклоняясь и хватая его за запястье. — Мы нашли бодрую игру для тебя. Он подвёл Хана к автомату с цветными клавишами и заговорщически подмигнул Джису. Тот набрал какую-то комбинацию на экране и кивнул Хану на площадку. — Танцуй, — скомандовал ему в спину Чоль. Джонхан чувствовал себя неловко, но когда заиграла мелодия и яркие клавиши стали резво сменять друг друга, он решил, что выебываться будет потом. Песня была глупая, абсолютно бестолковая и девчачья, но на второй минуте Хан совершенно отключился от окружающего мира и следил только за стрелками на экране, войдя в ритм и определённый кураж. — Что это было? — непонимающе посмотрел на него Сынчоль, когда Хан дотанцевал. — Чем ты вообще занимаешься дома, пока я на работе? — он рассмеялся, и в этот момент автомат выдал огромную ленту билетиков. — Обычно я тоже работаю, — заметил Джонхан, оторвав свой выигрыш. — Ну что там дальше? От автомата к автомату, они быстро перемещались по залу, то играя в стрелялки, то танцуя и соревнуясь друг с другом, то лавируя между препятствиями на искусственных мотоциклах. Через некоторое время, уставшие, но довольные, они подошли к ларьку у выхода, чтобы обменять свои билетики. — Его! — без раздумий выпалил Джонхан, указывая на большого крылатого кота: — Хэппи. Джису и Сынчоль протянули кассирше свои немного мятые билетики, и счастливый Хан принял в открытые объятия большую мягкую игрушку, тут же стиснув её руками и направившись к выходу. — Хён, — задумчиво произнёс Джису, — мне кажется, или он думает, что мы с тобой с ним на свидании? На громкий смех Сынчоля Хан обернулся и вздёрнул бровь. — Что? — Ничего, сладенький, — проворковал Сынчоль, потрепав его по волосам. — Пойдёмте, что ли, поедим. Как насчёт пикника? Против еды никто ничего не имел. *** Арендовав велосипеды возле станции метро неподалёку, они наперегонки помчались к парку. Жара уже спала, а бьющий в лицо ветер приятно холодил кожу. Джонхан посадил в корзинку на руле свою честно заработанную игрушку, и та смешно переваливалась от бортика к бортику и трясла крыльями, когда он лавировал на поворотах. Сынчоль выпендривался, подмигивая идущим навстречу девушкам, показывал, как классно он катается без рук, вытягивал вперёд ноги, убрав их с педалей, и всё время подгонял отстающего от них Джису. Тот ехал осторожно и не спеша, наслаждаясь самим процессом движения. Он прикрывал глаза, подставляя своё лицо солнцу, и выглядел мечтательным. Когда они добрались до парка и навернули несколько кругов на велодорожке с препятствиями, голод стал особенно ощутимым. Парни заняли уединённое место, скрытое от глаз прохожих раскидистыми ветками кустов и невысоких деревьев, и разложили перед собой купленные перед входом в парк коробки с едой. Сынчоль расстелил на земле свою куртку, превратив её в подстилку. Какое-то время они ели в тишине, наблюдая, как клонящееся к закату солнце играется бликами на воде, как утки, водя за собой крошечное потомство, разрезают поверхность маленькими лапками. В какой-то момент Джису поднялся с травы и подошёл к самой кромке воды, сжимая в ладонях пригоршню оставшегося от курицы фритюра. Он стал привлекать уток, бросая им золотистые крошки. Через минуту к нему присоединились и все остальные. Джонхан весело смеялся, когда маленькие пушистые, ещё не обросшие перьями попки, как поплавки, выныривали из воды, когда крошечные лапки били по поверхности, оставляя причудливые круги, когда они «разбегались» в разные стороны, стоило кусочку покрупнее плюхнуться в воду. В какой-то момент Джонхану даже показалось, что он видел тень улыбки на губах Джису, особый блеск в его глазах — всего на секунду, но это стало для него таким важным, таким потрясающим. Словно они с Сынчолем за этот день сделали что-то поистине удивительное, и от этого он чувствовал сам себя невероятно счастливым. Когда крошки кончились, Сынчоль вернулся на своё место и опёрся о дерево, прикрыв глаза. Джонхан присоединился к нему, ложась рядом на траву, опуская голову ему на колени и прижимая к груди свою большую мягкую игрушку. От реки веяло приятной прохладой, а тёплый майский ветерок едва заметно колыхал верхушки деревьев. Сынчоль перебирал пальцами волосы Джонхана в ритм какой-то популярной американской песни, которую напевал Джису. По небу плыли мягкие пушистые облака, напоминающие сладкую вату, что не упустил возможности заметить Джонхан. — Ты не наелся? — удивился Сынчоль, приоткрывая один глаз и смотря на него. — Ты же знаешь, что я никогда не против поесть ещё, — ответил Хан и улыбнулся. — Здесь так спокойно, — заметил Джису. — Словно мы не возле самого центра города, не возле оживлённой полосы, а где-то очень далеко от цивилизации… — он всё ещё сидел неподалёку от воды и трогал её ладонью, пропуская через пальцы. — Мне это нравится. Джонхан больше не думал о кошмарах, он смотрел, как закатные лучи окрашивают волосы Джису бордовыми оттенками, как они переливаются между слегка вьющимися на концах прядями, и думал о том, что никаких монстров больше нет. Ему тоже нравилось это спокойное ощущение, присутствие Сынчоля рядом и тихое пение Джису — словно именно так и выглядело счастье. Это был отличный выходной день, именно такой, каким он и должен был быть — полный смеха, забавных воспоминаний, и это лиричное и спокойное его завершение навевало Хану предчувствие чего-то хорошего. Разговор не клеился, да никто в нём и не нуждался, наслаждаясь природой и свежим воздухом, который постепенно становился прохладнее. Солнце давно село, и людей оставалось всё меньше и меньше, вдоль дорожек уже зажглись фонари, и где-то вдалеке запустился радужный фонтан. Начав немного подрагивать от холода, парни засобирались домой. Джонхан, прижимая к себе плюшевого кота, убежал вперёд, от чего-то счастливо припрыгивая, Джису с Сынчолем медленно брели позади, катя три велосипеда. — Скажи, у нас точно не свидание? — задумчиво спросил Сынчоль, когда Хан в очередной раз подпрыгнул и что-то крикнул. — Я думаю, мы бы об этом знали, — отозвался Джису. Оставив велосипеды на ближайшей стоянке, они все направились к остановке. Автобус был редким, но шёл прямо до их дома, что было весьма кстати, потому что идти пешком почти час никто не хотел. Когда остановка показалась в их поле зрения, они заметили быстро приближающийся к ней автобус. Со всех ног они бросились к нему. Тот почти отъехал, когда Сынчоль быстрее всех подлетел к двери и забарабанил в неё. Оторопевший водитель открыл дверь. Запыхавшиеся, они завалились внутрь и прошли в самый конец салона, опираясь о поручни и тяжело дыша. Внезапно телефон в кармане Джису зазвонил, и все резко замолчали, устремив туда свои взгляды. Су достал его из кармана и, мельком взглянув на экран, заблокировал и убрал обратно. — Кто это? — спросил Сынчоль. — Ты не собираешься ответить? — одновременно с ним спросил Джонхан. Джису пожал плечами. — Это Вернон, и мне нечего ему сказать. Сынчоль хмуро посмотрел на Джису: — Ты не сообщил ему, что уезжаешь? Су отрицательно мотнул головой и отвернулся к окну. — Я позвонил тебе сразу после того, как подписал документы на этот чёртов дом и поехал в аэропорт. Я никому ничего не сказал, — безэмоционально ответил он несколько мгновений спустя. Его настроение резко испортилось, и это было заметно. — Но это не означает, что надо сбрасывать звонки, — удивился Чоль, и Джонхан согласно кивнул. — Не означает, — вздохнул Джису, и в этот момент телефон зазвонил снова. — Hello? — его лицо не изменилось, но парни вежливо отодвинулись, не мешая. — Кто это? — заинтересовано спросил Джонхан, наклонившись к уху Чоля. — Э, — нахмурился тот. — Его друг. — No, I canʼt, — тем временем продолжил Джису. — Why? Cause Iʼm in Korea. Даже Хан и Сынчоль со своего места услышали, как человек на том конце громко заголосил что-то нечленораздельное, а Джису отодвинул трубку от уха, бросив укоризненный взгляд в сторону Сынчоля, одними губами прошептав: «Damn». — So what? — ответил он, когда крик закончился. — I said I canʼt, but… I lied. I donʼt want to return, no matter what. Iʼll never get over it, — его губы дрогнули, и он опустил взгляд в пол. — Sorry. На какое-то время воцарилась молчание, а затем голос в трубке снова что-то сказал. — I guess, — тихо произнёс Джису и вздохнул, на несколько секунд замолкая, — yeah, — он сжал пальцы в кулак и несильно ударил им по стеклу. — Hold on. От увиденного Джонхан почувствовал себя неловко и отвернулся. Он ни слова не понимал и не знал, может ли чем-то помочь или как-то утешить, а от того чувствовал себя ещё более бесполезным. — I want to start a new life and make new memories. I canʼt do this in LA, not now… So thatʼs it. I donʼt know about future, but right now I want to stay here. Договорив, Джису замолчал. Он водил пальцем по стеклу и выглядел грустным: смотрящий на него Хан поджал губы и вздохнул — ещё недавно ему казалось, что он видел подобие улыбки на лице Су, а теперь тот снова выглядел потерянным и одиноким. — Vernon? — произнёс Джису и убрал трубку от уха, чтобы глянуть на экран — разговор был закончен. — Right, fine… — прошептал он и убрал телефон в карман. Обернувшись к смотрящим на него ребятам, он развёл руками. — Сожалею, что вам пришлось услышать это. Сынчоль опустил руку ему на плечо и несильно сжал. — Всё в порядке, чувак? — спросил он, заглядывая Джису в глаза. Джису не ответил и только кивнул, а из кармана снова донёсся звук, но в этот раз пришедшего сообщения. Когда он разблокировал телефон, на экране высветилось короткое «Goodbye, Joshua…». Джонхан нахмурился, пряча свой взгляд в искусственной шерсти игрушки — всё то, что ему казалось ясным ещё несколько часов назад, снова усложнилось. Весь путь до дома они ехали в тишине. Джонхан отдалился и занял кресло на передних рядах автобуса, тут же положив под голову игрушку. Он уставился в окно, старательно пытаясь прогнать мысли о том, что имя «Джошуа» имеет к Джису гораздо большее отношение, чем тот сказал ему прошлой ночью. Сынчоль, не зная, как разрядить обстановку, играл в телефон, а Джису отвернулся к окну и старательно прятал свой взгляд до конца дороги. Дома все молча разбрелись по своим комнатам, и Хан почувствовал себя паршиво. Словно и не было этого дня, полного добрых подколов и шуток Сынчоля, не было солнца в глазах всё время хмурого Су, звонкого смеха самого Хана. Ему хотелось зайти к Джису, что-то сказать ему, подбодрить. Он чувствовал, произошло что-то плохое, ведь из-за пустяка так холодно не говорят с друзьями, но подходящих слов поддержки не находил. «Джошуа — это не просто имя, — думал Хан, разбирая постель и раскладывая свои многочисленные подушки, — это целый мир, который Джису оставил в Штатах». Мучаемый терзаниями, он лежал, ворочаясь в постели, и никак не мог найти удобную позу. Когда в какой-то момент он внезапно открыл глаза, вырываемый из полудрёмы шорохом неподалёку, то уже знал, что увидит. В проёме двери, зависнув в воздухе, ехидно смотрели на него два янтарных глаза. — Привет, Джонхан, — произнёс Джошуа, и его голос эхом отскочил от стен.