Adore

      В моем воспаленном мозгу стремительно прокручивались смазанные, расплывающиеся картинки, звучали голоса... А перед глазами плыли их лица, словно каменные, застывшие, они следили за мной со страхом, завистью, ненавистью и... с надеждой?       Я снова перевела взгляд на блондинку, сидящую передо мной. Она обхватила свои колени тонкими белыми руками, склонила голову на бок и улыбалась, слегка обнажив ровные сверкающие зубы. Аккуратная, очаровательная, похожая на фарфоровую куколку...       Мне вдруг стало по-настоящему жутко.       – Не верю, – сказала я дрогнувшим голосом. Не потому, что действительно не поверила. Просто не хотелось быть такой же, как они... как она.       Блондинка поджала губы и яростно посмотрела на меня, словно надеялась одним своим взором заставить меня переменить мнение. Я уставилась на серый бетонный пол, и тогда она заговорила, чеканя каждое слово:       – От того, что ты отрицаешь истину, ничего не изменится, Мику. Не нужно пытаться убежать от действительности.       – Иди к черту, – прошипела я, не поднимая глаз.       Знаю, теперь она окончательно взбесится...       «Рин в бешенстве»       Голос Кайто, раздавшийся в моей голове, был всего лишь слабым откликом на мои мысли. Всего лишь воспоминание... Но почему мне так больно? Разве я не должна быть бездушной машиной?       Меня вдруг прошиб холодный пот.       Я переживаю о смерти малознакомого парня так, как не переживала о гибели моих родных. Мне становится трудно дышать, когда я вспоминаю о Лене, мне невыносима даже мысль о том, что он, вероятно, уже мертв, а эта бездушная тварь – его сестра – не предпринимает никаких попыток, чтобы помочь ему. Мы с ним так мало были вместе, почему же я испытываю такие острые чувства, думая о нем?       Даже потеря Шиона Кайто, парня, которого я знала всего несколько часов, задела меня больше, чем гибель человека, убитого мною самой. Убитого ради моего похитителя...       Ведь это неправильно. Так быть не должно...       По моей щеке скатилась слеза, и я быстро вытерла ее тыльной стороной ладони, надеясь, что Рин не заметит. Однако она заметила, мало того, она поняла то, чего я сама еще не успела толком сформулировать в своих мыслях – что я оплакиваю саму себя, свою душу.       – Мы запрограммированы на определенный, суженный спектр эмоций, – тихо, но твердо заговорила она, – На что-то большее мы не способны... Пока не разберемся с программой, созданной твоим отцом. Она настроена автоматически, но только не в твоем случае. Ты так похожа на обыкновенного человека, что всю жизнь не замечала, насколько твоя природа отличается от человеческой... В то время как мы всегда знали, чувствовали, кто мы есть.       – Но в чем причина? – я вскинула голову и встретилась с ее прожигающим взглядом. – Почему я...       – Этого мы понять не смогли, – перебила она, нервно пожав плечами, – Мы пытались разгадать, по какой причине ты, созданная точно так же, как и каждый из нас, испытываешь столько эмоций, живешь, а не существуешь. В чем секрет? Другая, усовершенствованная программа? Или же улучшенные исходные материалы? Все это не подходит, ведь до тебя были другие, менее успешные эксперименты. Ты же была первой, кого создал именно тот человек, твой отец, а остальные создавались по подобию. Мы следим за тобой, чтобы найти ответ, но обнаружили лишь, что даже твои чувства, хоть они и разнообразнее, все-таки ограничены.       Она поднялась на ноги и потянулась, прикрыв глаза и выгнувшись, словно кошка. Я с затаенным напряжением и даже с опаской наблюдала, как она встряхнула короткими волосами и повернулась ко мне спиной. Нет, я не могу позволить ей уйти сейчас!       – У меня есть еще один вопрос к тебе... – начала я, но осеклась, резко осознав, что не знаю, о чем спрашивать.       Рин оглянулась, и я, встретившись с ее прямым суровым и властным взглядом, выпалила первое, что пришло мне в голову:       – Кайто действительно вернулся? Шион Кайто?       Ее лицо вдруг побледнело и как-то странно дернулось. Почти неуловимо, всего на тысячную долю секунды, на нем промелькнули настоящие живые чувства, которые тут же исчезли, будто их кто-то стер. Глаза снова стали злыми и холодными, а голос был почти механическим, когда она кивнула:       – Да.       – Но как... – я открыла рот от изумления, однако даже не смогла закончить предложение. Ведь он был мертв! И может ли это означать, что и Лен...       – Нас не так-то легко убить, – отчеканила Рин, явно раздражаясь, что меня шокируют настолько очевидные и вполне естественные вещи. – Мы ведь, по сути уже погибли.       – Ты говорила, что вас... – я на мгновение запнулась, но почти сразу быстро продолжила: – нас смогли оживить.       – Отчасти, – она коротко усмехнулась. – Но неужели ты думаешь, что тела, пережившие смерть, останутся в точности такими, как у обычных людей? Подсчитай, сколько ты уже обходишься без еды, воды... Вспомни, какой выносливой и сильной ты оказалась, когда в этом была необходимость...       В моих мыслях вихрем пронеслось все то, что я пережила за последнее время. Прежде мне и представить было сложно, что я выдержу подобное, но сейчас даже не испытываю физической усталости...       Я снова обвела глазами людей, неподвижно стоявших за спиной Рин. Действительно, словно роботы, машины... Одинаковая агрессия читается во взгляде каждого, но они, вероятно, затеяли все это именно потому, что захотели измениться. И, если я помогу им, если поверю...       Впрочем, зачем врать самой себе? Я уже верю. С самого начала верила.       Потому что я не могу этого не чувствовать. Какой бы ни была моя жизнь до этого, с кем бы я ни росла, с кем бы ни общалась, сейчас предельно ясно одно – эти бессердечные монстры и есть моя настоящая семья. Поэтому я испытываю к ним такие глубокие, искренние, настоящие эмоции. Но в моих ли силах помочь им ощутить эту жизнь также ярко?       – Я сделаю все, что смогу, – слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела их обдумать.       Рин победоносно усмехнулась, радуясь, что убедила меня. Однако я лишь больше испугалась ее, увидев такую реакцию, ведь я до сих пор не представляю, что должна делать.       – Но чего вы хотите от меня? – осторожно поинтересовалась я.       – Нам нужен ключ, код, чтобы взломать эту программу, управляющую нами в автоматическом режиме с того дня, как твой отец покинул компанию, – затараторила блондинка, придвигаясь ближе ко мне. – Мы пришли к нему, но он отказался даже впускать нас в дом. Мы обыскали каждый уголок и нашли зашифрованные записи.       Я непонимающе смотрела на нее, и она раздвинула губы в очередной жуткой улыбке. Честное слово, если она сделает это хоть раз, после того, как меня выпустят отсюда, я ее просто ударю.       Рин спросила, негромко, почти шепотом, подходя еще ближе к моей камере:       – Знаешь, что было в основе этого шифра? – она вдруг стала поразительно серьезной и, стиснув тонкими белыми пальчиками прутья решетки, тихо обронила: – Твое имя.