Adore

      Мы смотрели друг на друга, не отрываясь и даже не мигая, не шевелясь, и постепенно осознавали очевидность сделанного только что открытия. Если вспомнить всю историю моих отношений с отцом, этот вывод напрашивается сам собой. В конце концов, единственное, что всегда нас объединяло – это его стремление развивать мои вокальные данные. Я думала, что он хочет сделать из меня певицу, но, если задуматься, он никогда не говорил мне ничего подобного. Однако слушать мой голос, кажется, готов был бесконечно...       – Конечно... – вдруг заговорил Кайто. – Это все объясняет.       Рин повернулась к нему и вскинула бровь, раздраженная тем, что одна не до конца понимает, что мы все имеем в виду. Синеволосый повернулся к ней, чуть не дрожа от воодушевления, и коротко объяснил:       – В этой программе возможно ввести только голосовой пароль, но даже когда ничего не подошло, я и подумать не мог, что необходим именно ее голос. Хотя это было так очевидно... – он схватился за голову, улыбаясь, словно безумный.       Рин криво усмехнулась, и вдруг двинулась ко мне. Я испуганно отшатнулась, готовясь к худшему, потому что ничего другого и не могла уже ожидать, видя, каким алчным страшным блеском сверкают ее глаза. Я успела заметить, как Лен кинулся ко мне, и как Кайто осторожно приближается с другой стороны, когда вдруг прогремел взрыв.       Он сотряс небольшую пещеру, в которой мы находились с такой силой, что я пошатнулась, с трудом удержавшись на ногах. Мы замерли, а затем Кайто, повинуясь безмолвному приказу Рин, ринулся к выходу, чтобы выяснить, насколько серьезно происходящее и в чем причина.       Мы остались втроем и старались не двигаться и не смотреть друг на друга, с опаской ожидая следующего взрыва, который последовал незамедлительно, почти тут же, после ухода Кайто. Я ухватилась за стол, чувствуя, что на этот раз толчок был сильнее, а значит, опасность подбирается ближе. Я огляделась и, встретившись взглядом с Леном, направилась к нему, но очередной взрыв все-таки сбил меня с ног и, падая, я больно ударилась головой о край стола, после чего уже не смогла подняться.       В первые секунды мой разум помутился, а перед глазами была сплошная темнота. Вскоре я ощутила, как чьи-то руки поднимают меня, и я словно плыву куда-то по воздуху, а голова болит так, словно по виску методично и упорно стучит тяжелый острый молот.       Не знаю, сколько времени прошло, но, очнувшись, я услышала обрывки разговора. Говорил парень, которого, как я с трудом вспомнила, звали Гакупо:       – Они подорвали почти все. Пещеры обвалились, выдержала только та, в которой находились вы...       – Почему? – грозно спросила Рин, и мне почему-то вдруг показалось, что она сейчас заплачет.       – Не знаю, – Гакупо нервно дернул плечом, – Но они, похоже, сделали это намеренно.       Повисла тишина, и я стала оглядываться, не понимая даже, где нахожусь.       Выяснилось, что все мы снова в лесу, в котором я побывала, прежде чем встретила Рин. Я сидела под деревом, неподалеку стоял Лен, напряженно глядя куда-то вдаль, где, как я полагала, разваливалось наше убежище, а Рин и Гакупо стояли надо мной, прожигая друг друга яростными взглядами. Затем, увидев, что я открыла глаза, блондинка с ненавистью уставилась на меня:       – Кажется, я поняла. Они знали, где ты находишься.       – О чем ты? – я выпрямилась и нахмурилась, услышав обвинительные нотки в ее голосе.       – Они определенно не станут тебя убивать, но вот нас... Нас они перебьют с удовольствием.       Она криво и зло ухмыльнулась, быстро наклонилась, схватила меня за руку и рванула на себя. Я подчинилась, тихо вскрикнув от неожиданности, а Рин рявкнула, дернув меня за платье:       – Раздевайся!       – Что? – я опешила и уставилась на нее, как на полоумную. – С какой это стати?       – На тебе же жучок! – вскрикнула она, и из ее глаз вдруг брызнули слезы. Я не поняла, из-за гнева или же из-за боли, но она разрыдалась, и все же кричать на меня не перестала: – Так они и узнали, где ты находишься, и постарались уничтожить всех, кроме тебя...       – Да кто «они»?! – не выдержала я.       Краем глаза я увидела, что Лен обернулся к нам и с тихой, немного мстительной жалостью смотрит на Рин. Она еле слышно всхлипнула и гневно прошипела:       – Люди из этой чертовой компании. Мы не всех успели убить...       Она вытерла слезы рукавом и снова дернула мое платье, на этот раз с такой силой, что швы разошлись, и ей удалось стянуть его с меня. Я громко ахнула, Лен едва заметно дернулся, но не сдвинулся с места, а Гакупо лишь ухмылялся, беззастенчиво рассматривая меня. Я поклялась себе, что придушу его, как только руки освободятся, а Рин тем временем выпотрошила жалкую ткань, оставшуюся от моей одежды и нашла, что искала. С радостным вскриком, она зашвырнула нечто маленькое куда-то в сторону разрушенных пещер и, повернувшись ко мне, с довольной ухмылкой кинула разорванное платье мне в лицо.       – Теперь нам лучше свалить отсюда подальше, – сказал Гакупо и, не тратя ни минуты, двинулся вглубь леса, ожидая, что мы последуем за ним.       Рин еле слышно прорычала что-то нечленораздельное, но потопала в том же направлении, прокладывая, однако, собственный путь, через кусты и высокую траву. Лен, не сказав ни слова, последовал за ней, но, когда проходил мимо меня, накинул мне на плечи свою кофту. Я торопливо соорудила из оставшейся ткани что-то, напоминающее юбку, и поспешила следом за Гакупо.       Мы шли довольно долго, не разговаривая и не останавливаясь, чтобы передохнуть, потому что никто из нас не уставал. Меня тревожили тысячи вопросов, но ни один из них я не решилась задать.       Больше всего меня волновала судьба остальных. Неужели никого из них уже не спасти? И, раз так, значит, Кайто тоже погиб?       В это мне верилось как-то с трудом. Возможно, потому, что однажды этот парень уже вернулся с того света, и я неосознанно ждала от него такого же подвига еще раз. Возможно, и все остальные, те, с кем я еще не успела познакомиться, также смогут выжить, если уж мы такие одинаковые?       Раз так, то мне нечего переживать.       Но куда мы движемся теперь? У них есть еще какое-нибудь тайное место, где можно укрыться? А значит, существуют и еще монстры, такие же, как мы?       Не знаю только, радоваться ли этому... Все-таки не так-то просто с ними общаться, я даже с этими не успела сойтись.       А что насчет программы, которую они хотели взломать с моей помощью? Если в их убежище все теперь разрушено, получается, что они лишились своего шанса на нормальную человеческую жизнь? И именно тогда, когда мы с Леном, наконец, догадались, что же служит паролем...       – Остановимся здесь, – сухо сказала Рин, когда мы вышли из леса на трассу, и махнула рукой в сторону придорожного мотеля.       Я поморщилась, надеясь, что мою презрительную гримасу никто не увидит, но Лен издал короткий смешок, и я поняла, что он, наверное, ожидал от меня именно такой реакции.       Мы вошли в провонявший клопами и мусором двухэтажный дом, и Рин сняла две комнаты, расплатившись карточкой, точно такой же, которая когда-то была у моего отца. Нас поселили под самой крышей, и, когда я увидела наш номер, Рин пришлось вталкивать меня внутрь силой. Я скулила, брюзжала и чуть не плакала, пока блондинка не приказала мне заткнуться, погрозив, что ночью подкинет мне в постель крысу, если я не утихну.       Мне пришлось замолчать и скромно усесться в уголочке, чтобы спокойно потосковать по прежней счастливой жизни.       Когда я осторожно посмотрела на Рин, она беззвучно плакала. Я замерла, не зная, что мне делать, и не испытывая никакого желания ее утешать. Однако что-то заставило меня подняться и подойти к ней совсем близко, на опасное расстояние, с которого она могла бы снова на меня напасть.       Она повернулась, сверкнула на меня гневным взором, но все же столько боли я заметила в ее глазах, что моя рука сама собой робко коснулась ее руки. Рин вздрогнула, а затем слезы полились по щекам с новой силой, и она постанывая, как побитая собака, уткнулась лицом в колени. Я опустилась рядом с ней и осторожно обняла дрожащие хрупкие плечи. Она не противилась, просто обмякла в моих объятиях, поливая слезами кофту Лена.       Никогда еще я не чувствовала себя так странно. Обнимать своего худшего и ненавистного врага, пытаться утешить эту девушку, от которой я никогда не видела – да и, вероятно, не увижу – ничего хорошего...       Зачем я это делаю? Не такой ведь я добродушный человек... По сути, я, наверное, и не человек вовсе.       Может быть, причина в том, что эти слезы дали ответы на все мои вопросы.       Нам больше некуда идти. Подобных нам нигде не осталось. Все остальные мертвы. Кайто погиб.       Надежды больше нет.