Вирус.

– Вы только посмотрите, какое чудо к нам в кровать залезло! – едва ли не визжа от радости и умиления, Алекс завалился в комнату, держа на руках маленький пушистый комочек нежности и ведя за собой полусонного Роберта, не понимающего окончательно, где он находится. – Че за хрень?! – Бернард подорвался, почувствовав, как что-то умеренно тяжелое шлепнулось на его укрытую одеялом задницу. – Это До-ориан, – не переставал умиляться Алекс. Мяукающее создание вальяжно разгуливало по кровати, сминая одеяло своими маленькими лапками: – Ми-ау, – тоненьким голосочком произнесло оно. – Боже мой, где вы его отрыли? – спрятавшись от солнечного света и посторонних шумов, Мари нырнула под одеяло. – Сам пришел, – Алекс забрал Дориана обратно, приступая к безжалостному тисканью и чесанию пузика. – Мы спим, и тут наша няшка начинает мяукать. Можно взять его с собой?! Можно? Пожалуйста! – Не пущу животное в Хаммер, – переваливая на себя сонное блондинистое тело, фыркнул Бернард. – Пожалуйста! Мы же не можем его тут бросить! – парень надул губы и состроил щенячьи глазки, выставляя на обозрение еще и меленькую мордашку котенка. – Нет, – будучи непреклонным, Бернард спрятал голову в волосах Мари. – Он же умрет без на-ас, – проныл Алекс, пытаясь выдавить из себя хоть каплю жалости. – По сути, то он прав, – немного приподнимаясь, девушка оторвала свою лохматую сонную голову от груди парня. – Это, может быть, вообще последний оставшийся кошак. А видовое разнообразие нужно сохранить, чтобы поддержать впоследствии нормальное функционирование экосистемы и восстановить подорванное состояние местных биоценозов. – Че сказала? – переспросил Роберт. – Говорю, брать надо, – громко и внятно повторила она, пытаясь перевалиться обратно на кровать с не позволяющего сделать это парня. – Если это животное где-то нагадит, я вас всех выкину! – нравоучительно сказал Бернард, – А ты лежи. – О, да! – торжествовал Алекс, – А теперь Дориан хочет кушать, пойдем поищем, чем мы будем за-автракать, – по стилю речи он опустился до уровня пятилетнего ребенка. – У меня нога затекла, дай я встану, – проныла девушка. – Лежи, я сказал. Деваться некуда. Не пускающие ее руки, крепко сцепившиеся на талии, нырнув под футболку, намного сильнее. – Сволочь. – Ага, зна-аю, – довольно протянул он. В гостиной тем временем царили полный хаос и бардак. Бабуля, бегая за Феликсом с веником, ругалась, что он украл ее сумочку: – Я знаю, что это был ты, негодник! – кричала она, лупив его по почкам. – Бабуля! Это не я, – пытался оправдаться тот, но до Клариссы его слова не доходили, не сумев пересечь мощную кирпичную стену старушечьего недоверия. – Не обманывай бедную женщину! Верни мою сумочку! – Помогите мне! – взмолился Феликс, не в силах отражать все атаки. – Бабуля, вот же ваша сумочка, – как Чип и Дейл поспешив на помощь, Полли выручила Феликса, как ей казалось. – Вы сговорились! – не унималась Кларисса, теперь уже сумочкой избивая девушку. – Весело тут у вас, – недоуменно спускаясь по лестнице, удивился происходящему Алекс. – Какая пре-елесть! – умиленно подбежали Элис и Джон, желая схватить Дориана своими неуклюжими ручищами. – Не трогайте, – фыркнул Алекс, – Лучше колбасы нам принесите. Сказано - сделано. Зашкаливающий уровень умиления сыграл свою роль, и как послушные рабы, ребята понеслись к холодильнику, толкая друг друга и расшвыривая все преграды на своем пути. – Жалкие людишки, – снова тиская котенка, ухмыльнулся Алекс. – Теперь они в нашей власти. – Кларисса! Успокойтесь! – продолжала убегать от старушки Полли. – Надо найти нам рюкзачочек, где мы будем кататься, да, Дориан? – сделав губы уточкой, сказал парень. – Завтрак, мать вашу, – недовольно фыркнула Эмили, снова лишенная ноутбука. – Чем кормят? – продолжая свое сонное шествие, Роберт упал на один из свободных стульев в просторной светлой столовой. – Едой… – сквозь зубы грубо протянула женщина. – Вот и че ты сегодня злой такой? – спускаясь вниз, пока все остальные рассаживались, негодовала Мари. – Тебе какое дело? – прыснул в ответ Бернард. – Да, конечно. Зачем что-то рассказывать, мне же все равно, – обиженно, она прошла мимо бабули, которую, видимо, от переизбытка чувств, ощущений и нагрузок прихватил небольшой сердечный приступ. – Аспирин и нитроглицерин в сумочке, – проконсультировала она Полли, вьющуюся вокруг старушки, – И в кресло ее посадите. – Та-ак точно, – протянул Феликс, беспокоясь за бабулю не меньше, чем Полли. – Че за? – получив порцию непонятного вида вязкой массы в тарелку, поинтересовался Алекс, ибо никто другой злить и без того раздраженную Эмили не хотел. – Кушай кашку и не зли маму, – протянула женщина, готовая проткнуть сына поварешкой. – А отрежь Дориану колба-аски! – парень состроил ехидное лицо. У Эмили задергался глаз, а сконцентрированной внутри злости вполне хватило бы на то, чтобы согнуть металлический стержень половника. – И я скажу, где ноутбук, – продолжил Алекс. – Я ненавижу твоего отца, – удаляясь на кухню, пробурчала Эмили, немного погодя вернувшись с любезно отрезанными ломтями продукта мясного производства. Ребята умилялись, пока Дориан, перебирая маленькими лапками, безжалостно сожрал порцию колбасы, сравнимой, пожалуй, с весом себя самого. Один за другим, розовые кусочки скрывались где-то в просторах его бездонного, как казалось, желудка. – Как спалось? – поинтересовалась Элис, дабы укрепить вчерашнее примирение. – Ну, наверное, не так хорошо, как вам… – пробурчал Алекс, нахмурив брови. – Что мы сделали?! – негодовала девушка. – Хорошая погодка! – Роберт перевел тему. – Офигеть хорошая! – нахмурилась Мари. Дождя хоть и не было, в отличие от вчерашнего распрекрасного настроения погоды, но не менее хмурое и мрачное небо сгущало темные краски над маленьким городком в окрестностях Солт-Лейк-Сити. – Лучше, чем вчера, – влез Джонатан. – У тебя голос прорезался? Неужели, – фыркнул Бернард, нервно заправляя свой организм кофеином. День был создан для ссор. Но избежать их хотелось любыми методами: – Пошли нароем Дориану домик, – предложил Алекс, не давая возмущению прорвать Мари изнутри. – С ра-адостью, – протянула девушка. – Вот. И ты пошли, – парень схватил Роберта за руку, выпинывая обоих за дверь. – Удачно подохнуть, – прыснул Бернард, готовый расколотить находившуюся в его руках кружку с кофе об стену. Быстро, сильно, на множество осколков. Самый главный фактор его раздражения - когда что-то выходит из-под контроля или какие-то мелкие вредные дети осмеливаются игнорировать его приказы. И ухмыляющаяся Мари это знала. Молча обернувшись, она сделала реверанс с крайне удовлетворенным лицом. Некоторые привычки остаются, даже если сам человек изменился до неузнаваемости. Даже если его отношение к предмету ненависти, иногда любви, иногда просто комку нежности кардинально изменилось. Она ждала, когда в нее полетит кружка. Она ждала эпичного посыла, криков, мата, хоть чего-нибудь. Но Бернард молча сверлил ее взглядом, продолжая со злости сжимать сосуд с кофе и нервно перебирать пальцами. Остальным же было все равно на их уход. Эмили воссоединилась с ноутбуком, Полли и Феликс вились около бабули, а Элис, тиская за щеки своего обожаемого библиотекаря, не обращала абсолютно никакого внимания на происходящее вокруг. Бросить человека, который единственный за них беспокоиться? В легкую! – Не оборачивайся, – Алекс продолжал выталкивать девушку за дверь. Она что-то невнятно пробубнила себе под нос, скрестив руки на груди, но все-таки согласилась, что поиски пресвятого домика для Дориана важнее. Они шли по темно-серым от ночного дождя тротуарам, перешагивая через многочисленные лужицы, в которых отражалось тусклое небо, словно сошедшее с кинопленок старых фильмов. Куда они шли? Вперед. Просто вперед, заглядывая в пустующие витрины магазинов. – Нам нужен рюкзак! Портфель! Хоть что-нибудь! – не переставал трындеть Алекс, прижимая к себе маленький пушистый комочек шерсти и всех живущих в ней бактерий. – Ты уверен, что Дориан не блохастый? – спросила Мари. – Как ты можешь про него такое говорить!? – Просто спросила, истеричка… – Не обижай мою прелесть! – Ну да. Теперь еще один, помешанный на «прелести» появился, – соорудив эмоцию «Что я тут делаю?», Мари, отворачиваясь, бросила взгляд сквозь стекло местной забегаловки «У Стэнли». На небольшом красном диванчике, окружающем незамысловатыми изгибами накрытый милой цветочной скатертью стол, обитал заветный походный рюкзак. – О, шикарно! – воскликнул Алекс, тоже заметив объект первой необходимости. Первым, предусмотрительно успев захватить в образовавшейся суматохе дробовик, в кафе ворвался Роберт. Хоть ребята и были уверены, что инфицированных в городе быть не должно, осторожность не помешает никогда. – Нормально все, – констатировал он, и Мари и Алекс вошли следом. – Уютненько, – прыснул Алекс, оглядывая покрытые незамысловатым растительным узором стены. Милые обои, милые скатерти, да даже лампочки в этом заведении были до омерзения милыми! Почему-то и оставленный в панике разбежавшимися посетителями бардак и пара обглоданных трупов не смогли испортить эту атмосферу. – Мимиметр просто зашкаливает, – поморщился Роберт, – Фу. – Забирай рюкзак, и валим. Меня ж сейчас вывернет, – попросила девушка. Алекс поспешил схватить наполненную чем-то тяжелым походную сумку, как вдруг от дверей, ведущих на вымощенную дешевым белым кафелем кухню, начали исходить непонятные шорохи и скрежет. – Не, не, не! – простонала Мари. – Спокойствие! – Роберт, как истинный военный, по совместительству продолжающий играть в Бетмэна ребенок, ногой приоткрыл распахивающуюся в обе стороны дверь. Ничего. Обычная кухня, обставленная деревянными столешницами и посудой. На плите - выкипевший суп, успевший запачкать вязкой темно-оранжевой жидкостью все вокруг. Под прилавком гниют неубранные в холодильник продукты, а приготовленная для подачи белоснежная керамическая тарелка так и застыла в ожидании своего заказа. Шорохи не утихли. Ребята осмотрелись. Вокруг - никаких входов, выходов, потайных дверей. И лишь запертые металлические двери холодильной камеры приветливо приглашали заглянуть в них любопытным прохожим. – Ребят, давайте развернемся и свалим. Он же мне реально голову оторвет, если там внутри кто-то будет, – проныла девушка. – Не ссы! – засовывая Дориана под застегнутое пальто, Алекс шагнул вперед, с таким неимоверным желанием узнать, что же издает этот скрежет, как будто он сам не знал ответ на этот вопрос. – А с другой стороны, может и мыши, – как бы уловив ход его мыслей, предположил Роберт. – Мыши. В холодильнике. Охеренные мыши! – высказалась девушка, закатывая глаза. – Мало ли, – Алекс медленно поворачивал металлическую ручку замка. Холод обжигал пальцы, видимо, кто-то изрядно постарался, выставив максимальную температуру заморозки. Парень потянул дверь на себя, настежь распахивая ее и отходя назад, на всякий случай вооружившись сковородкой с «новейшим тефлоновым покрытием!», как гласила еще не содранная с нее фирменная этикетка. Из комнаты повалили белые непроглядные клубы тумана, заволакивая мутной дымкой все вокруг. Спокойно и умиротворяюще завитки растворялись в воздухе, постепенно открывая очертания обглоданных кусков свинины, висящих на стальной арматуре. Неожиданно из глубин белоснежных облаков с громким рыком, почуяв запах свежей плоти, вырвался инфицированный, просидевший в холодильнике почти две недели. Движения замедлены, реакции ослаблены, но и этого хватило, чтобы ребята на себе ощутили недавний сердечный приступ Клариссы. – Блять! – неконтролируемо, русский мат сорвался с губ Алекса. На автомате он зарядил довольно мощной сковородной в голову твари, на которой, очевидно, из-за переохлаждения, тут же осталась глубокая синяя вмятина, окаймленная темно-фиолетовыми кровоподтеками. Зараженный упал, добитый выстрелом в голову из дробовика. – Боже! Новые джинсы! – завопила Мари, схлопотав ошметком мозга по ноге. Ее нытье прервали еще три трупа, выбирающиеся на свет и тепло из глубин камеры. Выстрел. Первый упал на землю, накрывая своим телом труп его предшественника. Темные, едва ли не черные пятна тут же градом обрушились на белый кафель. – Дориан! – заорал Алекс, когда коту удалось выбраться из темного, но теплого плена. Не подпуская зараженных ближе, он, как домохозяйка, ожидающая позднего прихода мужа, продолжал размахивать сковородкой, пока Роберт перезаряжал единственное имеющееся у них на руках оружие. Минутный простой, сопровождающийся криками и размахиванием металлической посудой. Наконец, два громких оглушающий слух выстрела, один за другим валящие за пол безжизненные туши покойников. Воцарилась тишина. Дым рассеялся, оголяя взору обглоданное до костей тело какого-то бедняги, запертого один на один с четырьмя зомби. Ребята, изредка усеянные каплями и подтеками темно-фиолетовой крови, бездумно уставились в одну точку, стараясь осмыслить происходящее. Вдруг у всех внутри что-то одновременно щелкнуло, и они сорвались с места, по пути хватая пожирающего где-то найденную красную икру Дориана. Кинотеатр, магазин спортивных принадлежностей, ночной клуб, офисные постройки, компьютерный центр. Все слилось в одну длинную серую полосу размытых изображений. Они толком не помнили, как добрались до забегаловки, но ноги как будто сами несли в нужном направлении. Последний поворот, и внушающий спокойствие и уверенность в собственной сохранности дом поп-певички предстал перед глазами. Главное - внутрь, и уже неважно, что будет дальше. Роберт, ногой распахивая входную дверь, ввалился первым, привлекая ненужное внимание. Расстановка позиций со времени их ухода не изменилась: Эмили у -ноутбука, Феликс и Полли - вокруг бабули, Элис - рядом с Джонатаном. Бернард, воцарившись на диване с выражением «сейчас кто-то получит» невозмутимо смотрел, как запинаясь об внезапно остановившегося Роберта, Мари и Алекс ввалились внутрь, украшенные явными темно-фиолетовыми уликами. – Мы значит внутрь! – запыхаясь, начал пересказ Алекс, – Дверь открываю! А они такие «Буээ», и мы такие «Ааа», а потом «Херак» сковородкой и «Пыдыщ», мозги на стенке! Кровь кругом! Долгожданная кружка наконец пустилась в полет, в дребезги разбиваясь об стену: – Я ж, блять, предупреждал! Сколько раз!? Да херову кучу раз я предупреждал! – план по контролированию гнева разлетелся на куски, как и бывшая недавно целой керамическая кружка. – Спокойно! – Алекс балансировал на одной ноге в попытках не свалиться на пол. – Да в жопу спокойствие! – Не вопи! – уже вмешалась Мари, снимая с себя забрызганную кровью кофту. – В конце концов, мы целые и живые. А то, что тебя без сигарет ломает, не дает тебе право срывать злость на нас. По одной нервные клетки умирали. Как она посмела? По одной рвались нити терпения и относительного спокойствия. Небольшая пауза, увенчанная безуспешными попытками успокоиться… «Чпок!»… – Да лучше б вас там сожрали! Тремя занозами в моей заднице было бы меньше! – Бернард сорвался с места, подходя вплотную к Мари. Так ссориться гора-азддо интереснее. – Не смей повышать на меня голос. Я не одна из твоих бывших шалав, – внятно выговаривая каждое слово, ответила она. – А ты место видь свое, женщина, а то возомнила невесть что! Не тебе указывать, что мне делать, – сгоряча выпалил Бернард. Что это было сказано слишком грубо, он понял секундой позже. Но слова, как бы ни хотелось, обратно не вернуть. Звонкий хлопок, и налитая ярко-красным, щека парня запылала: – Не позволю. Так. Со мной. Разговаривать, – Мари скривила губы. Внутри - обида, злость, ненависть, в то же время какое-то странное желание забыть обо всем и просто уткнуться носом в его шею. Медленно возвращая не по его воле отведенный взгляд назад, Бернард ухмыльнулся. Тактика противника уже давно просчитана. – Не ударишь, – прыснула девушка. – Радуйся, что не мужик, – он больно ухватился ладонью за шею девушки, заставляя смотреть прямо в глаза, и тут же отпустил, с шумом выбивая ногой дверь и вываливаясь на улицу. Послышались выстрелы, оглушающие звуки бьющегося стекла и вдребезги разлетающихся оконных рам. – Дебил, – фыркнула Мари, поднимаясь на второй этаж, дабы оттереть одежду от следов смерти инфицированных. – Ма-ать моя женщина, – выругалась Элис, до тех пор удивленно наблюдавшая за ссорой. – Милый, мы никогда-никогда не будем так ссориться, – она снова принялась тискать за щеки обожаемого Джонатана. – Развели тут курятник! – причитала бабуля. – Молчали бы, Кларисса Педровна, – прыснул Алекс. – Дориан, пошли кушать. – Что ты сказал, негодник?! – Не нервничайте, – успокаивала ее Полли. Еще пара выстрелов, всполошивших весь дом. Флюгер, выкованный в форме милого петушка, со звоном от отрикошетивших патронов полетел с крыши, скребя по алой черепице. – Пиздец какой-то, а не компания для зомбоапокалипсиса! – тяжело вдохнул Роберт, следуя за Алексом на кухню. Сколько времени прошло, прежде чем все окончательно наладилось и пришло в норму? Ответа вы не получите, как бы ни хотели. Норма - недосягаемое понятие в реальной жизни. Люди должны ссориться, кидаться мебелью, выкрикивать неоправданные оскорбления. Должны. Это заложено в их природе. Ссоры - это причина того, что все следует хорошенько переосмыслить. Быть может, признать что-то, давно таящееся в глубинах сердца. Без ссор не было бы упоительных примирений. Без ссор пришлось бы долго откапывать в себе истинные чувства...