when it's half past five

Шуршание простыней, как визг пилы; отдалённое постукивание ложкой о пластик, как удары в колокол под самой барабанной перепонкой. Разомкнуть веки оказалось ещё одним испытанием, приносящим физическое увечье – поток света ударил по израненным сосудам сетчатки, и Молли застонала. Полное ощущение того, что этой ночью кто-то бил её по голове лопатой, абсолютное погружение в отравление: 4D кинотеатр с сенсибилизацией. Но возможность и необходимость вспоминать вчерашний вечер пока не являлись первостепенной задачей. Восставая из могилы и полностью ощущая на себе все последствия 30 с хвостиком, Хупер плелась к кухне мелкими тяжёлыми шажками – ноги были забиты свинцом и не слушались. Закрыть шторы не хватило сил - да не так уж ей и давил свет, чтобы она тянулась к гардинам, прикладывая усилие, поднимая руки, сжимая вялые пальцы. Ну уж нет, лучше справиться с фотобоязнью, чем с неподатливым куском ткани. Она отхлебнула горячего чая, тут же обожгла нёбо и пожалела о своём поспешном решении как-то справиться с сухостью во рту. Тем более, чай оказался невыносимо сладким, и девушка отставила кружку. Что вчера было? Эдвард, бар, Кэти смеётся, лёжа на полу, женитьба, скулы, они обсуждают чьи-то ноги. Ноги...Размер ноги, точно, как-то так и говорил Эд. - Приятель, тебе в пальто не жарко? - пробубнила Молли, вздрогнув от собственного охрипшего голоса. –Теперь мой тембр слишком роковой, чтобы я страдала от похмелья, - ухмыльнулась она. Живя в одиночестве, Хупер давно приобрела привычку иногда озвучить мысли вслух или говорить сама с собой. Это же никому не мешало, а для неё бывало неплохой разрядкой затхлой тишины. -Тембр...-вдруг прервала она собственные смешки. Тембр, скулы, пальто – неплохая такая сыворотка, и когда все ингредиенты были добавлены, пробирка в виде измождённого мозга Молли взорвалась, оставляя в химической дымке очень чёткий образ растерянного Холмса. В ванной включился кран и Молли, как пугливое животное, мотнула головой в сторону, хотя тут же страшно пожалела о существовании безусловных рефлексов. Какого чёрта? Она метнула взгляд на кружку - она не делала себе чай, пила уже готовый. Стук ложки, вырвавший её из тяжёлого пьяного сна – кто-то размешивал сахар буквально пять минут назад, пока она ещё стонала от жара одеяла и не могла выпутаться из бесконечных наволочек. И снова лицо Шерлока, не где-то в Бартсе, не в церкви, не на Бейкер Стрит, а во вчерашнем пёстром пабе, забитом людьми, музыкой и пивом. Молли хватило лишь на то, чтобы судорожно сглотнуть, и смять вспотевшей рукой край пижамной футболки...Пижамной! Она, всё больше проникаясь уверенностью, что знает, кто делал этот чай, осознавала новые и новые факты о том, что произошло прошлой ночью. Воспоминания шпарили сильнее, чем паровой шкаф. Молли перевалилась на край стола, чтобы убедиться в своей догадке: за углом, перед входной дверью, аккуратно вместившись на вешалку, висело тёмно-синее пальто. Когда Шерлок вышел из ванной, Молли была на грани истерики. *** Её подташнивало и бросало в жар. Молли чувствовала, как с каждой минутой молчания температура поднимается ещё на пол градуса. Шерлок стоял напротив. Стоял и просто молчал, просвечивая глазами, будто рентгеном. Уголки его глаз слегка сощурились, как это бывает у людей, умеющих улыбаться, но тут же приняли вопросительное выражение. Совершенно верно – он ждал объяснения её молчанию, поведению, удивлению, переезду в Белфаст, наконец. Хупер, в кой-то веки, видела каждую эту деталь, и не могла поверить, почему раньше было так трудно понимать его взгляды и ужимки? -Зачем ты приехал? -Ты не отвечала на смс. -Ты писал? -Да. Джон запретил звонить. Молли поджала губы. Если сейчас она найдёт давно забытый телефон, сколько сообщений там будет пропущено от Холмса, и в скольких из них будет приписано «ШХ», хотя в этом нет необходимости, ведь его телефон Хупер знает наизусть? Шерлок стоял, не шелохнувшись, положив руки в карманы брюк, вежливо и терпеливо мужчина ждал, когда вопросы Молли иссякнут. Он был будто расслаблен, ничто его не смущало, и всё казалось слишком обыденным. Но слежка за людьми, их преследование, планомерный поиск, а потом взлом их квартиры – это ни разу не обыденность, не те обстоятельства, в которых каждый может ощущать себя расслабленным и спокойным. Девушка вспылила, но тут же подавила в себе порывы дёргаться и кричать во имя собственного комфорта. Хупер положила руки на столешницу, расслабляясь всем телом и понимая, что теперь она - ведущая сторона конфликта. Молли поставила своей целью допросить детектива, хоть раз побыть на его месте, докопаться до истины, понять, что побудило единственного в мире Шерлока Холмса оказаться вчера ночью в пивнушке, за многие мили от дома, что заставило его писать ей смс, что заставило волноваться? Давай, Шерлок, вперёд. Устроим небольшой эксперимент: доморощенный детектор лжи. Хупер почти выдохнула, готовая к забегу допроса. Холмс с трудом поборол желание усмехнуться, наблюдая за решительной позой Хупер. Эта энергия шла ей куда больше припухших век. -Как ты вошёл в мою квартиру? -Нашёл ключ в твоей сумочке. -А адрес как узнал? -Твои коллеги сказали. -Откуда ты знаешь, что они мои коллеги? -Ты пила с ними вчера в пабе. -Да, но ты сказал коллеги. Ни друзья, ни знакомые, ни собутыльники. Коллеги. Шерлок, сохраняя мину невозмутимости, метнул взгляд в сторону, очевидно, пойманный за язык, чего ему никак не хотелось признать. Но тут же, собравшись, вернул себе вид непринуждённости и даже отстранённости. -Нет, не говорил. Молли хмыкнула. Это уже было откровенным ребячеством, веселившим, ставящим в тупик и вызывающим только искреннюю снисходительность, даже жалость. -Ладно, я бывал в месте, где ты работаешь. Неплохая догадка про щётку и яд, - выдохнул Шерлок, инстинктивно прикрывая глаза, чтобы не видеть реакции Молли на его признание. Теперь уже Хупер читала его, как открытую книгу. Он так боялся проиграть ей в этом маленьком соревновании, в этой игре в пинг-понг, в которой она долгое время была профаном, но вдруг научилась срезать в углы. -За-чем? – отчеканила Хупер два слога, чуть не прицокнув языком. Шерлок сдавал позиции. -Следил, - Холмс внезапно перестал искать себе оправдания и вложил в свой прямой взгляд максимум честности и ясности. – Узнал, куда Джон сумел выбить тебе командировку, всё остальное – вопрос денег, - мужчина подошёл к столу и уселся у противоположного от Молли края. Она успела только открыть рот, как он опередил её вопрос. –Узнал не у Джона. Губы Молли сомкнулись. В тот момент, когда Холмс решил светиться искренностью, она, наконец, приняла всю горечь и иронию ситуации. Он в её доме, приехал за ней, следил за ней и, видимо, переживал, а она, испытывая трепет к нему много лет, не была в восторге. Не была прибита к стенке от смущения. Не была польщена. -Почему я в ночной рубашке? Холмс улыбнулся, как улыбаются, сдаваясь шутке, над которой не собирались смеяться; сдаваясь накатившей ностальгии и захлёстывающей нежности воспоминания. Он и правда это делал – вспоминал. С умилением, трогательностью воспроизвёл для себя сакральность момента. Его улыбка, хоть и не была скабрезной, заставила Молли поёжиться. Что значит это игривое выражение? Лучше б он оставался в обнимку со своей маской наплевательства. -Ничего не помнишь? -Ты...- прошептала Молли, не желая думать, что в действительности было так. Долгие годы любви и (частенько) не самых плотских мыслей. Узоры воображения, эскизы фантазии, в которых Шерлок решается сделать отчаянный для него поступок, может даже никогда не свершавшийся ранее. Его длинные пальцы одним щелчком справляются с застёжкой... Молли покраснела. Шарик от пинг-понга застыл на её половине поля, всё мельче и мельче чеканя о гладкую поверхность нервов. -Оу нет-нет, - спохватился Шерлок. Слёзы целомудрия, невинности с ним и для него, чистоты души, готовы были сжать горло девушки. –Я не это имел в виду. В какой-то момент ты очнулась. Поразительно, но...переоделась ты сама. Шерлок говорил медленно, ухмыляясь всплывавшей картине: отбивающаяся Молли, её отдалённо адекватное сознание, признающее Холмса и умоляющее его выйти из комнаты или хотя бы отвернуться, хотя в тот момент Молли едва стояла на ногах. -Не всем же поражать тебя, раздеваясь без капли стеснения, - голос Молли стал жёстче, хлестнув Холмса. Шерлок перестал, наконец, улыбаться и вернул себе привычный вид человека, готового слышать и не слушать, говорить и не отвечать, но видеть и наблюдать. И весь этот образ снова рухнул, как только, после повисшего молчания, Шерлок первый прервал паузу. -Не хочешь выпить чаю? Со мной? Сейчас? Молли опешила. Её глаза округлились. В эту секунду она поняла, что больше не злится на Холмса, что ничто не колит её пальцы, не царапает в пояснице. Обида была жива, но рана уже не пульсировала, кровь не выскальзывала из неё потоками. Почему? Раньше всё это наплодило бы тысячи бабочек в животе. Хупер смотрела на детектива и чётко, с холодом и расчётом, на который раньше не была способна, понимала, что она его не любит. Бабочки умерли все до одной. -Почему сейчас? -Сейчас пол шестого. Молли усмехнулась. Она спрашивала о других причинах. Шерлок снова терял контакт между очевидным ответом и контекстным. -Считаешь, что я пойду пить с тобой чай, просто потому что сейчас пол шестого? -А во сколько ты сможешь? -Не смогу. Никогда. Настала очередь Шерлока пропускать удары. Он выглядел ошарашено, потеряно. Будто был уверен в своей победе, но именно это её очко заставило Холмса опустить руки; будто мяч, отскочив от стола, впечатался в его солнечное сплетение. Шерлок завис, как полетевшая операционная система. Застыл на грани осознания, и решил её не переступать. Слишком многое накрыло флэшбэком. Хупер не могла поверить своему же голосу, интонациям, произнесённым самостоятельно, без помощи и давления. Молли била наотмашь. Она отвечала.