Norge

      Огненно-красное светило уже скрылось за горизонтом, а бледно-желтая луна медленно начинала проявлять свои очертания на темно-синем небосклоне, который укутывали миллионы мерцающих звезд. Нура сидела на кровати, сложив руки на коленях и теребя черную ткань своего платья. Было темно, холодно и страшно. В доме не было ни свечей для освещения, ни теплого камина, в котором бы танцевали яркие язычки пламени, ни родных рук, которые могли бы поддержать и успокоить.       Нура ощущала, что с того дня, как умер ее отец, из ее красивой картины жизни беспощадно вырывают маленькие пазлы, превращая все ее существование в маленький, серый и оборванный холст, где не ни красок, ни любви, ни защиты.       В комнату через коричневые шторы скромно маленьким лучиком заглядывала луна. Даже ночное светило сейчас сочувствовал принцессе. Но ей не нужна была жалость. Больше всего ей сейчас хотелось почувствовать себя сильной и способной поменять ход событий. Она хотела бороться за свое место в мире, но все последние капельки надежды на хорошее и веры в добро исчезли тогда, когда она смотрела, как высоким и беспощадным пламенем сгорают все ее самые близкие люди.       Она подошла к окну, раздвинул пыльные шторы, и сквозь железные решетки подняла взгляд на луну, такую маленькую, красивую, бледную, почти как Нура, но, в отличии от нее, сильную, держащую на себе целый ночной небосвод. Девушке сейчас казалось, что этой ночью светило решило отдохнуть, поэтому весь груз необъятного неба упал именно на ее плечи.       Она осталась совершенно одна. Она мертва, причем не только физически, как думают во всем королевстве, но и морально. Сейчас Нура не могла представить, что в этом мире есть что-то, что способно вновь вдохнуть в нее жизнь.       В это же время, из узкого тюремного окна молодой юноша, который так же, как и принцесса Сатре, хотел спасти свое королевство, думал о том, что подвел свою страну, семью, умершего короля Норвегии, для которой мог бы стать хорошим защитником и правителем, и хрупкую Нуру, почти его жену, которую обещал не обижать и защищать.       Будь они сейчас хотя бы вместе, им, конечно, было немного, но легче. Общая беда сближает людей и не дает полностью пасть духом. До Вильяма быстро дошли новости о смерти принцессы. После этого он окончательно отпустил руки. Поддержки из Швеции, его родины, ждать было бессмысленно, ведь там правил человек, ненавидящий своего младшего брата всю жизнь, и он уж точно пожал бы руку Крису и станцевал бы на костях Вильяма. Чем меньше противником, тем лучше — золотое правило одержимых властью людей.       Вернувшись из путешествия по своим воспоминания, Нура, расстелив постель, укрылась тонким покрывалом и быстро провалилась в мир снов, который, хоть на пару часов, но приглушал боль, если не снились жуткие сны обо всем, что девушке довелось пройти. Но она-то еще даже не подозревала, что это — только одна сотая ее сложного пути, который ей назначила судьба-злодейка.       Засыпая, девушка услышала стук копыт и разговор нескольких знакомых голосов. Не найдя в себе силы разбираться в этом, девушка, выше натянув одеяло на голову, позволила себе наконец расслабиться.       Утром, как это бывает во всех деревнях, ее разбудил петушиный крик. Солнце уже смелее, чем луна, проникала в ее комнату, играя слепящими лучиками на ее лице. Она встала, обула черные, протертые в некоторых местах ботинки, дошла до маленького зеркальца, которое было слегка треснуто в углу, сделала несколько попыток уложить свои волосы, а затем, прислушавшись к тому, что творится в остальной части и без того небольшого дома, услышала шепот, переходящий иногда на полу-громкий и эмоциональный крик.       Нура аккуратно открыла дверь, чтобы та не скрипнула. Прислушавшись, она услышала спор Саны и ее друзей — Исака и Магнуса.       — Зачем, Сана? Зачем ты это сделала? — Магнус крепко схватил подругу за черное одеяние, — ты не понимаешь, чем тебе это грозит? К чему тебе все это? Что тобой руководило, когда ты это делала?       — Почему вы никогда не можете просто довериться мне? Я всегда вас спасаю из всякого дерьма, а вы не можете принять сделанный мною выбор, — Нура впервые видела Сану такой растерянной и слабой.       — Послушай, — вмешался Исак, — мы благодарный тебе за все, что ты для нас сделала, и мы готовы выполнить любую твою просьбу, только если, — он запнулся, — если это не погубит тебя, ведь ты играешь с огнем. Они не простят тебя во второй раз, Сана. Ты играешь не по правилам.       — Если вы готовы выполнить мою любую просьбу, тогда помогите ей. Поздно говорить и переубеждать: выбор уже сделан, и он сделан не мной, а за меня. Его определила моя судьба и про… — Сана не успела договорить.       — К черту всякие пророчества! — жалкий крик вырвался из глубины души Исака, который понимал, что уже ничем не поможет подруге.       — Ты знаешь, что гласят эти жалкие папирусы, написанные Мойрами. Там все совершенно не так, там не та история, что видишь ты, и если же тебе какая-то фальшивая прорицательница на рынке наговорила полного бреда, лишь бы ты ей кинула пару копеек в карма, — это ничего не значит, — поддержал друга Магнус.       — Я знаю, что это — мое предназначение, и я сделаю все что угодно, чтобы выполнить его.       — Даже умрешь?       — Да, — холодно отрезала Сана, — даже умру.       В эту секунду Нура почувствовала, что кто-то, не спросив ее разрешения, оторвал еще один пазл от и без того жалкой и серой картины. После того, как она стала свидетелем такого откровенного разговора, ей не хватило сил дать знать о своем присутствии, поэтому Нура тихо вернулась в комнату и пролежала на кровати еще пару часов, размышляя над услышанным.       Через некоторое время стук в дверь прервал ее ход мыслей. Сана позвала ее на кухню, и увиденное там шокировало Нуру. В первые секунды она подумала, что начала видеть призраков, ведь за столом, набивая свой желудок супом из картошки, сидел он, тот человек, которого вчерашним вечером она похоронила, которому на ее глазах вспороли живот, чье бездыханное тело упало прям перед ней, заставляя сердце разрываться от боли и отчаяния.