Знак (не)равенства

      - Нет, Майкрофт.       - Я ещё ничего тебе не предложил.       - Предложи это кому-нибудь другому.       - Тебя никто не заменит, Шерлок.       - О, я весьма польщён столь лестным отзывом, но мой ответ прежний.       - И всё же я настаиваю. Мисс Хупер вряд ли заметит твоё отсутствие.       - Почему ты сам за это не возьмёшься?       - У меня полно других дел.       - Спецслужбы, МИ-5? Где все эти твои любимые игрушки?       - Ты прекрасно знаешь - им нет доверия. Ты нужен Англии, Шерлок!       - Я нужен Молли. Англия подождёт.       Убрав телефон в карман брюк, мужчина задумчиво смотрел в окно на затерявшееся в облаках ярко-оранжевое солнце. Где-то там, за пределами больничной палаты, гудел пятничный вечер: офисные служащие устало брели домой, повеселевшие работяги направлялись в очередной паб, а молодёжь, громко смеясь, шаталась по улицам в поисках приключений. Но здесь, в этой самой комнате, время замерло. Его истинный ход обозначало лишь включение-выключение настольной лампы, которая стояла на прикроватной тумбе. Она единственная освещала палату в тёмное время суток, давая возможность мужчине не прерывать чтение книг.       Он читал ей. Маленькой хрупкой девушке с длинными русыми волосами, одетой в белую больничную пижаму, утыканной множеством трубок и датчиков, отчего она казалась ещё меньше. Он читал ей вслух целыми днями. Он не знал, какие именно произведения она любит, поэтому подбирал их исходя из своих представлений о её литературных предпочтениях. Здесь был Великий Гэтсби, Гордость и предубеждение, Мастер и Маргарита и пара тоненьких бульварных романчиков. Он читал ей целыми днями с небольшими перерывами на еду, заботливо приносимую миссис Хадсон, и на скрипку. Каждый день ровно в полдень всё крыло больницы замирало и с трепетом вслушивалось в грустный плач старой скрипки. Движения руки сами собой выстраивали тихую мелодию. Мужчина почти не контролировал их. Он только брал в руки смычок, закрывал глаза и едва касался им скрипки. Колебания души превращались в колебания струн, и рождалась музыка - тонкая, нежная и печальная. Она мягко разливалась по коридорам, проникала в палаты пациентов и кабинеты врачей, никого не оставляя равнодушным.       Стоя сейчас у окна, Шерлок думал о Джоне. Каким бы ненаблюдательным и рассеянным ни был его дорогой друг в их общем деле, на любовном фронте Ватсон всегда давал ему сто очков вперёд. И какими же чертовски верными были те его слова о том, что не стоит ждать, не стоит сдерживать себя и свои желания. "Ведь она жива!" - говорил он, в то время как сам переживал смерть Мери. И, наверное, только теперь Шерлок смог понять всю глубину и правильность его слов. Только теперь, когда Молли вот уже пятый день находилась в коме, он понял, как много он упустил. Даже если считать отправной точкой пребывание в Шерринфорде, а именно там, по его мнению, и слетели последние замки с той части его души, в которой хранились чувства и эмоции, он бездействовал целый месяц. Месяц упущенных возможностей. Целый месяц он потратил на перекапывание самого себя, на осознание и принятие всего эмоционального спектра, на преодоление страхов. Целый месяц бесполезной теории, в то время как нужны были активные действия. Только практика помогает разобраться в своих переживаниях и превозмочь страхи. И теперь, когда Шерлок осознал всё это, невозможность на что-либо повлиять мучила его ещё больше. Бессильное ожидание, изматывающее и угнетающее. И не было никаких гарантий, что это ожидание приведёт к счастливой развязке. Врачи отказывались давать прогнозы, а его собственные вычисления говорили, что исход может быть любым.       Холмс закрыл окно занавеской, посмотрел на часы и, взяв в руки Гордость и предубеждение, устало бухнулся в кресло. В дверь постучали.        - Да, войдите.        - Здравствуйте, мистер Холмс. - Из-за двери показалась незнакомая рыжая голова. - Доставка кофе.        - Что-то ты опаздываешь, - сказал Шерлок, беря из рук молодого человека стакан. - Спасибо.        - Извините, сэр, а можно спросить... - Юноша нерешительно взглянул на лежащую девушку и, не отводя от неё взгляд, спросил, - Как она?        - Стабильно. Без прогнозов. - Мужчина жёстко отчеканил слова. Затем, посмотрев на молодого человека, прищурил глаза. - Вы знакомы?        - Она часто покупала у нас кофе. И иногда выпечку. И... - парень заметно покраснел, - И она мне нравилась.        - Свободен. - Мужчина сверкнул глазами и указал на дверь.       Молодой человек, покраснев ещё больше, развернулся и направился к выходу. Когда тот был уже на середине больничного коридора, он услышал оклик.        - Стой, Генри! - Холмс нагнал его. - Скажи, какой кофе она пьёт?        - Капучино, две ложки сахара, без добавок. - Юноша выглядел слегка ошеломлённым. - А откуда вы знаете моё имя?        - У тебя на бейдже написано, - Шерлок развернулся и быстро пошёл обратно в палату.        - Но... - парень стоял на середине коридора и непонимающе осматривал свою футболку, - но у меня нет бейджа, сэр.       Войдя в комнату, мужчина сел обратно в кресло, снова взял в руки книгу, сделал глоток кофе и начал читать. Он озвучивал за страницей страницу. Иногда прерывался на рассуждения о действиях героев, но потом, опомнившись, возвращался к тексту. И даже когда за окном наступила глубокая ночь, читать он не переставал. Хотя Морфей всеми силами пытался завлечь его в свои сети, да и кофе уже переставал бодрить, Холмс всё же не сдавался. Он отчаянно не хотел засыпать.       Сон вот уже несколько дней был злейшим его врагом, ибо в нём всё повторялось вновь. Каждую ночь ему снились те трагические события. Скользкий пол. Выстрел. Пуля, предназначавшаяся ему. Но она проходит сквозь полу его пиджака. Он разворачивается. Ловит Молли в сантиметрах от пола. Кровавое пятно под её левой ключицей. Он прислоняет её спиной к себе и зажимает рану. Руки в её крови. Он что-то шепчет ей на ухо, но слов не разобрать. Хлопок открывшейся двери. Служба безопасности и медики. Уводят нападавшего. Забирают Молли. Весь в её крови. Осматривают его. "Спасите её". Коридоры реанимации. Кровь. Везде кровь. Сколько крови...       Шерлок резко вскинул голову и открыл глаза. "Чёрт!" - выругался он, выпрямляясь в кресле и разрабатывая затёкшую шею. "Сколько ещё раз я должен это пережить?" - он подошёл к раковине, включил холодную воду и умыл лицо. Смотря на себя в зеркало, мужчина боролся с огромным желанием ударить своё отражение. Чувство вины разъедало его изнутри. "Идиот", - думал он, глядя себе в глаза. "Любитель дешёвых эффектов. Высокомерный позёр. Чего ты добился?! Всё это произошло по твоей вине! Из-за твоей глупой шутки Молли разлила кофе, на котором поскользнулась. Если бы этого не произошло, ты бы смог уговорить нападавшего, и всё бы кончилось благополучно. Чёртов рисовщик!" Шерлок сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели. "Стоп. Надо успокоиться." - подумал он и, отойдя от раковины, сел и закрыл глаза. Просидев так минут десять и чувствуя, что сон вот-вот возьмёт над ним верх, он встал, подошёл к лежащей девушке и проделал свой ежедневный ритуал: аккуратно взяв её руку, он поцеловал девушку в лоб и пожелал спокойной ночи. Затем лёг на диван, накрылся пледом и уснул.       Следующим утром его разбудила медсестра, пришедшая списать показатели и сделать необходимые манипуляции.       - Доброе утро, мистер Холмс.       Мистер Холмс не ответил. Он молча встал, включил электрический чайник и поставил рядом кружку. Сестра, закончив все нужные процедуры, незаметно вышла из палаты. Оставшись один, Шерлок придвинул кресло поближе к лежащей девушке, взял её ладонь в свою, положил голову ей на бедро и закрыл глаза.        - Здравствуй, Молли. Здравствуй. Прости, я не могу больше говорить тебе "Доброе утро" или "Доброй ночи". Ведь это полное враньё. А врать тебе отныне я не намерен. Как они могут быть "добрыми", если ты настолько далека от всего этого. Настолько далека от меня. Наступление утра означает лишь новый день бессильного ожидания, а ночь - сны полные кошмаров. Я схожу с ума, Молли. Мой собственный разум убивает меня. Он воскрешает пережитое, снова и снова заставляя меня ощущать твою кровь на своих руках. Наверное, если бы ты увидела меня сейчас, то опять надавала бы мне пощёчин, подумав, что я вновь на игле. И это почти правда. Надежда. Пожалуй, самый коварный из наркотиков. А знаешь, мне порой приятно вспоминать те три оплеухи, которыми ты наградила меня в лаборатории. Скажешь "мазохист"? Возможно. Но это, пожалуй, самый интимный момент за всю историю наших с тобой отношений. - Холмс широко улыбнулся. - Я помню лицо Джона, когда он это увидел. Каково было его удивление! Тогда я не придал этому значения. Боже, какому же количеству важных моментов я не придавал значения! Прости меня, Молли. Прости за мою слепоту и расточительство. За мой вселенский эгоизм. Возможно, ты не слышишь, но каждый день я играю тебе на скрипке. Знаешь, я сочинил одну мелодию. Я никуда её не записывал, она хранится только у меня в голове. Она твоя. Она о тебе. Я очень хочу её тебе сыграть. Узнать, понравится ли. Я хочу сыграть тебе твою мелодию, Молли. Подари мне такую возможность, прошу тебя. Пожалуйста, Молли, дай мне сыграть её для тебя. Вернись. Вернись к нам, Молли. Вернись ко мне. Вернись. Вернись...       Шерлок резко вскинул голову и замер, не решаясь даже выдохнуть. Он напряжённо смотрел на ладонь девушки, но та была неподвижна. Нет, ему не могло показаться. Он отчётливо почувствовал, как пальцы Молли сжали его руку. Или всё-таки... В эту минуту раздался тонкий писк медицинской аппаратуры, всюду на мониторах замигали лампочки, и загорелись красным цифры показателей. Но сама девушка по-прежнему не шевелилась. Холмс, выйдя из ступора, рванулся к дверям палаты и выбежал в коридор. Там он увидел медиков, быстрым шагом направляющихся к нему.        - Извините, мистер Холмс, вам лучше подождать в коридоре, - сказал врач, закрывая за собой дверь.       Шерлок сел на сидения напротив палаты, сложил ладони в привычном жесте и, глядя в одну точку, начал ждать. Десять минут. Двадцать. Тридцать. Сорок минут. Он неподвижно сидел и ждал, когда кто-нибудь из врачей выйдет из комнаты. Наконец, появилась одна из медсестёр и подошла к нему.        - Состояние мисс Хупер удовлетворительное. Она вышла из комы, но в сознание ещё не пришла. Думаю, это случится в течение сегодняшнего дня. Показатели постепенно приходят в норму.        - Но? - мужчина прищуренными глазами посмотрел на неё исподлобья.        - В данную минуту состояние крайне нестабильное, - медсестра опустила глаза и принялась теребить пальцами листок блокнота, - и любой отрицательный фактор может способствовать ухудшению, и...       Холмс, не дослушав её, направился в палату. Он сложил скрипку в чехол, взял свой мятый пиджак с дивана, подошёл к спящей девушке и, не обращая внимания на медперсонал, поцеловал её в лоб. Затем развернулся и молча вышел из палаты.       Зайдя в гостиную на Бейкер стрит, Холмс застал в ней доктора Ватсона. Он сидел в кресле и мирно дремал. Услышав шаги детектива, Джон обеспокоенно открыл глаза.        - Шерлок? Что...? Почему ты здесь? Что случилось?!        - Молли вышла из комы.        - О! Это... Это прекрасно! - доктор вскочил с кресла, - Это просто замечательно! Я, я поздравляю! Но, - он осёкся, - но почему в таком случае ты здесь?        - Джон, - Холмс сложил вещи на диван, подошёл к столу и налил себе полстакана виски. - Ты ведь доктор, Джон. И ты, я уверен, прекрасно это знаешь, но я всё же напомню. После выхода из комы состояние человека настолько не стабильное, что любой отрицательный толчок способен привести к резкому регрессу.        - Да, подтверждаю. И?        - Ты в курсе, чем закончилась предыдущая наша с ней встреча. К тому же я был с ней, когда всё это произошло.       Ватсон по-прежнему смотрел на него непонимающими глазами.        - Я сгусток её отрицательных эмоций, Джон! Я эпицентр всего негатива! Я был с ней все эти дни, но теперь я не имею права даже приблизиться к ней! - Шерлок со всей силы запустил стакан с виски в стену.