Третий мир

(От кого: Антон; 09:23) Я тут заметил, что в слове «Арсзаяц» есть заяц. Ты поэтому так назвался, или это совпадение? (От кого: Антон; 09:23) сз (От кого: Антон; 09:23) Похоже на голову зайчика? (От кого: Арс; 09:25) Вот это наблюдательность, вот это я понимаю! Вот только как ты это выяснил? Написал как-то обо мне, используя это слово, в своём маленьком розовом дневничке, и внезапно заметил, перечитывая? (От кого: Антон; 09:26) Почти. (От кого: Антон; 09:26) Ты у меня в телефоне так записан. И я провёл слишком много времени в раздумьях, что тебе написать, и глядя на это название. Вот и заметил. (От кого: Антон; 09:27) Так, собственно, и придумал, что написать. (От кого: Арс; 09:27) Вау. Честно. С чего бы вдруг? (От кого: Антон; 09:28) Потому что я люблю тебя. (От кого: Арс; 09:28) Ну вот, с честности на шутки. Кто так делает? (От кого: Антон; 09:28) Честность продолжается, Арс. (От кого: Арс; 09:29) Не заметно. (От кого: Антон; 09:29) Ну как хочешь. Ладно. (От кого: Арс; 09:30) Вообще, я тоже должен тебе кое в чём признаться. Я бы и сам не хотел этого, но так надо. Сама судьба так решила. Возможно, тебе будет больно от этого, но с этим уже ничего не сделаешь. (От кого: Арс; 09:30) Мы не сможем видеться... какое-то время. (От кого: Антон; 09:30) Почему? (От кого: Арс; 09:31) Мы будем в разных вагонах поезда. Окс только такие билеты достала. (От кого: Антон; 09:32) Какой кошмар... (От кого: Антон; 09:32) Не переживай. Обещаю, мы ещё выспимся. (От кого: Антон; 09:32) *Встретимся. Т9 шалит. (От кого: Арс; 09:33) Твой Т9 шалит, мой флиртует. Они созданы друг для друга! (От кого: Антон; 09:33) Как и мы. (От кого: Арс; 09:33) Ха-ха. (От кого: Антон; 09:34) Ну вот почему ты такой бесчувственный? (От кого: Арс; 09:34) И ничего я не бесчувственный. Я сплю вообще, вот. (От кого: Антон; 09:35) А. Ладно. (От кого: Антон; 09:35) Я тут песню одну слушаю. Припев очень... подходящий. (От кого: Антон; 09:35) «Я больше никогда не потревожу твой сон, в котором ты с тем, кто тебя любит, с тобой будет, только с тобою будет». (От кого: Арс; 09:36) Слушаешь Градусы? Тебе совсем там плохо, да? (От кого: Антон; 09:36) ... вроде того. (От кого: Арс; 09:39) Ох, ладно. Я сделаю это, и тебе станет лучше. Хорошо. (От кого: Арс; 09:39) Извини за ситуацию с Толиком. Я не хотел. (От кого: Арс; 09:39) Доволен? (От кого: Антон; 09:40) Если бы ты был серьёзен, я был бы доволен. Но теперь твоя очередь шутить, да? (От кого: Арс; 09:40) Да серьёзно я! (От кого: Арс; 09:42) Ну Тош. (От кого: Арс; 09:48) Ты обиделся на то, что я извинился? (От кого: Арс; 09:51) Это даже смешно! (От кого: Арс; 10:01) Ну и не отвечай. Ну и не надо. (От кого: Арс; 10:02) И без тебя выживу. (От кого: Антон; 10:02) Правда? (От кого: Арс; 10:02) Нет. (От кого: Антон; 10:03) Опять шутки шутишь? Некрасиво, Арс. (От кого: Арс; 10:04) Не беси, а. Я серьёзно. Вообще во всём. Не будешь верить – покусаю. Или... что там зайцы могут сделать? (От кого: Антон; 10:05) А я уже давно мёртв, мне будет всё равно. (От кого: Арс; 10:05) Правда? Насколько давно? (От кого: Антон; 10:06) Время смерти: 12.02.12. (От кого: Арс; 10:07) Это же... это вроде дата первой нашей встречи, нет? (От кого: Антон; 10:07) Кто-о-о зна-ает. (От кого: Арс; 10:07) Так и знал, что это Серёга на тебя плохо влияет! (От кого: Антон; 10:10) Дурак.

<'"'>

— Надо об этом написать, — бормочет себе под нос Дима, даже не предполагая, что его услышат, и что-то печатает на телефоне. — О чём? — Сергей не мог не услышать. Разумеется. Дима вздыхает. Он постоянно забывает учитывать тот факт, что акустика в автобусе позволяет услышать любой его бубнёж. Его слышат, и очень хорошо. Это вам не поезд, в котором они ехали только что, где почти все растусовались по разным вагонам. Он ловит заинтересованный взгляд Антона, который тоже не оставил его слова без внимания. — О любви, — просто отвечает он, пожав плечами. — Чьей? — осторожно спрашивает, понизив голос, Сергей. Он сглатывает и подаётся чуть вперёд. — О любви влюблённого, очевидно. О его чистой и светлой любви, о его чувствах к прекрасному. У нас кто-то влюблён вот так? Сергей опять сглатывает. Антон настороженно щурится, глядя на Диму. Сергею становится страшно. Он начинает бояться, что пишут про него. С одной стороны, факт того, что он попадёт в текста Позова, мог бы порадовать его, но только не в таком контексте. Антону становится страшно. Не рассказывал он ведь Диме про то, что любит Арсения, верно? Хотя описания совпадают. Его чистая и светлая любовь к коллеге настолько очевидна? Оба молчат. — Не я, — поднимает руку Арсений и ухмыляется. Ловит непонимающий взгляд Шастуна и подмигивает. Антону больше не страшно. Антону просто не понятно. Что это сейчас было? — А вы чего руки не поднимаете? — невинно добавляет Попов, смотря на остальных друзей-холостяков. — Э-э-э... — тянет Антон, отведя взгляд. — Ну-у-у... — вторит ему Сергей и опускает глаза. — В смысле? — Арсений подскочил на месте от удивления, благо, высота потолка автобуса позволяла. На друзей-холостяков-которые-не-должны-быть-влюблены он смотрит уже ошарашенно и растерянно. — Вы чего? — ... я вообще про себя говорил, мужики, — пытается остудить неловкость Дима. — У меня как раз и жена есть для этого, чтоб про любовь к ней и писать. Только его попытка особо результатов не приносит. Разве что только Сергей как-то дёргается, совсем сникает и тут же утыкается в собственный телефон, игнорируя реальность. Антон просто подпирает голову рукой и смотрит в окно. Вот только Арсений успокоиться уже не может. Он подсаживается на соседнее от Антона кресло, придвигается близко-близко к нему и тихо спрашивает: — Кто это? Тот, в кого ты влюблён. Я ведь всё правильно понял, да? Кто это? Антон усмехается. Арс что-то понял! Правда, ещё одну огромную, маячащую перед глазами очевидность он в упор до сих пор не замечает. — Я уже говорил. — Не говорил! Ни разу от тебя этого не слышал! — Несколько раз говорил. — Скажи ещё раз. Вздох. Антон уныло переводит взгляд на Арсения, который приблизился настолько близко – ему казалось, что так легче выпытывать важную информацию, – что шее становилось жарко от его дыхания. И не только шее, если честно. Парень уже открывает рот, чтобы вновь повторить то, что писал с утра, всё равно ведь не поверят опять, но Арсений его перебивает: — Нет, стой, не говори. — Да ты определись уже. — Лучше просто скажи, что это не Толик. — Блять, Арс, ты серьёзно? Причём тут Толя? — Скажи, что не он! Вздох. Опять. Только уже более насыщенный отчаянием и лёгким раздражением. Антон решает назло Арсению просто помолчать немного. — Антон! Арсений в панике хватает его за руку, и план Антона Антону кажется потрясающим. — Тоша! Вздох– на самом деле нет. Дышать больше не получается. Арсений безумно жесток, когда говорит «Тоша» таким взволнованным голосом, полным беспокойства и... ревности? Антон прочищает горло, покашляв, и решает провести контрудар: — А что насчёт Алёны? Разве ты сам не был влюблён? — Я... ладно. Признаю: я больше не испытываю к ней чувств. Доволен? А теперь скажи, что не испытываешь чувств к Толику! — Подожди. С каких пор ты её больше не любишь? — Да с тех самых! С тобой поговорил и понял всё. Покончил с ней. Ну а теперь доволен? Антон! — Что «Антон»? — Антон ухмыляется. Полученная информация радует его больше, чем что-либо ещё. Даже больше, чем сон! Но издеваться над Поповым тоже приятно. Арсений внезапно очень сильно серьёзнеет, хмурит брови. И тихо просит: — Покончи и ты. С Толиком. — А что мне за это будет? «Почему бы не подыграть?» – думает Шастун. Он с трудом прячет счастливую улыбку, расплывающуюся по всему лицу, пытается закрыть её ладонью, отворачивается от Арсения к окну. — А что ты хочешь? — Тебя. Честно же. — Хорошо. А вот тут уже Антон замирает и охуевает. Что? — Что? — Хорошо, говорю. Можешь взять меня. Не выдержав, Антон ошарашенно смотрит на Арса, закашлявшись. А потом решает рискнуть. Кивает, смотря мужчине прямо в глаза. Не отводя взгляда, с очень серьёзным выражением лица, он обхватывает его предплечье руками, прижимая к своему телу. Крепко. Утыкается лицом в плечо, прижимаясь ещё чуточку крепче, и выдыхает. — Заебись. Арсений не реагирует. Чего он только не вытерпит, чтобы Антон не был с Толиком. Тот советовал развести его мороженкой на секс, но, видимо, им самим можно разводить. Очаровательно. Антон сидит, прижавшись к руке Арса, тихо и не шевелясь. Так всю дорогу в автобусе. Впервые за долгое время ему не грустно любить этого идиота.

<'"'>

— Серёг. К Сергею на небольшой диванчик в отеле подсаживается Арсений. Несколько секунд он ещё ищет самое удобное положение, а потом, видя, что он всё так же не замечен, ложится на диван, закинув на колени друга ноги. Сергей возмущённо потыкал конечности пальцем. — Ты чего, э? — Я решил с тобой поговорить. — Вот это честь, надо же! — Сергей был немного раздражён, поэтому всё ещё настойчиво пытался спихнуть с себя ноги Арсения. — Ты влюблён в кого-то? — резко спрашивает Попов, и Сергей так же резко прекращает свои действия. Несколько секунд они оба молчат. Один выжидательно смотрит на второго, второй смотрит на ноги первого. — Серёг? — Да какая разница... — тихо выдыхает Матвиенко, откидываясь на спинку дивана, полностью прекращая попытки сбросить ноги и утыкаясь в телефон. — Ну вот всегда ты так. Чуть что – сразу в телефон! А с другом поговорить, вместе проблему решить, если есть? — Не. Арсений с протяжным стоном вздыхает. Опрокидывает голову через подлокотник, разглядывая сидящих на другом диване Диму и Антона. Словив взгляд Арсения, Антон смотрит на него в ответ. Тут же в голову парня закрадывается дикая идея. Он смотрит на губы Арсения, медленно-медленно облизывается, надолго задерживая взгляд. Потом переводит его на глаза Попова, улыбается. Так открыто, счастливо, намекающе. — Мне кажется, я начинаю что-то понимать, — говорит Арсений, тоже начиная улыбаться Антону. Потом поднимается, смотрит на Сергея и серьёзно заявляет: — Хорошо. Набухаемся и поговорим. Что-то промычав в ответ, Сергей всё ещё не отрывается от телефона. Арсений отходит от него, ищет глазами что-то, а потом спрашивает: — Оксана с едой скоро или нет? Где она ходит? Я в душ, в общем. С этими словами он проходит мимо Антона к лифту, чтобы подняться в свой номер. Смотрит на парня, провожающего его взглядом, ухмыляется ему и подмигивает. Антон на несколько минут выпадает из реальности. — Мне стоит пойти с ним? — тихо уточняет он скорее у самого же себя, чем у кого-то ещё, когда приходит в сознание. — Рано, — в тон ему отвечает Дима, перелистнув журнал. — Ладно... — грустно шепчет Шастун, честно пытаясь не обращать внимания на то, что Дима, как всегда, следит за всеми. Большой брат, а не стоматолог, честное слово. Задумавшись, Антон всё пытается проанализировать фразу Арсения про то, что тот начинает что-то понимать. Хорошо это или плохо, Антон не знает, но вот то, что начинается что-то интересное, он осознаёт очень хорошо. Но, и правда, где Оксана? Где еда? Порой еда волнует Антона больше, чем любовь.

<'"'>

Концертный зал. До выступления ещё час, зрителей ещё не запустили, все заняты последними приготовлениями. Оксана пробует голос, чтобы смочь на кого прикрикнуть во время будущей фотосессии, Дима протирает очки и пытается к ним вновь привыкнуть – от них он успевает отвыкнуть всего за день без носки, – Стас полирует ножницы, Сергей устраивает трансляцию, Антон снимает историю в Инстаграм с приглашением всех на концерт, Арсений просто Арсений. Всё как всегда, всё мирно и чинно, за исключением слишком частых переглядок двух последних личностей. Антон выходит на пустую сцену, чтобы снять зрительский зал. Говорит что-то и не замечает, как к нему подходит Арсений. Как всегда очень близко подходит. — Фыр, — шепчет он в ухо Антону и тихо посмеивается. — Ты... только что фыркнул мне в ухо? — Антон удаляет испорченную историю, потому что, конечно, не мог не дёрнуться от такого, чуть не выронив телефон. — Ну ты чего вообще? — А что не так? — с видом довольного жизнью кота, улыбается Арсений. — Тебе что-то не нравится? — Да не то, что бы... неожиданно просто. — Это как раз было в моих планах! Антон задумчиво смотрит на Арсения. — А меня в себя влюблять было в твоих планах? — Нет, это само как-то. Импровизационно. Тихо посмеиваясь, Антон вздыхает. По виду Арсения было понятно, что он опять не воспринял его всерьёз. Можно продолжать говорить правду, за которую ничего не будет. Вот так вот просто. — А с чего, как правило, начинается хорошая импровизация, помнишь? — С чего? — С поцелуя. Арсений приближается к Антону почти вплотную. Сердце Антона замирает. Опять. Мужчина улыбается, смотрит прямо в глаза, приближается ещё на пару сантиметров, так, что его дыхание уже опаляет подбородок Антона, а потом, приглушив голос и сделав его до невозможного хриплым, шепчет: — Жаль, что ты не девушка. «Жаль, что тебя нельзя ударить», – думает Антон и сжимает кулаки. Он собирает всю свою волю и терпение в них, всю свою стойкость и любовь к этому прекрасному лицу, которому не пойдёт фингал или сломанный нос. Особенно перед концертом. Парень медленно втягивает носом воздух, ещё медленнее выдыхает. — Чем я хуже? — Ну-у-у... — задумывается Арсений, всё ещё ни на шаг не отстраняясь от Антона. — Вот у девушек грудь мягкая. А ещё бёдра и попа. А что мягкого у тебя? — Так-то мои бёдра и задница тоже мягкие. Вроде как. — Да ну? Уверен, одна кожа да кости. — С чего такая уверенность? Не долго думая, Арсений кладёт свои руки на задницу Антона. Сжимает. Тишина. Внезапно желание ударить этого идиота исчезает. В принципе, исчезают вообще все мысли в голове у Антона, который просто стоит и... стоит. И скоро стоять будет не только он. — Арсений?.. — М-м? И это «м-м» было таким спокойным и серьёзным, что Антон не находит, что сказать. Просто не находит, хотя и было бы что, когда на его пятой точке лежат чужие мужские руки. Опять тишина. Никто из них больше ничего не делает. Оба смотрят куда-то вдаль, за спины друг друга. Словно всё нормально. — Арс. — Ну что ещё? — В смысле «что ещё»? Ты уже три минуты так стоишь. Может, хватит? — Нет. Ещё немного тишины. Разве что в голове у Шастуна скрипят шестерёнки. Тщетно, потому что он всё ещё ничего не понимает. В последнее время у него появилась странная тенденция – вообще не понимать, что происходит. — Тебе всё ещё не надоело? — А тебе не надоело спрашивать? — Боже. — Можешь тоже попробовать. Это довольно прикольно. Антон, особо не размышляя над логикой всего происходящего, повторяет жест Арсения, положив ладони ему на ягодицы, и тоже замирает в таком положении. Тишина продолжается. Антон настолько забывает, как они вообще к этому пришли, что ему уже начинает казаться, что он всю жизнь стоял здесь вот так, в умиротворении и полном блаженстве. Его руки немного подрагивают, и он надеется, что Арсений этого не замечает. Он слишком многого не замечает, так что почему бы не обратить внимания и на это? Они стоят и стоят, молча, больше не шевелясь. А на сцену выходит Сергей. Он останавливается, смотрит на это безобразие, чуть не роняет телефон. Теперь тишина на какое-то время разделяется на троих. Только Матвиенко на удивление быстро приходит в себя. — Ребят. — Что? — Вы сейчас стоите здесь и держитесь за задницы друг друга? — Да. Сергей вздыхает, трёт переносицу, возводит глаза к потолку, опять вздыхает. — Ладно. Как думаете, с Димкой такое прокатит? — Попробуй. Но не удивляйся, если он тебя побьет. Мы вот сами каждую секунду рискуем. — Очень на это похоже, да. Сергей стоит ещё несколько секунд, глядя на этот беспредел, и вздыхает: — Знали бы наши зрители, что происходит на сцене до начала концерта... Слово «концерт» действует на импровизаторов, как отрезвитель. Арсений тут же отходит от Антона, встряхивает головой, будто отгоняя наваждение. Говорит, что идёт в гримёрку, и уходит. — Ну и что это было, Тох? — сразу же спрашивает Сергей, как только они остаются одни. — Уже успел его обезнатуралить? Когда? — Да вот, видимо, только что... — задумчиво роняет Антон и садится на пол. Той самой задницей, которую только что лапал Арсений. Зарывается в волосы руками, теми самыми, что только что лапали задницу Арсения. Безумие какое-то. Сергей приободряюще хлопает его по плечу, пользуясь случаем, когда ему для этого не надо тянуть руку высоко вверх. — Терпи, Антох. Скоро и он всё поймёт. — Подожди... а ты типа всё знаешь, что ли? Откуда? Антон смотрит на Сергея широко раскрытыми глазами. Он искренне удивлён. — Да хватит уже. Все всё знают: не слепые. Ну, кроме Арсения. Он у нас особенный долбоёб. — И... вас ничего не смущает? Никого? Ничего? — Если нас что и смущает, так только то, что вы ещё не вместе. — Но Арс ведь натурал, нет? — Как я и сказал, он долбоёб. Вот и всё. Антон собирается сказать что-то ещё, но выходит организатор концерта и говорит, что сейчас начнут запускать зрителей. Им приходится уйти со сцены. И Антон никак не может отделаться от мысли, что ничего неправильного в его любви нет. Так даже никто не считает. И это... так здорово.

<'"'>

— Сцены из зала! — объявляет название очередной импровизации Стас и объясняет правила. — Так, предложите мне кого-нибудь. Один день из жизни... «Один день из жизни дворника» — Опа, чирик, — будто бы подняв с земли что-то, произносит Матвиенко. — Это он про воробья, — шутит Стас. Следующим на сцену выходит Антон, метёт пол воображаемой метлой и начинает напевать мотивчик Арии: — Уходи-и-и и не возвращайся! И не возвращайся ко мне! — Тох, не все слушают Кипелова, успокойся. Антон вздыхает, с отчаянием бросает наземь воображаемую метлу и уходит. «Один день из жизни киллера». На сцене Арсений, и он плачет. Долго плачет, шмыгая носом и всхлипывая. — Это что? — Это сентябрь сгорел... «Один день из жизни кукушки». Антон, скорчив злую возмущённую гримасу, чуть ли не рычит: — Да не умею я петь! Живи хоть в городе, хоть на выселках, мне всё равно! — У Антона и Арсения шутки из их плейлиста. Очаровательно. Антона на сцене сменяет Сергей. — Уберите Ленина отсюда, пожалуйста! Я устала! Дима думает, что это пошло, но ничего не говорит. «Предложение, которое не хотелось бы услышать от Филиппа Киркорова». Важно вышагивая, выходит Дима. — Арс. Не хочешь ко мне в балет? Диму тут же сменяет Антон. — Арс. Не хочешь ко мне на Ибицу? «На свадьбе у гопников». — Объявляю вас мужем и женой, можете обменяться ботанами, — сидя на корточках, произносит Арс. «Самый старый работник музея». Арс опять на сцене. — А это вот здесь, прямо здесь, — говорит он хриплым старческим голосом, ложится на пол и продолжает: — Я умер. Выходит Сергей и показывает на невидимую картину: — Это работа тысяча восемьсот тринадцатого года. Узнаёте? — он невинно улыбается и ковыряет носком ботинка пол. «Худший оператор техподдержки». — Что Вы говорите? У Вас не открывается Гугл? Ну а что Вы там хотели, давайте я Вам погуглю, — очень серьёзно произносит Антон. Его тут же сменяет Сергей. Показывает что-то на языке жестов, кивает, молчит. За ним сразу Арсений. — Не работает Телеграмм? Так приезжайте в Беларусь! «За несколько секунд до кораблекрушения». — Уважаемые пассажиры, вы можете видеть перед нами айсберг, но не волнуйтесь, с нами ничего не случится, — как всегда серьёзно декларирует Дмитрий. — Что? Что вы сказали? Пиратский флаг у корабля на севере? О, не волнуйтесь, это просто пиратская вечеринка! — находит, что сказать, Сергей, энергично улыбаясь. Если вообще возможно это делать. Ладно, это может продолжаться вечно.

<'"'>

Концерт в Саратове проходит на удивление спокойно. Никаких скрытых смыслов в репликах на сцене, никаких истерик для фанатов. Ладно, иногда кто-то на что-то и мог намекнуть, но это было обычно и мягко, непринуждённо, не особо важно и заметно. Что было, в общем-то, странно. Особенно после того, что видел Сергей перед самым началом выступления. Сейчас он бродит по коридорам концертного зала, мысленно ругаясь на телефон и его отсутствующий интернет. Слишком не вовремя. Слишком предательски это выглядит. Слишком... сложно. Сергею нужен был выход в интернет, чтобы опять раствориться в его бессмысленности. Чтобы он забрал его мысли, посадил на цепь и не отпускал ни на секунду. А сейчас у него не было этого. Не было ничего, что помешало бы ему думать. И он думает, думает, думает. Мысли скачут в его голове, действуя как топливо для эмоций. И Сергей чувствует. Чувствует слишком много всего. И он не хочет этого. Вообще, никак. Нет. Он рычит на свой телефон, хоть и понимает, что это бесполезно. Интернета нет. Просто нет. Он пытается перевести лишние ненужные мысли в другое русло. Он думает об Арсении и Антоне. Думает, что им ещё понадобится его помощь в своих странных отношениях, думает, что они стоят друг друга. Сергей ускоряет шаг, всё ещё нервно перезагружая страницу в браузере, надеясь добиться ответа. Он не думает об Арсении и Антоне, кого он обманывает. Он вновь чувствует. И было странно ощущать это. Как безумный яд, отравивший тело, растекается по артериям и венам, от сердца к органам, от органов к сердцу, чтобы задержаться там, чтобы быть везде. Чтобы остаться в теле навсегда. Было странно ощущать это. И всё-таки он влюбился. Как бы он этого не хотел, на самом-то деле. В следующий момент он на кого-то натыкается, почти падает, но его успевают подхватить, удержать на месте. Человеку приходится прижать его на мгновение к себе, потому что координация Сергея из-за нервов не спешит восстанавливаться. Матвиенко поднимает голову, взгляд, и громко напряжённо выдыхает. Пальцы с трудом держат телефон, начиная дрожать, а в голове набатом кричат те самые мысли, от которых он бежал. А теперь они слишком, слишком, слишком громкие, и сдерживаться уже невыносимо. И так всегда. Вот-вот сорвёшься в обрыв чувств, а человек, из-за которого ты и стоишь на обрыве, тебя только толкает. Неосознанно, легонько, но толкает, а ты стоишь, держишься из последних сил, но даже простого, малейшего дыхания этого человека хватает, чтобы оступиться, опасно накрениться вниз и... Дима совсем тихо выдыхает ему в шею, и Сергей падает. — Осторожнее, Серёж. — Позов вновь подхватывает его под руки, когда тело коллеги почему-то совсем ослабевает. — Что с тобой? Сергей молчит. Он старается молчать. Он делал это на протяжении долгого времени, зная, что молчать надо, он пытается заставить этой необходимостью заткнуть самого себя. Но он слишком устал от этого. Он больше не может молчать. Он отстраняется от Димы, показывая, что может спокойно стоять на своих двоих. Смотрит ему в глаза, тут же опуская взгляд. Зря он это сделал. С губ срывается такое простое, но никому, нахрен, ненужное: «Я люблю тебя». Слышно гудение лампочки, тихое дыхание Димы, какие-то звуки, доносящиеся со сцены. Сергей не дышит. Он даже не понимает, почему сказал это. Как никогда ему хочется перемотать время назад и просто заткнуться. Но всё, что он сейчас может, это тихо-тихо, почти беззвучно одними губами добавить: «Прости». Дима тоже опускает взгляд. Сглатывает, пытается подобрать слова, но толкового ничего не выходит. — У меня жена есть, — всё-таки говорит он, словно это должно помочь Сергею перестать его любить. — Я знаю. — Более того: она мой соулмейт. — Я знаю. — И у нас есть дочь. — Я знаю! Раздражение закипает внутри Сергея. Он отворачивается к стене, с силой ударяет её кулаком. Костяшки среднего и безымянного пальцев будут потом жутко болеть, но неважно. Он всё ещё не оборачивается, не смотрит на Диму. — Просто... просто забудь об этом, — сдавленно выдыхает он и, так и не посмотрев на друга, уходит. Диме требуется ещё около пятнадцати минут, чтобы собраться с мыслями и смочь оторваться от места, сделать хоть шаг. Он выходит на улицу, закуривает и пытается понять, как же он мог допустить это. Как он мог всё своё внимание уделять любви других своих друзей, совершенно не замечая любви Сергея.

<'"'>

Разумеется, они не могли просто поехать в отель и разойтись по своим номерам. Разумеется, это было бы слишком просто. Поэтому Оксана очень сильно настаивает на том, чтобы все пошли сначала в ресторан, отметить удачный концерт, да и прилично всем вместе поесть, раз уж у них есть для этого время. Разумеется, они все вместе сейчас сидят за большим столиком в красивом помещении с весёлой музыкой и вкусной едой. Звонкий смех Оксаны разносится по помещению, Стас делится анализом сегодняшнего выступления, Антон и Арсений, как всегда, сидят друг напротив друга и не переставая переглядываются и улыбаются друг другу. Дима, отойдя в сторонку, разговаривает с женой. Сергей, не выпускающий телефон из рук больше, чем на тридцать секунд, лениво ковыряет вилкой в тарелке. Он так ничего и не съел. Диме жаль Сергея. Очень. Вот только он не знает, что можно сделать. Продолжать разговаривать с женой на его глазах казалось слишком грубым. Вернуться за стол к нему – жестоко. Поэтому он решает просто уйти. Сказав, что дочь требует от него сказку на ночь, а рассказывать её, находясь в ресторане, ему не хочется, Позов действительно уходит. — Ох уж эти женатики. Всю атмосферу портят, — замечает Оксана после его ухода, делая вид, будто эта самая атмосфера была до этого. — Ты, вообще-то, и сама замужем, — напоминает ей Стас. — И ты женат. И что? Как будто мы не чудим, — посмеивается девушка и мечтательно вздыхает: — В нашей компании так много кто влюблён. Это так прекрасно! — Я не влюблён! — Арсений опять поднимает руку. Видит, как Антон вздыхает и отворачивается. — Ну, может, если только чуть-чуть. Улыбке Антона может позавидовать солнце. Он тоже начинает кое-что понимать. Оксана лишь отмахивается рукой на эти странные заявления. Она слишком пьяна и слишком привыкла, чтобы обращать на это внимание. Совсем скоро она получает уведомление на телефон, читает, а потом, глупо хихикая, говорит, что ей тоже надо в отель. Стас вызывается её проводить, потому что одну её отпускать было очевидно нельзя. Даже с учётом того, что ресторан был совсем рядом с отелем. — Вот мы и остались одни, — драматично проговаривает Арсений, глядя Антону в глаза. Где-то из угла стола на него неодобрительно смотрит Сергей. Ладно, на самом деле, ему всё равно. Об этом как раз все и знали. Он обратно утыкается в телефон. — Прекрасно, — в тон Попову, отвечает Шастун и посмеивается. — Чем займёмся? — Даже не знаю. Чего-то хочется, но не знаю, чего. Как бы понять? Задумавшись, Антон проводит пальцами по лёгкой щетине, почёсывая, и, не придумав ничего лучше, предлагает: — Закрой глаза и попытайся... попытайся почувствовать, к чему тебя тянет. Арсений послушно закрывает глаза и даже честно думает несколько секунд. — Меня тянет к тебе. Дыхание опять перехватывает. Антон замирает, чуть вздёрнув брови, удивлённо рассматривая слишком серьёзное для шуток лицо Арсения. Тот смотрит в ответ так заворожённо, а его глаза такие тёмные. Почему они такие тёмные? Это только сбивает с адекватных мыслей. Антон пытается собраться, увидеть в этом взгляде хоть что-то кроме влечения и вызова, но не может. — Не смотри на меня так, пожалуйста, — серьёзно просит Антон, чувствуя, как его уже потряхивает. — Почему? — Иначе я захочу тебя поцеловать. — Что ж за взгляд у меня такой? — Такой, словно ты и не против. Мужчина опускает глаза вниз на некоторое время, на этот раз очевидно задумавшись. Поднимает их, и на его лице отражается такая решимость, что сердце Антона пропускает удар. — Думаю... я солидарен со своим взглядом. И Антон действительно не выдерживает. Опирается ладонями об стол, поднимается, тянется корпусом через него к Арсению. Резко, немного неловко, но быстро, не давая самому себе возможности передумать, остановиться в миллиметрах, сбежать. И накрывает его губы своими, закрыв глаза. Мягко, нежно, просто касаясь, но так трепетно. Влажно. Парень чувствует необъяснимый страх перед тем, что по-глупости – по-влюблённости – перестал воспринимать шутки, как шутки; он весь дрожит, безумно волнуется, ему неудобно в том положении, в котором замер, но он не отстраняется. Потому что Арсений тоже этого не делает. Потому что Арсений через семь секунд – никто не считал, конечно – сам подаётся вперёд, прижимаясь губами сильнее. Он не углубляет поцелуй, но тоже закрывает глаза. Аккуратно двигает губами, мягко отвечая, кладёт ладонь на лицо Антона. Ощущает, как тот улыбается. Его улыбка расползается всё шире и шире, из-за чего целоваться становится неудобно. Антон никогда не чувствовал себя настолько счастливым. Ему можно. Попытавшись положить вторую ладонь на руку Антона, Арсений промахивается, случайно цепляет пальцами лежащую на столе вилку, проходя подушечками как раз по зубцам. От неожиданности ойкает и отстраняется, пугается на секунду, что Антон может расстроиться. Но видит его полностью счастливое лицо и улыбается сам. — Улыбаться с тобой приятнее, чем целоваться, — пытается пошутить Арсений, встряхивая пальцами, чтобы заглушить лёгкую боль в них. — Не, ну вы это, конечно, круто придумали, пацаны. Тут, вообще-то, немножечко я есть. Что за порнуха? Сергей уже оторвался от экрана телефона и смотрел на друзей, когда они вспоминают, что он действительно тут. Они хихикают, переглядываясь, и, как ни странно, понимают, оба, одновременно, что они не испытывают за это вины, не чувствуют лишней неловкости из-за этого. Всё в порядке. — Если ты не поешь хоть немного, то мы продолжим, — ставит другу ультиматум Арсений, не отрывая взгляда от парня напротив. — А мы продолжим? — как-то неуверенно спрашивает Антон, пальцы которого всё ещё подрагивали от страха, что всё вообще только кажется ему, что сейчас Арсений скажет, что это... чёрт его знает, что он может сказать в своё оправдание, но это же Арсений. Сама непредсказуемость во всей красе. — Да, — не раздумывая ни секунды, однозначно отвечает Арс и коротко кивает. Дыхание у парня вновь замирает. — Увольте меня от этого, — стонет Сергей и накалывает на вилку еду. Матвиенко хмыкает, ощущая вкус еды. Слишком много любви для одного дня. Но хоть какая-то более удачная. Он искренне надеется, что очень удачная.