Грешники 2. Кровавый остров

      Сон – это самое прекрасное, что есть в этом мире. Но еще прекраснее сон, когда он начинается после жаркого секса с хорошей девушкой.       Мы с Маринетт лежали на траве, прикрытые кусками нашей одежды для приличия. Ну и по крайней мере, мы были вне поле зрения наших сожителей на этом острове. Поза для сна была идеальной: Маринетт спала ко мне спиной, но за ночь я успел это применить в свою пользу, поэтому я лежу тоже на боку, прижимаясь своей грудью к её спинке. Ну и для своего же удовольствия, рука моя лежит на её груди. Так я её слегка обнимаю. Ну нормально. Для меня в самый раз, а что думает она, мне плевать.       После секса мы еще долго пытались отдышаться, но сейчас, такое ощущение, что я дышу как-то по-новому. Как будто… Новые лёгкие вставил себе.       Я бы продолжил спать, если бы не визг, смех, крики, и звук крутящихся лопастей вертолёта.       Стоп… вертолёта?       Я начинаю тут же пытаться проснуться, хмуря брови и недовольно мыча. Почувствовал под рукой глубокий вздох Маринетт.       — Адриан… — хрипло начала она, слегка вошкаясь. — Посмотри, что там… — сонным голосом сказала она, не открывая глаза.       Я промычал, пытаясь полностью покинуть мир Морфея.       Когда мне это удалось, я неохотно приоткрыл глаза и оглядел её спинку. Красивая и стройная. Я улыбнулся и убрал руку с её груди, слегка приподнимаясь.       И тут… я начинаю думать, что я еще во сне. Потому что то, что я вижу, казалось уже каким-то чудом.       — Маринетт… — протирая глаза, произношу я.       Услышав в ответ вопросительное мычание, я продолжил:       — Вертолёт… прилетел, — сглотнул я, и стал наблюдать как вертолёт садится на песок нашего пляжа, а вокруг пляшут от счастья люди.       Маринетт резко выпрямляется и широко распахивает глаза, прикрывая рукой свою грудь. Она похлопала глазками и посмотрела на это зрелище.       Чего она испугалась? Она должна радоваться, ведь мы выберемся… отсюда…       Бляяять…       До меня дошло!       Если мы с Маринетт, а по всей видимости и с Плаггом в розыске, то, это значит нас сейчас легко вычислят и… снова тюрьма с плакатом котёнка!?       Я сглотнул и сам впал в некий испуг, смешанный со ступором.       Мы переглядываемся с Маринетт и уже ни говоря ни слова, быстро соскакиваем и начинаем одеваться. Я чувствовал себя Флэшем в этот момент.       Маринетт надела быстро футболку и джинсы, а после схватила меня за руку и уже готовилась бежать в лес, но грубый голос за спиной заставил нас обоих замереть.       По коже пробежались мурашки, что отлично было видно, ведь я до сих пор с оголённым торсом! Заметил, как Маринетт вздрогнула и прикрыла глаза.       Мы оба узнали этот голос. И… кажется, владелец его, узнал нас с Мари.       Снова в голове проносятся все фразы этого человека, от чего на моём лице натянулась широкая улыбка, а глаза засверкали недобрыми огоньками. Снова… это чувство власти… Чувство… как будто я уже в том месте, где меня все боялись, и повиновались. Желание припадать урок этому идиоту быстро меня поглотило, от чего я сжал сильно руку Маринетт.       Пора эффектно проявить свою сущность.       — Иван… — с улыбкой, тихо произнёс я.       Маринетт посмотрела на меня с недоумением, будто спрашивая: «Что ты делаешь!?», но она глупенькая, не понимает, что уже поздно убегать.       Потому что… в наши спины направляют пять пистолетов.       Я отпустил руку Маринетт и повернулся на голос с лукавой улыбкой, засовывая руки в карманы джинс.       — Соскучились? — с усмешкой произношу я.       Я оглядел Ивана, который направлял пистолет прямо мне в голову.       Оу… а он похудел. Видимо, за мной гонялся, истощал. Бедняга.       Десять полицейских. Десять. Не сбежишь. Я оглядел каждого, и увидел, как двое заводят в вертолёт в наручниках Плагга. Чёрт…       Я сглатываю, стараюсь не показывать свой некий страх. Не хочется особо в тюрьму. Совсем не хочется. Ибо у меня только начало всё налаживаться в личной жизни!       Маринетт тоже медленно повернулась уже с привычным выражением лица, где была широкая улыбка и взгляд полный чего-то не человеческого. Сумасшествия. Вот.       Я очередной раз обвожу каждого взглядом, а после, косо смотрю на Маринетт, которая ставит руку на пояс и наклоняет голову на бок, от чего все полицейские вздрогнули и подняли оружие строго на неё.       Я возмущен! Почему на неё такая пугливая реакция, а на меня нет!       — Мальчики, я конечно понимаю, что вы меня рады видеть, но не до такой же степени… — усмехнулась и широко улыбнулась Мари.       Иван нахмурился и явно был не намерен продолжать наш милый диалог.       — Вы арестованы! Сложите руки за голову! — грубо сказал он, заставив меня усмехнуться.       — Иван, что за формальности? — приподнял бровь и сложил руки за голову. — Как в детском саду, — хмыкнул.       — Заткнись, Агрест! — тут же выстрелил он мимо меня.       Я засмеялся.       Какой же он глупец. Надеется меня этим напугать. Я и пострашнее вещи видел и чувствовал.       Я облизал губы и посмотрел ему в глаза, видя в них неуверенность, страх, испуг... Не понимаю, что именно, но определённо свои же действия он не очень одобряет. Идиот.       Я прекращаю смеяться и с широкой улыбкой оглядываю каждого.       — Вы такие идиоты, если думаете, что в этот раз я не сбегу… — серьёзно произнёс я, бросая взгляд на Маринетт.       Брюнетка улыбнулась и сложила руки за голову, глубоко вздыхая, показывая, что это представление ей тоже надоело.       Иван оглядел нас обоих и приказал двоим повязать Маринетт, а ко мне подошёл лично, заламывая мои руки и надевая на ручники.       Как же это банально.       — Тебе не идёт голубой цвет глаз… — грубо сказал он и толкнул в бок, по направлению к вертолёту. — Пошёл!       Я усмехнулся и посмотрел на него, начиная делать шаги по песку к вертолёту, наблюдая за тем, как приземлился второй и третий, куда уже стали сажать людей. Наблюдаю, как Маринетт ведут впереди меня, а она даже не сопротивляется. Кажется, мы оба с ней понимаем, что это конец.       Вижу с недоуменными выражениями лица Тео, Джагета, Авроры… и… самое, пожалуй, недоуменное лицо Манон.       Я смотрю несколько секунд ей в глаза, а потом её резко поднимают на руки и заводят в вертолёт. Как же стыдно мне перед ней. Я не знаю почему. Потому что… потому что стыдно. Всё.       Я сглатываю и поворачиваюсь резко к Ивану, который шёл позади меня с пистолетом.       — В этот раз, от меня пощады не жди, — прошипел я, смотря в его глаза, а потом не дожидаясь ответа, быстро запрыгнул в вертолёт, где нас с Маринетт посадили на лавку рядом с Плаггом.       Дверь захлопнулась и уже под дулами пистолетов, я почувствовал, как мы взлетели.       Я посмотрел на Маринетт рядом с собой.       Она выглядела уверенно, но… я же знаю, что ей страшно.       И она это решила проявить.       — Адриан, что с нами будет? — тихо спросила она, направляя на меня взгляд.       Я поджал губы и отвёл взгляд, задумываясь. Но ответ Плагг сказал раньше:       — Скорее всего казнят, — серьёзно произнёс и вздохнул. — А если нет, то мы уже наверняка не увидим друг друга…       Я посмотрел на них и пронаблюдал за тем, как Мари устало укладывает голову на моё плечо. Полицейские слегка дёрнулись и направили пистолеты выше, на наши головы.       Кретины.       Облизав губы, я задумываюсь, и говорю первое, что пришло в голову:       — Я что-нибудь придумаю…       И что ты придумаешь, Агрест!? А вот и придумаю! Нет, не придумаешь! Ты должен понимать, что в этот раз тебе не повезёт! Удача всегда была на моей стороне! Но в этот раз на твоей стороне не может быть Маринетт и Плагг! Это почему!? Потому что вы можете быть в разных уголках планеты, придурок.       А ведь мозг прав. Чтобы избежать очередного побега, нас скорее всего запрут в разные точки мира. Я допустим во Франции, Маринетт в России, а Плагг в США! И тогда… оставшаяся жизнь не имеет смысла. Ведь я только вчера вечером обрёл истинное счастье, а уже утром его разрушили!       Эх… не справедливость.       Маринетт посмотрела на меня уже с новым взглядом. Адресованным только мне. Только для меня. Она боится. Боится… очередной нашей разлуки?       Я отвёл от неё взгляд и просто позволил ей лежать на плече, если бы не…       — Эй, голубки! А ну-ка прекратите! — быстро подошёл Иван и схватив Маринетт, резко поднял и усадил на лавочку с другой стороны вертолёта.       Как он смеет с ней так грубо обращаться!?       Я соскочил и все сразу дёрнули пистолеты с Плагга и Маринетт на меня.       Я с ноги врезал Ивану в живот, и он согнулся по полам, а меня усадили обратно на лавочку.       — Никто не смеет с ней так обращаться, — грубо сказал я, смотря на Маринетт, которая сидела напротив с прикрытыми глазами.       Она без слов и без единой эмоции, просто закинула ножки на лавочку и легла на неё, отворачиваясь к стенке.       Я обвёл её взглядом и вздохнул.       Всё будет хорошо… Надо просто… верить…

***

      Снова этот оранжевый костюм на мне сидит как родненький. Снова меня сдерживают охранники, ведущие в камеру.       Я оглядываюсь, вижу вокруг знакомые лица.       Да, я снова в этой тюрьме.       Снова в этом клоповнике.       И я понятия не имею где Маринетт и Плагг.       Последний раз я их видел, когда нас выводили из вертолёта. Рассадили в разные полицейские автомобили. И всё…       Последнее, что я заметил перед тем как погрузиться в недельную тьму, это васильковые глаза Маринетт, наполненные слезами.       Да, я сам был в шоке, когда увидел, что на её глазах наворачивались слёзы. Линзы заставили нас снять, что бы ФБР убедилось, что взяли кого надо.       Странно это всё. Ведь на нас еще хотели предъявить обвинения в том, что мы свалили самолёт на остров.       Это было как-то так: «Они разбили самолёт для своей же выгоды, думая, что их не найдут на острове».       Придурки.       В конечном итоге, мне снова приписали пожизненный срок. Плаггу двадцать лет, а Маринетт… я про неё ничего не знаю.       Всю информацию касающуюся её мне не говорят. Я не знаю где она, как она… и это режет сердце. Так больно и так хочется помереть от этого. Ненавижу такое чувство. И я даже знаю почему мне не говорят.       «Ваша близость всем известна, Агрест. Но больше вы не увидитесь, а, значит, и смысла знать тебе о ней нет. Просто забудь!» — говорил мне Иван на протяжение всей недели.       Но есть счастье в этом мире.       Плагг в этой же тюрьме. Только… в закрытом корпусе…       Где буду и я…       Я облизываю губы и замечаю Алью, которая подбежала к решётке с распахнутыми глазами.       — Адриан!? — вскрикивает от удивления, вцепляясь руками в железные прутья.       Прикрываю глаза, опускаю голову, не желая видеть эти лица. Не хочу.       Слышу повсюду крики своему имени. Все в шоке. Все знают меня.       Слышу Нино, Джулеку, Сабрину… даже Кима!       Но больше всего, я узнал голос Хлои. Её визг, смешанный со слезами какого-то счастья, определённо привлёк моё внимание, заставив посмотреть на неё.       А она не изменилась.       Я усмехнулся и снова отвёл взгляд, а когда я завернул с охранной на повороте, то мои глаза широко распахнулись.       Ведь я увидел идущую по коридору, среди охраны Маринетт.       Как же я был счастлив в этот момент.       Ведь она жива и здорова. А это самое главное познание для меня в данный момент.       Она подняла взгляд. Она увидела меня. Она широко улыбнулась, а я улыбнулся ей в ответ.       И уже произошло то, чего я совершенно от себя не ожидал.       Вырвав резко руку из оков, я врезаю одному охраннику, потом второму, а потом приближаюсь к Маринетт. Выбиваю из рук охраны пистолеты и застреливаю обоих. Третьего просто вырубаю ударом. Четвёртого швыряю в камеру какого-то преступника. А сам подхожу к Маринетт и отстрелив цепь наручников, впиваюсь в её губы, зарываясь рукой в её волосы, а другой обхватывая её тонкую талию.       Ответ последовал без замедлений. Я почувствовал, как она с улыбкой обняла меня за шею и прижалась ко мне всем телом. Мне удалось даже услышать быстрое её сердцебиение.       На моём лице блеснула улыбка и я углубил поцелуй. Вой сирены не помешал мне успеть вцепиться рукой в её задницу.       У неё шикарное тело. И я не устану это повторять!       Нас быстро отрывают друг от друга парни в бронежилетах.       Я смотрел, как на Мари нацепили наручники, и повели дальше по коридору. Пока она проходила мимо меня, я успел снова взглянуть в её красивые глазки. Щёлк наручников за моей спиной, не убавил мне настроения.       Я с широкой улыбкой обернулся к Маринетт.       — Я заберу тебя, Мари! Обещаю!       Маринетт тоже обернулась ко мне с улыбкой на лице.       — Уж постарайся, сладкий!       Заметив в её глазах огонёк, моё сердце буквально подпрыгнуло.       Хотелось уже поскорее дойти до камеры и станцевать.       Потому что я счастлив. Ведь… она здесь. Она в порядке. И я её успел поцеловать.       Скучал по ней как последний идиот.       Ну, бывает.       Как только я оказался в камере, без окон и дверей, а только с лампой на высоком потолке, я упал на кровать и уставившись в потолок, стал продумывать план.       План побега.       Снова.       Опять.       Как в тот раз.       Только в этот раз, мой план рассчитан на спасение трёх человек.       Меня, Плагга и Маринетт.       Но для этого нужно еще узнать точно их местоположение.       Я огляделся и заметил на стене тот-самый плакат котёнка, который висел у меня в камере с самыми лучшими апартаментами.       Очень мило с их стороны его здесь повесить, что бы как всегда наделить мою камеру изюминкой, которой нет больше ни у какого заключённого.       Ведь я особенный.       Я ухмыльнулся, смотря на плакат, а после, тихо произнёс себе под нос:       — Вот я и дома…