Грешники 2. Кровавый остров

      Прогремел резко гром, засверкала неожиданно молния после слов, сказанных ею, пару секунд назад.       Но эта погода никак не повлияла на то, что я с недоумением разглядывал её личико.       Мои глаза широко распахнуты, брови от недоумения нахмурены, а рот то открывался, то закрывался. Ведь я, не в силах что-то произнести. Просто нет слов.       Она столько раз меня предавала, что я уже не знаю, верить этим словам, или нет.       Снова гром, снова молния. Я поднимаю взгляд в небо. И оно, будто даёт мне ответ, который я собираюсь произнести.       Я открыл рот и посмотрел ей в глаза, но она, не давая мне начать, резко перебивает меня:       — Нет! Сладкий, не говори ничего! — она пододвигается и одним простым и лёгким движением, впивается в мои губы, укладывая на мою щёку, свою холодную ручонку.       Мне понадобилось около трёх секунд, чтобы понять, что только что произошло. А когда до меня дошло, то я пожав самому себе плечами, прикрываю глаза и отвечаю на поцелуй.       В этот момент я просто понял, что жизнь слишком коротка что бы отказывать себе в таком удовольствие. Получить поцелуй от самой Маринетт Дюпен-Чен – уже достижение.       Как только я ответил на поцелуй, Мари не стала терять время даром и налезла на меня сверху. И теперь мы сидели так. Друг на против друга. В опасной близости. В опасной зоне наших отношений. Она уселась своими бедрами прямо на мой пах, от чего внутри всё сжалось.       Я согнул слегка ноги в коленях и положил руки ей на талию, пока Мари своими руками проходилась по моим плечам, касаясь ключиц и иногда царапая ноготками приятно шею. Своими коленками она сжала по бокам мои бёдра, от чего я слабо улыбнулся ей в губы.       Она была уверена в своих действиях, а значит, и я уверен.       Маринетт прикусила мою губу и без разрешения и какого-либо права, резко проникла язычком ко мне в ротик. А язычок-то её, горячий, на удивление. Мари странный предмет: снаружи холодная, а внутри нет. Хотя… это только её язычок, но вскоре, я сам проверю прав ли я, что внутри неё, всё пылает от огня.       Я ухмыльнулся слабо ей в губы и прикусываю в ответ её губу, проникая в ответ ей в ротик и моментально сплетая с ней языки. Она промычала в губы, создавая приятную вибрацию у меня на губах, от чего рядовой Агрест резко встал в строй. Я аж удивился, ибо такой бурной реакции на обычное мычание у него и у меня не было.       Маринетт стала водить руками по моему оголённому торсу, к которому она успела уже по прикасаться несколькими часами ранее. И самое странное то, что она сама же и прекратила тогда начатое. Дура, что сказать.       Я по-хозяйски забрался ручками к ней под разорванную футболку и стал водить руками по её талии, наслаждаясь её гладкой и бархатной кожей. Такая только у неё, ибо ни с кем больше я не чувствовал таких ощущений во время обычного поцелуя. Который по всей видимости перерастёт во что-то большее.       И в этот раз без облома!       Наверное…       Хрен знает, что в голове этой сучки.       Я прошёлся руками по её телу, касаясь руками её груди, которая чёрт возьми снова в этом идиотском лифчике! Как же меня это бесит… От злости, я прикусил больно её губу, из-за чего Маринетт в ответ рыкнула и вцепилась рукой ко мне в плечо, а другой надавила на мой торс, что я наклонился и повалился на траву.       А эта девчонка всегда возьмёт вверх если ей понадобится. Я улыбнулся и оглядел девушку, которая шикарно меня оседлала. Маринетт соблазнительно облизала губки, и сама стянула с себя футболку, откидывая её в сторону и наклоняясь ко мне, прикасаясь губами к моей шее и начиная покрывать её такими… нежными… заботливыми и немного робкими поцелуями. Как будто я такой нежный что меня нельзя кусать и оставлять засосы. Если она так думает, то это меня оскорбляет.       Чтобы не думать об этом, я резко переворачиваю её под себя и без разрешения прикасаясь губами к её шее и оставляю засос, показывая, что нежности не для меня. Маринетт запрокидывает голову и тихо постанывает, прикасаясь ручками к моей спине, по которой тут же начала водить и оставлять слабые царапины, которые не несли серьезный вред моему телу. Но это только начало, потом, я уверен, её ноготки пометят меня как следует.       Я прижался к ней ближе, чувствуя, как она дышит, как поднимается её грудь и касается моего торса. Еще в лифчике… Ничего… Успею снять. Главное со злости его не порвать. Хотя… она порвала мою футболку, а, значит, я могу ей отомстить.       Оставляю еще один засос на её выразительных ключицах, и спускаюсь губами ниже, доходя до груди и проводя горячим язычком по открытой части. Самое интересное скрывает лифчик… Плохо. Я слегка отстраняюсь и схватившись обеими руками за чашечки, развожу руками в разные стороны и рву этот проклятый предмет одежды. Теперь у неё их два.       Я тут же бросаю взгляд на её грудь, которую уже видел, но всё равно, это не запрещает мне любоваться ей. Любоваться её стройным телом…       Маринетт приоткрывает глаза и смотрит на меня, дожидаясь следующий действий. Ну ничего, подождёт, пока я налюбуюсь, и выберу, к чему прикоснуться. Ладно, по считалочке выпала красивая грудь. Пускай так.       Я резко наклонился и прикрыв глаза, обхватил её сосок губами, прикусывая его слегка и оттягивая на себя. Мари снова не может сдержаться и издаёт еще один стон, более сладкий, более громкий, более желанный. Её стоны – музыка для моих ушей. Знаю, что я их слышал пока мало и не могу судить прям так сразу, но… честно, их правда приятно слушать.       Рукой я накрыл левую часть груди, что бы она не оставалась без внимания и стал властно сжимать, чувствуя твёрдость сосков от возбуждения, что меня несказанно порадовало. Я укусил на последок её грудь и получив в ответ на это действие стон, оторвался от груди и переместился губами к мочке её уха, которую тут же начал покусывать.       Маринетт одобрительно промычала, давая понять, что ей нравятся мои ласки и она хочет их больше.       Желание убийцы — закон.       Её руки спустились по моему телу вниз, добираясь до ремня проклятых джинсов и начали его расстёгивать. Быстро. Видимо, она сильно меня хочет. Это мне льстит. Хотя, наверно, и моё возбуждение, которое утыкается ей между ножек льстит ей. А, значит, у нас всё взаимно.       Я криво ухмыляюсь и провожу язычком по ушной раковине, чувствую, как Мари выдёргивает из джинс ремень и кидает в сторону. Маринетт вскоре и стала спускать мои джинсы своими стройными ножками. Блять, на ней еще тоже джинсы. Дерьмо!       Я хмурю брови и от злости рычу и спускаюсь губами к её плечам, на которых снова оставляю засос. Будто помечаю, что теперь, она моя. Её тело – моё. Её взгляд – мой. Её голос – мой. Она вся – моя. Потому что я больше не собираюсь отпускать её как тогда, в вертолёте. Нет, не в этот раз.       Когда я понял, что на мне отсутствуют джинсы, я возмутился. А потом руками резко спустился вниз и расстегнул пуговицу на её джинсах и потянул их за резинку вниз, избавляя от ненужного предмета одежды. Теперь можно почувствовать её нежную кожу и на ножках. Кстати, её кожа, уже не кажется такой холодной. Возможно, я привык. А, возможно, рядом со мной она стала тёплая. Буду надеется, что это второй вариант. Маринетт закидывает ножки на мою талию и резко притягивает к себе, что мой рядовой уже просто прижимается к ней вплотную между ног. Мари, кажется, этот факт возбудил сильнее, ведь она нахмурила брови и слегка мучительно и уже не в силах ждать, стонет.       — Адриан… Прошу тебя…       Стонет, просит, умоляет. Что ж, не стоит заставлять девушку ждать. Я одобрительно промычал, давая понять, что услышал её. Спустя секунды три, порванная ткань отлетела в сторону, которая была когда-то трусиками. Я слегка приподнимаюсь, со скоростью света избавляюсь от боксеров и снова утыкаюсь дружком в нужное место.       Мари прикусывает губу и обхватывает мою шею ручками, притягивая ближе и впиваясь в мои губы.       Что ж, видимо, это была её последняя, самая оригинальная просьба войти в неё. Что ж… хорошо…       Я прорычал ей в губы и резко оторвался от них и так же быстро и слегка грубо, вошёл в неё. Кайф заполнил моё тело и я тихо простонал, утыкаясь лбом ей в ключицы и прикрывая крепче в глаза. Как же я этого ждал, что просто не описать словами как же хорошо быть в ней. Как я мечтал об этом… В тюрьме, особенно.       Маринетт громко простанывает и изгибается изящно в спине, поддаваясь на встречу бёдрами. Она оставляет на моей спине красные полосы. Теперь, мы оба друг друга пометили и официально наши тела принадлежат друг другу. Как же эта мысль греет мне душу.       Описывать остальные детали той замечательной ночи, я не хочу, ибо это слишком жарко было, горячо, страстно, дико, безумно, до невозможности приятно. И… вам это стоит самим представить. А я, просто скажу одно – мы кончили одновременно.