Учиха Изуна. Право на счастье

      К исполнению собственного, крайне сомнительного плана, приступил издалека. Всё должно быть продумано очень и очень точно, без шанса на помарку… Учиха Таджима должен умереть так, чтобы не принести лишних проблем в будущем. Значит — точно не от руки Сенджу и тех кланов, которые после войдут в деревню. А ещё лучше — хотя бы смертью, но он должен послужить на благо Конохи.       А значит… значит, нам срочно нужен конфликт со страной Ветра. С каким-то из их кланов, чтобы именно при стычке с ними трагично погиб Глава. Это, в конце концов, будет так символично! Предыдущий Глава Сенджу погиб от рук шиноби из Казе-но-Куни, Глава Учиха умрёт так же… что сплотит извечных врагов, людей, что привыкли жить битвами и кровной враждой лучше, чем один общий враг?.. Особенно в будущем, когда другие страны последуют нашему примеру, начнут создавать альянсы и деревни — у нас заранее будет один общий враг!       Конечно, цель создания Конохи — это снизить смертность среди шиноби. И это чудесно, я это совершенно поддерживаю, но! В первую очередь надо стереть вражду, сделать так, чтобы шиноби разных кланов научились доверять друг другу, сплотились, а что этому научит лучше, чем общий враг?..       Именно такие мысли натолкнули меня на то, что Учиха и Сенджу — это хорошо, конечно, но там ведь и остальных надо припаивать. Пусть и не так крепко. В моих идеалистических наполеоновских планах именно наши два клана станут костяком деревни, несменными органами власти, самым крепки союзом из всех… правда, грести до того великого момента ещё и грести, увы.       Ну да ничего, рано или поздно мы до этого дойдём. Говоря же о прочих кланах… да, надо начинать их подвязывать. В первую очередь — Яманака-Акимичи-Нара. Золотое трио, который, к тому же, в тихом-мирном отношении и с Сенджу, и с Учиха. Впрочем, куда как более крепкие отношения у них именно с древесниками, в связи с общими торговыми интересами. Сарутоби тоже за Сенджу быстро потянутся, но те торгаши, что с них взять. Хьюга… это сложнее конечно, да. У нас с ними обоюдная неприязнь, ибо и Учиха, и Хьюга — высокомерные засранцы с глазным кеккей-генкай. И каждые, конечно же, свято верят в то, что их глаза — лучше, чем у других. Хотя весь мир уже давно признал, что шаринган круче, да.       Как затащить к нам в союз Хьюг, да ещё чтобы они подчинялись Учихам… сложно, но возможно. У них как раз территории находятся на границе с дождевиками, организовать им конфликт, чтобы они буквально прибежали к нам через пару лет, будет несложно. В конце концов, Учиха — это такие мастера гендзюцу, что я почти в ужасе.       Но это всё пока лишь наметки на будущее, которые, несомненно, стоит по чуть-чуть начинать претворять в жизнь. Такие дела быстро не делаются, пару лет точно надо иметь в запасе.       Сейчас же главным было, как бы по красивому устранить Таджиму. Особенно замечательно, если это произойдёт на глазах у нии-чана. Жестоко, конечно, но нам нужен мангекьё, Мадаре — в особенности, ведь это я не брезгую подленькими приёмами и вообще специализируюсь на гендзюцу. Братец же мой — чистый боевик, так больше силы богу войны, да.       Теперь осталось только подогреть конфликт с Казе-но-Куни, так, чтобы то-сама лично выбрался на поле боя, подгадать момент и правильного противника, чтобы смерть была красивой, яркой, с кучей свидетелей… и если всё получится удачно и Мадара-таки пробудит мангекьё, то это будет действительно красиво. Наследник, что становится Главой прямо во время боя, в порыве ярости за смерть любимого отца, в лучших традициях Учих вырезает полчище врагов, зарабатывает себе репутацию уже не просто как наследник, тень Главы, а молодой и яростный лидер, с которым лучше не ссориться.       Пришлось, конечно, повозиться, но чего не сделаешь ради любимого братца и не менее любимого себя. Всё началось с небольшой стычки на мосте Хейва, с чистого недоразумения — уставшие Учиха после миссии отдыхали в одном доме отдыха с представителями клана Широгане… и всё бы хорошо, враг моего врага — мой друг, но внезапно от яда скончался один из наших воинов, ещё трое просто слегли. А песчаники это такие песчаники, они же там почти все поголовно отравители, слово тут, слух там… и начался новый конфликт.       И никого уже не волнует то, что умерший был из тех, кто критиковал политику старшего Наследника. Наследник-то далеко, да и яды… яды — это так низко, так бесчестно, а Наследник слишком любит честный бой, чтобы заподозрить его в такой низости. А на недалёкого младшего брата Мадары никто и не подумал. Клоун — он и есть клоун, что с него взять.       

***

      Сегодня с утра у меня немного тряслись руки. Я был большим молодцом, я всё сделала, сцена подготовлена, невольные актёры тоже готовы, буквально через пару часов всё случится, мой нии-чан наконец-то станет Главой, наконец-то мы станем на шаг ближе к нашей мечте, к созданию Конохи. Осталось совсем чуть-чуть, ещё немного, после четырёх месяцев подготовки, после таких тяжких интриг, кучи мелких конфликтов, затерянных писем о предложениях к переговорам… мне даже пришлось избавиться от нашего посыльного, чтобы все подумали на Широгане и конфликт обострился, а то они слишком медленно двигались!       А мне нужна власть, мне нужны развязанные руки, чего отец мне никак не даёт, потому что в его глазах я — лишь слабая замена Мадары, более того, я — слабое место его Наследника! И Таджима совсем не горит желанием давать мне лишнюю власть. При Мадаре всё изменится, я смогу лучше влиять и на наш клан, и на другие. И развитие событий наконец-то ускорится. Всё будет хорошо. И нии-сан никогда не узнает, кто станет причиной его восхождения. Он меня, конечно, не разлюбит от такого, в конце концов, где какой-то отец, а где — я, но ему будет больно. И он будет знать, что эту боль ему причинила я, доверие пошатнётся, а этого допустить никак нельзя. У нас двоих есть только мы и никто, никогда не встанет между нами. Хотя видит Ками, то-сама старался. И за это своё старание он заплатит.       — Изуна, всё в порядке? — пока я занимался самоедством, попутно полируя клинок, ко мне подошел самый дорогой для меня человек.       — Нии-сан! — с радостным воплем я тут же кинулся его обнимать. Обнимашки с Мадарой — это святое.       — Ты выглядел нервным, что-то не так? — посмеиваясь и гладя меня по голове, спросил братец.       — Конечно же не так! — я отстранился и надул щёки. — Ты ни разу за всё утро даже не подошел ко мне! Я соску-у-учился, нии-чан, — и снова повис на шее у брата.       — Хм, — очень ёмко ответили мне, заставив захихикать. Знаменитое красноречие Учих!       — Мадара, Изуна, немедленно прекратите меня позорить! — раздался за нашими спинами сердитый голос. Смертник явился, ну надо же. — Сколько мне говорить, Мадара, не потворствуй недостойному поведению своего брата. Он ведёт себя не как воин Учиха, а как портовая девка, что липнет к каждому встречному, — буквально плюётся отец. И если Мадара лишь зло сжимает кулаки, то я впервые не ощущаю прилива злобы. Осталось совсем чуть-чуть. Ещё немного потерпеть.       — То-сама… — начал было спорить брат, но зачем?.. Буквально через пару часов всё будет кончено, а я не хочу, чтобы нии-сан потом убивался, мол, последнее, что он сделал перед смертью отца — это поссорился с ним. Пафосные мужики — они такие.       — Простите, то-сама, больше вы этого не увидите, — виновато ответил я. Конечно же, ты этого больше не увидишь. Мёртвые вообще хорошим зрением не отличаются.       — Надеюсь, Изуна, — хмурится. — Иначе мне всё же придётся пресечь ваше столь близкое общение с Мадарой. Ты дурно на него влияешь, — высказавшись, он просто разворачивается и уходит.       — Ты зря меня остановил, отото, он не смеет!.. — горячится брат.       — Он Глава, — пожимаю плечами. — Он всё смеет, но не станет. Это же наш то-сама, а то ты его не знаешь, — улыбаюсь Мадаре, в ответ на что он тоже улыбается, пусть уже не так открыто, как в детстве, но всё же, и треплет меня по голове.       Тут брата отвлекают и он уходит по делам, напоследок сжав моё плечо. А мне тоже нужно заняться всяким-разным, проверить всё ли готово к наступлению, нет ли каких-то задержек. А заодно проверить мои заготовки-маячки под иллюзии, на тот случай, если что-то пойдёт не так, или главные действующие лица придётся подталкивать к нужным действиям. Тонкая и долгая работа, оставить такие маячки из чакры, чтобы заметны они были только мне и при необходимости могли искажать восприятие других людей. Какие-то — масштабные, для всех, а какие-то — адресные. Я впервые играю настолько серьёзно и ставлю столь многое на кон. Расту, что поделать.       Но руки у меня больше не дрожали.       

***

      Резко поворачиваюсь, взмахивая клинком, перерезая глотку противнику. Первую брешь в своём гениальном плане заметил почти сразу — от количества маячков и точек, что мне нужно мысленно контролировать, даже учиховское внимание стало рассеиваться, а голова — болеть. Результатом стала неприятная рана на боку. Неопасно, но крайне неприятно. И отвлекает, чтоб его.       К моменту, когда Главы двух кланов скрестили мечи, мне было плохо. Голова раскалывалась, а шаринган работал на свой максимум, заставляя бедные мои глаза болеть. Но пока всё шло чётко по плану, хоть и с некоторыми… погрешностями. В конце концов, опыта мне пока недостаёт, как и лёгкой изящности. План вышел красивым, но громоздким. Возомнила себя великим гением гендзюцу, попутно страшно боясь, что что-то пойдёт не так и переборщила с уровнем контроля над всем. Перебдела, короче.       И вот, противники скрестили мечи. Я как раз выбрал себе нужного противника, чтобы все видели, что сражаюсь, а не отлыниваю, но при этом иметь возможность тщательно следить за то-самой.       Мадара тоже уже был на нужной позиции, да и всё шло, в принципе, как по маслу… кроме одного. Чёртов Таджима побеждал. Пока не явно, но он был сильнее! И вот это в мои планы не входило. Ну да ничего, я хоть и перебдел, но, видимо, таки не зря.       Раз. Меняюсь местами с заботливо приготовленным куском древесины.       Два. Накладываю сразу три гендзюцу высшего порядка — два на одного мелкого соклановца, что младше меня на год, одно на противника. Теперь все свято убеждены, что на месте парнишки я, но при этом не обращают особого внимания. Да и сам он не обратил никакого внимания на смену врага.       Три. Концентрирую своё внимание на Таджиме.       Четыре. Совсем лёгкая иллюзия на местность заставляет отца встать чуть-чуть левее, чем он планировал. Иллюзия, может, и лёгкая, но оч-чень качественная.       Пять. Широгане ранит Таджиму.       Шесть. Отец наносит ответный удар, но его руку чуть-чуть ведёт. Удар приходится совсем по касательной.       Семь. Учиха не понимает, что происходит, но наносит серию ударов. Почти все — мимо. Отчего-то его зрение словно потеряло былую ясность, словно он больше не видит каждое движение наперёд, не владеет столь чутко своим телом.       Восемь. Таджима лишается руки.       Девять. Мадара обращает внимание на происходящее.       Десять. Отец пытается нанести решающий удар. Мимо.       Одиннадцать. Широгане пробивает грудь Главы Учиха клинком.       Двенадцать. Брат мчит к врагу, в глазах у него пылает мангекьё.       Тринадцать. Меркнущий взгляд отца мечется по сторонам и внезапно видит меня. Понимаю, что вот она, моя ошибка — кучка гендзюцу срезонировала и я стал видимым для отца.       Четырнадцать. Вижу понимание в его глазах, но никакие эмоции отразиться в них просто не успевают. Тело то-самы падает на землю сломанной куклой. Тогда же Мадара сносит голову Широгане.       Пятнадцать. Чувствую жжение в глазах, словно их разъедает кислота. По щекам что-то стекает. Стираю дорожки пальцами, подношу к лицу, вижу кровь. Довольно улыбаюсь, прислоняясь макушкой к стволу дерева. Мангекьё.       Король умер. Да здравствует король.