Глава 9. Мангекьё Шаринган
5 июля 2024 г., 09:00
Когда первые волнения в клане из-за смены Главы улеглись, а мы с братом более-менее освоились в документации, к которой ранее отец нас не допускал, то в первую очередь мы приступили к тренировкам с глазами. Тренировались, что естественно, друг на друге.
Мангекьё, к счастью, оказался столь же интуитивен в освоении, как и обычный шаринган. Да, требовалось приложить усилия, а глаза с непривычки ощущались так, словно в них песка насыпали, а уж про ощущения мозга я молчу — количество усваиваемой информации увеличилось почти втрое, но разобраться в его работе было… не сложно? Тяжело, больно, чакрозатратно, но — не сложно. Я почему-то всегда думал, что будет тяжелее. А оказалось, что самое сложное в мангекьё — это его получение. Ну и слепота, конечно, но я буду искренне надеяться, что мы заключим мир с Сенджу, как с нормальными ирьенинами раньше, чем кто-то из нас ослепнет.
— Изуна, не отвлекайся! — гаркнул на меня нии-сан и по голове мне чуть не прилетело гунбаем. Я всё ещё не понимаю, почему Мадара выбрал в качестве оружия эту странную штуку в дополнение к катане.
— Да не отвлекаюсь я, нии-сан, — проныл, уворачиваясь от очередного удара. Победить брата я никогда не мог и едва ли смогу, а вот уворачиваться — это пожалуйста. Хитрожопость и ловкость — наше всё.
— Изуна!.. — одёрнул меня брат, в ответ на что просто надул губы. Не люблю, когда Мадара начинает так меня шпынять. Понятно, конечно, что он просто переживает из-за того, что не стараясь на тренировках, я потом могу допустить осечку в бою, пораниться, покалечиться или, тем более, умереть…
Ладно, да, хорошо. Можно отнестись к тренировке и посерьёзней.
Резко выхожу из-под очередного удара брата, тут же включаю шаринган, спрятав его под иллюзией ещё до появления, за долю секунды начинаю плести гендзюцу на местности. Конечно же, я в курсе, что нии-сан заметил, что я включил шаринган — мой брат, может, и прямоват в силу возраста и всего прочего, но он действительно гений боя и стратегии. И не мог не заметить то, как, почти незаметно, но изменились мои движения и ток чакры в голове.
Но тут суть в другом. Есть разница в том, как ощущается включение обычного шарингана и мангекьё. Слишком разная скорость и подача чакры в глаза, чтобы знающий человек ошибся. Но, как ни странно, если постепенно переключать с обычного на мангекьё, то если не быть очень чувствительным сенсором и не бдеть всё время, то проморгать этот момент очень просто. А иллюзия скроет внешние изменения.
Проблема была лишь в одном и заключалась в том, что Мадара прекрасно в курсе о моей хитрожопости. Он, конечно, не великий сенсор, до того же Сенджу-младшего далеко, но очень внимательный и меня знает, как облупленного. Так что фора у меня получилась маленькая — всего секунды три, пока нии-сан не ухмыльнулся и не врубил свой мангекьё. Ну да ладно, я на большее и не рассчитывал, этого достаточно для моего плана.
Мадара плюёт в меня огненный шар, следом выпуская кучу кунаев, но фигушки, меня там уже нет — я за спиной нии-сана и собираюсь подленько его обнять со спины. Внезапные обнимашки во время спарринга — это прекрасно.
Только раскинула руки в быстром движении, чтобы обхватить ими брата, как обнаруживаю стоящего лицом ко мне Мадару, что держит кунай у моего горла. Глаза становятся идеально круглыми, по моим ощущениям. И дело не в кунае — фиг с ним, я-то точно знаю, что нии-сан никогда меня тронет всерьёз, но… когда?! Я совершенно, абсолютно не засекла момент движения! А у меня всё ещё работает мангекьё!
— А?.. — не очень осмысленно выдаю я таращась в глаза брата. С левого глаза стекают кровавые слёзы. Не понял.
— Котосирануши, — с ухмылкой отвечает.
— О-о, так это способность твоего левого глаза?.. Подробности, пожалуйста, — загораюсь восторгом, так как ничего подобного не ожидала. Насколько помню, в аниме никогда не говорилось о том, какими способностями обладают глаза Мадары, а тут что-то прям интересненькое.
— Я… остановил время. На секунду буквально, но, думаю, с тренировками время может немного увеличиться, — убирает кунай, автоматически пряча его в подсумок и прикрывает глаза от боли. Тут же издаю воркующе-жалостливый звук и вытираю рукавом кровь с щеки брата, всё-таки выполняя свой изначальный план — обнимашки, пусть не внезапные, но главное, что они есть. Нии-сан тут же обнимает меня в ответ, пока я устраиваю голову у него на плече, заглядывая в глаза.
— Мой нии-сан — самый-самый сильный и лучший на свете, — воркую, сначала целуя Мадару в щёку, а потом потёрлась своим носом об его, немного привстав на цыпочки. К счастью, у нас совсем небольшая разница в росте. — Наверное поэтому я его так сильно люблю, м-м?.. — лукаво прищурившись, тяну.
— О? А я думал, что ты меня любишь просто так, а то получается, ослепну — и стану не нужен, — ухмыляется Мадара, легко подхватывая игру. Э-эх, где тот милый малыш, который очаровательно смущался каждый раз, когда я признавался ему в любви? Я его испортил, определённо.
— Я всегда-всегда буду любить своего нии-чана, потому что это мой нии-чан, — надуваюсь, повиснув на брате. — А мой нии-чан самый лучший именно потому, что он мой нии-чан, — Мадара в ответ тихо смеётся и крепче прижимает меня к себе, заставляя уткнуться носом ему шею, зарывается в волосы. Милаха.
— Я тоже, отото, всегда буду любить тебя несмотря ни на что, — ласковая фраза засталяет промелькнуть перед глазами тело отца, что падает на землю в проткнутой грудиной, на мгновение теряю контроль над выражением лица, но брат, к счастью, этого не видит.
— Конечно, разве, может быть иначе! — отстраняюсь, солнечно улыбаясь брату.
Надеюсь, что так и будет нии-сан.
***
Каким-то чутьём я догадываюсь о том, что в спаррингах с братом мой мангекьё не проявится. Потому что навряд ли это что-то навроде Аматерасу, которое Мадара пробудил в себе во время прошлой миссии, или Котосирануши. Насколько я знаю себя, то это должно быть что-то мозголомное. А с учётом того, что за три месяца, с момента становления брата Главой, ни один из моих глаз себя так и не проявил, хотя я довольно активно участвовал и в тренировках, и в миссиях разного порядка, то моя догадка, скорее всего, верна. Так что я нашел лучший выход — пыточная. Там всегда найдётся кто-то, кого не жалко и кого никто не хватиться, если вдруг что. Было соблазнительно, конечно, попробовать на ком-то из старейшин, которые так и не поняли своё новое место… но это было глупо. Слишком высокого полёта птицы, чтобы ставить на них эксперименты, не будучи уверенным в результате. Так что в клане я пока занимаюсь тем же, чем и раньше, только чуточку активней — развиваю свою шпионскую сеть и заботливо рощу своих соратников. Причём буквально. После долгих размышлений пару лет назад, я пришел к выводу, что выбирать кого-то из имеющихся взрослых или ровесников… неосмотрительно. Всегда есть слишком большой шанс предательства, инакомыслия и всего подобного. Так что зашел с известной, но неиспользуемой, почему-то, в нашем клане стороны. А именно — взял под опеку парочку никому ненужных сирот. Большинство из соклановцев отнеслись к моей идее без понимания, потому что одно дело — принять в семью талантливого сироту, такое сплошь и рядом, совсем другое — ребёнка со слабой кровью или смеска (а у нас были и такие), которые едва ли когда-то пробудят шаринган, а если и смогут, то одно-два томоэ максимум. В клане, в котором всё решает чистота крови и сила глаз, это очень не радужные перспективы. Но меня это не смущало. Гораздо сложнее было подобрать детей подходящего возраста и склада характера. Брать совсем малышей — не вариант, там чистая лотерея, что в итоге вырастет, значит, надо было искать малявок от трёх до семи лет, самый тот возраст, когда и характер видно, и материал ещё совсем мягонький, можно лепить, как угодно, главное, чтобы грамотно. На эту тему мне тоже пришлось много шпионить и наблюдать не только в нашем клане, но и в других, во время миссий — у меня опыта воспитания детей так-то нет совсем. Так что сейчас у меня имелся маленький будущий отряд шпионов-диверсантов, который пока что именуется детским садом. Сейчас там всего трое детей — четырёх, шести и восьми лет, и я стараюсь проводить с ним по максимуму времени, вкладывая в головы то, что мне надо. Окружающие считают, что я слишком мягкотелый и жалостливый, раз вожусь с таким «мусором», а брат свято уверовал, что это во мне материнский инстинкт взыграл. От последнего предположения я стабильно в ужасе, но начинаю подозревать, что нии-сан просто издевается надо мной таким образом… Ками, когда я успел его испортить?.. Но возвращаясь к пыточным, сейчас я как раз спускался в подвал, чтобы опробовать парочку техник допроса при помощи шарингана, которые немного накидала у себя в голове. Прежде мне, как ни странно, не приходилось таким заниматься. Для этого у нас имелись свои профессионалы, а я информацию, если и добывал, то только словесно. То-сама почему-то никогда не стремился использовать меня в более жестоких допросах, хотя матчасть в меня вбивали на славу. Спустившись, взмахом руки отослал прочь охранников. Те немного засомневались, но одного моего недовольного взгляда всё же хватило. Из-за чёртовых старейшин, что подрывают наш с братом авторитет и простые члены клана проявляют подобные… моменты сомнений в наших способностях. Особенно в моих, что печально. Смотрю внимательно на шиноби из побочной ветви Хьюга. Это был внезапный подарок судьбы — именно тогда, когда я пытался подступиться к этим засранцам, чтобы понизить их положения до того уровня, чтоб они через пару лет сами в Коноху прибежали, на границах нашего клана поймали этого шпиёна. Он что-то вынюхивал, а что — непонятно. Плюс с ним возникли проблемы во время допроса ибо бьякуган изрядно затрудняет процесс погружения в какие-либо гендзюцу. Всё же, глазное додзюцу делает мозг владельца гораздо более устойчивым для подобного воздействия. Но это если речь об обычном гендзюцу или шарингане, а вот если использовать мангекьё и немного больной фантазии… — Здравствуй, лапушка моя, — мило улыбаюсь пленнику. — Чтобы ты об этом не думал, но просто знай — ты пришел к нам очень и очень вовремя. И я тебе безмерно рад! — радостно заявляю ему, видя на равнодушном лице проблески опасения. Ну да, ну да, опаснее обычного Учиха, только вкрай психанутый Учиха. Что ж, это будет очень интересным опытом.***
С тех пор, как состоялся мой первый опыт в пыточных, я успел выблевать половину своих внутренностей, заработать постоянную мигрень, кровавые слёзы и замечательную репутацию! Я теперь не просто местный дурачок, а целый псих. А прослыть психом среди Учих — это, я вам скажу, надо сильно постараться. Но что поделать, если оказалось, что я действительно хорошо умею вести допрос. Моя фантазия, нестандартный подход к делу и мангекьё определённой направленности сложились в слишком идеальный паззл, по итогу которого оказалось, что я способен буквально вывернуть мозги жертвы, узнать из них буквально любую информацию и превратить в единую жижу страха и ужаса. Другое дело, что после такого — и от самого воздействия, и от осознания сделанного, меня самого на изнанку выворачивает. Потому что к физическому насилию я как-то привык, то же физическое насилие, но в гендзюцу, пусть и с усиленной болью — это тоже ничего нового, в принципе. А вот полностью расчленить, мозг, психику и самосознание человека — это… совершенно другая степень мерзости. Это что-то гораздо более глубинное, личное… жестокое. Особенно, когда приходится даже частично это пропускать через себя. Мне… было хреново после этого. До такой степени, что я больше недели вообще не отлипал от Мадары, ходил с ним вместе на все собрания, в любое время и место. А особенно прилипучим становился ночью, когда сознание расслаблялось и выпихивало все воспоминания на передний план. Я буквально заползал на Мадару, обвивал его всеми конечностями и всю ночь, не имея возможности заснуть, просто слушал его дыхание и сердцебиение. Это успокаивало. Стоит ли упоминать, как переживал Мадара?.. Он даже попытался отстранить меня от любой деятельности в сфере пыток, но — я уже осознал, что могу добыть ту информацию, которую не может добыть больше никто. Ради брата, ради себя, ради нас, ради клана, ради будущей Конохи. И… это было ужасно, да. Но осознание подобной власти над чужим сознанием — несколько опьяняло. И в этом была своя прелесть. С тех пор, немного отойдя от своих переживаний, я стал гораздо чаще спускаться в пыточную. А бедолаги-дежурные, которые слышали вопли пленников и видели результат моего «общения», выглядели довольно… впечатлёнными, я бы сказал. Что ж, по крайне мере, свою репутацию я выправил. Я теперь гениально-опасный псих. А таким гениальным психам все причуды обычно прощаются, просто потому, что могло быть и хуже. Тоже плюс. Благодаря этому опыту я смог понять и пробудить свой правый глаз. И, конечно же, ничего знакомого там не было. Я слишком оригинален и самобытен, да. Правый мой глаз отвечал за способность Ками-но-фуджи, которая позволяла мне оставлять закладки в мозгах жертвы. Просто запрограммировать её на определённое действие, которое активируется или на какой-то вложенный триггер, или на мою мысленную команду. А после выполнения программы, жертва просто обо всём забывала. Это было чертовски удобно, иметь такую подсадную утку в стане врага или возможного союзника. Перспектива была великолепна и мне не нравилось лишь то, что я пока не понял, как сделать такие закладки многоразовыми. Потому что пока их приходилось или лично обновлять, читай, ставить заново, или просто использовать засланца, как разовый актив. Было бы хорошо придумать, как это исправить, но даже если не выйдет, то что же, не может всё быть идеальным. Увы. А вот второй глаз я пробудил во время одиночной миссии, выклянченой у моего заботливого нии-сана, когда столкнулся с отрядом превосходящих меня числом противников. Левый глаз был ближе к чему-то боевому, наверное? Боевая техника в моём духе, я бы сказал. Оонаоби была очень удобной техникой, которая заставляла людей воспринимать своих союзников за врагов и наоборот. Благодаря ней, мои оппоненты просто вырезали друг друга, пока я стоял в сторонке. Это было удобно. И классно. И страшно, наверное. Но очень, очень тяжело. Я могу спокойно наложить и удерживать хорошее, качественное гендзюцу на троих людей одновременно. И это реально много. Но я так же способен обмануть и отряд из десяти и даже чуть больше людей, потому что я та ещё хитрожопая личность, которая додумалась накладывать одну общую иллюзию на местность, создавать несколько якорей, при взгляде на которые люди и попадались в ловушку, а потом просто удерживать, да, большое, но одно гендзюцу. Оонаоби же действовал именно по первому принципу, накладываю очень качественную, очень глубокую иллюзию, которую было практически невозможно заметить или сбросить, на каждого человека отдельно. И, конечно же, эта техника жрала прорву чакры, вызывала жуткую головную боль и непрерывный поток кровавых слёз. После её использования я становился буквально недееспособным на несколько дней, потому что страдал жутким чакроистощением, мигренью и, в довесок, бессонницей, потому что мой мозг слишком перегружался от её использования. Я мог бы стать самой страшной чумой этого мира с такой способностью, побеждать армии не вступая в бой… но, да-да, самый страшный в этой истории не я, а мой брат или, так уж и быть, Хаширама. Что ж, раз не судьба мне стать Тёмным Властелином, то скину эту почётную роль на Мадару, а сам стану серым кардиналом при нём, хе-хе. Это тоже звучит довольно круто. Надо будет ещё подумать о том, чтобы попытаться объединить эти две техники так, чтобы использовать их одновременно. Это должно сделать Оонаоби более универсальной, а не просто средством последнего шанса из разряда «сам сдохну, но заберу с собой армию врага». Потому что мне такое не нравится, я искренне хочу пожить. Да и нии-сан расстроится. Так что помирать мне пока рано.
