Deja vu

Найдя в блокноте пустую страничку, я глубокого вздохнула, сосредотачиваясь. На самом деле, нарисовать рисунок, который потом сможет ожить — это не так уж и просто. Когда у меня плохое настроение, или я недостаточно собрана, картинки не желают сходить с листа. Но этот раз был совсем другим. Синий карандаш будто бы сам заскользил по бумаге, не успела я и подумать о том, что собираюсь изобразить. Из-под грифеля выходили очертания какого-то цветка с множеством зубчатых лепестков. Совершенно точно, что я уже десятки раз видела его вживую и на картинках, но именно в тот самый момент почему-то забыла его название. Словечко было совсем простое, и так и вертелось на языке. По-прежнему мучаясь думами насчет названия цветка, я нарисовала за первым еще несколько таких же. Джек пододвинулся поближе, наверное, ему не терпелось увидеть оживление рисунков собственными глазами. Я сунула карандаш в карман и устроила блокнот у себя на колене. Вообще, для материализации изображений я использовала самые разные приемы, но большинство из них были нужны в основном для того, чтобы это подавалось красиво. Иногда легко дула на лист, или встряхивала его, могла голосом или жестом велеть рисунку стать живым. Но сейчас я лишь коснулась рукой бумаги, и мои пальцы просто прошли сквозь нее, как будто бы это была жидкость. Когда я вынула руку, в ней был зажат маленький букет пронзительно-синих цветочков. — Ничего себе. Дай посмотреть. — Джек даже рот разинул от изумления. Он взял из моих ладоней букет, словно не мог поверить в то, что он настоящий. — Это же… васильки. — Точно, — подтвердила я, полностью уверенная в том, что это то самое слово, которое я так долго не могла отыскать в своей памяти. Я сидела и наблюдала за тем, как он осторожно касается лепестков, вертит цветки так и эдак, нюхает их. Растения в его пальцах покрылись инеем, листья безвольно обвисли. Мне было немного жалко васильки, они получились довольно симпатичными, но я знала, что смогу потом сделать еще много таких. — И как только у тебя на это все бумажек хватает? — поинтересовался Джек, отдавая мне букетик. — Это все мой блокнот, — пояснила я. — Особая магия. Он бесконечный, видишь? Чтобы наглядно продемонстрировать сказанное, я оторвала страницу, на которой теперь было три отверстия из-под васильков, скомкала и метко запустила ею в мусорный ящик внизу. Потерянный лист тут же появился в конце блокнота, только уже без повреждений. Любезно разрешив Джеку осмотреть чудо-блокнот, я задумалась и стала неосознанно перебирать в руках заледеневшие соцветия. Из-за холода и без того совсем тонкий аромат почти исчез, но, раз за разом поднося чашечку цветка к ноздрям, я что-то чувствовала. И то был не только едва уловимый запах, а странное ощущение, как будто бы я вот-вот вспомню что-то очень важное. Внезапно у меня в голове прозвучали голоса, да, притом, так громко, что казалось, будто бы эти люди стоят рядом со мной. «Что она собирается с ними делать?» — спросил голос девушки, отдающийся эхом у меня в ушах. «Не знаю. Наверное, приготовит настой от простуды» — ответил юноша. Его слова тоже сопровождались громкими отзвуками. «Эй, ребята, подождите меня!» — крикнула уже другая девочка, помладше. «Только не теряй свою корзинку, Эмми, мы же их целый день собирали» — сказал парень. Послышался смех девушки, который становился все тише и тише; их дальнейшие слова превратились в неясный ропот, а потом и вовсе исчезли. Я встряхнула головой и несколько раз быстро моргнула, чтобы прогнать неясные видения, скользившие у меня перед глазами. Это все походило на сон. Но не могло же мне показаться? Я совершенно ясно слышала эти голоса, притом они звучали в моей голове, а не где-нибудь. Походит на галлюцинации. Но, наверное, это вполне приемлемо, если учитывать, что я не простой человек. Все же, это меня немного настораживало, поэтому я решила не говорить об этом Джеку, Фее или кому-либо еще. — Ты чего? — спросил он, возвращая мне блокнот. — Да так… все нормально, — соврала я, проводя по лицу ладонью. — Ну да, нормально. Ты горишь вся. — Он коснулся холодными пальцами моего виска, и я поняла, что он прав. — Хочешь, я провожу тебя домой? Где ты живешь? Я замешкалась. Не могла же я ему сказать, что попеременно сплю на любой подходящей крыше высотного дома, а постоянного пристанища у меня и нет. Тем не менее, я назвала ему адрес на одной из более или менее спокойных лондонских улиц. Он велел показывать дорогу, и через несколько минут мы были на месте. — Спасибо, что помог добраться, — поблагодарила я, как только мы оказались на крыше дома. — Да не за что. Извини, прямо в окно я тебя не могу забросить. — Нет-нет, не нужно! — поспешно сказала я. — Мне и так хорошо. Дальше сама дойду. — Ладно. И тебе спасибо, что показала это. — Он кивнул в сторону моего блокнота, который я до сих пор сжимала в руке. Джек улыбнулся на прощание и взлетел. Я стояла и махала ему рукой, пока он не скрылся за ближайшим темно-синим облаком. Было уже совсем поздно. Убедившись, что Джека тут уже нет, я присела на край крыши и раскрыла свою книжечку. За десять минут я нарисовала себе приличную кровать и сделала ее настоящей. Правда, у нее был синий матрас, синее одеяло, синяя подушка и даже корпус был из серебристого металла с легким синеватым оттенком. Абсолютно обычная кровать, каким-то непостижимым для обыкновенного человека образом оказавшаяся на крыше. Выглядело очень странно, но я к этому давно привыкла, а люди никогда не замечали таких вещей, которые я создаю просто, чтобы прожить. Потому что я сама не хочу, чтобы они меня рассекретили. Мое желание застилает их глаза туманом, когда они пытаются увидеть обжитые уголки, которые я устраиваю тут и там на крышах и чердаках. Я улеглась на спину, глядя на небесный потолок цвета индиго. Поначалу мне не спалось, я напряженно думала обо всем том, что случилось за сегодня, теребила край одеяла и ворочалась с боку на бок. Но потом мой уставший мозг отключился, тем не менее, продолжая посылать мне странные видения. Сначала мне не снилось ничего, кроме тех же самых голосов. Они о чем-то спокойно переговаривались, иногда смеялись, но я не могла расслышать слов. Они звучали для меня так, будто бы я была под водой, а говорящие — на поверхности. Потом я увидела огромное поле. Оно было ржаным или пшеничным, в этом я не слишком хорошо разбиралась. Словом, на нем были колосья, очень много. Я как бы смотрела на поле сверху, но все равно не видела, где оно заканчивается. «Васильки, Эмми, васильки. Найди их!» — отчетливо сказал веселый голос юноши. От этого я вздрогнула и проснулась, нервно оглядываясь. Мне показалось, будто бы эти слова были сказаны прямо мне в ухо, при этом голос его был до ужаса знакомым. Но я, как и в случае с названием василька, не могла вспомнить, кому он принадлежит...