Deja vu

Весь последующий день я провела на крыше того же самого дома. Перебираться никуда не хотелось — мне казалось, что если я останусь здесь, то смогу узнать что-то новое. Голоса никак не выходили у меня из головы, и, хоть они уже и не звучали сами собой, я беспрестанно повторяла то, что они говорили. Вскоре я уже могла наизусть пересказать все их реплики. И повторяла снова и снова, пытаясь вывести из фраз какой-то потаенный смысл. Но он все ускользал. Несколько раз мне казалось, что я вот-вот догадаюсь, вспомню что-то. Это чувство было прямо как тогда, с васильками. Не слишком приятное ощущение, но такое волнующее. Как будто бы идешь по темному коридору к двери в его конце, из-под которой виднеются лучи долгожданного света. Но как только ты касаешься дверной ручки, все исчезает — и дверь, и свет, а вокруг остается только непроглядная тьма. Так где же выход из нее? Продолжая ломать голову над своей загадкой, я вспомнила о Зубной фее. Что там про нее говорят?.. Ах да, «возвращает молочные зубки в самый нужный момент». Я ощупала свою челюсть. Не очень-то мне хотелось беспокоить Туоф, опять начнет говорить что-нибудь про мой резец. Да и вообще, вряд ли сейчас наступил тот «самый нужный момент». Ну и ладно, не так уж это и важно, подумала я, откидываясь на спинку кровати. Было около четырех часов дня. Я побродила по крышам, переходя с одной на другую там, где расстояние между ними было минимальным. Это был очень тесно застроенный квартал. Потом, спустившись, я изобразила для себя несколько купюр и на них заказала в кафе хороший ланч. Уже приучилась так делать, хотя совесть временами пыталась что-то мне внушать. Прогулка по улице была вполне плодотворной — маленький мальчик, упавший в лужу и весь вымазавшийся в грязи, стоял и плакал на автобусной остановке, пока к нему с неба не прилетел мой воздушный шарик, нарисованный тут же, за углом. Сразу же после этого я вернулась к себе. Внизу мне не очень нравилось, уж слишком там было шумно. Но зато там хотя бы было, чем заняться, и я пожалела о том, что так быстро прервала свой променад. Скучая, я нарисовала простым карандашом несколько самых обыкновенных голубей и выпустила их на свободу из своего блокнота. Это из-за меня их так много в городах, а вы что думали? Подходящая пища, теплые помещения... Ну-ну. Несмотря на мою вымученность и усталость, голуби почему-то ожили и расселись на металлическом ограждении вокруг меня. Один голубь, с кривовато посаженным глазом (карандаш съехал) все пристально смотрел на меня, как будто это я виновата во всех его бедах. Хотя, он прав, так все и было, ведь не нарисуй я его косым, он бы таким не был. — Кыш! — воскликнула я, как только его взор окончательно вывел меня из себя. Все птицы поспешно ретировались, а я уселась обратно на свое место. Хотелось нарисовать что-нибудь необычное, чтобы развеять собственную серую угрюмость. Я немного подумала, и тут ко мне пришла идея. Сначала мой рисунок больше напоминал чертеж. Круговая диаграмма или что-то вроде того — ровный эллипс с отходящими от центра линиями, что упираются в края круга. Но затем я стала добавлять детали. Вот нити на месте линий, напоминающие тонкую паутинку, вот красивые длинные перья, свисающие снизу, вот большая бусина в центре. Несколько минут сосредоточенной работы — и я вынула из бумаги свою работу. Ловец снов. Все получилось в точности, как я и задумывала — и серебристое плетение, и блестящий на свету шарик в серединке. Правда, голубовато-серые перья вышли немного похожими на голубиные. Но мой ловец был таким, каким мне хотелось. Удачно материализованное изображение значительно улучшило мое настроение. Но о голосах я все равно не забыла. Даже, если быть точнее, я создала ловец снов именно для того, чтобы заново послушать их. Пожалуй, для сна было еще рановато, но мне не терпелось встретиться со старым или же увидеть что-то совсем иное. — Ну, давай. Только не упусти их, слышишь? — шепнула я ловцу, перебирая в руках его перья. Затем повесила его над изголовьем своей кровати, надежно привязав, чтобы ветром не унесло. Я улеглась и прикрыла глаза. Чуть раскачивающиеся на ветру перья щекотали мой нос, и я то и дело фыркала, отгоняя их, как лапки настырного зверька. Мой ловец и вправду стал для меня чем-то живым, как будто я в него частичку своей души вложила. И почему-то я верила, что у него все получится. «Эй, ну я же просил тебя сделать красные перья, а не такие!» — недовольно воскликнул юноша. «Какие уж нашла! — отозвалась девушка еще недовольнее. — Не стой над душой, Джек, тут так легко все испортить» «Хорошо-хорошо. Я молчу» Молчание его продлилось всего несколько секунд, а потом ехидный голос снова посоветовал: «Ты только бусину не забудь» «Отстань!» Судя по звукам, девушка со смехом кинулась на него. До того расплывчатые видения перед моим внутренним взором прояснились, и я увидела валяющийся на траве ловец снов. С серебристым плетением-паутинкой и голубыми перьями на нитях… Сон прервался так же неожиданно, как и начался. Тяжело дыша, я смотрела в потемневшее вечернее небо. — Ты словил! Словил… — Я прижимала к себе свой ловец, как будто бы ему могло быть приятнее от этого. Бессвязно бормоча благодарности, я отложила его в сторону и потерла виски, собираясь с мыслями. Эта девушка… Она назвала имя Джека. Джеков вокруг пруд пруди, но вдруг эта история связана именно с тем, которого я знаю? Сначала мысль отыскать Фроста и поговорить с ним об этом была мимолетной, но вскоре превратилась в план моих действий. Итак, я должна была нарисовать для себя какой-нибудь летательный аппарат, которым будет несложно управлять, затем сделать его трехмерным и добраться в место посевернее, где сейчас зима. Но вот придумать, каким будет мое летательное средство… Это была задачка не из легких. Никакими машинами я править никогда не умела, тем более устроенными так сложно. С очень большой бабочкой или птицей получилось бы лучше, но, боюсь, людей слишком напугает огромная зверюга в небесах. Наконец я спроектировала для себя забавный маленький вертолетик, управляющийся с помощью самого обыкновенного руля и пары педалей — газа и тормоза. Пока он был белым, но я задействовала другие карандаши из своих карманов, и вскоре он стал разноцветным. Больше всего мой вертолет напоминал иллюстрацию из детской книжечки, до того маленьким и игрушечным он казался. Наверное, именно так большинство ребят и представляют себе средство передвижения мистера Карандаша, так что я в кои-то веки буду соответствовать своему общепринятому образу. Ухмыльнувшись, я забралась в кабину своего вертолета, который только-только достала из блокнота. Места здесь было не так много, но при желании на сидение рядом со мной вместился бы еще один человек. Зеленая обивка сидения была теплой — с только что материализованными рисунками всегда так. Им сначала нужно дать немного остыть, потому что они как булочки, едва вытащенные из духовки. — Ну, ладно. Полетели! — Я глубоко вздохнула и нажала на маленькую педаль газа…