Deja vu

— Ой! — Моя нога вновь провалилась в снег почти по самое колено, и я, не удержав равновесия, упала. — Осторожнее. — Джек вернулся и помог подняться. Кажется, мои постоянные падения его порядком развеселили, он улыбался. — Да уж, ты-то хотя бы не как снеговик выглядишь! Я недовольно оглядела себя. Чтобы высунуться на улицу, пришлось нарисовать для себя уйму теплой одежды. Теперь на мне была длинная дубленка, под которой скрывались два свитера; высокие меховые сапоги, пушистые варежки, надвинутая на лоб лыжная шапка и шарф, закрывающий лицо до самых глаз. Во всем этом я едва могла пошевелиться, угол обзора был ограничен. Неудивительно, что я то и дело оступалась и валилась в снег. — Ну я же не виноват, что эта твоя штуковина не завелась, — стал оправдываться Джек. — Еще как виноват! Это все потому, что ты там ночевал, и двигатель замерз. Я в шутку замахнулась на него длинным концом шарфа, и он со смехом отскочил в сторону. Еще несколько минут мы шли в тишине. Джек шагал впереди, идя босиком прямо по укрытой снегом земле. Я — за ним, то и дело спотыкаясь и ойкая. — А мы куда? — с любопытством спросила я, нагоняя его. Мне не терпелось увидеть то место, в которое мы добирались с таким трудом. Точнее, я. В путь я отправилась лишь из-за того, что Джек пообещал мне завтрак, который сейчас казался совершенно призрачным и недосягаемым. Сначала я попыталась нарисовать и материализовать для себя еду, что ранее мне не удавалось сделать. Но кексы из бумаги оказались весьма странными на вкус, как будто бы пролежали пару лет в буфете бабушки. Тогда мы бросили эту затею, тем более что в оставшемся без обогрева вертолете было очень неуютно. После этого Джек предложил прогуляться, хоть я и подозревала, что на улице будет еще неуютнее. Но нет. Вчерашняя непогода с пургой и сильным ветром улеглась, поэтому я чувствовала себя вполне сносно, несмотря на мороз и попадавший в голенища сапог снег. Солнце светило настолько ярко, насколько это было возможно в такой северной области. — Вон туда. — Джек указал куда-то вдаль, второй рукой прикрывая глаза от света. Я проследила за его пальцем и увидела что-то, чего раньше не замечала. Солнце мешало как следует сфокусировать взгляд, но мне удалось увидеть несколько крыш и слабый дымок. — Это что? Город? — Я прищурилась, стараясь получше разглядеть дома, которые, на самом деле, были не так уж и далеки от нас. Плохо верилось в то, что в этом месте могут быть населенные пункты. — Деревня, — поправил Джек, не переставая идти. — Давай, совсем немного осталось. Скоро будем там. Получишь ты свой завтрак. — Почему мы сидим здесь, а не внутри? — спросила я, ежась от холода. — Мы и так стащили еду из-под носа у какого-то толстяка. Ты хочешь, чтобы люди увидели летающую в воздухе выпечку, которую вдобавок кто-то ест? Я хмуро пожала плечами и откусила еще. Пирог, который мы украли с тарелки очень полного красноносого господина в таверне, был недавно приготовлен и обжигал руки. Начинкой служила не то странная рыба, не то мясо, но, несмотря на непривычный вкус и высокую температуру, я ела, потому что была слишком голодна. За нашими спинами поминутно хлопала дверь — это посетители выходили и заходили в паб по другую сторону улицы. Мы же находились на обледенелой покосившейся скамье у черного хода, куда вряд ли кто заглянет. — Не думала, что в такой глуши может найтись деревня с нормальными людьми, — озвучила я мысль, посетившую меня еще на снежной равнине. — Мы не так далеко от цивилизации, как ты считаешь. Твой вертолет сбился с курса. Если бы мы и вправду находились у самого Северного полюса, ты бы вряд ли смогла покинуть свою леталку без необходимого снаряжения. Я отряхнула руки от крошек и поскорее натянула пуховые варежки. Джек уверял, что у Полюса еще холоднее, но и здесь я мерзла так сильно, как никогда не мерзла до этого. — А как я доберусь до дома? — Этот вопрос беспокоил меня последние часы. Вертолет безнадежно замерз, вытащить его нечем, но и покидать свое полюбившееся средство передвижения очень не хотелось. — Как-нибудь. — Джек пренебрежительно махнул рукой, так что я даже удивилась его беспечности. — Можешь пока не думать об этом. Что-нибудь придумаем, я тебе обещаю. Я тяжело вздохнула, но постаралась забыть о своей проблеме. В конце концов, мы на прогулке, хоть и на вынужденной, так что нужно попробовать развлечь себя. — А ты что, уже здесь был? — Конечно. Часто забегаю. Тут можно добыть еды, и вообще… Само собой, здесь есть дети. Так что и обязанности Хранителя заодно выполняю, — он перекинул свой посох из одной руки в другую. — Здорово! Я тоже хочу, — сразу оживилась я. Почему-то жизнь здешних детей казалась мне гораздо более тяжелой и трудной, и мне захотелось подарить им побольше чудес, раз уж я тут. — А это еще что? Мы стояли под окнами старого здания, как и большинство домов деревни, сложенного из грубого камня. Постройка состояла из двух этажей, но была такой давней и ветхой, что верхний этаж небезопасно свешивался над нижним. Деревянные рамы в окнах совсем рассохлись, черепица была готова вот-вот осыпаться. За некоторыми стеклами горел свет, и здание выглядело жилым, хотя было неухоженным и лично мне не внушало доверия. Я обернулась к Джеку, чтобы повторить вопрос, но мой взгляд невольно задержался на его лице. Обычно оно светилось озорной улыбкой, а сейчас выражение его было скорее опечаленным. — Сам порой ужасаюсь тому, какие здесь условия. Думаю об этом каждый раз, как сюда прилетаю. Увы, я ничем не могу помочь, — Джек демонстративно вывернул пустые карманы толстовки. Он еще раз удрученно посмотрел на обветшалый фасад, а затем его грусть бегло сменилась прежней радостью, как будто бы ничего и не было. Пожалуй, так оно и должно быть, ведь кому-кому, а Хранителю Веселья просто противопоказано находиться в плохом настроении! — Ты должна посмотреть внутри. Там все намного лучше. Не пойдем через парадную, а то напугаем их открывающимися дверями. Он ткнул концом своего посоха в ближайшее окно, и форточка распахнулась от резко налетевшего порыва ветра. — Люси, закрой окно, сквозит! — раздался усталый женский голос из глубины дома. — Здесь? Но… — Не успела я договорить, как Джек крепко схватил меня за руку и запрыгнул в форточку. Она была совсем крохотная, нам туда было не пролезть, но, к моему величайшему изумлению, и он, и я с легкостью проскользнули между рамами. Наверное, опять та магия Хранителей, которой я и не пробовала воспользоваться. Я вспомнила мощную фигуру Северянина и узкие дымоходы, в которые ему приходилось нырять каждое Рождество. Как только я оказалась на твердом полу, подбежала маленькая девочка с косичками, поднялась на цыпочки и попыталась прикрыть оконную створку. Она явно была слишком мала ростом для этого. Поэтому, когда девчушка в очередной раз протянула пальчики к форточке, я коснулась ее и захлопнула. Девочка не заметила ничего странного, посчитав, что сама дотянулась до окна. Довольная своим достижением, она развернулась и зашагала прочь. В то время я осматривала помещение, в котором находилась. Время оставило на комнате свой отпечаток, как и на всем доме в целом, но здесь все было куда лучше, чем снаружи. Стены были оклеены желтоватыми обоями с мелким цветочным узором, пол выложен потертыми деревянными досками. Напротив окна был камин, в котором фыркало слабое угасающее пламя. Рядом с очагом в кресле-качалке сидела пожилая женщина. Точнее, она выглядела пожилой из-за выражения глаз. Казалось, она устала, очень сильно устала. Но ее гладкие руки, держащие спицы и пряжу, говорили скорее о среднем возрасте. Вокруг женщины прямо на полу расселось с полдюжины детей. Все они были немного младше той девочки, Люси, и выглядели на пять-шесть лет. Они играли с потрепанными игрушками, которые нормальные люди уже отправили бы на свалку. Но, видимо, их это нисколько не заботило, а игры казались все такими же увлекательными. Две малышки катали друг другу по полу небольшой мяч, когда-то бывший ярко-красным, а теперь выцветший. Мальчик в штанишках на лямках забавлялся с игрушечным вертолетиком, поднимая его настолько высоко, насколько был способен, и голосом изображая ворчание мотора. Увидев его, я сразу же вспомнила о собственном вертолете, стоящим сейчас где-то там, во льдах, и, наверное, еще больше замерзающим… — Догадываешься, где мы, верно? — отвлек меня от грустных мыслей голос Джека. — Это детский дом. — Я расстегнула свою дубленку, и, расстелив ее на полу, плюхнулась рядом с мальчиком, держащим вертолет. Если он что и почувствовал, то явно меня не увидел и продолжал увлеченно бурчать себе под нос. Джек кивнул. — Пожалуй, здесь самые несчастные дети во всей деревне. По крайней мере, другим так кажется. Они-то уж точно себя бедными не считают, как думаешь? — Он с ухмылкой ткнул пальцем в другого мальчишку, которого женщина в кресле заставила держать моток шерсти. Пока воспитатель отвлеклась, он распустил половину клубка и перебирал цветные нитки в руках, глядя на них так изумленно, будто бы никогда раньше не видел ничего подобного. Я была целиком и полностью с ним согласна, но не успела и рта открыть, чтобы ответить, как меня перебил резкий голос другой женщины, которая, по-видимому, находилась где-то за дверью. — Обе-е-ед! — несколько раз прокричала она, и ее слова, казалось, донеслись до каждого уголка ветхого здания приюта. Дети на полу отвлеклись от своих игрушек и побежали к приоткрытой двери, а вот воспитательница в кресле-качалке так и осталась дремать над своим вязанием. Мы с Джеком поспешили за ребятами, которые с радостными возгласами скатились вниз по лестнице. Из других дверей выскакивали остальные дети, постарше, и все они торопились вниз, чтобы получить свой обед. Наконец вся весело вопящая толпа оказалась на первом этаже, в столовой. На самом деле, детей здесь было не так уж и много, не больше полутора десятков, поэтому все они без особых проблем разместились за двумя круглыми деревянными столами. Перед каждым ребенком стояла плошка с густым золотисто-желтым бульоном. Больше на столах почти ничего не было, но обитатели приюта были рады и этому, и все они, даже самые маленькие, похватав ложки и куски хлеба, принялись за еду. — Луковый суп? — поинтересовался Джек, незаметно сдвигая пальцем крышку кастрюли с остатками бульона. — Не трогал бы, а то замерзнет, — предупредила я, подходя поближе и тоже заглядывая под крышку. — Может быть, судя по запаху и виду. Но я не знаю. Никогда не пробовала… наверное. Я втянула носом необычный аромат содержимого кастрюли. Все-таки странно здесь готовили, в этом приюте, хотя по детишкам было видно, что им нравится. Запах одновременно казался мне новым, ранее нигде не улавливаемым, и в то же время… «Заходи сегодня на ужин, слышишь?» — Голоса, как всегда, сопровождались громким эхом в моей голове. «Твоя мама не будет против?» «Нет, что ты. Она только о том и говорит, что хочет видеть тебя за нашим столом, а то мы с тобой вечно где-то носимся, — засмеялся он. — И Эмми будет рада» «Но…» «Никаких возражений! Мама меня убьет, если я не заставлю тебя попробовать ее луковый суп!» Я очнулась и от испуга резко схватила Джека за рукав толстовки. Я тяжело дышала, на лбу выступили капельки пота. Пожалуй, это видение было самое неожиданное из всех, что посещали меня до этого. — В чем дело? — обеспокоенно спросил Джек, усаживая меня на трехногий табурет у одного из столов. Прежде чем ответить, я огляделась. Дети почти закончили с трапезой, большинство из них просто сидели и тихонько переговаривались, некоторые поспешно доедали последние ложки своей порции похлебки. Так или иначе, они не подозревали о происходящих рядом с ними странностями. — Опять… Снова оно, — задыхаясь, ответила я. Джек не торопил, и дал мне успокоиться, прежде чем я продолжила и пересказала ему все свое видение. — И все же я думаю, что это не очень хорошо, — заключил он по окончании моего рассказа. Я скептически посмотрела на него. Да чего уж тут хорошего, в этих приступах? — Ну ладно, ладно. Мы обязательно придумаем, как с этим справиться...