Deja vu

Катание на олене явно было чем-то новым и весьма необычным для меня. Я никогда на лошадь-то не садилась, не то что бы на такого зверя. По правде говоря, я трусила, когда забиралась к нему на спину — все еще была настороже после выходки оленей, в результате которой сани потеряли управление. Но Джек уверял меня, что выбрал пару самых спокойных и надежных. По плану, остальные олени из упряжки должны были оставаться в поле на привязи, отдыхать после дороги и спокойно щипать себе травку, пока мы быстро осмотрим лес. Мы не боялись за них, ведь такие животные, как они, смогут сами себя защитить, если что-то произойдет. Даже если они сбегут вместе с санями, то, скорее всего, вернутся обратно к Северянину, а у нас есть двое других. И вот я, собрав крупицы своей выдержки и крепко вцепившись в бурый загривок оленя, скакала через степь. Скорость была не слишком высокой, но все равно здорово подкидывало вверх при каждом оленьем шаге, а потом так же резко бросало вниз. К тому же, ветвистые рога загораживали весь обзор, поэтому я даже не заботилась об управлении — зверь подо мной просто-напросто следовал за своим идущим чуть впереди собратом, на спине которого сидел Джек. Тот старался меня как-то поддерживать и периодически оборачивался, чтобы поинтересоваться, как я себя чувствую. Вот уж не знаю, как он там себя чувствовал, а мне было не до веселья, так как я ежесекундно опасалась грохнуться на землю и совершенно ничего не видела, потому что картинка перед глазами была нечеткой от постоянной тряски. — Можешь перестать цепляться за оленя, как вошка, мы уже на месте, — услышала я у себя над ухом насмешливый голос Джека, и только тогда заметила, что темп движения сбавился. Подняв голову, я успела увидеть скрывающееся за лесным пологом заросшее поле, на котором где-то далеко паслись остальные олени. Наши же, превратившиеся на время в верховых, сейчас осторожно ступали по мшистой влажной земле, наклонив головы и стараясь не задевать рогами ветви деревьев. Теперь сидеть на широкой оленьей спине стало гораздо приятнее и удобнее, я даже познала какое-то удовольствие от того, что такое огромное и сильное животное может слушаться моей воли. Около получаса мы ехали в абсолютном молчании и тишине, только гулко ударялись о землю оленьи копыта да шелестели на ветру сухие листья. Вдруг Джек заставил своего зверя остановиться. — Видишь? — Он указал мне куда-то за сосну, и я вытянула шею, чтобы увидеть. — Там тропа. Мы выехали к этому месту и дальше последовали по тропке, которую даже назвать так было сложно. Она почти полностью затерялась в траве, и только редкие, свободные от растительности участки светлой земли говорили о том, что здесь раньше была дорога. В первые минуты езды по ней я находилась в сладостном предвкушении, словно надеясь, что сейчас из-за соседнего дерева покажутся деревенские дома или мы найдем другое подтверждение своим догадкам. Но ничего не происходило, поэтому вскоре я отвлеклась от внимательного изучения всего, что меня окружает, и задремала прямо верхом. Где-то в высоте перепрыгивали с ветки на ветку птицы, издавая короткие мелодичные трели. Воздух казался осязаемым из-за запаха нагревающейся сосновой смолы. Земля была покрыта перемежающимися пятнами тени и света, что пробивался через густое переплетение ветвей над моей головой. В такой атмосфере я не могла придумать ничего лучше, чем расслабиться, уйти внутрь себя и наслаждаться моментом. При этом я почти забыла о существовании Джека, потому что тот тоже молчал и только временами вздыхал. Наверное, от жары. «Как бы не растаял», — подумала я и ухмыльнулась своим мыслям. Иногда я открывала глаза и оглядывалась, но почти ничего не менялось. Та же почти исчезнувшая тропа, те же деревья и кустарники вокруг. И по-прежнему никаких находок… Ну да, и немудрено, когда один из ищущих от высокой температуры вот-вот в обморок упадет, а второй только и знает, что спать… Мелодичный девичий голос раздался в моей голове. Она пела. Пела радостную песню, которая вселяла в меня надежду. И она была совсем близко. «Сегодня, мой дружок, Идем с тобой в дорогу. Легко забыть. Но песнь Пришла к нам на подмогу» — Ты что-то сказал? — Я резко распахнула глаза и глянула по сторонам. Рядом не было никого, кроме Джека на втором олене. — Нет. Я молчал, — отозвался тот. Его явно посетила мысль о том, что ко мне пришло новое видение, но он так устал, что даже не попытался ничего выяснить. Я в то время крутила головой, отчаянно пытаясь высмотреть певшую мне незнакомку. Ведь она стояла рядом со мной, я знаю… Даже сейчас слышу ее заливистый смех, звучащий то здесь, то там. Но не успела я как следует запомнить его тон, как последние отголоски исчезли. — Так в чем дело? — все-таки поинтересовался Джек несколько минут спустя. — Это было не видение. Я слышала голос, но при этом не впадала в трансовое состояние или что там у меня обыкновенно случается, — начала я, заставив своего оленя поравняться с оленем Джека. — Слышала голос девушки, он пел песенку. Я повторила для него слова прозвучавшего куплета, стараясь как можно точнее воспроизвести именно ту интонацию. Раньше я редко посвящала время пению, но мне показалось, что получается не так плохо и даже похоже. — Знакомый мотив, — заметил Джек. — Только вот… — Не можешь вспомнить, где ее раньше слышал, — закончила я за него и кивнула. — И я тоже. Оба снова замолчали, задумавшись о словах песни. — Что за дорога, как ты думаешь? — рассеянно спросила я, приглаживая рукой растрепанную шерсть оленя на загривке. — Без понятия, но мне кажется, что это далеко не весь текст, — ответил Джек. — Так просто не может быть. Как нам подстроить, чтобы ты услышала еще один кусок песни? — Наверное, найти ту девушку, которая ее пела, — предположила я и соскользнула на землю с оленьей спины. Животное, видимо, не почувствовав, что всадника на нем теперь нет, продолжало спокойно идти вперед за оленем Джека. И все-таки Северянин был прав — они у него смирные. Внимательно прислушиваясь, я быстрым шагом обогнала наш маленький караван, неспешно следовавший по тропе. За птичьим пением и ропотом ветра в листве я старалась различить что-то, что натолкнет меня на правильный путь. Увы, мой слух занимало множество особенных здешних звуков, но они были не теми, что я так жаждала уловить. Джек тоже спешился и подошел ко мне, придерживая рядом с собой оленей за хомуты, которые, как и полагается, были украшены мягко позвякивающими бубенцами. — Ну как? — шепотом спросил он. Я лишь разочарованно помотала головой. Хоть одно словечко, хоть единственная нота из следующего куплета, пожалуйста! Внезапно ветер, бывший до этого легким и почти незаметным, зашумел сильнее в ветвях высоких деревьев, листья затрепетали от сильных порывов. Я почувствовала запах полевых цветов, какой был в том месте, где пришлось оставить остальную упряжку. Странно, что он доносится до сюда, ведь мы забрались уже достаточно далеко. Что-то зашуршало у меня над ухом, и я почувствовала, что нечто, принесенное ветром, запуталось у меня в волосах. Я провела ладонью по голове и достала из светлых прядей зрелый, налитый тяжестью золотых зерен колос. Я удивленно посмотрела на него и протянула Джеку на ладони. — Привет от поля, — пробормотал тот себе под нос. Не успел он договорить, как я шикнула на него, ведь за шумом ветра мне наконец послышался заветный девичий голос. «Над головой сплетаются Лесных гигантов кроны, А позади теряются Пшеничные просторы», — пропела девушка. Я завертелась вокруг своей оси, задрав голову вверх и стараясь увидеть ту, которая нам поет. Волна прохладного воздуха пробежала по веткам окружающих деревьев, мелодичный смех раздался еще раз, а потом исчез. — А теперь? Теперь слышишь?! — воскликнула я, оборачиваясь к Джеку. Он стоял с приоткрытым ртом, слов не находя от удивления. — Теперь… да, — еще не в силах говорить нормально, пролепетал он. — Но ведь все правильно, понимаешь? Мы в лесу, это первые две строки этого куплета, а остальное — про поле! — Я потрясла у него перед носом колоском, который принес мне ветер. — Мне необходимо узнать всю песню до конца…