Полноценная семья

В кафе всё выглядело как обычно, словно с утра и не было никаких неприятностей, даже Руби к обеду была в своём привычном настроении. Видимо, оба шерифа хорошо выполняют свои обязанности. Усадив детей за стол, Эмма сказала, что сама закажет еду, предварительно переговорив с официанткой наедине. — Ты в порядке? — с ободряющей улыбкой девушка подошла к стойке. — Да, всё хорошо, я просто не ожидала такого яростного буйства и переволновалась чуть больше, чем стоило, Грэм наверно преувеличил, но всё в порядке. А на тебе лица нет, что-то случилось в участке? — Он продолжил буянить, не узнал вошедшую Реджину, тоже напугал её, в общем, тот ещё денёк. — Бедняга, когда протрезвеет, узнает о себе много нового. — И не сможет посещать общественные места, в том числе кафе, — Эмма подмигнула. — Ооо, давно пора! Такое дело надо отметить. Хотите круассанчики? — И их тоже, сделай нам пожалуйста три обеда и… Что обычно заказывает Реджина, когда приходит? — Возьми для неё салат с креветками, — Руби сделала заметку в своём блокноте, — Как у вас с ней? — В каком смысле? — щеки Эммы залились краской. Это что, так заметно? — Ну она вполне много времени позволяет тебе проводить… — её лицо озарила догадка, — Так вы! О… Не скажу, что это было не ожидаемо… — Что? Нет, мы не… — Но всё идёт к этому? Брось, Эмма, ты тоже на раз раскусила меня и Грэма. — Я не знаю, скорее всего, — её лицо, наверное, было совсем пунцовым. — Тогда салат с креветками и клубничная панна-котта, сейчас всё принесу, — она удалилась вглубь кухни, а Эмма не спеша поплелась к столику. Неужели всё действительно так очевидно?

***

В особняке было непривычно тихо, скорее всего Реджина ещё спала, либо просто не выходила из спальни. Кэти вызвалась первая проверить маму, запретив Генри идти с собой, потому что это могут быть «сугубо женские дела» и им может понадобиться серьёзно поговорить. — Эмма? — озадаченно протянул мальчик, — А про какие женские дела они всё время говорят? Объясни хотя бы ты! — Пацан… — она сама была в замешательстве. Было одно подозрение, но Кэти всего десять, она навряд ли ещё в курсе таких женских дел. Да и неподходящее время настолько шокировать сына. Что-то подсказывает, что Реджина никогда не обсуждала с ним нечто подобное и теперь уж точно эта обязанность ляжет на Эммины плечи. Но если она введёт его в курс дел сейчас — он вообще не отстанет от мамы. Разговор нужно отложить хотя бы ещё на год. Но и сейчас что-то ответить надо, — Женщины очень сложные существа, болезней у них больше, некоторые возникают часто, в это время они чувствуют себя больными и слабыми, о них нужно заботиться, но нельзя об этих болезнях с ними говорить, понимаешь? — мальчик неуверенно кивнул и она продолжила, — Кэти думает, что у мамы такая болезнь, в ней нет ничего страшного и она пройдёт через пару дней. Но тебе бы мама не рассказала, потому что ты не девочка, а это обсуждают между собой только девочки, понял? — Значит мама скоро поправится? — Думаю, да. Но ты понял, что женщины очень не любят, когда их об этом спрашивают? Это касается не только мамы, но и сестры. — Теперь понял. А в чем заключается эта болезнь? — Ну… — Эмма мысленно пробивала головой бетонную стену, — Давай-ка мы с тобой это обсудим немного позже, идёт? — Хорошо-хорошо. О господи, спасибо, что у неё такой понимающий сын, осталось надеяться, что если у него остались вопросы, которые он хочет узнать для себя сегодня, то с ними он пойдёт снова к ней, а не к Кэти или Реджине. И если первая просто наорет на него, то вторая уже устроит такой нагоняй Эмме, что мало не покажется. Она обещала сказать про давление, а фактически сказала про… Тьфу. Вскоре девочка спустилась и оповестила, что мама не спит и заходить к ней можно. Реджина всё так же лежала под одеялом и Генри тут же плюхнулся рядом, обняв её одной рукой. — Мама, мы обед принесли, ты спустишься или я тебе сюда принесу? — Принеси сюда, малыш, я спущусь чуть позже, хорошо? Я немного перекушу и отдохну, а вы пока посмотрите телевизор или поиграйте во дворе, — сказала она, мягко перебирая волосы мальчика. — Хорошо, сейчас всё будет! — он тут же убежал в гостиную за обедом. — Ты как? — Эмма села рядом и мягко улыбнулась. — Скоро буду в порядке, просто усталость накатила разом, видимо стресс стал катализатором, я постоянно хочу спать, вот посплю ещё немного и надеюсь приду в норму, — она нашла и сжала руку Эммы в своей, — Дети на тебе, справишься? — игриво поднятая бровь явно дала понять, что Реджина точно возвращается к привычному состоянию. — Будь уверена, всё будет хорошо, главное, присоединяйся к нам скорее. — Если они разойдутся по комнатам и уткнутся каждый в своё, ты приходи ко мне, не бойся будить, ладно? — Договорились, — теперь настала очередь Эммы сжать тонкую ладонь в своей.

***

Когда Эмма и Генри спустились в гостиную, Кэти уже развалилась на диване перед телевизором с тарелкой какой-то шоколадной массы, похожей на начавшее таять мороженое. — Это сладкий сыр, ненавижу мороженое, — девочка словно прочла её мысли. — Тебя мама поэтому называет сырочком? — блондинка плюхнулась рядом. — И по этому тоже. В детстве у меня были совсем светлые волосы, похожие на сыр, как у тебя. — Ух ты, а можно посмотреть ваши детские фотки? — было безумно любопытно взглянуть на близнецов, когда они были ещё малышами. — Сейчас принесу альбомы! — Генри пулей вскочил с дивана и куда-то умчался. Через минуту он уже пытался разложить их детские фотоальбомы в хронологической последовательности, Кэти ему помогла и они в течение пары часов рассматривали детские снимки, каждый из которых сопровождался тысячей комментариев и воспоминаний. Это казалось невероятным, но оба её ребёнка с детства были похожи на Реджину. Мимика Генри — это нечто, его ухмылки, взгляды, жесты, позы на фото — всё это напоминало приёмную маму, с самого детства цвет его волос был намного темнее, чем у сестры и это ещё больше подчёркивало сходство с мадам мэр. Ещё больше казалось необычным то, что у Кэти Реджинины глаза. Это конечно было объяснимо, тёмный цвет глаз достался детям от биологического отца, а девочка неосознанно копировала взгляды мамы, но эффект получился впечатляющим. Маленькая девочка с сырного цвета волосами и огромными темными глазами была просто чудесна. Со второго этажа послышался голос Реджины. Кэти тут же подскочила, на ходу запретив кому-либо следовать за ней. — Опять женские дела? — грустно спросил Генри. — Не знаю, ребёнок, — задумчиво ответила Эмма, — Я сама похоже мало что понимаю в этом. Они сидели на диване перед телевизором довольно долго, вскоре мальчик уснул с котом, устроившимся у него на груди. Сначала он неспешно поглаживал Томсона, но потом его рука остановилась на кошачьей спине и Генри тихо засопел. Накрыв спящих пледом, Эмма собралась пойти и сделать себе кофе, чтобы не уснуть самой, но тут в кармане завибрировал телефон, взглянув на который она увидела сообщение от Кэти с просьбой подняться в её комнату. Девочка обнаружилась на балконе, видимо она часто проводила на нём время, потому что он был неплохо обставлен. Эмма села на одно из кресел и осторожно начала разговор. — Мама снова уснула? — Да, минут двадцать назад. Я хотела дать ей таблетки, но она отказалась, не хочет спать слишком долго. — А что с ней происходит? Ты что-то знаешь? Такое уже было раньше? — девушка была уверена, что на состоянии Реджины сказался только утренний инцидент с Лероем, но, видимо, раз дети так обеспокоены, причины были глубже. — У неё случаются такие моменты, один, иногда два раза в год. Ей снятся плохие сны, потом она просыпается, нервничает, снова устаёт и хочет спать и всё по кругу. Иногда это бывает после того, как она сильно расстроится, иногда просто так. — А почему ты не хочешь, чтобы Генри был с ней рядом? — Раньше он тоже был с ней, но он слишком пугался. Мама убедила его, что всё стало в порядке и больше ему об этом не рассказываем. Нам тогда было лет по шесть, вот с тех пор, с ней остаюсь только я. — Она… она что-то делает, отчего он пугался? — Да, я об этом и хотела с тобой поговорить. Ты же наверняка останешься на ночь с ней, — щеки Эммы покраснели, — Это здорово, что ты будешь рядом, когда остаюсь я, она ещё больше переживает, я её дочь, она чувствует только ответственность. А ты взрослая и сильная. — Спасибо за доверие, я постараюсь помочь маме. — Ты её любишь, да? — Ох, детка, — она не знала, что ответить. Любовь — слишком громкое слово, но объяснять десятилетней девочке, что именно она чувствует к их маме — это было бы трудно, — Да, пожалуй, да. А как ты догадалась? — Мы с Генри поняли, что между вами всё искрится ещё спустя неделю знакомства, — Кэти улыбнулась, — Вообще то это он должен был обсудить с тобой эту тему, но раз мы уже начали такой разговор… — А мама… Она тоже в курсе? — Нет конечно. До неё доходит ещё медленнее, чем до тебя. Но она тебя тоже любит, просто пока не понимает. Ты её не оставляй и она поймёт, — легко и просто рассудила девочка. — Вы с Генри были бы не против, если бы мы с вашей мамой, возможно… — Почему мы можем быть против настоящей семьи? — Я надеюсь, что не подведу вас, — Эмма тепло посмотрела на дочь. — Я бы не рассказывала тебе всё это, но сейчас я сильно удивилась. Обычно во сне она ругается или плачет, — Кэти перешла на шёпот, — А сейчас она звала тебя. Все внутренности Эммы сжались в тугой комок, а в груди и вовсе появилось щемящее чувство, которое не давало нормально ни вдохнуть, ни выдохнуть. Больше всего хотелось оказаться в соседней комнате и взглянуть на спящую женщину, которой она была так нужна. — Поэтому я тебе это всё и рассказала, — продолжила девочка, — Ты бы смогла ей помочь, но только не пугайся, хорошо? — Я не испугаюсь, милая, я справлюсь, — ободряюще улыбнулась она дочери, — Мама тебе говорила когда-нибудь, почему это с ней происходит? — Когда она была в порядке, она всегда отказывалась говорить на эту тему, убеждала что это из-за стресса на работе, а однажды едва проснувшись, сказала, что это её наказание за то, что она такой монстр. Но она не монстр! Она наша мама, — Кэти поджала губы, — Ну и ещё я знаю, что её мать, похоже, была редкостной сукой… — Это ещё что за выражения? — Я называю вещи своими именами. Мама во сне её боится и просит чего-то не делать. — Чёрт. — Ага, — меланхолично заметила девочка, — И ещё есть какой-то Леопольд. Я не знаю, что это за хрен… — Кэти! — Да что? Ты бы тоже его ненавидела, даже не зная. — Ты спрашивала у мамы? — Конечно. Она говорит, что тоже его не знает, но она врёт. — Я выясню, кто это. — Я знаю, что ты не веришь в то, что проклятие существует, но, Эмма, я думаю, — обеспокоено заговорила девочка, — Его могут звать как-то иначе здесь. — Этот вариант я тоже учту, — девушка решила не спорить сейчас, — Спасибо тебе за доверие, детка. Я не подведу ни тебя, ни Генри, ни маму. Я сделаю всё, чтобы Вас защитить, — Эмма поднялась с кресла, присела рядом с Кэти и крепко её обняла, целуя макушку.