Обрушенный Мост

Печи.

— О боже, мы правда пересекли пространство между галактиками через червоточину! Джейн захлёстывает первобытный и неистовый восторг, последний раз что-то подобное она испытывала, когда собрала свое первое радио в семь лет. Руки и колени дрожат, Джейн отчаянно вцепляется во что-то твердое, вновь и вновь прокручивая в памяти вид радужных потоков. Глядя в них, она словно видела суть космоса, как сложное раскладывается на обманчиво простое. — Впечатляющее зрелище, верно, — слышит она мягкий голос брата Тора и, обернувшись, видит, как лукаво он ей подмигивает. — Но это не повод покушаться на честь благородного Угилля. У него есть прекрасная молодая жена, уже нянчащая их сына и будущего воина Асгарда. Джейн переводит взгляд на свои ладони, судорожно сжимающие листы брони на талии рядом сидящего солдата. Солдат этот смотрит на Джейн, как на ползущее по руке мерзкое насекомое, которое хочется немедля прихлопнуть. Джейн тут же отдергивает руки и неловко улыбается. Одного взора вокруг все равно хватает, чтобы полностью забыть недовольного мужчину. Потому что перед Джейн предстаёт Асгард. Даже издали простирающийся мегаполис давит монументальным величием. Не зря Тор называл его золотым — город сверкает тянущимися вверх небоскребами, как ювелирная лавка. Здание одно странней другого, и объединяет их, пожалуй, лишь неуловимое единение чувства прекрасного местных архитекторов и впечатляющий гигантизм. И… Джейн всматривается дальше, за гладь водоема, над которым сейчас летит лодка, и не верит. Край мира с одной стороны, горы, образующие своеобразную чащу в космосе, с другой. — Как? Джейн перебирает в голове формулы, теории и гипотезы, столько всего предстоит узнать. Даже то, что она может это видеть своими собственными глазами, заставляет её чувствовать себя маленькой принцессой попавшей в волшебное королевство науки. — Веди сразу к целительницам, — слышит Джейн краем уха, как Локи отдает приказы. — Тор, что, пострадал? Весь этот поход по «остановлению Локи» явно провалился, хотя Джейн понятия не имеет, что могло бы навредить тому богу, в которого превратился Тор после смертельного удара. Он ведь стал самим воплощением стихии, с легкостью сметающим любую опасность. — Только умом и уже давно, — ворчит Локи, солдаты поддерживают его неровной волной гаденьких смешков. Джейн бы с удовольствием бы высказала всё, что думает об их отношении! Но самодовольный зеленый индюк в пижонских доспехах вроде как местный король, и грубить главе государства в первые пять минут пребывания в этом государстве Джейн считает за моветон. — А кому тогда нужны целители? — Разумеется, вам, леди Фостер, — Локи поднимает брови домиком. — Неизвестно, как долго вы будете дышать нашим воздухом без последствий и какую нашу пищу можете употребить. Согласитесь, выйдет неловко, если от безобидных гвенитов вас скрутит судорогами. Говорит брат Тора вполне любезно, на фоне десятка дуболомов и вовсе кажется интеллигентным и безобидным человеком. Но Джейн помнит, что именно он ответственен за нападение страшного киборга на город и злополучный удар наотмашь, когда Тор молил о прощении. — К-конечно… Джейн не сразу понимает, что вот это золотая скала, чем-то напоминающая базальтовые колонны, и есть дворец. Как устроено это здание и какой практический смысл делать его столь большим? Он возвышается над покрывающим неровный ландшафт мегаполисом и вообще не имеет видных окон и дверей. Только при достаточном приближении к разновысотным башням, стоящим плотно другу к другу, можно увидеть широченные балконы, уставленные массивными колоннами. Их летающий катер набирает высоту и причаливает у одной из множества золотых башен. — Обломки доставить в чертоги Гульвейг и ее учениц. Я уже сегодня хочу видеть отчет, можно ли из этого хоть что-то восстановить, — говорит Локи тоном, не терпящим возражения, сам направляясь к краю. — Леди Фостер? Он подает Джейн руку, и она спешно подскакивает на ноги, опять чуть не сбив кучу острых железных кусков, будь они не ладны! Когда солдаты отчаливают, массивные врата, ведущие в мрачные коридоры, открываются. Джейн не может удержаться и вертит головой как китайский турист на экскурсии. Внутри действительно нет настенных окон, но есть люки в потолке. Основной свет же дают множество факелов, над которыми даже вытяжки не разместили. Это сбивает с толку. — Огонь прекрасен, не правда ли? — замечает её интерес Локи. Тянется вверх и буквально берет его в руку, оставляя замысловатой футуристичный факел пустым. — Асы ценят опасную красоту. — Оу. Это какой-то трюк, но Джейн с трудом сдерживается, чтобы не протянуть руку и самой не притронуться к танцующим оранжевым языкам. — Ну же, — Локи открывает ладонь со светящимся прозрачным шариком объятым пламенем. — Он не кусается. Это выше ее сил и Джейн на секунду касается опасной игрушки кончиком пальцев. Теплый. Второе касание длится дольше, в конце концов, Джейн осмеливается и перекатывает его себе в руки. — Синтез холодного огня, без явных химических реагентов, невероятно, — бормочет Джейн. Шарик трепещет, как маленькое живое существо, не опаляя даже волоски на руках. — Колдовское пламя. Служит лишь в декоративных целях, — поясняет Локи и возвращает очередной асгардский феномен на место. — Не будем медлить. В местном медицинском центре их встречают несколько молодых девушек в одинаковых голубых одеждах с запахом. При появлении Локи они все опускают глаза в пол и выстраиваются в нечеткую линию. — Мои соболезнования, владыка, — неуверенно шепчет одна из них. Лицо Локи замирает медной маской в подрагивающем свете огней. Он поджимает губы, будто раздумывает, что ответить, но другой сильный женский голос успевает его опередить. — Неужели же наше ремесло столь незначительно в глазах нового царя? — Досточтимая Эйр, и в мыслях не было пренебрегать твоими заслугами. Эйр выходит из-за одной из множества колонн, неся в руках нечто, напоминающее одновременно свиток и старкпад. Возраст уже отметил лицо этой женщины неглубокими морщинами, и в волосах кое-где поселилась седина. Ее наряд более сложен, чем у остальных целительниц, а плетеная брошь с двумя инкрустированными драгоценными камнями сияет ровным светом. — Однако, сегодня ночью зеленые плащи силой утащили одного из пациентов. Я не вмешиваюсь в политику, мой царь, а вас бы попросила не вмешиваться в работу целительниц. — Мы говорим о предателе Хеймдалле? — Локи поднимет брови и неспешно прохаживается между причудливых столов с золотыми рогатинами по бокам. — Увы, наш страж забыл, в чем его служба, и решил, что лучше знает, как исполнять мои приказы. Итог нам известен, леди Эйр. Джейн поражается, насколько же братья непохожи друг на друга, и дело совсем не во внешности. Тор — гром и погибель, сносящий все на своем пути. Локи же двигается плавно, как крадущийся в высокой траве хищник. Эйр гордо держит спину и смотрит на Локи без страха, напряжение между ними явственно потрескивает в воздухе. — Мой царь… — наконец говорит она скорее как уставшая тетушка, чем возмущенная произволом врач. — Я уверен, Хеймдалль вполне протянет до суда, — отрезает Локи. Женщина расстроенно отворачивается и впервые с начала разговора натыкается взглядом на Джейн. — А это кто? — Ах, да, — Локи, будто только вспоминает, зачем вообще пришёл сюда. — Эта женщина моя гостья из Мидгарда. Ей нужен осмотр и простая защита. На лице Эйр читается чистейшее изумление, остальные целительницы бросают в сторону Джейн краткие любопытные взгляды. — Джейн Фостер, — представляется она, пытаясь изобразить реверанс. Выходит капельку деревянно. Джейн не знает толком, чего ожидать, и когда ей предлагают лечь на один из столов с рогатинами, слегка трусит, чувствуя себя ягненком на заклание. Неприятное чувство приходится на силу перебарывать. Она здесь во имя науки. И Тора, конечно. К счастью, целительницы лишь проводят обследование с помощью… — Квантовый электро-магнитный генератор! — Лежи тихо, — строго говорит Эйр. — Обеспечьте ее служанкой и поселите в гостевых комнатах двадцать шестой башни. В любой из них, меня не волнует, — устало отдает приказ Локи наверно одному из стражников на входе. Джейн больше увлечена тем, как генератор передает молекулярную энергию в пространстве, воссоздавая все процессы, протекающие в её организме. Доктора в завораживающем синхронном танце кружат руками над столом, вытягивая из зависшей вверху голограммы Джейн одну за другой светящиеся оранжевым нити. Переплетают их в узоры и возвращают на место, пока вся лже-Джейн не превращается в замысловатый арт объект. — Может немного жечь, — предупреждает Эйр и вместе с помощницами начинает опускать голограмму вниз. Когда они соединяются в одно, Джейн глубоко дышит, не зная чего ожидать. И правда жжется и совсем не немного. Она вся светится как новогодняя ёлка, от макушки до пят тело покрывают узоры. — Мы встретимся позже, леди Фостер. Не сочтите меня негостеприимным хозяином, но государственные дела не ждут. — Я… — Джейн улавливает лишь основной смысл его слов, больше размышляя, как же работает эта великолепная машина. — Без проблем. Шаги Локи не успевают стихнуть в коридоре, когда узоры начинают ползти по телу, врезаясь все глубже и глубже. Джейн стискивает зубы, уговаривая себя потерпеть. Всё же обойдется? Запаниковать она не успевает, тело принимает странный подарок: сразу становится легче дышать, и комната больше не выглядит такой темной. — Ого, это же потрясающе, — система жизнеобеспечения, внедряемая на молекулярном уровне. На земле о таком можно только мечтать. — Самая простая защитная сеть, — поясняет Эйр. — Естественного сейда в тебе нет, так что носи их. Одна из девушек протягивает массивные металлические браслеты с узором очень похожем на тот, который они сплетали на голограмме Джейн. — Добро пожаловать в Асгард.

…

— Специально меня ждал? — усмехается Локи на выходе из камеры Хеймдалля, поигрывая хрустальным флаконом, до краев заполненным густой золотистой жидкостью. — Прошу прощения, государь, — отвечает Орлерд. — Но более подходящего времени для решения моего вопроса не найти. — А ты быстро осваиваешься в новой должности, — одобрительно хмыкает Локи. — Во славу Асгарда, — кланяется новый начальник дворцовой стражи. — Дело в захваченных иномирцах. Раньше их продавали в нижние миры, на каторжные работы. Но теперь… — Не продолжай, — Локи прячет флакон в васа и направляется дальше по коридору, Орлерд без лишних слов следует за ним. — Еще одна проблема на наши головы. Этих иномирцев теперь придется кормить и подчищать за ними дерьмо в камерах? Грязные животные. — Всё верно, я мыслю, ни вам, ни мне, ни уж тем более начальнику темницы оно не надо. При проходе мимо аквариумов четверки идиотов и царя всех идитов, Тора, Локи демонстративно смотрит только перед собой. — И ты предлагаешь? — Лишний мусор обычно сжигают, — почтительно отвечает Орлерд. — Но без вашего прямого приказа руки у нас связаны. Они поворачивают налево, и вскоре выходят к обширной лестнице в корневой центр управления темницей. В круглом помещении у стен сидят несколько эйнхериев в облегченной броне, наблюдая через иллюзорные зеркала за всем, что творится в тюрьме. — Весь восточный блок. Забит под завязку этой поганью, — поясняет Орлерд. Локи внимательно наблюдает, как молоденький разнервничавшийся ас торопливо листает образы заключенных. Рейдеры, воры и убийцы из внешних, желающие попытать счастье в таинственных закрытых мирах. В некоторых из этих существ тяжело и разумность-то разглядеть. — Их не продать внутри Аэсир, негде, — потирает подбородок Локи. — И возиться с копеечными рабами — много чести. Запускайте печи, — вздыхает он напоследок и кивает мальчишке. — Вы уверены, ваше величество? — трясясь как листок на ветру, спрашивает он. — Там полторы тысячи заключенных. Локи не удостаивает его ответом, приказы Всеотца не обсуждают! — Хорошо… сейчас, — мальчик ведет руками в воздухе, взывая из глянцевой поверхности пола объемную карту тюремного блока. — Сейчас. В иллюзорном образе оставшаяся в зеркале камера в долю секунды вспыхивает, несколько бронированных гадов с крупными шипами на голове успевают только дернуться, прежде чем всё поглощает яркий свет. Возвращается она уже полностью пустой. Лишь горстки пепла разбросаны по полу. — Сделано, ваше величество, — ас вновь листает иллюзии, и каждая являет схожую картину. Локи несколько мгновений смотрит на пепел и уходит.

…

В честь скорого верховного совета тронный зал непривычно пуст. Огромнейшее помещение выглядит странно и неправильно без стоящих у входов стражей, снующих слуг и перешучивающихся ярлов. Лишь мать возжигает переговорные чаши. Локи проходит мимо колонн, рассеянно касаясь их рукой, и смотрит на далёкий потолок. — Ты не должен нервничать, — мягко говорит она, зажигая последнюю чащу из стоящих в ряд у подножия престола. — Я и не нервничаю, — пресно отвечает Локи, поднимаясь к трону. Сев, он вертится и так и эдак, но ноги всё равно разъезжаются в стороны, как у продажной девки. На скептичный взгляд матери, Локи лишь криво усмехается и садится так, как сидел всё время. Парадные доспехи, несмотря на улучшающие руны, больше похожи на железную и душную клетку, и Локи хочется отодрать их от тела, пластину за пластиной. Тёмная энергия, видно сознав, что оказалась в треклятом полукровке, вновь с удовольствием вскипает под кожей. — Локи, — матушка становится напротив, оглаживая его плечи. — Ты справишься, тебе открыты тайны любой души, и я верю, воля Одина поддержит тебя в любой трудности. Да уж, царь, которого предали на второй день правления. Трон никогда не предназначался ему. Локи прикрывает глаза. Мысль одновременно ужасна и прекрасна. Как же было бы проще немедля вернуться в подземелья, вручить гунгнир Тору, а самому отправиться куда-нибудь на розовые пляжи Гимле и вдыхать наркотический дым льесальвхеймских трав, как тётушка Фулла. Но Локи никогда не вернется в длинную тень золотого наследника. Никогда. — Ты наш сын, Локи, — повторяет мама, беря его лицо ладонями и заставляя смотреть на себя. — Ты законно занимаешь трон, он твой по праву. Локи сглатывает собравшийся в горле ком. — Да. — И у тебя есть то, чего не было у Одина, — она внимательно смотрит в глаза, не разжимая осторожных объятий. — Я, как твоя мать. Локи старается выглядеть возмущенным. Право, он больше не ребенок, сидевший у нее на коленях века назад и восторженно внимавший науке плетения самого простенького сейда. Он взрослый муж, заслуженно входящий в касту воинов, кто бы что ни говорил. И он сохранит Асгард таким же сильным, каким он был на протяжении тысячелетий. — Я справлюсь. Локи пускает силу по Хлидскъяльву и устремляет взор сквозь космос. Впервые, когда он осмелился попробовать, чуть ли не упал с трона как ошпаренный. Всё вертелось перед глазами, и разум не поспевал за скачущими картинами. Но Локи быстро приноровился сосредоточиваться на том, что желает видеть. Вальхалла, Альфхейм, Эмбла, Утгард, Хельхейм… взгляд мечется от одного царства к другому за секунды. Где-то глубокая летняя ночь, где-то гнилистое сумрачное утро, где-то взгляд Локи почти не может ни за что уцепиться из-за ослепительно белого снега, укрывающего земли плотным покрывалом. Но, так или иначе, Локи находит каждого из званых гостей. Владыки царств, предупрежденные ментальным сообщением матери, уже стоят у своих чаш, ожидая приглашения. — Пора. Чаши вспыхивают одна за другой, плюясь яркими оранжевыми искрами, и в пределах пустынного тронного зала появляются образы царей и королей, конунгов, канцлеров и императоров, всех правителей в девяти мирах. Нет разве что представителей Йотунхейма, Мидгарда и Манна. Матушка стоит на вершине лестницы возле Локи, крепко держа связь и не позволяя чашам потухнуть. — Я Локи, Всеотец и защитник девяти миров, — начинает он с места в карьер, — приветствую вас, досточтимые члены высокого собрания. На секунду все владыки замирают, удивленно таращась на престол. О временном царствовании Локи им уже известно, но о прочем случившемся только предстоит донести. Первым почтительно склоняет голову Фьоргюн — царь Ванахейма и по совместительству отец царицы-матери Фригги. Локи даже с высоты трона видит, как у образа возбужденно блестят глаза. Радуется ведь, что на трон воссел его внук и кровь. Дурак. Дальше до поры все идет гладко, Локи держит лицо бесстрастно, задавая деловой тон, но не слишком, демонстрируя скорбь нового царя по отцу. Лживая скорбь парадоксально приятна, она маскирует настоящую, корёжащую что-то глубоко внутри. Но вот на новости о потери Бифрёста всех досточтимых гостей начинает нести, как обсчитанную челядь на базаре. — Это недопустимо, как Асгард собирает защищать нас от нападок рейдеров из внешних миров! — конунг Пеил — хозяин Скульдхейма, гневно трясет головой, позвякивая сложными серьгами. — Триста тысяч моих подданных в Свартальвхейме будут обречены на голодную смерть! — царь Утгарда Аднар, так разнервничался, что чаша под его иллюзией неровно дрожит языками пламени. — Это же мертвый мир, он полностью зависит от внешних поставок! — Немыслимо! — выкрикивает средняя из троих королев норн, пуча белёсые глаза. — Вся межмировая торговля держится на этом поганом мостике! Локи темнеет лицом. Идиоты из собравшихся — меньшинство, и пока никому не пришло в голову в открытую высказывать непочтение Асгарду. Перехватывая копье удобней, он бьет гунгниром о пол, и гулкий металлический звон мигом затыкает крикунов. — Королева Нинаи, — обращается он к ней. — Ваша критика весьма интересна, однако порядок вещей заведен не на пустом месте. Советую впредь более основательно советоваться со старшей из королев. Сухая старуха с серой кожей рядом с ней — королева Вехилд — склоняется в удивительно изящном, для ее закостенелых суставов, поклоне. — Прошу ее простить, Всеотец. Внутри извивается злой червь неуверенности. Локи на троне и держит гунгнир, но насколько же это мало значит! Все эти зубастые звери проявляют покорность по привычке, но в любой момент могут больно укусить гладящую их руку. Но он продолжает играть скучающую твердость пополам с легким сожалением. То, как сильно пошатнется влияние Асгарда в девяти мирах, если мост скоро не восстановить, не будет высказано на сегодняшнем собрании. — Теперь, если позволите, возьму слово я. Все образы смиренно обращают взор на Локи. У кого-то на лице читается лишь интерес, некоторые владыки нервничают, а есть и такие, кто, кажется, вообще не понимают, чего они тут забыли. — К счастью большая часть полотна не пострадала, — Локи покачивает гунгнир в руке, делая вид, что смотрит на золотое навершие. Краем глаза же он старается впитать в себя любую реакцию остальных владык. Локи чувствует, что сойдет с ума, если позволит себе что-то упустить. — А саму обсерваторию восстановят за месяц. — Обсерваторию, но не пути иггдрасиля! — возмущается тучный ас в смешном блестящем платье по гнипской моде. Император Гвюдмундюриасир, взявший имя на манер местных, раньше его звали Рольф. — В прошлый раз на их построение ушло несколько поколений царей асов, — припоминает канцлер Эмблы, сухонький старичок с полукрысиным лицом. Один из немногих правителей, наравне с норнами, что вышел из своего народа, а не Аэсир. — В прошлый раз наши великие предки действовали вслепую, — отрезает Локи сухо. — И не думаете ли, уважаемые владыки, что Асгард никак не перестраховался? Есть иные пути, не столь простые и удобные, к которым и будет привязана обсерватория. Локи морщится. Асгард не перестраховывался, если не считать темную энергию таковой страховкой. Да и Локи свивал свой способ путешествия не от того, что в один прекрасный день подумал, что моста может оказаться мало. Когда-то Локи был мечтателем и, страшно сказать, искренне любил прекрасную и непознанную вселенную. Но не время вспоминать о прошлом, стая голодных яртраудов, то есть досточтимых владык, ждёт продолжения. — То есть, — начинает Фьоргюн, — проблема вовсе не так страшна? Мало кто из обычных асов, далеких от «загадочных» и «зловещих» наук, задумываются, почему Хеймдалль сутками стоял в обсерватории при столь редко выстреливающем радужными потоками мосте. Кроме представителей касты торговцев, конечно. Те ушлые и в курсе, что мост работал сутками, гоняя тонны грузов от одного царства к другому, без светопредставлений в самом Асгарде. Для того и была нужна длинная дорога из дорогущего муспельного стекла. — Альтернативные пути не могут быть пройдены без нужного мастера сейда. И, увы, такой мастер всего один. — Так в чем проблема? — облегченно усмехается гнипский император. — Приставьте колдушнику, как того же стража врат, и пусть мотается туда-сюда. — Этот мастер — я. В тронном зале на несколько мгновений устанавливается блаженная тишина. Локи со всей возможной невозмутимостью старается не ерзать на холодном металлическом сидении, уже подумывая об ужасном и вероломном надругательстве над памятью предков — подложить в следующий раз подушку. — Мы, разумеется, уже думаем о полном восстановлении моста, но до тех пор я, как защитник девяти миров, объявляю чрезвычайное положение, — возражений не следует, но зримое недовольство проскальзывает в неровном ряду отражений. — Пять тысяч признанных воинов асов будут рассеяны по царствам, для защиты от внешней угрозы. Надеюсь, Трудхейм и Вальхалла не оставят союзные миры в опасном положении. — Мои поданные примут это за честь, — царь Вальхаллы Видар прикладывает кулак к сердцу, трудхейсмский владыка Хермод ему вторит. — Подчиняться они будут лишь Аэсир, Всеотец? — морщится альфхеймская царица Аэльза. — Это нужно для поддержания мира. Я не смогу дергаться по каждому прилету ржавых корыт из внешних, полных чокнутого отребья. А так же чтобы на корню пресечь бунты и излишнюю самодеятельность зарвавшихся вассалов. И Локи, и большинство его собеседников это понимают. Обсуждение длится часы, кажется, Локи решили взять измором. Но он храбро держится от зевков и вдумывается в изменения транспортных путей межзвездных лодок, обеспечения колоний и утверждение всех пунктов чрезвычайного положения. — Царь Аднар, — обращается он в конце совета, опираясь подбородком на кулак, пребывая в тайных поисках удобного положения. — Д-да? — неуверенно спохватывается ас в простых серых одеждах. Утгардский монарх ещё моложе Локи, всех его старших родственников три года назад застиг великий камнепад Нидавеллира, и молоденький племянник предыдущего царя внезапно возвысился. Поговаривают, дверги хотели подчистую стереть венценосную династию из своего царства, да просчитались. — Триста тысяч ваших поданных в Сварте смогут протянуть месяц? Аднар откашливается, бегая глазами везде, где не рискует наскочить на Локи. — Я не уверен, наверно… Стоит переговорить с советниками. Локи поджимает губы, вновь покачивая гунгнир. — Велите экономить во всем и прекратить добычу, нет смысла тратить силы на то, что все равно не может быть вывезено. Когда чаши гаснут, Локи бессильно откидывается назад, прикладываясь виском к холодному металлу, и прикрывает глаза на несколько мгновений. — Ты отлично справился. Матушка выглядит уставшей, ей все это время приходилось крепко держать связь ветвей иггдрасиля. — Это вопрос времени, когда они захотят проверить меня на прочность. Очень небольшого времени. — Даже в своем шатком положении Асгард — не та сила, которой можно легко пренебречь. К тому же им всем мост нужен не меньше нашего. — Только и стоит уповать, что жадность будет сильнее воли к свободе, — зло усмехается Локи и вновь обращает взор в далекий космос.