Обрушенный Мост

Неприятная правда.

Туша дракона на погрузочных платформах велика, а туловище, прожённое лучом Гунгнира, очень красноречиво. Хотя крылья подрезал братец. Совсем ополоумев посреди охоты, подлетел к идущему на манёвр зверю на хроккаре и спрыгнул, яро размахивая ярнбьёрном. В тот момент Локи поклялся, что если этот идиот погибнет, то он самолично пересечёт видимую границу космоса, найдет бредущий дух и убьёт его во второй раз. Не удивительно, что в лагере их встречают хорошо. Ярлы с жёнами крайне довольны, а их выводки так и вовсе вне себя от восторга. Сам же Локи по-приятному устал и вымотан, даже щебет свиты за спиной совсем не кажется раздражающим и нестерпимым. —… осталось лишь торжественно подарить его деду и мы вернёмся в Асгард, — объясняет за спиной Тор своей женщине. Та, несмотря на явный ужас от вида пятнадцатиметровой мёртвой твари, не сдерживается и подходит к парящим платформам, чтобы потрогать пока тёплые чешуйки. — К-как? — заворожено шепчет она, пока Тор смущенно чешет затылок. — Как он мог летать?! Лицо брата вытягивается от понимания, что восхищаются вовсе не его боевой удалью, а Локи уже не сдерживается и откровенно хохочет. — Драконы относятся к животным с естественным сейдом. Мидгард — одно из редких мест, где такие не водятся. Иггрдрасиль уникален не только тем, что связывает собой миры, но и тем, что пропускает по ветвям энергию мультивселенной. Естественный отбор одарил множество видов способностью впитывать эту энергию и использовать себе на благо. Но только не Мидгард. Схождением туда порой забрасывало тварюшку-другую, но изолированность этого места быстро убивала их способности. Все объяснения Локи смертная слушает внимательно, задавая правильные вопросы. Он не ошибся, учуяв в Джейн неистребимое любопытство еще при первой встрече, и с тех пор проникся кое-каким уважением к слабому существу. В конце концов, изучение звёзд и путей меж ними, делает их мастерами в одной области. Не вина смертной, что её народ слишком юн и не изучил окружающий мир в должной мере. — Получается, схожесть всех живых организмов в девяти Мирах объясняется этим самым Схождением? — Миллионы лет назад это был единственный способ расселения по Мирам. Пока наши предки не обнаружили Пути, по которым можно было путешествовать чаще, чем раз в пять тысяч лет, — усмехается Локи. Смертная чуть ли не светится изнутри в окружении такого избытка новой информации, а Тор темнеет, как грозовое облако. Владей брат до сих пор Мьёльниром, небо давно бы вторило его поганому настроению. Надо бы выбрать девку посимпатичней в Ванаксвислле и подослать к нему, чтоб выпустил пар. А то, не ровен час, натворит глупостей, а разгребать, как всегда, Локи. — А как?.. — продолжает Джейн с вопросами, но Локи раздражённо её обрывает. — На сегодня достаточно, леди Фостер. Я велю слугам принести вам книги о Схождении, когда мы прибудем в Асгард. — Я всё равно не смогу их прочесть, — грустнеет та. Локи удивлённо хмурится. — Они начертаны сейдом и могут быть прочитаны на любом языке. — Что?! — Надо лишь взять за корешок и что-то сказать на нужном языке. Смертная, кажется, выпадает из реальности от открывающихся перспектив, пока трофейный котёнок яртрауда в стоящей рядом клетке не достаёт лапой до её ноги. Джейн болезненно шипит и отходит на пару шагов. — Вы ему понравились, — смеётся Локи. Это тот, что постарше. Только оправившись от шока поимки, он принялся злобно метаться по клетке и пытаться грозно рычать. Последнее без особого успеха. — Странный способ выражать симпатию. Джейн обеспокоено осматривает глубокую царапину на голени. Тор порывается прийти ей на помощь, но в последний момент передумывает и продолжает лишь топтаться вокруг Локи. — Порой мы раним, как раз тех, кого любим больше остальных, — патетично произносит он, сдерживая злорадную усмешку. — Леди Фостер Джейн, позвольте преподнести вам этот охотничий трофей в качестве подарка, как моей дорогой гостье. Та застывает на месте не хуже статуи, выдаваемая лишь медленно вытягивающимся от удивления лицом. — Позаботьтесь о нём! Локи быстро разворачивается, хватая под локоть брата, и уводит их на драккар. От сделанной гадости на сердце немного теплеет и плечи расправляются сами собой. К счастью, Джейн с Герд отправятся отдельно и не будут докучать по дороге в город. — Локи, — обречённо произносит Тор, хотя и видно, что эта маленькая шалость его позабавила тоже. — Не нужно было ей отказываться от тебя, — быстро говорит Локи. Он первый радовался, когда этот обречённый союз распался, но видеть день за днём кислую рожу Тора и слушать его вздохи невыносимо. — Но! Ты вполне можешь всё исправить. Тор, хмурней прежнего, плюхается на сидение и молчит, только поглядывая на щебечущих Бальдра с Нанной у носа драккара. — Убей пару зверушек в её честь, набей рожу косо посмотревшему стражнику. Или расскажи о Схождении, раз оно её так впечатлило, — Локи нарочито хлопает ресницами. — Глубокий голос, глаза в глаза, асиньи млеют, часто не смущаясь и мужей, куда там этой недосейдконне. — Я сам предложил расстаться, — буркает Тор, упрямо смотря в сторону. Локи присвистывает и садится напротив. — Да ну. Неужели ты открыл анатомические картинки с мидгардцами и узнал, что вы несовместимы физически? Или раздавить не хотел? — Нет! — не выдерживает брат. — Ты, мать, Асгард. Я должен быть с вами, выполнять свои обязанности, а не гоняться за миражами. А Джейн, она… вполне совместима… нужно только правильно подобрать позу, но в целом… — Будь добр, избавь от подробностей, — вскидывает Локи руки. — Уж кто бы был ханжой!

…

В ванскую столицу они прилетают преступно быстро, натыкаясь на встречающий парад: пышный, бурлящий всеми цветами радуги и грохочущий отвратной местной музыкой. Локи чует в воздухе разнообразные запахи из уличных лотков, вперемешку с витающей силой множества мастеров сейда, разогнавших чуть не случившуюся непогоду. — Фьоргюн с ума сошёл? — шипит он, резко отходя от края палубы. — Это даже не политический визит! Меж одноэтажных ванских домиков негде и яблоку упасть от столпившегося люда. Все тянут шеи вверх, стремясь разглядеть нового Всеотца. — Может, он рад нас видеть? — святая простота Тор, ловит одну из оживших бумажных фигурок, заполняющих небо, и с довольным видом сажает её себе на плечо. Глупец! Взять чужое творение, не проверив на вредоносные плетения! А ведь какой только гадости может ни быть на безобидной с виду безделушке. Локи смахивает то ли бабочку, то ли птицу с плеча брата и точным усилием испепеляет в языках зелёного пламени. — Принесите переговорную чашу, — велит он слугам, игнорируя недовольного болвана рядом. — Раньше он не часто проявлял родственную любовь. Лицо Фьоргюна меж слабых языков пламени донельзя улыбчиво и расслабленно, отчего Локи только больше напрягается. — Локи, дорогой, — панибратски начинает он. «Дорогим», «родным» и «милым» его может звать лишь матушка. Та, что вырастила Локи, научила и сейду, и способам выживания при дворе, видела таким, что, наверно, в её разуме он и вправду всегда будет маленьким озорным ребёнком. А вот с Фьоргюном встречи всегда носили хотя бы полуофициальный характер, он в первую очередь царь соседнего царства, уже потом кровный дед. А в случае Локи и этого нет. — Царь Фьоргюн, как это понимать? — нейтрально спрашивает Локи, не позволяя гневу проявиться на лице. — Ваша охота была для нас таким сюрпризом, что к сожалению Ванахейм не смог как следует поприветствовать своего защитника. Но как же не уважить, и не организовать хотя бы небольшой праздник в честь удачной добычи. Локи бегло посматривает в сторону плывущих в хвосте их колонны погрузочных платформ. Дракон, конечно, прекрасный, но таких фанфар не стоит. — Ну что ж, тогда буду наслаждаться вашим гостеприимством, — возвращает Локи внимание Фьоргюну. — Отлично, жду вашего появления во дворце, у нас собрались прекрасные артисты… — Зачем же спешить, Ванаксвиль велик, в нём найдётся развлечений и для меня, и моего обширного сопровождения. Что бы ни задумал и какую бы игру ни вёл Фьоргюн, у Локи сейчас нет ни сил, ни времени ему подыгрывать. Тут бы в официальной части всех хитросплетений отношений Миров разобраться, а уже потом смотреть, что там у заднего входа. Фьоргюн реагирует вполне достойно, лишь на мгновение поджимая губы. — Если таково ваше желание. — Дедушка-а-а! — подлетает радостный Бальдр, наконец заметивший, кто именно высвечивается в чаше. — Мы так скучали! Хёд скромно стоит у брата за спиной, но по мягкой улыбке и расслабленной позе можно понять, что и он рад видеть деда.

…

— Ты повёл себя крайне бестактно! Локи в ответ только пожимает плечами и прикладывается к трубочке, посасывая кислотно-зелёную жижу из кубка. Тора аж передёргивает: вот же, ванские придумки. А он взял себе обычного мёда подземных пчелинников, а то от прочего местного разнообразия страшно самому позеленеть и засветиться. Локи, может, и выбрал приятную трапезную на крыше одного из немногих Ванаксвильских зданий выше трёх этажей, с подобострастными слугами и золотыми блюдами, но кто знает. — Смешно, что такту меня учишь ты. — Он наш дед и местный царь, а ты грубо отверг его приглашение. Да, мне очевидно, как бестактно это было! Локи в ответ закатывает глаза и делает вид, будто бы живая музыка из дуделок на сцене волнует его куда больше. — Джейн, а ты как думаешь? — в отчаянии спрашивает Тор у сидящей за соседним столом леди. То, что вместо одного большого стола здесь куча мелких, тоже нервирует, потому как сильно мешает общению — все обособленно сидят по кучкам, а внимание может получить лишь тот, кто находится на пресловутой сцене с дуделками. Раньше Тор почти не бывал в общественных заведениях других царств, не считая того случайного перекуса в Мидгарде, только на официальных пирах. Оказывается, молчаливость и замкнутость ванов можно считать национальной чертой — с такими-то местными заморочками. Джейн замирает с рёбрышком сланга во рту. Она делает страшные глаза и мотает головой, явно соглашаясь с мыслью Тора, только для фыркающего брата это совсем не очевидно. — Он может прислать мне официальное приглашение, и я с радостью рассмотрю его… если будет время. А так мы вообще собирались отчалить после выдачи подарков, и то, что я сижу на этой фарсовой попойке, уже делает ему честь. Музыкальный номер как раз кончается и редкие ваны, сидящие в другом конце зала хлопают в ладоши. Спохватившись, к ним присоединяются некоторые асы. Дальше на сцену чуть ли не выбегает эльфа… или альва — без национальных одежд разницу отыскать сложно. Если бы не суетливость её действий, Тор и вовсе забыл бы о сцене — не до того. Но эльфа-альва торопится, озирается и смотрит на собравшихся так дерзко, что невольно завладевает вниманием не только Тора, но и большинства ярлов и их жён. Кроме Локи — тот уныло пялится на дно кубка с неестественной зеленью оставшихся капель питья, будто там ответы на все вопросы мироздания. — Сегодня наше скромное заведение почтил сам Всеотец, — говорит эльфа, и магия сцены во много раз усиливает её голос. — В честь этого мне хотелось бы исполнить песню о бесстрашии и доблести его народа. Так эта девчонка разнервничалась из-за предстоящего выступления? Вот ведь, а Тор уже начал и вещи похуже подозревать в странных резких движениях певицы. Слова также привлекают и Локи, заставляя поднять кислую рожу к свету, что вряд ли добавит несчастной уверенности в своих силах. Но эльфа, делая последний выдох, как перед нырком под воду, даёт музыкантам знак играть и бодро начинает, быстро беря высокие ноты. Я не хочу вам наносить душевных ран Я не желаю вас вгонять в тоску и краску. Я не убийца, не насильник, не тиран. Я просто Ас — я представитель высшей ра-а-асы. Её голос сильный и озорной, с очень приятной этакой изюминкой. Могла бы стать и знаменитой, и богатой. Но уже не станет. Дура. Как ни крути — у йотуна всегда зима, У дверга грязь лежит везде на теле. Прошу прощенья, надо выжить из ума, Чтоб не хотеть родиться Асом в этом Мире. Песенка узнаётся с первых строк. Очень известная вышла вещица лет двести назад у какого-то сосланного в Хельхейм писаки. Разлетелась по мирам со скоростью чумы. Я расскажу, с кем вам положено дружить. Я научу, во что положено вам верить, Иначе все вы проживёте свою жизнь Ничем не лучше безответственного зверя. Некоторые умники называют её сатирической, хотя, по мнению большинства асов, это неумная насмешка над всем их родом и стараниями нескольких поколений защитников Миров. И вздумалось взбалмошной певичке выступить именной с этой песней при толпе ярлов. Сам Локи не обидится, он любил погорланить этот ужас в приступах зависти, высмеивая достижения Тора. Да только ему ума хватало заниматься подобным в присутствии лишь друзей. За прилюдное распевание отец бы его высек, несмотря на многовековой возраст, и был бы прав. Правленью Аса всякий смертный будет рад, И первенство его во всём признает смело. Цивилизация не ведает преград — К вам принесут её сегодня наши стрелы. А что придётся сделать с этой дурочкой и подумать страшно.

…

Тор не винит брата, глупая вышла ситуация. Джейн ещё. Она отреагировала крайне неразумно: попыталась осадить толпу уже захмелевших разбушевавшихся ярлов. Если бы Локи тогда не успел заткнуть ей рот, то их гнев мог перекинуться и на несчастную мидгардку. Эльфе пришлось расстаться со своим голосом до конца жизни, хозяину трапезной — заплатить виру каждому ярлу за оскорбление, Локи — окончательно испортить себе настроение. Сразу после вспыхнувшего скандала и раздачи оплеух они все поспешно вернулись в Асгард. Локи призвал того странного белого голема и, не проронив больше ни слова, заперся в рабочей зале. А Тор остался грустно рассуждать о случившемся и традиционно выбрал для этого ристалище, чтобы попутно занять и чешущиеся кулаки. Обычно друзья не отказывали в поединке, так что любые грустные мысли быстро улетучивались. Сейчас же Тор соревнуется с зелёными плащами брата — молча и отчаянно. Но те не поддаются и держат напор. И Тор мнил себя выше прочих народов. Да даже большинство асов он ровней не считал. Не вслух и не про себя, но оглядываясь назад, Тор это видит кристально ясно. Фьяльгер резвый и гибкий, он отчасти копирует стиль боя Локи и больше полагается на метательное оружие. И этим пользуется Гайр, нападая на Тора со спины, пока тот уворачивается от метательных ножей. Джейн спросила его тогда на драккаре, правда ли он считает, что молодая девушка заслуживает остаться калекой на всю жизнь за скабрезную песенку? Нет! Конечно, нет, но альтернативой был бы вызов на бой, а из эльфы такой же воин, как из Тора колдун. После Фьяльгера и Гайра против Тора выходят Вогриф и Ронгюн, составляя неплохую боевую пару. Они также компенсируют недостатки друг друга: быстрый и ловкий копейщик с заряженным мелкими молниями оружием, и его крупный друг с округлым молотом себе под стать, берущий всё внимание Тора на себя. Локи хорошо натренировал своих охранителей, пусть и не лично, но его рука чувствуется в каждом движении, подлом приёме и хорошей дозе предосторожностей. Тор убивал за оскорбления. И, к сожалению, не так уж давно. Скольких йотунов он отправил в путь за далёкий Край из-за язвительно кинутой одним из них «принцессы» и считать не хочется. Но столь самолюбивый гордец, как он, осознал ценность чужих жизней, даже таких скоротечных как мидгардские, значит должен быть способ исправить положение и во всём Асгарде. Чтобы у таких эльф больше не было повода распевать гнусные песенки. — Господин, — говорит Угилль, прерывая поединок (а Тор только начал вести, изобретя неплохую тактику, ломавшую паттерн поведения противника и делая их более уязвимыми). — Да? — Тор стирает со лба пот, и уперев ярнбьёрн в землю, тяжело опирается на колени, силясь отдышаться. — Джейн Фостер просила передать весточку, что ждёт вас в фенсилире с… — тут Угилль запинается, — …с Флаффи, так как вы обещали научить его кормить. — Точно, — жмурится Тор. Они договорились раньше, до некрасивой истории с эльфкой, и у Тора совершенно выветрилось это из головы.

…

— Вот, и просто кидаешь ему орлони. Тор легко проталкивает сопротивляющегося зверька в клетку. Маленький яртрауд внутри не теряется и тут же кидается на дезориентированную двуногую ящерицу. — Я совсем ничего о них не знаю, — неловко мнётся у клетки Джейн, то и дело отводя глаза от кровавой расправы внутри. — Не переживай, они неприхотливые. Главное, как линять начнёт, смазывать места, где чешуйки отваливаются, специальным маслом. Тор улыбается и поднимается с колен, отряхивая пыль. Джейн ни капли не выглядит обрадованной подобными перспективами. — И они очень умные. Она поправляет волосы и накидку на плечах, бегая глазами по горшкам с цветами, лавкам и фонтанам в зале. — Тор, я… — Не надо, — останавливает он её, уже сознавая, что у леди на уме. — Изучай звёзды, Джейн, вернись домой и покажи всем, насколько ты умна. Проживи свою жизнь. — Да, наверно, так будет правильно. Тор не может не воспринимать её с теплотой: хорошая, любознательная, умная Джейн. Там, в Мидгарде, она была с ним добра, и Тор искренне желает вернуть долг. Но все черты, что так влекли его к этой женщине, напоминают о Локи в молодости. Когда тот с восторгом смотрел в небо и утягивал Тора каждую ночь поглазеть на россыпь серебристых точек, в кураже новых расчётов мог посбивать на своём пути мебель или неловко краснел при похвалах. Как только Тор осознал, что любит не саму Джейн, а отголоски собственной юности в ней, то тут же оборвал их зарождающуюся привязанность. Джейн достойна лучшего, а Тор… — Брат. Локи стоит в дверях, нервно сжимая косяк, и смотрит перед собой. Тор хмурится, с Локи что-то не так, опять неуловимо напоминает того безумца, чуть не уничтожившего Йотунхейм. — Слуги сказали искать тебя здесь, — Локи усмехается, но слишком фальшиво, не скрывая насколько натужно у него это выходит. — Идём со мной. — Брат, что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает Тор. Джейн тактично отходит в сторонку и делает вид, что клетка с Флаффи стала в мгновенье очень интересной. — Ничего. — Локи пружиняще отталкивается от косяка и делает пару шагов в светлые покои. — Хочу вернуть тебе Мьёльнир. Дракона же ты всё-таки убил. Неправильно. Это слово так и бьётся в голове у Тора. Что-то в Локи неправильно, слишком резкие движения, слишком потерянный взгляд, слишком отрывистые слова. Брат не в себе, но делиться опять не хочет, а Тор понятия не имеет, что могло его выбить из колеи. — Я же шутил. И мы убили его вместе. Это опять какие-то всплывшие обиды или слуги разнесли неприятную сплетню? — Неважно, — разворачивается Локи и вновь с нажимом повторяет: — Я хочу вернуть тебе Мьёльнир. Но причём здесь молот? Его возвращение скорее должно стать наградой, значит, сердится брат как минимум не на Тора. В этот раз никаких тайных ходов и отвода глаз страже. Локи проводит Тора в хранилище у всех на виду, мыча себе под нос походный марш и периодически отвешивая комплименты на грани фола встречаемым на пути дворянам. Тор пытается заговорить, но каждый раз Локи его осаждает. Пока, наконец, за ними не замыкаются двери сокровищницы. Молот там же, где и был в предыдущую встречу, и где стоял тысячелетия до этого. Локи и не смотрит в ту сторону, сразу проходит вглубь зала и становится напротив ларца Вечных Зим. — Чего ты стал в проходе? — ледяным голосом спрашивает он. — Бери. Тор сглатывает и медленно, как к буйному зверю, подходит к родному оружию. Мьёльнир всё такой же, и когда шершавые пальцы проходят по гладкой ручке, так же безмолвно отзывается своей неповторимой песней. Здесь нет подвоха. Тор сжимает рукоять и легко поднимает молот. Что же, предки их помяни, происходит? Локи всё это время стоит спиной и неторопливо гладит йотунский ларец. Его руки не меняются, как он объяснил, из-за Тёмной Энергии, Тор самую малость этому завидует. — Локи, я не понимаю, — принимает он ещё одну попытку начать диалог. — И троллю ясно, что повода возвращать его мне пока нет. И ты ведёшь себя странно, брат. — Мы не братья, — тихо отвечает Локи. Вспышка злости, и пальцы мгновенно сильнее сжимают рукоять. — Опять начинаешь? — В тот день йотун схватил мою руку. Всё внутри замирает в нехорошем предчувствии. — Так ты знал? — в неверии спрашивает Тор. — Уже тогда? А ведь как правдоподобно сыграл в кабинете, заставил Тора раз за разом пересматривать… — Нет! — почти кричит Локи и тяжело опирается на пьедестал ларца. — Не это. Эту неприглядную правду отец предпочёл скрывать до конца. Тор совсем путается. Что, если не это смог понять его столь умный брат, когда его рука должна была внезапно посинеть. — После войны вместе с ларцом Один забрал ещё и ребёнка. Маленького жалкого полукровку от безвестной асиньи. Ублюдка Лафея, — презрительно выплёвывает он. — Мы не братья, никогда… Локи замолкает, не оканчивая уже знакомую фразу, теперь прозвучавшую без злости, без вызова, но с отчаянием и полной обречённостью. А в голове укладываются все недостающие детальки паззла — и истерика в Обсерватории, и необдуманная отправка Разрушителя, когда хватило бы отряда эйнхериев, и бессмысленно жестокая ложь, не несущая никакой пользы, но бьющая по всем болевым точкам. — Если убьёшь меня, сила Асгарда переместится в тебя и сделает законным царём. В этот момент мир одновременно и замирает, и вспыхивает тысячами гроз снаружи. А Тор совершает то, что, думал, никогда осознанно не сделает — откидывает молот в сторону. — Дурак! А дальше не думая: подойти, развернуть к себе онемевшего лицом придурка и прижать посильнее. Локи никогда сам не тянется на контакт, но никогда и не пытается убрать руку Тора с шеи или плеча. — Дурак! — Ты меня вообще слышал? — Угу, — многозначительно отвечает Тор и сильнее держит такого умного, но такого глупого младшего брата. Тор не знает, нормально ли это, но Локи в его разуме всё тот же. Они росли вместе, играли, дергали девчонкам хвосты, задирали Сиф, до смерти тряслись на первом приключении (Тор трясся меньше, хоть Локи и говорит обратное), подрались, когда влюбились в одну асинью, столько раз спасали друг другу жизни. И если Локи созрел в ином Саду, разве это может вот так перечеркнуть всю их последующую жизнь? — Ты сам сказал — нельзя судить по крови. Главное в идеях, которые мы несём. — Ну, я не так говорил. Локи расслабляется и Тор ощущает несмелый вес его рук на спине. — Я устал быть фигурой в чужой непонятной игре. Опять загадки, и спрашивать бесполезно, если не решит сам рассказать и нормально всё объяснить. — Ладно, — вырывается Локи из объятий и протирает повлажневшие глаза. Лицо его постепенно оживает, выражая настоящие эмоции, пусть эта эмоция и полная растерянность. — Ладно! Тору немного обидно, что Локи мог всерьёз предполагать, что он убьёт его вот так, ради власти, когда узнает секрет. Хотя случай с изгнанием показал — в сильном горе у брата полностью отключается способность мыслить трезво, и это немного извиняет в высшей степени странную попытку самоубийства. — Ты держал это в себе всё это время? Локи отводит глаза. — Почему сейчас решился всё рассказать? Ведь что-то случилось. Да, таким открытым и болезненно беззащитным Тор не видел брата давно. — Я должен тебе кое-что рассказать, — всё же решается Локи.