Бумеранг для Снежной Королевы

      POV Андрей Жданов.       В «Корице» царил полумрак и мы не сразу увидели Киру с Викой.       — Ромка, их тут нет, — с облегчением сказал я другу. — Поехали к Севке. — Не тут-то было! До наших ушей донесся деланно-восторженный взвизг Клочковой:        — Ромка! Мы здесь! Мы здесь, Ромка!       — Вот чего орет, а? — спросил Малина, почему-то, меня. — На нас уже со всех столиков озираются.       — Терпи, друг, терпи. Ты же так хотел затащить ее в койку, вот и терпи.       — Привет, девочки! — Ромио первым приблизился к их столику. — Ну, что у вас произошло, докладывайте.       Опаньки, а у них что-то произошло? Это было для меня новостью. Насколько я знал, вернее, насколько Роман позволил мне узнать, девчонок нужно было только забрать из «Корицы». Мы даже план моего побега продумали. Специально поехали на одной машине, последней Ромкиной игрушке — BMW Z3, чтобы у Киры даже мысли не могло возникнуть, что я подвезу ее. А теперь выясняется, что у них что-то произошло и нужно решать их проблемы. Я сильно ткнул носком ботинка Малину по ноге, пусть знает, как такие подставы делать. И пусть не надеется, я все равно слиняю.       — Представляешь, Андрей, — Кира посмотрела на меня очень грустными глазами, в которых и без очков читалась вся тяжелая участь мирового пролетариата, — мы с Викторией всего лишь пошутить хотели, а Сашка взорвался, теперь, если он расскажет отцу, у меня будут крупные неприятности. Поговори с ним, пожалуйста.       — Кирюша, давай-ка по порядку. А то я что-то ничего не понял, — в миг прикинулся я идиотом. Еще не хватало в семейные разборки лезть.       — Понимаешь… Помнишь, папа говорил про племянницу, Сашка еще ее тебе в жены прочил?       — Помню. Она в «Зималетто» работать будет, гений какой-то. И что?       — Да у папы это просто какой-то бзик. Совсем повернулся на этой идиотке. И Сашка от него не отстает, такой же повернутый. Ну, вот сегодня братец мой решил ее по магазинам потаскать прикупить ей хоть что-нибудь, чтобы не так стыдно было, что она наша родственница.       — Кира, ты можешь чуть короче, у меня не так много времени.       — Ты что, куда-то спешишь?       — Спешу. Поэтому не тяни кота за хвост.       Кира явно расстроилась и вовсе замолчала, скорее всего начала придумывать способ, чтобы не выпустить меня из своих тисков куда бы и как бы я не спешил.       — Кирюша, ты рассказываешь? Или я ухожу. Итак, короче?       — Короче, — тут же затрещала Викуся, — мы с Кирой вызвались помочь, ну, типа, мы больше разбираемся в женской одежде.       — И зачем вам это нужно было? — спросил Ромка.       — Понимаете, — снова включилась в разговор Воропаева, — я давно приметила свитер от Лауры Биаджотти, их может всего два на всю Москву и есть, — села рассказчица на любимого конька. — Но цена запредельная. А папа меня на диету посадить решил, срезал все дотации, как он сказал, чтобы я научилась сама зарабатывать.       — «Твою мать, так вот почему она пришла в компанию. Ну, спасибо, дядя Юра, удружил», — подумал я, а вслух сказал: — Кира, а еще короче можешь?       — Могу. Короче, я знала, что Сашка растрогается от моего предложения помочь этой «Катеньке», — последнее слово было произнесено с такой брезгливостью, что даже Ромку покоробило, — и купит мне этот свитер, так и получилось.       — Ой, мальчики, видели бы вы эту Катю, — затрещала Вика. — Ни рожи, ни кожи, серая мышь в очках, и одета, как наша дворничиха. Ужас! И из этого пугала огородного Сашка предложил нам сделать что-нибудь удобоваримое.       — Что, прямо так и сказал? Что-нибудь удобоваримое? — спросил я, а перед глазами вдруг всплыло лицо раненного олененка, девочки из снежной новогодней ночи. Надо же, я ведь уже не помнил ее лица, а тут… И так ярко, словно все было вчера. Да что же это за наваждение такое?       — Какая разница, что именно он сказал? Главное, что он согласился оплатить мою покупку.       — Мальчики, мы, когда ее увидели, чуть животы от смеха не надорвали. Но пришлось делать вид, что мы страшно рады знакомству. А когда Сашка уехал…       — Кира, что вы вытворили? — перебил я Клочкову.       — Андрюша, это была всего лишь шутка. Шутка, понимаешь?       — Ну, вы и сучки, — первым догадался Ромка, и только что не плюнул под ноги Кире. — Поиздевались, да?       — Просто пошутили, — сказала Вика уже не так восторженно, почувствовав наше настроение. И вдруг расхохоталась. — Видели бы вы ее! Сами лопнули бы от смеха. Из нее получилась настоящая размалеванная дешевая уличная шлюха!       Я закрыл глаза, почему-то представив, как издеваются не над незнакомой мне Катей, а над моей снежной девочкой, и кулаки сжались сами собой.       — И чего теперь вам от нас нужно? — спросил я зло.       — Андрюша! Сашка так разозлился, что… — у Киры задрожали губы. — Он потребовал вернуть все мои покупки, представляешь? И еще пригрозил, что все расскажет отцу. А если папа узнает, это будет катастрофа. Он меня не простит.       — И правильно сделает, — уже не зло, уже в бешенстве крикнул я. — Вы потоптались по чужой душе, а тебя волнует возврат твоих шмоток? Кира! Ты самое бесчувственное существо, из всех, кого я знаю.       — Ой, ла-а-а-адно тебе, — протянула Вика. — Чего ты так впрягся. Увидел бы ее, так сам заржал бы.       — Сучки и есть, — подтвердил свой диагноз Ромка. — Пошли, Палыч. Они сами до дома доберутся.       — Сам ты кобель, — возмутилась Кира! — Можно подумать, что ты очень переживаешь за души всех, брошенных тобой девушек. Тоже, небось, им не сладко. Что не нравится правда? Ишь, глаза отвел.       Мы с Романом уже начали подниматься, чтобы уйти, как Вика вскрикнула:       — Ой, Сашка. С новой бабой! О-ля-ля! А как же любовь всей его жизни — Настенька?       — Ну, я ему сейчас устрою, — Кира вдруг расплылась в улыбке. — Если он это втихаря от Анастасии, так на этом можно сыграть. Молчание в обмен на молчание. А если они с Антоновой разбежались, так я сейчас этой покажу ее место.       Мы с Ромкой снова опустились в кресла. Ромка, потому что не мог даже взгляда оторвать от девушки, держащей под руку Сашку. А я, чтобы навсегда запомнить образ фурии и никогда не сожалеть, что любовь прошла. А еще, чтобы Сашке, если это ему будет нужно, помочь.       — Ну, идите, вы же куда-то спешили, — сказала Кира.       — А мы уже не спешим, правда, Палыч? — я кивнул. — Очень хочется посмотреть на предмет обожания Андрюхи без маски.       — Я предмет? — Кира растянула губы в хищной усмешке. — Хорошо! Предмет, так предмет.       — Не ожидал вас здесь увидеть, мальчики. Привет! — поздоровался с нами за руку Алекс. Затем проследил, чтобы девушка удобно села и сел сам. — Разрешите вам представить…       — А Анастасия в курсе, что ты решил нам представить свою новую пассию? — спросила Кирюша и выразительно посмотрела на Сашкину спутницу.       Девушка была хороша. Не просто хороша… Она была красива той изысканной, подлинной красотой, которая отличает бриллиант от страза. Бриллиант не блестит на все лады, как страз, он ждет своего часа, своего особого луча света, и уж тогда сверкнет так, что глазам становится больно.       Сашина спутница была так нежна и так молода, что на ее фоне и Кира, и особенно Вика, казались молодящимися хищницами. Я смотрел на нее, как зачарованный, пытаясь отыскать взглядом хотя бы что-то, что сделало бы ее настоящей, земной девушкой, а не безупречным небожителем, Венерой, рожденной из пены морской. И я нашел…       Глаза! Ее глаза были прекрасны. Огромные карие, с каким-то золотым свечением глаза, были глазами очень умной, но холодной взрослой женщины, а не нежной чистой девушки, почти девочки. Всего один раз я и увидел ее живой и даже испуганный взгляд, когда она впервые посмотрела на меня. Мне даже показалось, что она узнала меня и испугалась, хоть мы никогда прежде и не встречались, за это я могу ручаться, уж ее я бы не забыл. Только на миг вспыхнула жизнь, испуг и даже паника в ее глазах… и снова повеяло холодом.       Как странно, почему именно меня она испугалась? Это было неприятно, но я постарался отбросить все дурные мысли на потом, а сейчас просто эстетически наслаждаться созерцанием красоты.       Сашка не успел ничего ответить на хамскую выходку сестры, девушка чуть заметно сжала его локоть.       — Да, Кира Юрьевна, Анастасия в курсе, что я сейчас рядом с Александром. Но я обязательно ей передам, что вы печетесь о ее репутации и не позволяете брату даже подумать об измене, пытаясь унизить ее соперниц, — с величием королевы холодно произнесла девушка.       Сказать, что Кирюша возмутилась, это не сказать ничего. Она захлебнулась воздухом и бросила на незнакомку такой испепеляющий взгляд, что мне стало понятно для чего этой почти девочке такие холодные глаза. Чтобы морозить вот такие выпады в ее сторону. Меж тем девушка продолжала:       — Саша, ты можешь представить меня. Я не задета хамством твоей сестры. Просто нужно будет поговорить с Юрием Сергеевичем о ее поведении с незнакомыми людьми. Репутация «Зималетто», переговоры и заключение сделок могут оказаться под угрозой, если Кира Юрьевна не научится себя вести в публичных местах.       — Что? Да кто вы такая, чтобы так говорить со мной?       Сашка захохотал, повернул к себе девушку и очень нежно поцеловал ее в лоб.       — Не узнала, Кирюша? Не нужно было меня перебивать, давно бы уже познакомились. Господа, позвольте вам представить — Катерина Валерьевна Пушкарева, наша с Кирочкой двоюродная сестра и акционер «Зималетто». Именно о ней говорил папа после показа.       — Что? — в один голос закричали Кира и Вика. А потом запричитали на перебой: — Этого не может быть… Пугало не могло так преобразиться… Сколько ты потратил денег, чтобы из дерьма конфетку сделать?       — Кира, ты переходишь все границы! — губы Александра вытянулись в ниточку, лицо побелело, а глаза запылали дьявольским огнем.       — Сашка, успокойся, — очень ровным голосом, правда не без нотки теплоты, сказала Катюша и ослепительно улыбнулась ему. Затем повернула гордо вскинутую голову к обидчицам. — Это может быть, девочки. Когда у людей есть чувство стиля, вкус и желание помочь, то и из дерьма можно сделать конфетку. Жаль, что вам этого не понять. Моему стилисту, увы, ваш вкус и чувство стиля показались попугайскими. Он так и сказал, что за дебил поработал над вашим имиджем. Простите, Кира Юрьевна, это не мои слова.       — А почему Кира Юрьевна? — вдруг нелепо спросила Кирюша.       — Мне воспитание не позволяет старших на «ты» величать. — добила Катя мою бывшую любовь.       Это же надо было додуматься сделать размалеванную шлюху вот из… из… Да она же... Это же о ней Пушкин написал: «чистейшей прелести чистейший образец».        Я любил ее в эту минуту, девушку с языком, как бритва. Я ее обожал! Вот так, спокойным голосом, почти нежно уложить на лопатки этих стерв, это дорогого стоит. Не зря мы с Малиной приехали сегодня в «Корицу». Нет, не зря!       Ромка оглядел наш столик совершенно ошалевшим взглядом, потом еще раз, и заржал. Он хохотал так заразительно, что Сашка, а затем и я вначале хихикнули, потом нервно и коротко хохотнули, а потом и захохотали во все горло. Мы складывались пополам, вытирали слезы, успокаивались, и снова хохотали. Пока наш смех не споткнулся о холодный, металлический взгляд Катиных прекрасных глаз.       — Герои!.. Настоящие герои!.. Девочки ушли в слезах, униженные, раздавленные. И правда, почему бы не посмеяться настоящим мужчинам? Да, Роман Дмитриевич? Так?       — А почему ты… вы Сашку с Андреем не упомянули? — возмутился Ромка. — Я один, что ли хохотал? И вообще, может у меня истерика была? Нормальная такая смеховая истерика. Сама девчонок по стене размазала, а сама на меня теперь сваливает вину. И вообще, откуда вы мое имя знаете?       — Отвечаю по пунктам. Да, у вас была истерика, как ее остановить я не знала, пришлось вас задеть за живое, обидеть. Сашку с Андреем Павловичем я не упомянула, потому что достаточно было прекратить вашу истерику, чтобы их прекратилась сама по себе. — Катя улыбнулась. — Метод, как видите, оказался действенным.       — Во дает! — Ромка смотрел на Катю с восторгом.       — Следующий пункт… Я защищалась, поэтому и била девочек наотмашь. Кстати, на будущее, с недавних пор я всегда даю сдачу. Не спускаю ни одного намека на обиду. Когда будем работать вместе, учтите это, пожалуйста. И, наконец… Имена я ваши знаю, потому что когда думала принимать или не принимать предложение Юрия Сергеевича, изучила о «Зималетто» все, что возможно. Ваши имена на слуху у всего бомонда. Я ответила на все ваши вопросы, Роман Дмитриевич?       — Нет!       — Слушаю вас.       — Вы замужем?       — Нет и не собираюсь.       — Тогда давайте на «ты» и просто Роман. Для друзей — Ромка, Ромио…       — Малина, Ромашка, — продолжила Катя. — Я знаю. И знаю, кто вы.       — Кто?       — Вы хищник, ловелас, гуляка и повеса с очень ранимым и нежным сердцем.       — Зачем же вы выбалтываете мои тайны, Катя? — Ромка побагровел и насупился.       — А я никогда не вру. Не хотели слышать правду, не стоило спрашивать. И я согласна на ты.       — Хотя я старше и твое воспитание не позволяет тебе старших на «ты» величать, — Ромка снова засмеялся.       — А что вы знаете обо мне? — спросил я.       Она вдруг покраснела и смутилась, даже глаза прикрыла в волнении. И я почему-то тоже заволновался.       — Вы хороший, добрый и неглупый… пьяница, повеса и бабник, — выпалила Катя.       — Други мои, не нужно пытать Катюшу. И ловушки ей ставить не нужно. Лучше поговорите про промышленный индекс Доу-Джонса.       — Правда, — Катя улыбалась во всю. — Давайте лучше о DJI — Фондовом индексе. Или о «Зималетто». Мне кажется, что здесь мы найдем полное взаимопонимание.

***

      Почти до трех часов ночи я ворочался в кровати без сна, все думал и думал, и не мог понять, как такое может быть, чтобы девушка улыбалась, а глаза оставались холодными, как будто жили своей, отдельной от Кати жизнью.       Опять вспомнилась девочка-призрак. У нее тоже были прекрасные глаза, только не холодные, как у Кати, а мертвые. Но ту девочку кто-то убил, отняв у нее желание жить. А Катерина? Что такое случилось, что она замерзла?       Мне стало холодно под одеялом, прямо затрясло всего. Честное слово, убивал бы тех, кто ломает вот такие чистые души. Уверен, что и у Кати случилось что-то такое, что заморозило ее. И никакие шуточки Ромки, никакие мои комплименты не помогут ни оживить мою снежную девочку, ни вернуть тепло в глаза Катеньки.

Замерзаю в квартире тёплой. Замерзаю среди людей. Я тебя упустил, недотёпа, Где ты, зимнее чудо, где? Красота, что лишь сверху, — злая, Зачарует, в тупик заведёт, А под ней — душонка гнилая, Зазеваешься — враз сожрёт! Разглядеть под одёжкой серой Красоту — игра нелегка. Но разбудишь — и будь уверен, Что с тобой она на века.