Бумеранг для Снежной Королевы

      POV Катя Пушкарева.       Я ходила на лекции, сдавала экзамены, училась, училась и училась. Больно не было, никак не было. Было темно и пусто, как после ночного пожара. Откуда взять слезы, откуда взять боль, если выжжен изнутри? Нужно просто жить дальше пока не пойму, как решить проблему. Или не жить, если не найду способа уничтожить подонков.       Для начала, я написала Денису письмо. Нет-нет, отправлять я его не собиралась. Мне просто было необходимо все ему высказать:       «Денис, ты глуп. Бог мой, как непроходимо ты глуп. Ты сделал ошибку, для себя роковую. Шантажируемый должен быть уверен, что после выполнения условий шантажа его оставят в покое. Даже если это не так. Ах, Денечка, Денечка, вот подумай сам, зачем мне поддаваться твоему шантажу, если назавтра же последует шантаж Глеба? Понимаю, что из воинской части было тяжело мне отправить файлы на мыло, но все же голову нужно включать хотя бы иногда. Ну, зарегистрировал бы Глеб почту на твое имя и послал бы с нее. Глядишь, я и поверила бы, что мои фотки только у тебя. А так?       А так… Ничего ты от меня не получишь, кроме пули в лоб. Но это только в крайнем случае, если у меня не будет другого выхода. Одна я не уйду, можешь быть уверен. И тебе, и Глебу обломится моего пирога. Папин наградной всегда готов поработать.       А пока, Денечка, я буду думать, как спастись самой, а значит, и тебе оставить твою никчемную жизнь. Чтобы жил и мучился. На меньшее я не согласна. Если уж у меня отныне иллюзия жизни, то как я могу тебе позволить ею наслаждаться? Никак не могу. Око за око и зуб за зуб. Да, это Ветхий Завет, не Новый, но в этой ситуации не надейся, что подставлю тебе правую щеку. У меня достаточно денег, чтобы тебя кастрировать, чтобы никогда ты уже не смог даже попытаться погубить кого-нибудь еще».       Мне стало легче, когда я приняла решение ни за что не поддаваться на шантаж.       Теперь нужно было расстаться с Андреем, причем так, чтобы он ни за что не испытывал чувства вины. Пусть думает, что это я такая непостоянная и взбалмошная и вина только на мне, что в общем-то недалеко от истины. Он замечательный. Он единственное настоящее, что было в моей жизни. Что даст мне возможность жить дальше. Ведь было же двенадцать дней, целых двенадцать дней в моей жизни, когда я была счастлива.       Жалею только об одном, что не пошла до конца. Хотя… что жалеть-то. Это не я не пошла до конца, это Андрюша трясся надо мной, как над самой большой драгоценностью, сам весь дрожал от желания, а меня от себя отодвигал, не тронул. Вот он какой, мой (уже не мой) Андрюша. Легко ли ему будет увидеть фотографии той, которую он возвел на пьедестал невинности в непотребном виде? Да еще с лицом его снежной девочки? Да мы обе рухнем с его пьедестала так, что костей не соберем, а своими обломками и еще его придавим. Нет, бежать, как можно дальше бежать.       Но все оказалось не так просто, как хотелось бы… Он встретил меня после занятий, нежно притянул к себе. Мы давно уже не разыгрывали представлений для публики, просто ему хотелось меня обнять. Мне тоже хотелось запомнить последний поцелуй, очень хотелось. Но я заметила Глеба, направляющего на нас фотоаппарат, быстро чмокнула Андрюшу и села в машину.       — Кать, что-то не так? — сразу насторожился Андрей, повернул мое лицо к себе и отшатнулся. — Что случилось, девочка?       — Ничего не случилось. Давай отъедем. Поехали к кафе возле моего дома, нам нужно поговорить.       Я видела, как опустились его плечи, но он без слов поехал в «Неваляшку».       — Я слушаю, Катюша, о чем ты хотела поговорить? — спросил самый дорогой человек на всем белом свете. Больше всего я боялась, что он попробует взять меня за руку. Но он словно почувствовал, что этого не стоит делать.       — Андрей, ты очень хороший, ты самый лучший.       — Ненавижу такое начало, за ним, как правило, следует, но…       — Да! Но! Но мне нужно учиться, у меня нет времени на глупости.       — Наши встречи ты называешь глупостью?       — Не придирайся к словам. У меня в жизни есть цель. А ты меня от этой цели отвлекаешь.       — И какая же у тебя высокая цель, ради которой нужно жертвовать…       — Чем? Ну, чем?       — Нашими отношениями. — хорошо хоть не сказал «любовью», это бы я выдержала с трудом.       — Я хочу стать министром экономики, а может, и премьер министром, — выпалила я, сама не знаю зачем. — Хочу решать экономические задачи в рамках страны. Мне нужен будет хороший, добрый, незаметный муж, эдакий мистер Маргарет Тэтчер. Ты не такой. Ты сам по себе яркий, успешный, талантливый. Не твоя это роль, находиться в тени.       — Я бы сейчас захохотал, если бы не видел твои глаза. Катька, они у тебя снова замерзли. Ну, что случилось? Скажи мне правду, пожалуйста. Тебе кто-то что-то наговорил на меня? Да?       — Мне никто на тебя ничего не наговаривал. И я сказала тебе правду — я трачу на свою блажь непозволительно много времени.       — Кать, ну, хочешь, я буду забирать тебя после учебы и сразу везти домой. А возле твоего дома мы будем тратить всего пять-десять минут, ну, чтобы поцеловать тебя разочек. И все.       — Зачем? Я все больше и больше к тебе привязываюсь, и мне это не нравится. Прости, Андрей. — я стала стаскивать с пальца кольцо, чтобы вернуть ему. Он побелел, кулаки сжались и он процедил почти не разжимая губ.       — Ты не хочешь это кольцо принимать, как подарок? Прими как компенсацию.       — Компенсацию за что? — ошалело спросила я.       — За потерянное тобой на меня время.       Кровь бросилась мне в лицо.       — Ты не жиголо, но и я не содержанка. Не подрабатываю, тратя свое время на мужчин! — я положила кольцо на стол.       Точка была поставлена. Некрасивая точка. Не так я хотела расстаться с ним. Но может быть, так даже лучше, не будет сожалеть о такой стерве. Я гордо поднялась и пошла к выходу. Я боялась и одновременно очень хотела, чтобы он окликнул меня, чтобы прижал к себе и никуда не отпускал, чтобы вытряс из меня правду, а потом помог мне, спас и защитил, как может только он — мой Бог… Он догнал меня уже у самого подъезда.       — Катька, прости, я не хотел тебя обидеть. Слышишь? Я не хотел. Просто это обидно, когда возвращают подарки. Возьми, а? Да и потом… Ну, подумай сама сейчас все журналы закричат сообщениями, что мы разорвали помолвку. Хорошо ли это? Тебя опять начнут одолевать твои назойливые мухи. Разрыв помолвки на тринадцатый день отрицательно скажется на репутации будущего премьер-министра, — тут он ухмыльнулся. — На меня начнут вешаться всевозможные бабОчки и рыбОньки. Давай я лучше как бы в командировку поеду. Даю слово, что нигде не буду появляться. Совсем нигде. Дома буду сидеть вечерами, а на работу и с работы ездить в машине с затемненными стеклами. Разве я не прав?       Он был бы прав, прав каждой буквой, если бы я панически не боялась, что Денис с Глебом вытащат мои фотографии на свет божий. А вот тогда… Невеста Андрея Жданова не должна ронять его репутацию. Бывшая невеста может быть какой угодно, действующая — нет!       — Ты не мог бы меня поцеловать? — все-таки не выдержала я. А когда нам уже не хватало дыхания, я отстранилась, забрала кольцо из его рук: — Нет, Андрей, мы должны расторгнуть помолвку. Причем так, чтобы вся пресса знала об этом. А кольцо я возьму на память.       — Значит, все намного серьезней, чем я думал. Что, Катя? — но я уже вошла в подъезд.

***

      Первым мое состояние заметил Юрий Сергеевич. Он пригласил меня в «Ришелье», чтобы отметить сдачу экзаменов за первое полугодие четвертого курса и рассказать мне какая именно стажировка меня ждет.       — Катюша, что произошло? Почему снова этот пустой взгляд? Из-за разрыва помолвки?       Проще всего было кивнуть, тогда никаких других вопросов не последовало бы. Но зато тогда Андрею мало бы не показалось, а подставлять его я ни за что не стану.       — Все нормально, дядя Юра. Андрей себя повел просто замечательно и очень мне помог. Вы же знаете, что это была фиктивная помолвка.       — Тогда что?       — В смысле?       — Не делай вид, что не понимаешь. Почему глаза снова потухли? Почему ты ходишь, словно тень? Дома что-то? С папой проблемы? Так Сашка с ним поговорит снова. Ну, что с тобой, детка?       — У меня все хорошо, — я вздернула подбородок.       — Пушкарева! — Юрий Сергеевич то ли восхищался, то ли сокрушался. — До кончика пальцев, Пушкарева! Дочь своего отца, внучка своего деда. Умираю, но не сдаюсь! Прощай, Родина.*       Потом были Сашка, папа, мама и даже… Анастасия. Все по очереди задавали один и тот же вопрос: «Что случилось»? В Университете я держалась. И держалась так хорошо, что даже Глеб не посмел у меня ни разу спросить о разрыве помолвки, может не знает еще. Малюсенькую заметку поместил только «В мире страстей», и это все. Что же, если все всплывет, доказательства разрыва существуют, а остальное… даже хорошо, что тишина, меньше нужно тратить сил на объяснения.       После учебы, едва я садилась в машину, которую снова присылал дядя Юра, я переставала собой владеть, и часть дороги уходила на то, чтобы взять себя в руки. У меня тихо съезжала крыша. Я стала подозрительной и раздраженной, казалось, что не только наша группа, но и весь курс обсуждает мои фотографии. Это была уже какая-то паранойя, и она выматывала. К этому нужно прибавить, что я пока так и не нашла способа борьбы с шантажистами.       Где-то через неделю после разрыва помолвки, мне неожиданно позвонила Настя. Спросила хочу ли я, чтобы подарок для Кристины был и от меня тоже. Как выяснилось, все Воропаевы и Ждановы сбрасывались на покупку квартиры для Крис. У меня на лоб полезли брови.       — Настя, а по сколько вы сбрасываетесь? Я даже если бы очень захотела, вряд ли больше одной-двух дверных ручек осилю.       — Кать, я лично даю сто пятьдесят долларов, и не центом больше. Вернее я хочу купить ей авторскую напольную вазу в эту квартиру. Ты со мной?       — Ну, сто пятьдесят долларов я осилю. Ваза стоит триста?       — Двести пятьдесят. С тебя и сотни хватит. Что-то не слишком кузиночка разбежалась знакомиться с тобой.       Мы встретились в том же торговом центре, где и в первые, у того же салона красоты. Мартин увидел нас через окно витрины и затащил к себе. У него было около часа свободного времени и он, предварительно меня отчитав, за тусклые глаза и круги под ними, снял с меня весь макияж и воскликнул: — О, Боже. Это же чистейшей прелести, чистейший образец.       Вот тут со мной и приключилось постыдное: — Чистейшей прелести? — переспросила я и слезы побежали из глаз. Как меня смогла раскрутить Настя, я понятия не имею. Она вроде бы ничего такого не спрашивала, не выспрашивала, как другие: «Что случилось», но то, что она мастер детектива, мне стало совершенно ясно, когда я, сама не знаю зачем и как сказала:       — Маня шантажируют.       — Уголовщина?       — Нет, конечно.       — Экономические преступления?       — Нет, конечно.       — Вопросы репутации?       — Да.       — Проституция?       Я вскочила с кресла задыхаясь, лишившись голоса и завращала глазами так, что Настя засмеялась.       — Вижу-вижу, что тебе до проститутки, как мне до луны. Но дура ты конкретная.       — Почему?       — Уголовщина тебя не возмутила, а на проституцию ты среагировала, как на разверзшуюся бездну. Девочка моя, да кто ты такая, чтобы осуждать кого бы то ни было? Запомни, иная проститутка чище и лучше в тысячу раз маменькиной доченьки благородного семейства, которая трахается направо и налево под каким-нибудь кокаином. У проститутки, по крайней мере, все честно. Ты нам деньги, мы тебе удовольствие. На держи.       — Что это?       — Визитка. Детективное агентство «Мег­рэ.Ru». Я сейчас позвоню, у меня там подруга работает. Я тебя пытать не собираюсь. А вот там ты должна будешь рассказать все, от «а» до «я», тогда тебе помогут. Я знаю, что помогут.

***

      От автора.       Настя огребла по полной, когда Сашка узнал, что именно она отправила Катюшу в «Мег­рэ.Ru», и даже словом ему не обмолвилась. Настена же в свою очередь попыталась объяснить любимому, что это была не ее тайна. Пришли ли они к общему знаменателю, история умалчивает.

***

      POV Катя Пушкарева.       То ли Настя при звонке в агентство предупредила, что к ним едет Зоя Космодемьянская и ее нужно колоть спецметодами, то ли у них ко всем такой индивидуальный подход, но только беседовала я с женщиной-психологом по имени Марина, которая за пятнадцать минут вытащила из меня все — суть шантажа, чего боюсь конкретно я, чего хочу конкретно я, а так же пароли, явки и резидентов. Я сдала все, даже код к своему почтовому ящику, даже фотографии, которыми меня шантажируют, показала, а так же с рук на руки отдала копию письма Дениса.       Увидев фотографии, Марина даже засмеялась: — Ну, мать, это даже на эротику не тянет, а уж на порно, так и вовсе не мечтай. И вообще, ты только глянь, какая у тебя фигурка. Да если бы у меня такая была, я бы только и делала, что фотографировалась обнаженной. А уж в какой позе… Какая разница.       — А вот это? — я показала на третью фотографию.       — А вот за этот снимок наш Кирилл и ухватится. Этот снимок на статью тянет. Видно же что ты отворачиваешься, глаза закрыла и отталкиваешь партнера. Это называется понуждение к действиям сексуального характера в извращенной форме, которое подлежит рассмотрению в контексте части 1 статьи 133 УК РФ. Этот говнюк вообще забудет, как хер свой в чей-то рот насильно пихать, причем навсегда.       — Кирилл увидит этот снимок? — я побелела.       — Катя, тебе нужна помощь, правильно? Но есть и еще один аспект, девочка, — Марина стала очень серьезной. — Ты уверена, что ты первая жертва этого подонка?       — Нет.       — А ты уверена, что последняя?       — Нет.       — А как ты жить-то дальше собираешься, если не остановишь подлеца, а потом еще кто-то пострадает? Ты ведь в этом случае становишься соучастницей. Не уголовно наказуемой, но соучастницей. Понимаешь?       — Да! Я согласна.

***

      После посещения «Мегрэ.Ru» мне стало легче. Появилось ощущение, что все еще может обойтись. Что я не одна, что зло будет наказано.       А вот без Андрея я совсем загибалась. Каждую минуточку, каждую секундочку я помнила его горячие нежные руки на своих плечах, его мягкие теплые губы на своих губах. Я понимала, что это недопустимо, что Снежная Королева должна быть холодной и бесчувственной. Но ничего не могла с собой сделать. Мне не хватало Андрюши, как не хватает кислорода в горах, как не хватает воды в пустыне. Мой организм почти физически ощущал ломку без его голоса, без наших бесед. Я ведь прекрасно понимала, что даже если вопрос с Денисом будет закрыт раз и навсегда, то Андрея я уже никогда не верну. После всего, что я наговорила, после того, как то отталкивала его, то приближала он не захочет меня знать. Никогда не захочет. Да и время пройдет, у него уже будет кто-то другой, вернее другая.       Этого не должно было случиться, никак не должно. Снежная Королева не имеет права любить, но бумеранг, брошенный ею в свое естество, вернулся и с удесятеренной силой воткнулся в самое сердце. Я влюбилась. Нет, не влюбилась, я полюбила и стала уязвимой. Все, на что меня хватит, это делать хорошую мину при плохой игре, оставив все слезы, охи и вздохи своей подушке.       Мне так хотелось с ним поговорить, так хотелось, что я… Я нашла способ вернуться к Андрюше… пусть анонимно, пусть виртуально, пусть как призрак…