Бумеранг для Снежной Королевы

      От автора.       Ну, конечно же, Андрей проспал окончание занятий в Университете, и конечно же, никуда не поехал. Как бы он ни переживал за Катюху, а молодой здоровый организм, измученный бессонной ночью и почти полной бутылкой виски, требовал отдыха, вот и брал свое, не слыша звонка будильника, который Андрей не забыл поставить перед тем, как уснуть. Но это, наверное, и хорошо, потому что если бы он не уснул, то не дождался бы ни Сашку, ни, что самое важное, Юрия Сергеевича, и вся дальнейшая операция по спасению Катюши от шантажистов прошла бы мимо него.       Он спал долго, только поэтому и не начал психовать, когда прошло время, отведенное Сашке для посещения работы, и когда дядя Юра не приехал не только через три, но и через четыре и через пять часов. Он проснулся в ту самую секунду, когда раздался первый звонок в дверь, проспав семь часов. Проснулся с ужасной головной болью и сердцем дрожащим, как заячий хвост в ожидании опасности. Пока со сна пытался разобраться, что за звук его разбудил, отчего так болит голова и почему сердце не на месте, звонок из осторожного однократного превратился в нетерпеливый и непрерывный.       Вспомнилось все, как-то мгновенно и сразу. Андрей вскочил с постели и рванул к двери, машинально отметив, что за окнами уже почти темно.       — Проснулся? Мы уж думали ехать тебя искать, опасались, что ты уже где-нибудь в Заполярье кулаками машешь, а ты спишь себе и в ус не дуешь. — Сашка прошел мимо Андрея в кухню, по пути зажигая всюду свет.       — Простите, Юрий Сергеевич, что-то меня сморило, — Жданов пропустил в квартиру и старшего Воропаева, закрыл дверь. — Проходите, я сейчас, только оденусь.       — Не спеши, Андрюша. У нас есть еще немного времени. Сашка, давай-ка вари кофе на всех и доставай из пакетов провизию. Сейчас подкрепимся, поговорим и поедем.       — Вы что-то узнали, Юрий Сергеич? — спросил Андрей, входя в кухню уже причесанным и полностью одетым.       — Я не только все узнал, я уже все подготовил. Всю операцию.       — Так рассказывай, пап, не томи. Буркнул мне в трубку, что все будет в порядке, и никаких подробностей.       — Значит так… Отсюда я поехал в «Мегрэ.Ru».       — Папа, это бесполезно. Они не продаются.       — Сашка! Ты затыкаешься или я? Выбирай.       — Все, па, прости. Я молчу.       — Я никого не шел покупать или выведывать какую-то информацию. Я пришел к ним, чтобы помочь, и принес им информацию. Там, знаешь, тоже не ослы сидят. Зачем хранить тайну от того, кто и так все знает, да еще и готов делиться? Более того, мы договорились, что о моей помощи Катюша не узнает. Большую часть денег ей переведут назад. Мол, Марину когда-то тоже шантажировали, с тех пор за все дела по шантажу она делает скидки всем, кто борется с шантажистами. А то знаю я Катюху, будет сидеть без копейки, а не попросит, да еще и подозревать что-то начнет. Как это так, я промолчал, когда такая огромная сумма ушла в детективное агентство. А услуги«Мегрэ.Ru» я сам оплатил.       — Юрий Сергеич, только не о вашей помощи, а о нашей. Я не собираюсь сидеть в стороне. Кастрация на мне.       — На нас! — тут же добавил Сашка.       — А теперь послушайте меня внимательно, щенки желторотые. Оба! Я не позволю вам становиться ни убийцами, ни членовредителями. Понятно? Даю вам слово, что он ответит за все, что он натворил, и никогда больше даже не подумает не только о шантаже, он вообще забудет, как трахаются с бабами. С ним будут так же «нежны», как он был с «нежен» с Катей и запишут все на видео, обещая, что ролик тут же появится на YouTube, как только он вздумает подойти хоть к одной женщине. Отныне он будет только свое очко подставлять мужикам, или удовлетворяться чьим-нибудь очком. Все понятно?       — Юрий Сергеич, нам двоим тесно на этой планете.       — Андрюша, ты не Бог, чтобы жизнь отнимать.       — А то, что он хотел отнять жизнь у Катьки, это ничего? Не считается? — Сашка понимал, что отец прав, но смириться с тем, что его кулак не свернет нос Денису, было очень трудно. — Подумаешь, сделают пидором, тоже мне наказание! Милко вон живет, цветет и радуется.       Лицо у Юрия посерело. Он не знал, как еще донести до этих упрямых лбов, что они должны остаться в стороне.       — Катя, слава Богу, жива. А Милко ты пидором не величай. Он родился таким. Для него связь с мужчиной — это его жизнь, его счастье. Он гомосексуалист, а никак не пидор.       — Да какая разница-то? — вскричал Андрей.       — Какая разница? Андрюша, а вот нет больше баб на планете, остались только мужики. И ты либо с ними, либо сам с собою. Или вот еще что… ты же так ненавидишь Дениса. Представь, что ты насилуешь его.       — Нет! — закричал Андрей, на секунду представив даже не задницу, всего лишь лицо врага. — Нет. Вы правы, Юрий Сергеевич. Только пусть его предупредят, что Москва для него закрыта раз и навсегда. Попадется на глаза, я за себя не отвечаю.       — Хорошо. Сашка, а ты что скажешь?       — Когда?       — Что когда?       — Когда с ним разберутся?       — Завтра. Но вы пачкать рук о него не будете. Катя очень бы не хотела, чтобы кто-то из вас сел. Кроме того, в этом случае история получит огласку. Если вам так нужно получить моральное удовлетворение, я покажу вам запись того, что с ним сделают.       — Не надо, папа. Я не хочу этого видеть. Мне достаточно знать.       — А ты, Андрей?       — Нет. Главное, чтобы эта запись была, и чтобы он боялся огласки. И вот еще что, дядя Юра, пусть ему скажут, что первой эту запись отправят его родителям, а всей остальной деревне пришлют ссылки на YouTube, если он нарушит условия. Я просмотрел о нем все, что можно, он не захочет такого позора для своих предков.       — Хорошо. И это сделают, и пригрозят статьей за принуждение к сексу… — Юрий чуть не добавил: «в извращенной форме», но вовремя глянул на ребят и промолчал. — А теперь мы все вместе едем беседовать с отморозками из компании Дениса, если вы дадите слово держать себя в руках. Катя оставила пароль от своей почты в «Мегрэ.Ru». Кирилл — это хозяин агентства, зашел на ее почту и стало ясно, что фото отправил некий Глеб Лебедев. Он-то и есть заводила в этом гадюшнике. Их всех через… — Юрий взглянул на часы. — Ох ты! Все, ребятки, мы опаздываем. Поехали, доскажу по дороге.

***

      …Комендант общежития МГУ, Светлана Степановна Грекова, постучала в дверь комнаты, откуда доносились какие-то крики, смех, мат и тяжелый сладкий запах, который трудно с чем-нибудь перепутать. Вид у самой Светланы был испуганным, ведь это на вверенной ей территории пахло марихуаной и борделем. И тому имелись свидетели — трое спортивного вида из какого-то милицейского подразделения, именуемого агентством, но точно милицейского, потому что в удостоверениях у них было написано «детектив». А еще трое, так те и вовсе рангом повыше, они даже корочек не предъявляли, не посчитали нужным.       — Глеб, открой немедленно! Глеб, мы сейчас выломаем двери! — Света тарабанила кулачком, что есть мочи.       — Светла Степнна, вы чего? Мы отмечаем конец сессии, между прочим, имеем право! — дверь приоткрылась всего на капелюшечку и тут же мощный толчок отшвырнул говорившего парня метра на три вглубь комнаты. — Э! Вы чего?       Парень рванул назад и даже взмахнул кулачком, но уже через секунду прилег отдохнуть, и как видно, надолго. А в распахнутые настежь двери уже вошли пятеро парней и какой-то пожилой дядечка, который показался гуляющим смутно знакомым. Если бы в комнате не стоял густой темно серый смог от количества выкуренной марихуаны, если бы празднующие окончание сессии не отполировали травку дешевым портвейном, если бы они могли бы хоть как-то соображать, они не начали бы рыть себе могилу, признав хотя бы в «пожилом дядечке» своего преподавателя, а сразу приподняли бы ручки вверх и стройными рядами проследовали бы на выход, как им и было предложено.       Но история, как говорится, не имеет сослагательного наклонения. Вот и Глебу со дружки показалось, что ни к чему им выполнять указания того, который предъявил какую-то корочку.       — Ну, чё, уроды, давно по морде не получали? Ребята, пора поучить ментяр, — с этими словами Глеб схватил со стола почти пустую бутылку, ударил ею о спинку своей кровати, даже не заметил, что она не разбилась и грозно рыча пошел… правильно, на Андрюшу, уж очень Глебушку раздражал его белоснежный свитер баксов эдак за семьсот.       Андрей видел фотографию Глеба, Андрей знал, что именно Глеб отправил на Катину почту снимки, Андрей ждал повода, и Андрей дождался…       Только через три часа, кое-как привели в более или менее адекватное состояние всю восьмерку. Пришлось прямо в «Мегрэ.Ru» вызвать две бригады наркологов. При этом на внешний вид, а у некоторых он был плачевным, на сломанные ребра, на выбитые зубы шайки лейки и детективам и нашей троице было глубоко плевать. Никто залечивать их раны не собирался. Главное было выудить информацию о Катюшиных фотографиях, изъять негативы и все копии и крепко-накрепко вбить в эти тупые головы, что у Катюши такие серьезные защитники, начиная с жениха, что если ребята не хотят попасть на кладбище, то они вообще напрочь забывают кто такая Катя Пушкарева. При этом в общежитие уже послан наряд милиции для обыска, и найдут там не только марихуану, но и еще кое-что. Дело будет заведено, но убрано в дальний ящик, из которого его можно будет достать в любую секунду.       — Все понятно? — спросил Кирилл и все парнишки, вытирая сопли и кровь из разбитых носов, дружно закивали. — Тогда вас сейчас доставят в общежитие, где вы подпишите протокол о хранении и распространении наркотических средств. Затем резво соберете свои вещи и отправитесь каждый на свой вокзал. Домой поедете. Домой. Так и не получив высшего образования.       Все фигуранты поднялись и побрели к двери. Последним даже не шел, а заплетаясь в собственных ногах, брел Стас Раков, его губы все время что-то бормотали. Уже сделав шаг за дверь, он вдруг бросился назад.       — Ну, пожалуйста, — он рухнул на колени. — Я не могу не доучиться. Понимаете? Нас у мамы четверо. Она себе во всем отказывала. Прошу вас.       — Ты спорил на нее? — Андрей вплотную подошел к мальчишке, схватил его за грудки и рывком поставил на ноги. — В глаза смотри! Спорил?       — Да, — выдохнул тот и разревелся взахлеб, как маленький ребенок.       — Хоть не соврал, и то хлеб.       — Поймите, меня тоже гнобили, два курса гнобили, как и Ка… простите, как и ее. А потом я к ребятам прибился и… и… Я не мог пойти против них. Не мог. Я же вам все рассказал, все. Где негативы, где копии. Пожалуйста.       — Стас, — сказал Юрий Сергеевич, — ты пока оставайся в Москве. Я поговорю с Катей. Если она простит тебя, будешь дальше учиться в МГУ. Если нет — поедешь в Питер доучиваться.       — Спасибо, — глаза его просияли. — Большое спасибо. Знаете, я ведь почти не курил, так вид делал, чтобы не выделяться.       — А вот это твое дело, пошел отсюда, — Андрей никак не мог преодолеть брезгливость.

***

       POV Андрей Жданов.       Сказать, что нам крупно повезло, это ничего не сказать. Уроды сами выкопали себе могилу и сами в нее легли, нам оставалось только землицы сверху набросать и похоронить их честь по чести. Все. Нет больше в Москве банды Глеба Лебедева, на экономическом факультете МГУ, на третьем курсе появилось восемь вакансий, это при том, что место Дениса уже было занято. Свято место пусто не бывает, как говорит мама. Что-то мне подсказывало, что и Стас будет доучиваться не в Москве.       Когда-нибудь я обязательно расскажу Катюше обо всей операции по ликвидации ее обидчиков. Когда-нибудь… Когда она начнет мне доверять. И мы обязательно посмеемся. Я уверен, что так и будет, что она оттает и научится смеяться над прошлым. Смеяться, а не опасаться, что оно может повториться.       А пока я был страшно счастлив, что на мобильный Катюши ушла СМСка от Марины: — «Негативы изъяты. Копии фотографий тоже. Ваш курс стал худее на восемь (?)-семь (?) уродцев. Больше ты их не увидишь. Будь спокойна». Через пару минут пришел ответ: — «А Денис?». Марина усмехнулась и написала: — «Жди от него письмо с извинениями завтра-послезавтра. И забудь, что оно было в твоей жизни». — «Спасибо, я что-то еще должна?». — «Нет. Все хорошо».       Я спешил как можно быстрее попасть домой. У меня почему-то была уверенность, что Катя уже в чате и ждет меня. Так и было.       — Жданов! Пожалуйста, успокойся, следи за базаром и ничем не выдай себя, — сказал я себе и написал: — Привет, Ghost!       — Привет, Гефест. Как дела?       — У меня все нормально, а у тебя.       — А у меня даже лучше, чем нормально!       — Расскажешь?       — Расскажу! Кажется, история с шантажом скоро будет завершена.       — Надеюсь на твоих условиях?       — Еще лучше! Их всех отчислили и выгнали из Москвы. Я их больше не увижу.       — Как это?       — Подробностей я не знаю пока сама. Узнаю — расскажу.       — Спасибо. А что твой обидчик? Он же вроде в армии.       — Тоже не знаю, но и там вроде все в порядке, велено ждать от него извинений.       — Так это же замечательно! Теперь ты можешь вернуться к своему парню, раз больше тебе ничего не угрожает.       — Не могу.       — Почему?       — А сам не понимаешь?       — Нет.       — Я его недостойна.       — Господи, что за чушь? Ты хочешь сказать, что у него никого до тебя не было?       — Нет, были, конечно были. Но ты же многого обо мне не знаешь.       — Глупенькая ты. У каждого есть свое прошлое.       — Ты не понимаешь. И не поймешь никогда.       — А ты объясни, я постараюсь тебя понять.       — Не хочу я ничего объяснять. Я себя чувствую грязной. Понимаешь? Грязной и недостойной его.       — А ты почему за него решаешь? Может он только с тобой и может быть счастлив. С такой, какая ты есть. Вот меня бросила моя девушка.       — Катя?       — Катя. Она сказала, что решила делать карьеру, что я не гожусь на роль мистер Маргарет Тэтчер. Только она у меня спросить забыла, что мне нужно. Может я согласился бы и на роль ее тени. Лишь бы быть с ней. Ghost, ты хочешь его защитить, а сама, возможно, делаешь ему только хуже, только больнее. Подумай над этим, малышка. Если любишь его, то хотя бы поговори с ним.       — Нет! По крайней мере, пока нет.       Я возликовал, это был малюсенький шажочек, но все же вперед.       — И что, ты так и будешь одна?       — Так и буду одна. Мне никто не нужен.       — Так не бывает, девочка. Нам всем кто-то нужен.       — А мне — никто.       — И я не нужен?       — Ты нужен.       — Только поговорить?       — Только поговорить.       — А я так не могу. Мне моя Катя очень нужна. И не только поговорить. Я так соскучился по ее запаху, по ее губам.       — Я тоже скучаю по его губам.       — Вот видишь, а говоришь, что никто не нужен. Живому человеку очень нужен любимый человек.       — Мне никто не нужен. Это пройдет. Вот увидишь. Обязательно пройдет.       — Я желаю тебе, чтобы это никогда не проходило.       — Вредина! Пока!       — Пока, глупышка…