Бумеранг для Снежной Королевы

      POV Катя Пушкарева       Господи, да что же со мной происходит? Казалось бы, живи и радуйся — я выпуталась! И самой не верится, что это так, но я выпуталась! Спасибо Насте, если бы не она, мне пришлось бы худо.       Сегодня на лекциях только и разговора было о том, что Глеба вместе с его компанией вышвырнули и из общежития, и из Университета. Говорят, что за марихуану, но судя по вчерашней СМСке от Марины, я уверена, что это стараниями «Мегрэ.Ru», я могу ходить по коридорам и аудиториям МГУ и свободно дышать.       Разве это не здорово? Здорово! Разве это не повод быть счастливой? Повод, да еще какой! Почему же тогда, когда сегодня утром позвонила мне Марина и спросила могу ли я простить Стаса Ракова, мол, он тоже несчастный, мол, его тоже нужно пожалеть, я так категорично сказала «нет»? Почему? Ведь счастливые люди, они великодушны. Значит, не так уж я счастлива, раз оттаивать не хочу. И чего мне не хватает для полного и окончательного счастья? Что еще мне нужно?       Вроде прекрасно сдала экзамены за первый семестр четвертого курса, сдала и свою сессию, избавилась от шантажистов (причем малой кровью — две трети денег, уплаченных за избавление, должны вернуться назад), дядя Юра встретил меня после занятий и повел в так полюбившуюся мне «Корицу», да еще разговоры в чате с Андреем, когда я уже думала, что никогда с ним не поговорю. Это все плюс? Несомненный!       Правда, до сих пор ничего не было слышно от Дениса, да и разговор с дядюшкой обрадовал, но и насторожил несколько, и даже огорчил. Так может поэтому у меня нет ощущения не только счастья, но и покоя?       — Катя, у тебя все в порядке? Ничего не случилось? — спросил меня Юрий Сергеевич. Выглядел он очень уставшим и каким-то помятым, как будто пережил бессонную ночь и большой стресс. Это мне впору было спросить у него, что с ним.       — Все в полном порядке, а что? Не похоже?       — Не очень похоже, девочка. Снова бледная, снова круги под глазами, напряженная вся, да и в глазах лед. Так что случилось?       — Нет-нет, вам показалось, — вымученно улыбнулась я, — у меня все хорошо.       — Ну, хорошо, значит хорошо. Может быть когда-нибудь ты и научишься доверять мне, а пока буду довольствоваться твоим «хорошо». — он замолчал надолго, задумался о чем-то своем. — Ладно, давай к делу. Катюша, помнишь, ты по моему заданию делала антикризисный план для «Зималетто»?       — Конечно помню. Но я так же помню, что это был вовсе не план для «Зималетто», а просто проверка.       — Так и не так. Простая проверка дала реальные результаты. Многое из того, что ты предложила, должно быть осуществлено. Катя, разговор наш серьезный и достаточно долгий. Ты можешь уделить мне хоть час времени.       — Дядя Юра, я сегодня планировала отдыхать, даже заниматься не было в планах, так что времени у меня хоть отбавляй.       — Хорошо, тогда для начала держи вот это, — он протянул мне папку с какими-то листами. — Ну, вот, девочка, отныне ты владеешь восемнадцатью процентами акций компании «Зималетто». Дивиденды по акциям будут перечисляться тебе на твой счет автоматически, вне зависимости от того, захочешь ты после окончания ВУЗа и стажировки пойти работать в компанию или нет. Ты должна присутствовать на каждом Совете Директоров, неважно в Женеве ты будешь в это время, или в горах Тибета, как Кристина. Иногда даже один голос может оказаться решающим.       — Юрий Сергеевич, а почему в Женеве? Я думала, что стажировка будет в Берне.       — О! И сразу не дядя Юра, а Юрий Сергеевич. В Женеве, потому что тебя берут на стажировку в их филиал Национального банка. А еще потому, что там тебе сразу будет где жить. Но давай, все-таки, по порядку. Катя, я ведь предупреждал, что буду посматривать за твоими расходами, правда?       — Да, — я сразу сжалась внутри, лихорадочно придумывая, что соврать. И как я могла заранее не подготовить правдоподобную версию? Ведь знала, Сашка говорил, что отец будет присматривать за прохождением моих денег, и я была даже «за».       — Я не буду тебя пытать, расслабься. Раз перевела деньги в детективное агентство, значит так было нужно. Катюша, ты очень умная, образованная, не по годам мудрая, и сама справляешься со своими проблемами. Я в этом уверен. Ты ведь справилась?       — Да… почти.       — Однако, есть одно «но», Катя! Я хочу, чтобы ты знала, я на твоей стороне баррикад. Понимаешь? И возможностей у меня куда как больше, в силу возраста и связей. А так же в силу того, что ты еще только начинаешь сколачивать свой капитал, а у меня он уже есть.       — Дядя Юра, меня Денис шантажировал. Только не спраши…       — А я и не собираюсь, уверен, что ты ничего постыдного не сделала, да и не могла сделать, Катенька, — он посмотрел на меня так по-доброму, что мне стоило больших усилий не заплакать. — Надеюсь, что ты не пошла на поводу у шантажиста? Ах, ну да. Если бы пошла, зачем бы тебе тогда нужно было детективное агентство? Ну, почему ты не обратилась ко мне? Почему?       — Мне было стыдно.       — А я не верю, что ты совершила что-то стыдное! Не верю.       — Я ничего такого не делала. Просто. просто…       — Все, хватит. Не мучайся, не нужно ничего объяснять. Разобралась, и слава Богу. До конца разобралась?       — Нет пока. Жду от него письма или другого подтверждения, что все позади.       — Помощь нужна?       — Нет пока.       — Значит, закончили с этим. Вернемся к нашим баранам. Итак, деньги будут поступать на твой счет, но Катюша, я хотел бы, чтобы ты позволила мне дать тебе совет. Вернее даже не так. Ты веришь, что я хороший экономист? Не гений, конечно, как ты, но все же крепкий и опытный.       — Конечно верю. Я же была на ваших лекциях. И я с благодарностью прислушаюсь к вашему совету, дядя Юра.       — Ты будешь получать очень немаленькие деньги, сумма будет, как ты понимаешь, меняться ежемесячно, в зависимости от прибылей компании. Возьми для себя за правило сразу делить сумму на три. Сразу. На одну треть ты сможешь жить безбедно — это я тебе гарантирую. А вот две трети тут же закрывай под проценты.       — Вы серьезно? Дядя Юра, вы сейчас говорите серьезно?       — Да. Я не понимаю твоего удивления.       — Тогда разрешите с вами поспорить.       — Разрешаю, спорь.       — Деньги, лежащие мертвым грузом, это убыток, даже если они закрыты под большие, на сколько возможно, проценты. Вы не можете этого не знать. Не говоря уже о том, что мы всего два года назад пережили дефолт и все деньги обесценились. Кто даст гарантию, что это не повторится? Деньги должны делать деньги, работать должны! А… я поняла, вы проверяете меня?       — Так, так, так, очень интересно. И как ты собираешься делать деньги на деньгах?       — Значит, проверяли, — улыбнулась я.       — Сказать тебе правду?       — Только правду.       — И не думал тебя проверять. Говорил с тобой, как говорил бы со своими детьми. Они, правда, послали бы меня подальше вместе с моими советами. Поэтому у них пока и нет своих акций, кроме как у Сашки. Катюха, я забыл с кем я разговариваю. Честно. Так как ты собралась приумножать капитал?       — Да очень просто. Во-первых, биржевые спекуляции, тем более, что у меня есть эксперт по ним. Во-вторых, инвестиции. Вот вы перед дефолтом инвестировали все деньги в недвижимость и товар, и не только не прогорели, а наоборот, очень даже выиграли. В-третьих, если я буду работать в Женеве, в банке, что может мне помешать открыть там счет и часть денег? Если уж их закрывать, как вы советуете, закрывать в евро, а не в рублях.       — Браво, девочка, браво! Я за твое материальное будущее спокоен. Считай, что я ничего не советовал тебе. Поехали дальше?       — Поехали.       — Катюша, я считаю себя обязанным обеспечить тебя жильем.       — Почему?       — Потому что в свое время отнял у тебя бабушкину квартиру, — дядя Юра сразу сник и стал похожим на того Юрия Сергеевича, который сидел, опустив голову на руки и плакал, каясь в своих грехах и не надеясь на прощение.       Мне переставал нравиться наш разговор. Вот уже третий раз за время обеда мой визави ненароком пробивал бронь, и попадал в самое чувствительное место. Третий раз мне хотелось плакать. А это неправильно, так не должно быть. Я Снежная Королева, и эмоции не должны подтапливать лед.       — Дядя Юра, ничего вы мне не должны и, тем более, не обязаны, — что бы не заплакать, даже суше, чем мне самой этого хотелось, сказала я. — Я давно простила вас, более того, давно приняла вас. И вас, и Сашку.       — Ты говоришь мне правду?       — Да.       — Тогда давай поставим вопрос иначе. Я просто хочу, чтобы у тебя было свое жилье. Как есть оно у всех моих детей. Ты можешь его сдавать, если захочешь и дальше жить с родителями. Ведь так? Пойми, что бы дальше не случилось, я хочу быть спокоен, что тебе есть где жить.       — Даже не знаю, что сказать. Я очень тронута. Очень-очень. — и тут до меня дошло. — Что значит, чтобы не случилось? Дядя Юра, пожалуйста, что это значит?       — Девочка моя, да ты ведь и сама знаешь, что это значит. Ты же сама мне сказала, что перед дефолтом мы повели себя… мммм… предусмотрительно.       — И?       — Катя, вот наши балбесы из молодежной команды обижаются, что мы всех их держим подальше от управления «Зималетто». У Андрюшки, — тут он посмотрел на меня как-то загадочно, но я выдержала его взгляд и даже бровью не повела, — есть небольшой, но свой собственный пакет акций, у Ромки тоже, пусть и малюсенький, даже у Сашки есть пять из его десяти наследных процентов. Только у девчонок моих нет, я им просто даю деньги. И так, наверное, будет всегда, даже, когда меня уже не будет. Не хочется мне давать им право голоса. Нельзя на Совете голосовать, как того захочет правая нога.       — Дядя Юра, а вы к чему это? И что значит, когда вас не будет?       — Девочка моя, ну, я же не вечен, даже если выкарабкаюсь. Просто после меня деньги девчонкам будет давать Саша.       — Откуда выкарабкаетесь?       — Ну, что ж ты все поперед батьки в пекло-то лезешь? Я все тебе сейчас объясню. О Сашке я говорить не буду, он сам не очень-то рвется в бой, а вот Андрей с Ромкой разобижены в пух и прах. Мы дали им самим подготовить показ. И они подготовили.       — И очень хорошо подготовили. Я помню, как вы мне это в больнице рассказывали.       — И очень хорошо подготовили, ты права, и смели надеяться на то, что уж теперь-то мы их подпустим к руководству компанией. А мы не только не подпускаем, мы еще и никакие их предложения не принимаем, все под сукно кладем. Как думаешь, почему?       — Вы им не доверяете?       — Очень доверяем. И проверка показом только подтвердила, как ребята серьезны и настроены на результат.       — Тогда почему?       — Потому что в компании есть крыса. И мы не знаем, кто она.       — Простите, дядя Юра, я ничего не поняла. Какая крыса? Причем здесь Андрей с Романом? Почему вы не вызовите дератизацию? И какое это имеет отношение к управлению «Зималетто»?       Видно вид у меня и вправду был дурацкий, потому что дядя Юра захохотал, как маленький, прямо в голос: — Ой, не могу! Дератизацию, ха-ха-ха, дератизацию. — Пока я обдумывала обижаться мне или нет, Воропаев вытер, выступившие на глаза, слезы и заговорил серьезно:       — Катя, мы бы с Пашкой сами этой крысе устроили хорошую дератизацию, можешь мне поверить, только вычислить его или ее не можем. — он еще пару раз хохотнул. — Да, детка, повеселила старика, ничего не скажешь. Крыса — это предатель, подсадная утка, засланный казачок, а на воровском жаргоне — это заключенный, ворующий у своих. Только наша крыса не ворует. Наша крыса стучит.       — Куда стучит? Компания занимается чем-то нелегальным?       — Легальным, детка, легальным. Но! Двадцать пятого августа девяносто восьмого года мне позвонил один… маленький человечек, и за определенную сумму рассказал о готовящемся дефолте. Мы с Пашкой тогда за два дня провернули такие и столько операций, что в иное время и за год не провернуть. С этим человечком мы расплатились сполна, даже сверху щедрой рукой сыпанули.       — И? — с замиранием сердца спросила я.       — Я знаю его фамилию. Понимаешь? Я знаю его фамилию. А сейчас он решил высоко взлететь, очень высоко, потому что ему нужна неприкосновенность. И ему совершенно ни к чему свидетели того, что он сливал информацию, или делал еще что-то похуже.       — Дядя Юра, подождите, а причем здесь «Зималетто», молодежная команда и крыса?       — Вот и я говорю, что ни при чем! Я уверяю его, что никому не только его имя не известно, но и вообще никто не обратил внимания на то, что мы взлетели именно во время дефолта. А он не верит. Кстати, ты единственная, кто обратил внимание на этот факт. Ни Ромка, ни Андрей, хотя оба уже работали в компании, никак не связали дефолт и взлет «Зималетто». И тебя, и ребят мы с Пашкой пока не пустим в игру. Никак и ни за что. Ты поедешь стажироваться, а мальчишки пусть пока по цеху побегают.       — А Павел Олегович тоже знает имя?       — Нет, — чуть поспешнее, чем нужно, сказал Юрий Сергеевич и я поняла, что знает.       — Ясно, а что Крыса делает? Для чего ее запустили?       — А Крыса… Крыса должна разведать, знает ли кто-нибудь кроме меня имя и сделать еще кое-что, о чем я тебе ни за какие коврижки говорить не буду. Ты мне живая нужна.       — И вы готовы сложить оружие?       — Нет, но нам нужны неопровержимые факты. Неопровержимые. И мы их собираем. Дело, конечно очень ускорится, если ликвидируют меня или Пашку. Тогда бумаги покойного вместе с именами всех фигурантов с той стороны будут тут же опубликованы и у нас и за рубежом.       — Не хотелось бы, дядя Юра!       — Конечно не хотелось бы, детка. Мне еще очень-очень хочется пожить, посмотреть на внуков, на внучатых племянников. Порадоваться на то, как вы рулите «Зималетто».       — Дядя Юра, а может нужно их предупредить, что если с вами что-то случится, то…       — Катюша, давай ты мне оставишь решение этой проблемы. Договорились? Я же не лезу в твои дела, вот и ты в мои не лезь. Поела? Поехали домой. На днях риелтор покажет тебе несколько квартир, тебе будет из чего выбрать. И ты уж, пожалуйста, не стесняйся. Подбирай подходящую тебе.       — Спасибо большое, — мне очень захотелось обнять дядюшку, но мы, Снежные Королевы выше всяких телячьих нежностей, вот я и не обняла…