Головастая...
1 марта 2017 г., 15:35
POV Андрей Жданов.
Моего терпения хватило ненадолго, в пять утра я удрал от Катюхи. Я многое могу вынести, очень многое, честно. Ее близость, ее запах, жар ее разгоряченного от сна тела — это очень трудно выдерживать, но возможно. А вот то, что она непременно во сне забрасывала свою ногу мне на… мгм… на… на низ живота, это терпеть не было никаких сил, потому что сразу же просыпались самые животные инстинкты. Причем совершенно не важно, дремал ли я в этот момент, или бодрствовал. Она ведь что удумала, садистка такая, она спала в тоненькой маечке и в плавках, а чтобы всякие там пижамы или паранджи надеть на сон грядущий, так это нет, жарко ей, видите ли. Еще бы не жарко, когда я почти всю ночь горел. Промаявшись таким образом почти до пяти утра, я сбежал от моей любимой провокаторши самым постыдным образом — на диванчик тут же в гостевой, и только тогда заснул, дав себе самое честное из всех пречестных слов проснуться раньше нее (я даже будильник поставил на восемь и положил его себе под подушку), приготовить завтрак, и принести его ей в постель вместе с одной розой, которую я надеялся незаметно стащить из ее вчерашнего букета. Я даже открытку ей заранее написал:
Дыханье сонное ловить И тени от ресничек. Я без тебя отныне жить Навеки непривычен! Целуя, нежно разбудить, В постель подавши кофе, И взгляд рассеянный ловить, Чтоб после вставить в строфы.
И конечно же, мой будильник разбудил не меня, а Катеньку, и завтрак в постель, вернее на диван, получила не она, а я. Приятно, конечно, чертовски приятно, но не так здорово, как увидеть ее первый раз утром спящую, а потом готовить для нее, а потом разбудить поцелуем и слышать, как она умиляется, и радуется и благодарит меня. Мы поменялись ролями, и теперь умилялся я. — Вставай, сонечка, я тебе сок выжала, и кофе сварила. И булочки из твоих пакетов разогрела. — Катюша поцеловала меня в плечо. — Доброе утро, солнышко. Ой, кофе. Это мне? — Нет, дяде Васе, слесарю. — сна как не бывало. — Какому еще дяде Васе? — Как какому? Слесарю, я же сказала. — А почему ты тогда поцеловала меня, а не его? — А он сбежал. Придется тебе завтракать. — Придется. Мммм… Как вкусно. Ты чего в кофе добавила? — Пару крупиц соли и кусочек корицы при варке. А потом опустила в него на пару секунд гвоздику. — Очень вкусный кофе, ну очень. Правда, я люблю сладкий кофе. — Положить сахар? — Зачем? Я вприкуску. — Как это? — Один глоток, один сладкий поцелуй. И так пока весь не выпью. — А как же булочки? — Ну, а булочки? А булочки потом!.. С соком. И было так здорово пить кофе вприкуску с поцелуями, что я для себя решил твердо. Отныне кофе пью только так, если Катюша будет в зоне досягаемости. Сашке мы решили позвонить не раньше десяти утра, все же было воскресенье, пусть поспит подольше, а мы пока найдем, чем себя развлечь. Не тут-то было, Сашка позвонил сам, когда еще и девяти не было. И сразу начал на меня орать. — Андрей, вы там с ума посходили, что ли? Мало того, что отец всю плешь проел, еще и Валерий Сергеевич подключился со своим криком. Я, конечно, тоже кричать умею, но Настя спит, она полночи работала. А тут звонок за звонком. — Так чего ты орешь, если Настюха спит, — попытался я утихомирить приятеля. — Что случилось? Почему паника? — Я уже могу орать, я по дороге в магазин. Что у вас с телефонами? Твой — вообще отключен, Катин — недоступен, к стационарному вы не подходите. Андрюха, ты не понимаешь, что подставил меня? — Катин телефон сдох без зарядки, мой сдох от удара об стену. — Вы поругались? — Да, блин, не ругались мы. Я свой еще дома разбил. А здешний мы просто не слышали. — Понятно. Ну, как вы там? Надеюсь, что ты хоть слово сдержал. — Я пальцем Катю не тронул, и не думай, что это было очень просто. Мы хорошо, мы помирились. Сашк, а чего мы всем сразу понадобились? — Папаня какую-то супер-дупер квартиру нашел, нужно срочно смотреть, иначе уплывет, позвонил Кате, мобильный молчит. Позвонил на домашний, нарвался на Катиного, да еще на нотацию, мол как ты за сыном смотришь, если даже понятия не имеешь где он, а он, такой-сякой негодник доченьку мою на ночь глядя неведомо куда уволок. Они поругались, но это фигня, а вот как я потом вертелся, когда папа мне позвонил, а следом за ним и Катюхин отец. Я же, типа, на даче, так почему не могу передать мобилу сеструхе. Пришлось сочинять, что она в душе. Только теперь они оба ждут Катькиного звонка. И, Андрюша, молись Богу, чтобы никому из них фантазия не пришла навестить дочку, или племянницу. — Все понял, спасибо. И не исчезай из города, ты нам с Катей очень нужен. — Зачем? Мы Даньку собирались за город везти. — Отменяется, дело слишком серьезно. — Нифига! Я ребенку никогда не вру. Так что утрясайте свои дела, а встретимся после пяти. — Можно и так. Только ты учти, что дело важное. — Андрюх, а что случилось? — Не телефонный разговор. Увидимся. — я дал отбой и сразу пошел искать Катюху. — Что случилось, Андрюша? — едва увидев меня, Катя забеспокоилась. Видно все на моем лице написано было. — Ничего не случилось. Звони папе и дяде. И помни, что Сашка рядом, а вот меня здесь нет, как не было. — Аяяй, господин Жданов, учите врать маленькую девочку. Бежите от ответственности, кофе пьете только сладкий, аяяй! — Каюсь. Звони и скажи, что ты сегодня провела со мной ночь и я теперь, как честный человек… — Не дождешься! — Динамщица! Ночь со мной провела, а замуж ни в какую! Катя, звони, я все здесь приберу, скрою, так сказать, следы преступления, и буду собирать вещи. — Мы что, уезжаем? — Бежим! Звони, сама все узнаешь. А, да! Ты была в душе, когда твои родственники разыскивали тебя по Сашкиному мобильному. Уже через полчаса Воропаевская ласточка летела в Москву, унося нас с Катюшей на своих крыльях, благо дорога была почти пуста, нам предстояло еще до встречи Катюши с родственниками, обменяться с Сашкой машинами, и пассажиркой. — Катенька, я не отойду от телефона, освободишься — звони. — Лучше заедь, купи себе новый мобильный. — Слушаюсь, а ты заряди свой. Первый звонок с нового аппарата будет тебе…***
POV Катя Пушкарева Сашка привез меня по первому адресу просмотра квартиры и уехал. Мое семейство в лице дяди Юры и мамы с папой, которых он забрал на своей машине, уже были на месте. Вот ей Богу не понимаю, к чему все эти игры? Неужели нельзя было сразу же отправиться в квартиру, которую Сашка метко назвал: «супер-дупер»? Нет, дядя Юра ее последней в списке поставил, чтобы у меня, значит, был выбор. А какой тут может быть выбор? Если это была не квартира, а прелесть что такое. В пяти минутах хода от «Зималетто», крупногабаритная трехкомнатная квартира в сталинском доме. С высоченными потолками, огромной кухней, широкой и большой прихожей, большим дугообразным балконом, а главное с большущей ванной комнатой и еще одним санузлом с душем в небольшом аппендиксе одной из комнат. Да и стоило это великолепие сущие пустяки по сравнению со всеми остальными квартирами, потому что требовало хорошего ремонта, как и ее хозяин. Поэтому он и отдавал квартиру за однушку в спальном районе, да за оплату его операции. — Дядя Юра, это нечестно. — Что, девочка моя? — А то, что квартира стоит тысяч на сто пятьдесят больше, а дедушка будет вынужден после операции жить на жалкие копейки своей пенсии. — Катюшка, тут еще ремонт тысяч на пятьдесят потянет. — Все равно нечестно. — И что ты предлагаешь? — Можно я ему потом свои дивиденды за один месяц переведу? И сиделку найму на после выписки? — Это твои деньги, поступай как хочешь. Только какой ты после этого бизнесмен? — Замечательный бизнесмен, я покупаю спокойную совесть. Не волнуйтесь, я отобью эти деньги. Ремонт пока делать не буду, а сдам квартиру, как есть. За полгода и отобью потраченные деньги. А еще полгода сдачи позволять мне начать ремонт. — Не дури. Ремонт я беру на себя. Но, если хочешь, сделаю его позже, когда ты решишь сама въехать в квартиру. Ну что, закрываем сделку? — Ага. Спасибо дядя Юра! Квартира понравилась всем. И маме, и папе, хотя он старался делать вид, что ничего особенного, и что он вообще против такого баловства. Я тут же получила ключи от нее, и даже подумала, а не устроить ли нам совещание в ней, но потом решила, что не стоит. Пока здесь все было чужим и неуютным. Приехав домой, я сразу поставила свой мобильный на зарядку и стала ждать звонка от Андрюши. А пока решила привести свои мысли в порядок. Если говорить честно, то мне очень нравилось мое нынешнее состояние. Позавчерашняя Снежная Королева вряд ли бы подумала о старике, только радовалась бы, что купила квартиру так дешево. Хочу ли я сегодня радоваться ее радостям? Нет, нет и нет! Стала ли я от этого уязвимее? Ну, конечно же, нет! Наоборот, мне кажется, я стала даже сильнее. Я радуюсь, что у меня теперь есть своя квартира, но я радуюсь и тому, что одинокий старик будет окружен заботой и не будет нуждаться. Если умение радоваться за кого-то — это слабость, то черт с ним, пусть я буду слабой. И еще я поняла, даже не поняла, а почувствовала, что у меня больше нет необходимости быть сильной, потому что у меня есть сильный Андрюша. Единственное, что немного огорчало, это отношения папы и дяди Юры. Как дети малые, честное слово! Ведь самые родные люди, и уже любят друг друга, но папа все равно все время цепляется к Юрию Сергеевичу, старается подколоть его, принизить. Я понимаю отца, правда, понимаю. Воропаев успешен, образован, может позволить себе быть щедрым, а папе нечем на это ответить. Папа все время в роли принимающего подарки, и это его гнетет. И что с этим делать, я не знала, пока вдруг в мою голову не пришла одна замечательная мысль. Господи! Ну, конечно же! И как я не подумала об этом раньше? — Папа, — закричала я, выбегая из кухни, — нам нужна твоя помощь. — Ты чего кричишь, Катерина? Чай, не в лесу, а в приличном доме. Кому это — нам? — Нам всем. Боюсь, что без тебя мы не справимся. Только ты должен дать честное подполковницкое, что все будешь держать в тайне. — Что еще за страсти-мордасти? И когда это твой отец чего-нибудь выбалтывал? — Когда выпьет. — И что это я выбалтывал? Секрет самогона, что ли? Нет, Катюшка, мне ежели что серьезное доверят, так я умею держать язык за зубами. — Пап, это военная тайна, понимаешь? — Чего же не понять. И кто с кем войну ведет? — Дяде Юре грозит опасность, Сашке грозит опасность, Кире, Кристине и мне — тоже. А еще Ждановым, Павлу Олеговичу и Андрею. И я точно знаю, что мы без тебя не справимся. Никто лучше тебя не понимает в военном деле. Правда же? Нет, я все-таки гений! Не только экономический! Да не скромно, зато правда. Стоило отцу услышать, что он в чем-то лучший, как папа тут же расправил плечи, готовый, как лев, спасать свой прайд и защищать прайд младшего братишки. Причем ему вполне достаточно самосознания, что он помогает, папа не станет даже намекать дяде Юре, что взял его вместе с семьей под свою опеку. Но на всякий случай я сказала: — Папочка, дядя Юра не должен знать, что я проболталась. — Не волнуйся, Катюха, все будет путем. Давай рассказывай. — Пап, а давай я тебе все расскажу, когда у нас будет совещание. Мы никого из взрослых на него не приглашаем, только тебя, — это я еще немного бальзама на его самолюбие плеснула. — Понятно, Катенька. Все понятно. А где совещание будет? — Пока не знаю, — я пожала плечами, но я опять схитрила, была уверена, что сразу же услышу папин крик: — Мать! Мать! Давай-ка заводи пироги, у нас сегодня гости. Катя, сколько человек будет? — Нас трое, и ты. — Слышала, мать? Праздничный ужин на четверых. — А меня куда денете? — Леночка, нам поговорить нужно, по делу. Это тебе неинтересно будет. — Понятно, выгоняете. — Мамуля, ты что? Просто разговор конфиденциальный, и это не моя тайна. Ты же жена военного, должна понимать. — Понимаю, я Катенька, понимаю. Я вечерочком к соседке пойду, давно хотела у нее схему одного узора взять. Заодно и опробую. Вы что расселись? — вдруг налетела на нас мама. — Валерик, в магазин! Катя мыть руки, помогать будешь! Позвонил Андрей и я пригласила его вместе с Сашкой к нам. Рассказала ему, что решила отца посвятить в наши проблемы. — Кать, ты почему ни с кем не посоветовалась? Как Ромку позвать, так это мы должны решать все вместе, а как отцу рассказать, так это ты решаешь одна. Мне не кажется, что ты права, Катя. — Но это же разные вещи. — Конечно разные. Козе понятно! Тебе можно все, я должен довольствоваться… — Стоп! Остановись, Андрюшенька, милый. Я не права, извини. Несмотря на то, что я уверена — ты одобришь мое решение, я обязана была вначале посоветоваться с тобой. Прости, а? — А что мне за это будет? — Я люблю тебя. — Что? — Я люблю тебя! — Что? — Андрюшка, я очень тебя люблю. А за то, что ты сердиться не умеешь долго, я тебя еще больше люблю. Вот послушай меня. Папа военный. Он очень хороший стратег, очень. Когда-то даже в разработке планов операций участвовал. Он реально может быть полезен. — Понял, дальше. — Папа умеет держать язык за зубами, и никому ни о чем не проболтается. — Понял, дальше. — А дальше начинаются личные причины. Во-первых, это помирит отца с дядей Юрой, во-вторых, у папы будет работа, а у нас бесценный наблюдатель. Дядь Юра ему уже сколько раз бухгалтерией заведовать предлагал, а папа все считал это подачкой, а сам без работы загибается. А теперь побежит, я уверена. И еще одно… — То, что я думаю? — А что ты думаешь? — Нет, скажи сама. — Хорошо… Я хочу, чтобы папа с тобой познакомился поближе. Хочу, чтобы он увидел, какой ты замечательный, тогда жизнь у меня будет намного проще. Я, конечно, теперь все равно все делаю по-своему, но после вчерашнего вечера и сегодняшнего утра мне как-то расхотелось быть в конфликте со всем миром. Сам виноват, что меня разморозил. — Это я еще не разморозил, это еще только чуть-чуть растопил. Умница ты моя головастая. Я очень тебя люблю…
