Свершилось...
2 марта 2017 г., 21:07
POV Катя Пушкарева
Время, казалось, не шло, а летело. Словно ему нужно было сдавать нормативы по скоростным забегам, вот оно и старалось во всю. Еще, вроде бы только вчера мы помирились с Андрюшей, а завтра уже лететь в Кельн на стажировку. Дядя Юра долго выбирал между Франкфуртом на Майне и Кельном, и выбрал Кельн, вернее его банк «INVESTITIONSBANK SCHLESWIG-HOLSTEIN» (ISH), потому что там и только там мне давали настоящую стажировку, не просто в кассе сидеть, а работать практически со всеми банковскими операциями и подбирать VIP клиентам наиболее оптимальные банковские программы. То есть еще и практика в языке, и практика работы с бизнесменами.
Я была не против Кельна, тем более, что это не город, а сказка, по словам Андрюши. Но я была категорически против расставания. За это время он стал мне необходим, как воздух. Без еды я смогла бы прожить и два, и три дня, а без Андрея каждый час годом начинает казаться. И меня совсем не утешает, что он пообещал мне, твердо пообещал, что раз в две недели мы обязательно будем встречаться. Господи, между нами будет две тысячи восемьдесят шесть километров, через которые не дотянуться, не прикоснуться, не обнять и не поцеловать. Так зачем мне Кельн с его Собором, Ратушей, церквями Святого Мартина, Святого Геро, Святых Апостолов, Святого Пантелеймона? Зачем он мне вместе с его музеями? И римско-германским, и Вальрафа-Рихарца, и Людвига, и даже духОв, и шоколада? Зачем мне все это, если Андрюша будет в это время в высотном полукруглом здании, и хорошо, если на производстве, а если на административном этаже? У Кирочки, видишь ли, каникулы, и она ничего лучшего не нашла, как «работать» на них в «Зималетто», а точнее доставать Андрюшу и приставать к нему.
Не понимаю, как у такого умного, чуткого и доброго человека, как дядя Юра, может быть такая чопорная, злобная, жадная и завистливая жена, как Надежда Мироновна. Самое непонятное, что это был брак не по расчету, хоть с расчета все начиналось, а по любви, и дядя ее до сих пор любит, очень любит, это я точно знаю, да и сам он мне это говорил. Но что еще более странно, так это то, что Сашка, мой самый лучший, мой самый любимый (и не потому, что других просто нет) брат, мог воспитываться той же матерью, что и Кира с Кристиной. Они же, как небо и земля, нет, скорее даже, как добро и зло полярны. Сашка умный, чуткий, добрый и честный. А Кира… ну, Кира — это Кира.
Андрей говорит, что я просто очень ревнивая. Возможно. Но ведь не просто так я ревную. Вот вчера, например… Мы с Андрюшей сидели в их с Ромкой кабинете, я была у него на руках и просто растекалась от его поцелуев и поглаживаний. Казалось бы, очень недвусмысленная мизансцена, тем более, что свет был погашен. Так нет, Кира влетела вихрем, включила свет и, совершенно «не замечая» обстановки затрещала.
— Андрюшка, привет. Ты что здесь в темноте делаешь?
— Целуюсь с любимой женщиной, — совершенно резонно заметил Андрей, если уж она сама не понимает очевидного.
— А со мной поцеловаться при встрече не нужно?
— А ты?
— Что я?
— А ты здороваться не научилась? Я тут, вообще-то, не один. С Катюшей не желаешь поздороваться?
— Не желаю. — Кира стала в позицию номер пять. — Здороваться — это желать здоровья, а я не желаю желать здоровья воровке.
— И что же Катенька у тебя украла? — вкрадчиво спросил Андрюша, поглаживая меня по спине, хоть я совсем и не расстроилась от слов Киры. Но напряглась, это точно.
— Наследство, акции, любовь отца и брата, тебя — этого мало?
— Более, чем достаточно. Аяяй, Катюха, аяяй. Столько награбила и не поделилась. Не стыдно?
— Ни капельки. Я жадная, ни с кем делиться своим не собираюсь, — хихикнула я, отвечая исключительно Андрею, словно Киры и не было в кабинете. — Ну, как я могу с тобой тобою поделиться, Андрюшка, думать же надо? А любовью дяди Юры или Сашки? Разве таким делятся? Сам завоевывай.
— А наследством и акциями?
— Никогда! Я хочу быть богатой невестой, чтобы никто не сказал, что я за тебя замуж пойду по расчету!
— А ты согласна?
— Нет пока. Вдруг ты тоже захочешь быть президентом. Как послушная жена, я вынуждена буду уступить, а как невеста могу и побороться за место под солнцем.
— Тоже? Что значит тоже? Ты что, на президентское кресло метишь?
— А как же! Я же гений.
Мы болтали, словно Киры и не было рядом, но я чувствовала, как она закипает.
— Я вам не мешаю? — прошипела она.
— Конечно, мешаешь, — синхронно ответили мы в два голоса и она выскочила за дверь, хлопнув ею так, что задрожали стекла.
А потом Кира устроила провокацию. Я пошла в туалет, а когда вернулась, Кира прочно висела на Андрее и пыталась поцеловать его. Очень хотелось ей вмазать, но я решила ее убить, а не ударить.
— Андрюша, да поцелуй ты ее, пожалуйста. Что тебе стоит? Ты же добрый, милостыню охотно даешь. Ну, посмотри на нее, перед тобой нищенка, вымаливающая поцелуй. Так дай убогой то, что она просит. Потом прополощешь рот, и заешь чем-нибудь ее поцелуй, и не будет противно.
Пожалуй, это был перебор, Кира даже заплакала. Да и Андрюша посмотрел на меня с неодобрением. Но я, правда, не смогла сдержаться. Они же расстались, давно расстались, и вообще никогда не были вместе, так чего она лезет к моему любимому человеку? Тем более, что мы с ним собирались перед моим отъездом стать совсем близкими. Совсем-совсем.
Вернее мы планировали сделать это в Кельне, через две недели, во время нашей первой встречи после разлуки. Но я не могу больше ждать. Я и сама уже понимаю, что никакое я не бревно, желание быть с Андреем все сильнее и сильнее с каждым днем, а у бревен таких желаний не появляется. И ждать еще две недели мне вовсе не улыбается, поэтому мы сегодня поедем к Андрюше. Сразу после моих проводов в ресторане «Ришелье» и поедем.
Папа, конечно будет против, хоть ему Андрей и очень нравится, но это меня не остановит. У нас уже все продумано, Сашка с Ромкой помогут нам улизнуть от отца. Кстати, о Ромке… и вообще о наших делах…
… На совещание первым приехал Сашка, и очень удивился, что дядя Валера был с ним добрым и заботливым дядюшкой, а не колючим и саркастичным ежиком. Сашка же еще не знал, что папа взял его под свою опеку. Времени я терять не стала, пока ждали Андрея, я все рассказала отцу и брату. Их реакция поразила меня до глубины души.
Папа, мой всегда бесстрашный папа, вдруг запаниковал. Нет, вида он старался не показывать, но панику в его глазах я сразу увидела. Он, конечно, мобилизовался очень быстро, но мне впервые стало настолько не по себе. А Санечка вдруг как-то весь подобрался, глаза стали недобрыми и я поняла, что он умеет быть не только симпатягой-братом, но и жестким, может даже жестоким с теми, кто угрожает его близким. Только тут я поняла дядю Юру до конца, тяжело, практически невозможно, выдерживать такой Сашкин взгляд, да еще пятнадцать лет подряд.
В этот вечер меня поразил и Андрюша. Он явился к нам с двумя букетами, для меня и для мамы, и с каким-то сумасшедше дорогим набором рыболова, там были какие-то немыслимые крючки, блесны, поплавки, лески и, собственно, сама удочка, ужасно удобная, складная и прочная. Папа был в восторге. Андрюша дал ему немного повосторгаться и заявил:
— Валерий Сергеевич, я люблю Катю, а Катя любит меня, мы, конечно, можем встречаться и без того, чтобы ставить вас в известность или тем более спрашивать разрешения, но я решил, что правильнее будет, если вы будете знать с кем проводит время ваша дочь.
Разразившись этой бурной речью и даже не слушая папиного ответа, Андрей подошел ко мне, взял меня за руку и больше мою руку не выпускал, несмотря на все папины косые взгляды. А на прощание так осмелел, что поцеловал меня у отца на глазах.
Совещались мы тогда долго, очень долго. Решение было принято единогласно, как я и думала. Папа должен был принять предложение дяди Юры и уже со следующего дня выйти на работу и попытаться вычислить Крысу.
— Валерий Сергеевич, Сашка, у меня тут еще один… одно… в общем, тут еще одну задачку решить нужно.
— Да, Андрей, слушаю.
— Вместе со мной работает мой друг, настоящий друг, Ромка Малиновский. У нас с Катюшей спор вышел. Я считаю, что его нужно посвятить в наши дела, а Катя категорически против. Настаивает на том, что вначале его нужно проверить.
— Катюха, ты что? Малина, он свой, он настоящий, — взвелся Сашка.
— Это потому, что отмазал вас с Андреем от статьи?
— Нет, Катя, вовсе не поэтому. Просто поверь мне, что Ромка настоящий. Можешь с Настей поговорить на эту тему, она тебе объяснит, кто такой Роман Малиновский.
— А при чем тут Настя? — тут же спросил Андрей.
— Андрюха, это не моя тайна и не выпытывай, все равно не скажу.
— Пап, ну скажи им, — призвала я отца на помощь, и он не подвел.
— Ну, вот что, хлопцы, завтра я выйду на работу, познакомите меня с вашим Романом и я посмотрю, что там за зверь — крыса, шакал или лев, а по ходу и придумаю, как его испытать. Катюшка права, дело уж больно серьезное.
Забегая вперед, хочу сказать, что через три дня папа, уж не знаю как испытавший Ромку, вынес вердикт: — Пиздобол! Такие не крысятничают, да их в Крысы и не берут. Он же за ради красного словца не пожалеет и отца. Нет, Катюха, нет. Ромка вовсе не тот человек, который нам нужен.
— Папа, но ты его хоть проверил?
— Ты меня за кого принимаешь? Мы с ним полтора литра выпили!
Может, я и не поверила бы папе, хотя полтора литра, это, конечно, показатель, и есть о чем задуматься, но то, что мне рассказала о Романе Настя, заставило меня окончательно поверить в его порядочность. И даже не потому, что он буквально спас и Настеньку, и Даника, пожертвовав при этом очень многим, а потому, что он никогда и никому ни слова не рассказал о той истории. Даже Андрею.
Андрей поначалу был просто счастлив, что мы Ромио приняли в свою команду, и что я подружилась с его другом, а теперь я стала замечать, что он нет-нет, да отодвинет Ромку, слишком близко стоящего ко мне, или вдруг, если мы о чем-то беседуем с Малиной, подходит и начинает меня обнимать, будто хочет застолбить территорию, всем показать, что я только его.
Сам ревнивый, а сам меня в ревнивости подозревает…
***
POV Андрей Жданов. Завтра Катюша улетает в Кельн. Я, конечно, понимаю, что такая стажировка будет для нее бесценна, но мне совсем не хочется, чтобы она уезжала. Если говорить честно, то я очень боялся ее потерять. Она же еще совсем маленькая, а вокруг столько соблазнов, чужая страна, одиночество и бюргеры тучами кружащиеся над Катюшей. Устоит ли? Она и сама не хочет уезжать, но делать нечего. И с этим нужно смириться. Сейчас нужно думать только о сегодняшней ночи, готовиться к ней, а там… там видно будет. Я удрал из «Ришелье» в девять вечера, где-то через полчаса-час Сашка обещал привезти Катюху, они с Ромкой скажут ее родителям, что вся молодежная бригада едет на дачу, чтобы там попрощаться с Катенькой. Однако, звонок в дверь прозвенел уже через пять минут после моего возвращения. — Привет, про… А ты что здесь делаешь? — на пороге стояла Кира. — Что, даже войти не пригласишь? — Не приглашу. Ты почему в «Ришелье» не была? — А что мне там делать? Смотреть, как мой ненормальный папаша швыряет деньги на ветер, пытаясь из дерьма сделать конфетку? Ну, пропусти! Дай войти. — Ты когда говоришь про дерьмо, ты себя имеешь ввиду? Ну, куда ты прешь? Я не дам тебе войти. — Ты что, не один? А твоя ненаглядная об этом знает? Может мне стоит ей позвонить? — А это, как хочешь, — я вытолкал Киру и захлопнул двери. Но она утопила кнопку звонка до отказа и держала, пришлось открыть. — Еще раз позвонишь, у тебя в ушах звенеть будет. Слушай, а может это мне позвонить Юрию Сергеевичу, рассказать ему, как ты себя предлагаешь? Может, когда он лишит тебя денег, ты поскромнее станешь? Послышался звук поднимающегося лифта, я повернул голову на звук, и уже через секунду мне пришлось буквально соскребать с себя эту липучку. Конечно же из лифта вышла Катюша, и конечно же застала картину маслом. — Андрюшка, привет. А я говорила, поцелуй убогую. Не послушал меня, теперь терпи. Кирюша, повиси еще немного, я сфотографирую, потом пошлю в глянец с заголовками: «Княжна Воропаева, вымаливающая поцелуй», или «Княжна Воропаева, предлагающая себя по сходной цене». — И замелькал вспышками Катин мобильный. Кира оттолкнула меня и побежала вниз по лестнице, крикнув на прощание: — Сучка. — Катька, какая ты умница, проходи. — Я-то умница. Но терпение у меня не безграничное. — Ну, все, маленькая моя. Все. Давай не дадим никому испортить наш вечер. — Я тоже не хочу этого, — сказала Катюша и прижалась ко мне. Это была чудесная, волшебная, удивительная ночь. Я думал, что мне придется набраться очень много терпения, чтобы показать Катеньке, какая она на самом деле. Но это она сама была настолько естественна, раскрепощена и свободна, что это мне пришлось сдерживать напор ее страсти, так хотелось ей всего и сразу. Она словно спешила доказать и себе и мне, что она не фригидна. Это никуда не годилось, так она только сильнее закомплексует себя. И я взял весь процесс в свои руки. — Подожди, солнышко, не торопись. Мы все успеем. Умница моя, девочка моя красивая, девочка моя любимая. Вот так, вот так, — я гладил и целовал ее всю, растягивая прелюдию, давая ей насладиться процессом подготовки. — Слушай только свое тело. Родная моя, любимая. А тут хорошо? А тут? Вот так. Умница моя, — Катя застонала, позволяя делать с ней все, что мне заблагорассудится. Казалось, Снежная Королева окончательно растаяла, превратившись в горячий, податливый воск. Уснула Катюша только под утро, окончательно похоронив миф о своей фригидности, пустая и звонкая, как натянутая струна, заявившая, что ей больше нечем кончать. Она уснула, а я в ужасе подумал, что теперь тем более не смогу без нее. Не то что две недели, две минуты не смогу. Никогда и ни с кем мне еще не было так хорошо. И слава Богу, что она ничего не умела, я начал обучение с чистого листа, под себя. Это была моя женщина. Моя женщина, моя! И она уезжала.Ты мне морозною зимой На счастье повстречалась, Тебя нашёл я, ангел мой, И ты со мной осталась! Ты на минуту лишь ушла, А я уже скучаю, Но наша близость — не стена, Тебя я отпускаю. Ты уедешь — буду скучать, Каждый миг с тобой вспоминать! Дням разлуки… неделям… годам… Не отдам тебя! Не отдам!
