Накануне операции...
6 марта 2017 г., 23:00
POV Роман Малиновский.
Это был пиздец. Полный и окончательный. Кира с Кристиной не просто плакали, они скорбели. Скорбели, как-то очень театрально, и в то же самое время невероятно искренне, так, что сердце разрывалось от боли, глядя, как у Крис, бродящей по комнате, словно у механической куклы периодически подкашиваются ноги и она падает, а у Киры, сидящей в углу на полу, слезы катятся безостановочно, и она их даже не смаргивает, глядя все время в одну точку, как будто из открытого крана течет вода. Но самое страшное было не это. И даже не Сашка, раскачивающийся вперед-назад с закрытыми глазами, обхвативший голову руками. Нет! Не это было самым страшным.
Страшно мне стало, когда Даник, до этого дня никак не реагирующий ни на Киру, ни на Кристину, подошел вначале к Кирюше, стал рядом с ней и долго гладил ее по голове, пока она не зарыдала; потом к Кристи, взял ее за руку и начал бродить вместе с ней, пока она не присела на стул. И только потом подошел к Сашке, обнял его голову и прижал к своей детской груди.
— Папа. Плакай, папа. — Сашка вскинул голову, посмотрел мальчишке в глаза, потом прижал его к себе и расплакался.
— Настя, ты слышала? Он назвал меня папой.
Вот это был пиздец. Я сам разревелся, как баба, так мне стало жалко их всех. И это меня еще не пускали к Андрюхе, будь я у него, вообще сопли бы распустил. С этим что-то нужно было делать, как-то приводить себя в норму. Проще всего было бы схохмить, но хохмить совершенно не хотелось. Хотелось найти убийц и своими руками порвать их на части.
Зазвонил Сашкин мобильный, я посмотрел кто звонит.
— Сашка, это Павел Олегович. Будешь говорить?
— Не могу, поговори сам.
— Ладно. Пал Олегович, Это Роман. Сашка сейчас не может подойти.
— Ромка, бери Сашу и немедленно приезжайте. Пиши адрес: Малый Знаменский переулок девять, дробь двенадцать, квартира восемь. Немедленно.
— Павел Олегович, мы не можем. Сейчас ни Киру, ни Кристину нельзя оставлять одних. Они в плохом состоянии. Обе.
— Погоди секунду, Роман. — и через минуту раздался голос Катерины. — Ромка, позови мне Киру или Кристину.
— Сейчас спрошу захотят ли.
— Не захотят, так пусть идут к черту, нам сейчас не до их переживаний. Самим не легче. Сюда их не везите.
— Погоди, не злись, я попробую, — сказал я и подошел к Кире. — Кирюша, Кате нужно с тобой поговорить, это важно. — к моему удивлению, она протянула руку к трубке.
— Алло. Да, сейчас. Саша, Кристина, идите сюда. — Кирюша поставила Сашкин мобильный на громкую связь.
— Ребята, я вам сейчас прочту выдержки из письма вашего отца. А вы уж сами решайте, как поступать. Сашка, ты нам очень нужен. А вот чтобы Кира или Кристина рисковали собой, дядя Юра не хотел бы. Я думаю, девочки, что вам лучше не оставаться дома, это, ко всему прочему, еще и опасно. Настя, ты там?
— Да!
— Тебе есть куда уехать и увезти девчонок и сына, и спрятаться самой? Ненадолго, дня на два, на три.
— Катя, это Кира.
— Да.
— А как же похороны?
— Все скажу. Настя, я не слышу ответа.
— Катя, я Сашку одного не оставлю.
— И рискнешь сыном?
— Все так серьезно?
— Еще хуже, чем ты можешь предположить.
— Погоди секунду, надо подумать.
Снова потряс Даник. Подошел к матери, дернул ее за кофту: — Лена. — Настя уже повернулась к ребенку, чтобы напомнить, что ее зовут Настя, а не Лена, как ее осенило и она зажала себе рот руками, чтобы не закричать.
— Ты хочешь сказать, что можно поехать к Лене? — и Даниил совершенно осмысленно кивнул. — Умница моя, маленький мой, ты у нас такой молодец. — Катя, нам есть куда поехать, — и не удержалась, добавила: — Это Даник подсказал.
— Настя, там не должно быть посторонних.
— Не будет.
Борясь с собой, чтобы не разрыдаться я отвернулся. Я знаю что такое дети-аутисты и как это невероятно, чтобы они были внутри общей беседы. Атмосфера в доме так на ребенка влияла, что ли?
— Ромка, — послышался голос Кати, — ты там нашатырь приготовь на всякий случай. Простите меня, но это необходимо: «Если ты читаешь это письмо, значит меня уже нет. Я прошу тебя оставить на потом всю твою боль и скорбь. Ты должна проследить за тем, чтобы «Зималетто» выжило». Сашка, готовится рейдерский рейдерский захват компании. Слышишь?
— Да, Катя, слышу. Мы с Ромкой сейчас будем.
— А что такое рейдерский захват? — спросила Кристина.
— Крис, — снова заговорила Катя, — твой отец так не хотел этого, что написал: «Ты должна добиться, чтобы похороны пока отложили. Ничего страшного, полежу с холодильничке, мне уже все равно, а захват, скорее всего, будут проводить именно во время похорон. Не давайте им эту возможность. Похороните меня, когда все будет закончено и угроза минует». Он сознательно пошел на смерть.
— Да? А мама? А Андрей?
— Эти твари не спрашивали кого убивать. Пожалуйста, не мешайте нам с ними разобраться. Ромка, Сашка, мы вас ждем. Не забудьте захватить ноутбуки, это очень важно.
— Едем.
***
POV Катя Пушкарева Вначале приехала мама, привезла кучу продуктов, какие-то кастрюльки и сковородки. — Мама, пожалуйста, попроси Маргариту Рудольфовну помочь тебе. — Зачем, Катюша? Я сама справлюсь. — Я знаю, что ты справишься, да вот она не справляется без дела, Андрей в реанимации, — это я, конечно, зря сказала. Самой пришлось бежать в ванну и мыть лицо холодной водой, чтобы справиться со слезами. — Простите, пожалуйста, я понимаю, что мешаю, но… — я снова звонила в отделение, где лежал Андрей. — Жданов? — Да, Жданов. — Понимаете… — Что? — Да не пугайтесь вы так. Его попробовали отключить от аппарата ИВЛ, была надежда, что начнет дышать сам, но пришлось снова подключить. — А это что? — Ну, он дышит через аппарат, так понятно. — Понятно. Это очень плохо? — Ну, самому дышать, конечно лучше, но ничего страшного. — Скажите, пожалуйста, как вас зовут? — Ольга. — Оленька, я Катя, пожалуйста, когда будете у него, скажите ему, что я его люблю. Очень люблю. — Ладно скажу. — тут я услышала звонок в двери и попрощалась с медсестрой. — Маргарита Рудольфовна, я звонила в больницу. У Андрея все без изменений, но медсестра говорит, что надежда появилась, — сказала я проходя мимо кухни. Как я боялась именно этого звонка в двери. Я же всегда знала — Сашка в зоне видимости, я могу расслабиться и положиться на него. Но сегодня ситуация была совсем-совсем другая. Сегодня он потерял родителей и это я должна была стать ему опорой. Только поначалу у меня ничего не получилось. Увидев Сашку, я завыла белугой, зато он, вынужденный меня утешать, попытался взять себя в руки, и тоже не сумел. Так мы с ним и стояли в прихожей обнявшись, и плакали в четыре ручья. А Ромка бегал вокруг нас и у него самого глаза были на мокром месте. Хорошо, что раздался еще один звонок в двери. Я решила, что это папа, потому что он опаздывал, прошло уже не два, а почти три часа с того момента, как мы расстались. Но это был не папа, а дядя Костя, папин бывший сослуживец. — Здравия желаю, — бодро произнес он. — Что с папой? — закричала я почти уверенная, что случилось худшее. — Катюшка, ты чего? Все в порядке. Меня Валерий прислал с поручением. — Слава Богу, заходите. — мы прошли в гостиную. — Кто здесь Павел Олегович Жданов? — Я. — Вам пакет. — Дядя Костя, хватит играть в войнушку. Давайте сюда. — Катерина! Мне велено доставить письмо Жданову. — Давайте, — Павле Олегович протянул руку, вскрыл письмо и попробовал прочесть. — Катя, читай, что-то у меня буквы расплываются. — Просят шестьдесят за все. Зато будут вести до конца. Это за всю операцию на сколько бы она не растянулась. Что делать? Соглашаться? — прочла я. — А в какой валюте? — спросил Павел Олегович. — А какая разница? — рявкнула вдруг Маргарита Рудольфовна, которая незаметно прошла с кухни в комнату. — Цена в любой весьма скромная. Я могу продать шубу и колье с серьгами. — Я тоже могу дать деньги, пятнадцать у меня свободны, — сказала я. — На что сбрасываемся? — спросили в один голос Сашка с Ромкой. — Потом объясню, но важно и срочно. — Вы с ума сошли? — Опомнился Павел Олегович. Достал чековую книжку, что-то посчитал на калькуляторе и быстро выписал чек. Запечатал его в конверт и взглянул на меня. — Дяде Косте можно доверить жизнь, не только чек, — уверенно сказала я, и Жданов протянул ему конверт. — Вы в какой валюте выписали? — Эквивалент евро. Если будет нужно, потом обменяем чек на нал. В любой валюте. Дядя Костя откозырнул и ушел, а я быстренько ввела Сашку с Романом в курс дела. — Фигасе, мы переходим под защиту наших доблестных вооруженных сил? Круто. — это, конечно, Ромка сказал. — Кто хочет есть, — мама показалась в проеме двери, — заходите на кухню и ешьте. Не стесняйтесь, я еще приготовлю. — Ребята, вы ноутбуки принесли? — Да, — сказали они в один голос. — Давайте. — Оба? — Оба. И принесите что-нибудь пожевать. Павел Олегович, где материалы, которые дядя Юра велел опубликовать? — Сейчас, Катюша. — Жданов подошел к мне и протянул мне две дискеты. — Первая на русском, вторая на английском. — А адреса? — Внутри дискет. Первые строчки. — Поняла. Спасибо. Сашка, звони Насте. Пусть похлопочет, чтобы переданный мною материал опубликовали в завтрашней же газете. Вот список. И, кстати, спроси не против ли она, чтобы я пару строк черкнула о советнике Худоновского, и о его клевете. Заодно и Настино имя отмоем. Настенька была не против, и помогла с некоторыми главными редакторами, пообещав напечатать у них свои короткие детективные рассказы. Через час все было кончено. Весь собранный материал на кандидата в депутаты Верховного Совета, Худоновского Виктора Григорьевича, вместе с моим дополнением ушел в «Коммерсантъ», «Аргументы и факты», «Известия», «Московскую правду», «Независимую газету», и, как контрольный в голову, в «Вестник Верховного Совета». Затем и со второй дискеты материал ушел в «The Illustrated London News», в «New-York Tribune», «The Washington Post», а как контрольный в голову, я позвонила в Кельн тому самому Аларду Шульцу, имеющему акции издательства «Das Volk» и без зазрения совести, рассказав ему, что у меня есть фотографии, где он держит меня за задницу, потребовала завтра же опубликовать материал, который я ему послала. С этой задачей мы справились вполне успешно. Теперь все зависело от папы. Он пришел почти в шесть вечера, когда я уже сидела, как на иголках, каждую минуту собираясь сорваться в Склифу. — Все, мои хорошие. Все. Теперь все будет хорошо. Бояться больше ничего не нужно. Лена, покорми меня и начнем совещание. — Папа, а может я съезжу в Склифосовского? А потом соберем совещание? — Нет, девочка моя, все очень серьезно. У палаты Андрея уже стоит патруль. Если что, они мне позвонят. Ну все, могу докладывать. Мы все переместились в гостиную и папа начал рассказ. — Павел Олегович, как вы взяли на работу Урядова Георгия Юрьевича, и когда? — Так, секундочку. В восемьдесят девятом мы расширялись, в девяносто четвертом первый отдел кадров создали. Точно! Георгий пришел в девяносто шестом, когда наш кадровик уехал за границу, а вместо себя он как раз и привел Урядова. — А как фамилия бывшего кадровика? Случаем не Загорский? — Загорский. Точно Степан… Степан Глебович. — Вот теперь все срослось. Слушайте. Степан с Георгием в свое время работали, ну, как вам сказать, начальниками отделов снабжения, в двух разных конторах, но со смежным направлением. А заодно снабжали и себя, и своих близких, и своих дальних, и не только своих… А тут Андропов. И предложили нашим приятелям два варианта. — Или в тюрьму, или в глубокое бурение? — В точку, Пал Олегович ох и в точку. А куратором у них кто был? — Худоновский? — спросила я. — Худоновский! Так вот, в девяносто четвертом Степан к вам пришел, вы его взяли. А в девяносто шестом он понадобился Виктору Григорьевичу для каких-то деликатных поручений, а вместо себя привел вам своего старинного приятеля. И все бы ничего, да Урядов был, есть и будет крысой. Характер такой. И дело не только в том, что он на крючке у куратора был, там компромат на сто страниц. Дело еще в том, что уж больно этот крысеныш красивую жизнь любит. И молоденьких девочек. А на это деньги нужны. Вот Худоновский его и купил с потрохами. Теперь, что касается Потапкина. Он, конечно, очень виноват. В том, что дурак! Дурак, лентяй и пьяница. Родился таким идиотом, таким и помрет. Ну, да Бог с ним, о нем потом. Павел Олегович, на завтра собирайте большой Совет директоров. Завтра будем Крысу брать. — А Потапкин? — А что Потапкин? Потом решим, что с ним делать. Я его пока убрал с поста номер один. Нашего в штатском поставил…
