На Совете...
9 марта 2017 г., 18:56
POV Катя Пушкарева.
— Что случилось? Неужели снова дефолт? — вскричал Урядов и протянул руку к газетам.
— Подожди. Не сейчас, вначале я хочу кое-что рассказать. — Павел Олегович отодвинул стопку от Георгия.
— Я должЕн чИтать газетЫ? Но мне скАзали, что будУт говОрить про похОроны, — возмутился Милко.
— Ты никому и ничего не должен. Посиди и помолчи. Нет, Георгий Юрьевич, не дефолт. Но речь действительно пойдет о дефолте. И о неком кандидате в депутаты Верховного Совета Худоновском Викторе Григорьевиче. И об убийстве Юрия и Нади, и о покушении на убийство Андрея. И о рейдерском захвате «Зималетто». И предателе среди нас.
— Что? Вы это что говОрите? Вы хочите скАзать, что я предатЕль? КонечнО, я же инОстранец, тЕперь можнО мЕня…
— Милко, да замолчишь ли ты наконец? Нельзя все время тащить одеяло на себя! Никто тебя ни в чем пока не подозревает. — Сашка еле сдерживался, чтобы не рыкнуть.
— Как? ПочЕму пОка? ПочЕму пОка? Я пОтом тоже не предатЕль!
— Я думаю, что зря не подозревают. Как правило, тот кто больше всех кричит о своей невиновности и есть виновник, — как-то очень визгливо, совершенно не по-урядовски, вскричал Георгий.
— Ах ты, крысА, гад, нет, змей кАкой! Сам предатЕль, а на мЕня свАлить хочЕшь? — Милко схватил со стола бутылку с водой и бросил в Урядова. Тот увернулся, но побледнел.
— Павел Олегович, мне что-то даже стало нехорошо после нападения на меня нашего гения и вашего заявления, я выйду на минутку.
— Никто не покинет конференц-зал до тех пор, пока мы не выясним кто предатель. Скорее всего завтра, во время похорон, начнется захват «Зималетто», только вряд ли успешный, компания с завтрашнего дня будет под охраной армии. Спасибо Валерию Сергеевичу, у самого Министра обороны разрешение получил, когда тот газеты почитал. А сегодня мы должны выявить предателя и изолировать его, чтобы он не предупредил врагов о том, что завтра их ждет здесь сюрприз. Так что никто и никуда отсюда не выйдет.
— Но мне правда нехорошо.
— Что-то ты, Жорик, действительно вдруг позеленел. Машенька, принеси валериановых капель, нитроглицерин и горшок, — проговорил Ромка, включив селектор.
— Горшок, Роман Дмитриевич? Какой горшок?
— В который дети писают и какают.
— А где я его возьму?
— Где хочешь, но быстро.
— А зачем горшок? — ошеломленно спросил Урядов.
— Вам стало плохо, кому-то срочно захочется в туалет, для вас таблетки, для него горшок. Все логично, — и засмеялся, но очень быстро прекратил смех под пристальным взглядом Сашки.
— А ну-ка, прекратить балаган! Немедленно. — крикнул Павел.
— Ах, кАкой мужчина! СразУ успОкоил этИх петУхов.
— Милко, или ты закрываешь рот, или тебя сейчас выведут отсюда и будут держать под охраной до окончания Совета, — мне до смерти надоел этот балаган.
— Кстати, а что за охранник у нас внизу? И где Потапкин?
— А Потапкин, Жорик, косвенно оказался замешан в истории с предательством. Он сейчас на Петровке, дает показания. А охранник внизу — это мой человек, преданный лично мне, — сказал папа, входя в конференц-зал.
— А почему меня никто не удосужился поставить в известность? — взвизгнул Урядов. — Вы, Валерий Сергеевич, всего лишь бухгалтер, хоть и брат одного из ведущих акционеров, а я начальник отдела кадров! Кадрами заведую я!
— Ну, извини, друг, так уж…
Двери открылись и в конференц-зал без стука вошла Мария Тропинкина. В одной руке она держала поднос с какими-то пузырьками и пластинками таблеток, в другой… ярко-оранжевый пластиковый горшок в виде черепашки с зелеными колесиками внизу и с зеленой же надписью «Wellcome», идущей по боку горшка.
— Машенька, что это? — Маргарита даже головой потрясла.
— Капли, я еще и валокордин с корвалолом прихватила, таблетки и горшок. Все, как просил Роман Дмитриевич. А что? Не надо было?
Да, мы все были в трауре, да, нам всем было не до смеха, и да, потом мы все почувствовали себя неловко, но в этот момент конференц-зал сотрясся от такого хохота, что Маша даже подпрыгнула на месте.
— Где ты горшок-то взяла? — спросил Павел Олегович, утирая слезы.
— Я Федьку в магазин послала, — растерянно сказа Маша, — а что не так-то?
— Wellcome, — хохотал Милко, согнувшись пополам, и пальцем показывал на горшок, — Wellcome!
— Тихо! — рявкнул отец. — Дело сделано. Машенька, спасибо за помощь, можете идти.
— Урядов? — ахнула Маша, глядя на папу.
— Спасибо, Маша, идите. И никуда с рабочего места. Ни на шаг!
Мария вышла за двери, и мы все повернули головы к папе, который железной хваткой держал за руку Георгия Юрьевича. Урядов стоял согнувшись, пытаясь другой рукой дотянуться до мобильного, лежащего на полу. Но папа не дал ему этой возможности, носком ботинка отшвырнув аппарат подальше от владельца.
— Что вы себе позволяете? Это произвол! — визжал Георгий Юрьевич.
— Павел Олегович, уже можно приглашать ребят, — глаза у отца горели такой яростью, но сам он при этом казался так спокоен, что будь я на месте Урядова, я постаралась бы даже не шевелиться.
— Маша, приглашайте гостей.
— Двоих?
— Двоих.
В конференц-зал вошли двое парней и подошли к отцу, а уже через минуту Урядов, слегка подтолкнутый одним из парней сидел в кресле, рядом со вторым парнем. Правая рука Георгия была накрепко пристегнута к левой руке его персонального охранника наручником. Второй служивый поднял с пола мобильный, передал его отцу, потом подошел еще раз к Урядову и провел по нему вверх-вниз какой-то штуковиной.
— Чисто, но на всякий случай я подежурю у двери.
— Павел, как мы и думали, — сказал папа, глядя на аппарат. — Держи, я пошел на командный пункт.
Жданов брезгливо взял мобильный, тоже что-то посмотрел на дисплее и устало опустился в кресло. И даже лицо руками закрыл. А в конференц-зале наступила такая тишина, что было слышно, как в президентской приемной кто-то печатает.
— Игра окончена. Нам было очень важно взять всех участников на горячем. Без вас, Георгий Юрьевич, ничего бы у нас не получилось. Скорее всего Худоновский, после прочтения сегодняшних газет, на захват «Зималетто» не решился бы, а попытался бы по-тихому раствориться за границей нашей Родины. Нам нужен был этот штурм, и благодаря вам мы его получим.
— Паша, да объясни же ты все толком. Сил больше нет находиться в неизвестности, — попросила Маргарита Рудольфовна.
— Хорошо, пока мы ждем захвата, я могу все подробно вам рассказать.
— Мы ждем зАхвата? Но я не хОчу! Я боюсь.
— Милко, ты под защитой гарных военных хлопцев. Не бойся, враг не пройдет на наш этаж. — снова начал хохмить Ромка.
— Я прошу тишины. Итак… Милко и Ярослав Борисович, я приношу вам свои извинения, что нам пришлось втянуть вас в свою игру. Без вашего участия Совет не выглядел бы правдоподобным, да и ты Милко, сам того не желая, прекрасно нам подыграл. А теперь послушайте внимательно. Все из вас обратили внимание на стопку газет, которую я бросил на стол, но никто не был заинтересован их содержанием так, как Урядов. Мы специально задержали Совет, чтобы он начал нервничать, и чтобы хоть одним глазком глянул в прессу. Катя, расскажи, пожалуйста, кратко, содержание статьи.
— Там задокументированные данные о деятельности Худоновского Виктора Григорьевича. О том, как он в августе девяносто восьмого года слил за огромные суммы информацию о дефолте, а потом шантажировал тех, кому эту информацию слил, требуя все больше и больше денег со своих жертв. Там данные о его помощнике, Буркове, там данные о двух его шестерках один из которых работал начальником отдела кадров, отправляющем иногородних красивых молоденьких девочек вместо пошивочного цеха, к другому станку, в бордель его хозяина, Худоновского Виктора Григорьевича, предварительно самолично сняв пробу.
Я не помню, что произошло потом, правда, не помню. Я вдруг ясно увидела трубку, тянущуюся от аппарата к мозгу Андрея… Дядю Юру, которого больше нет и никогда не будет. Дядю Юру, подарившего мне больше, чем жизнь, подарившего мне меня… Молоденьких девочек, стоящих голыми перед Урядовым и его сальные глазки… И больше я ничего не помню.
***
POV Роман Малиновский Катя рассказывала о том, что было напечатано в газетах. Рассказывала как-то очень спокойно и беспристрастно. И вдруг замолчала. Взгляд ее словно остекленел. Я такое у нее уже видел в больнице, перед тем, как она потеряла сознание, поэтому очень испугался и подбежал к ней. — Кать. Катя! Катя! Ты меня слышишь? — тронул я ее за плечо. И тут случилось такое, что даже когда помирать буду не смогу забыть, что женщин доводить до точки кипения никогда нельзя. — Тварь, — дико закричала Катюша и рванула к Урядову. — Девочек тебе захотелось, мразь? Первый удар ее ноги пришелся сидящему Урядову по лицу, куда-то под подбородок, а когда он машинально вскинул голову, то ударом кулака Катя в кровь разбила ему нос. Он вскочил, забыв, что пристегнут к охраннику, наручник резко потянул его вниз и он упал. Казалось, Катюха только этого и ждала, удары ногой один за другим последовали Жорику в пах. Он, может, и сумел бы прикрыть свое причинное место, но одна его рука устремилась вверх, к охраняющему его парню, раскрыв его для ударов разъяренной тигрицы. — За дядю Юру, — удар, — за Андрея, — удар, — за девочек, которым ты испортил жизнь, мразь, — орала Катюха и удар за ударом превращала Урядова в евнуха. Орать Жорик перестал где-то после пятого удара. Это становилось опасным. Еще не хватало, чтобы Катька села за это дерьмо. — Сашка, помоги, — крикнул я, потому что у меня не хватило сил оттащить Катю от Урядова. Да что там у меня, охранник от двери вместе с Сашкой бросились мне на помощь, так мы втроем едва смогли удержать ее. — Катя, Катенька, Катюша, — кричали с разных сторон. Она ничего не слышала. Тогда Сашка плеснул ей в лицо воду из бутылки. Она вздрогнула, посмотрела на Сашку уже более осмысленно и начала оседать на пол, пробормотав: «Андрюша». Сашка подхватил ее на руки и бережно усадил в кресло. — Маша! Нашатырь и врача сюда, срочно — опомнился Павел Олегович. — Сейчас, а что случилось? — Маша! — рыкнул он. — Поняла. Катюху врач привел в сознание очень быстро. А вот с Урядовым пришлось повозиться, и даже уколоть ему обезболивающее пришлось, и холод приложить к одному месту. Совет, естественно был прерван на какое-то время. Но это не страшно. Пока у нас время для разговоров еще было. Возобновить свой рассказ Павел Олегович смог только где-то часа через полтора… — … Мы прекрасно понимали, что после разоблачения в прессе Худоновскому будет не до захвата «Зималетто», но спустить ему смерть Юры и Нади мы не могли. В СМИ четко названо имя Юрия Воропаева, как разоблачителя. А наша компания, названа в числе прочих, пострадавших от шантажа. Так почему бы не подтолкнуть сутенера и убийцу к последнему шагу в обрыв. Валерий Сергеевич все правильно рассчитал, Худоновский решит захватить компанию, если не для себя, то хотя бы из мести. На рейдерство у Виктора Григорьевича был только сегодняшний день. Маша с Ромкой разыграли прекрасный спектакль, великолепный. И горшок был куплен заранее, такой, чтобы посмешнее, и сцена была отрепетирована так, чтобы вызвать хохот, создать некоторый разброд и отвлечь внимание от главного персонажа. Цель всего нашего совета сегодня — заставить Урядова отправить СМС, и не дать ему возможности поговорить по телефону. Все же Худоновский куда как умнее Урядова, и выслушай он в подробностях, что здесь происходит, он вряд ли решился бы на рейдерский захват. — А может он и так не решится, — шепелявя сквозь выбитый Катей зуб, злобно сказал Урядов. Павел Олегович тронул правое ухо и словно прислушался к чему-то в нем. — Решится. Уже решился. — улыбнулся Жданов. — Давайте не будем мешать профессионалам работать. Мне осталось досказать совсем немного. Вот, что написал предатель боссу: «Сейчас! Немедленно! Завтра будет поздно». После чего нам пришлось нейтрализовать вас, Георгий Юрьевич. Мы правда не рассчитывали, что нейтрализация будет глобальной, но получили вы по заслугам. Павел Олегович просматривал отправленные СМСки с мобильного Урядова. — Простите, как вас зовут, — обратился он к охраннику, стоящему у двери. — Игорь, а что? — Игорь, не могли бы вы придержать Катерину Валерьевну, я хочу зачитать еще одну СМСку. — Павел Олегович, — слабо проговорила Катюша, — я в порядке, больше этого не повторится. — Я верю, и все же… На всякий случай, потому что я и сам готов раздавить эту гадину. Время отправки двадцатое декабря, двадцать два-сорок две: «Завтра в одиннадцать Воропаев собирается на Петровку, но может и передумать, поехать уже сегодня, он непредсказуем». «Ты знаешь, как он добирается до дома»? «Нет, но постараюсь узнать». «Не тяни, нужно еще подготовиться» Значит, ты это писал еще на Совете? Смотрел Юрию в глаза и готовил его смерть? — А что я мог сделать? Что? Худоновский держал меня на крючке, — истерически взвыл Урядов. — Закройте ему рот, иначе я за себя не отвечаю, — тихо, но очень страшно сказал Сашка. — И последняя СМСка: «Черный BMW 3, А 0040 ММ, поедет по Бережковской наб. в сторону Воробьевского шоссе. За рулем Андрей Жданов». И снова наступила тишина, все понимали, что одно неосторожное слово и Катя с Сашкой просто разорвут Урядова на куски, а Маргарита Рудольфовна только поможет им в этом. — Посмотри на меня, убийца, — тихо сказал Сашка. — Ты будешь сидеть так, что каждый день своей никчемной жизни ты будешь молить Бога о смерти, это я тебе обещаю. Обещаю найти всех девчонок, которых ты отправил в бордель и некоторые с удовольствием напишут заявление, что ты их изнасиловал. И к твоей статье прибавится еще одна. А что с такими делают в тюрьме, ты хорошо узнаешь. — Погоди, Александр Юрьевич! Погоди. Думаю, что с поличным поймать заказчика куда как важнее. И Юрка бы одобрил. Ну, что, Жорик, поможешь нам? Тогда мы не станем искать изнасилованных тобой, — сказал Валерий Сергеевич, входя в двери, при этом он как-то очень значимо кивнул Пал Олегычу головой.
Примечания:
Мне очень важны комментарии. Хочется знать, что вы думаете по поводу Совета.
