Мир Лиги 17. Ведомый

      Дыхание хриплое и прерывистое. Прыжок назад и в сторону. Уворот. Схватиться рукой, обдирая ладонь до крови о кору дерева, чтобы повернуть, уходя от очередной атаки. Яростный рёв за спиной и треск перебитого тяжёлой лапой дерева.       Я подавил желание обернуться. Нельзя. Вперёд. Вперёд ― зигзагом, прыжком, рывком… Как угодно ― но вперёд. Не останавливаясь, не ускоряясь, держа ритм. Главное ― вывести на нужную позицию, не дать отстать и не потерять из виду, создать иллюзию «вот-вот поймаю», не паниковать. Паниковать совершенно нельзя. Противопоказано. Дыхание хриплое в ритм: прыжок ― вздох, приземление ― выдох. Напряжение зашкаливающее, но так свободно, ярко и эмоционально. Полное расслабление. Полная свобода мыслей. Никакой энергетик не сравнится с этим ощущением азарта, свободы и яркости мыслей. Ощущение жизни? Да. Ощущение сочности жизни. Только так. Только в азарте ты живёшь, задыхаешься ею. Захлёбываешься желанием жить.       Вперёд ― через поваленное дерево, со свистом втягивая воздух. Слыша хриплое бульканье бегущего монстра где-то за спиной. Он задыхался, но упрямо бежал, гонимый смертельной болезнью. Треск гнилой древесины под ударом когтистых лап. Я бежал ― до ненормальности счастливый от острого желания жить. Мир вокруг ― размытое смешение тысяч оттенков зелёного, коричневого и серого, но знание местности спасало. В очередном нырке под острые колючие кусты, в кровь обдираясь об острые шипы, я услышал возмущённый вой влетевшего в колючки с размаху зверя.       Смеясь ― почти безумно, словно не со зверем, несущим смерть, играл, а с лучшим другом. А перс бесился ― ещё сильнее. Уже не столько болезнью гонимый, сколько не выплеснутой злобой на издевающегося человечка.       Склон преодолел едва не вприпрыжку. Здесь, где густые заросли деревьев и кустарников уступают разнообразным травам, следует взять максимальную скорость. Здесь персилиан уже не отстанет. Так близко видя добычу перед глазами, уже не остановится, не повернёт назад, растворяясь в тенях старого парка.       Гребень я преодолевал огромными прыжками и набрав максимальную скорость бега. Рация, ожившая на плече, заставила дёрнуться, но из-за помех и шумящей в ушах крови я не разобрал слов.       Казалось, я слышал, как, задыхаясь, булькая и хрипя, дышал персилиан нагоняющий меня. Хотя я задыхался ничуть не меньше. И в момент последнего рывка, когда рванул с холма, когда, казалось бы, до старой беседки, стоящей в низине, рукой подать, какие-то пятьдесят метров…       Запнулся.       Я упал, выбивая из лёгких воздух, хватаясь за холм и пытаясь удержаться ― и всё равно покатился кубарем, цепляясь за густую траву и теряя ориентацию в пространстве. А приподнявшись, увидел уже распластавшееся в длинном прыжке тело персилиана.       И скорее почувствовал, чем услышал ― одинокий щелчок выстрела. Я глядел, словно в замедленной съёмке, как зверь, будто зависнув в воздухе, задёргался и сломался, падая, не долетев.       Откатился на рефлексах в сторону и почти с ужасом смотрел на подёргивающееся в судорогах тело, рухнувшее в место, где я только что лежал, содрогаясь и стараясь унять взбунтовавшийся желудок, глядя, как кривые, обломанные едва не под корень кошачьи когти скребли землю. Кровавая пена потекла из пасти, пачкая траву бело-розовыми разводами. В безумных остекленевших глазах подрагивал, то расширяясь, то сужаясь до точки, мутный зрачок.       В какой-то момент я начал отползать спиной вперёд, боясь отвести взгляд от ужасного зрелища. Сам словно больной, обезумевший. Смотрел ― и оторваться не мог. Хватал ртом загустевший воздух, стараясь не блевануть, и хотел только одного ― оказаться подальше. А не смотреть не получалось. Картинка словно отпечаталась в памяти. Въелась в мозг ― как паразитический червь, становясь лицом одной из самых страшных болезней нашего мира.       Наконец я упал на траву, глядя в ярко-синее небо с редкими белыми облаками. Смотрел на них ― а в голове благословенная тишина. Чужие шаги ― мягкие и осторожные ― вынудили приподняться на локте.       Кайдзимаро с винтовкой на плече остановился в полуметре от ещё дёргающегося хрипящего зверя. Цыкнул, недовольно оглядев его и прищурившись, словно прикидывал что-то, а после снял винтовку.       Контрольный в голову ― и покемон, в последний раз дёрнувшись, застыл.       ― Молодец, парень. Хорошо сработал. ― Кайдзимаро кивнул мне и хлопнул по плечу. ― Только в следующий раз вытащи бананы из ушей.       ― А?       Я с трудом отвёл взор от мёртвого зверя. Я видел смерть, я видел, как убивают и умирают покемоны. Мало того: работая в оранжереях, я и сам убивал, чтобы достать гумус из листвотелов, ― но от этого почему-то легче не становилось. Он нёс лишь болезнь и смерть тем, кто с ним столкнётся. Я знал это, но жаль его меньше не становилось. Он ведь был красив до болезни. Крупный, сильный, прекрасный экземпляр, который мог бы стать украшением любой команды, оставить хорошее крепкое потомство. Прожить долгую, счастливую вольную жизнь… но он лежал здесь. Мёртвый. Истерзанный сводящей его с ума болезнью. С дырой во лбу. Я сам не заметил, как снова стал разглядывать остывающее тело.       ― Бананы в следующий раз вытащи, — Кайдзимаро хмыкнул и покачал головой, видя мой рассеянный взгляд. — Я тебе в рацию что орал? «Падай», придурок! «Падай»! А ты бежишь, как рапидаш во время гона. Хорошо ещё, что я потата на всякий случай выпустил и ты о его нору запнулся, а так бы пришлось через тебя стрелять…       Кивнул, показывая, что услышал, с трудом отводя взор от персилиана. Слишком горько и противно всё это. Я знал, что по факту это такой же покемон, как и те листвотелы в оранжереях, но душу всё равно скребла никчёмная жалость и склизкий страх вперемешку с отвращением. Листвотелы практически неразумны ― у них нет даже зачатков разума. А он… был мыслящим. Таким же, как моя Вишня.       От персилиана воняло. Я понял это, когда утёр текущую из носа кровь и поднялся на не держащих ногах. Мир почему-то качался, а вонь гнилья, крови, мокрой шерсти, мочи и кала смешивалась с особым запахом, что бывает у тяжело больных и умирающих, забивалась в ноздри, вызывая сильную тошноту и желание помыться и проблеваться.       В центральную зону парка я вышел похожим на бродягу или на человека, облазившего все окрестные кусты, что было недалеко от правды. Крохотная торговая точка ― в миру ларёк обыкновенный, торгующий всякой всячиной, начиная блокнотиками и губками для чистки обуви и заканчивая разнообразной газировкой, ― была как нельзя кстати. В горле пересохло, да и хотелось рот прополоскать, чтобы избавиться от противного привкуса гнили, поселившегося на корне языка.       В мыслях всё наконец устаканилось. Опасная встреча ― суровая необходимость. Решение серьёзных проблем во всей своей неприглядности. Всё ведь понимал: и что решить по-другому нельзя, и что помочь ему уже невозможно… а всё равно гадко.       Я купил минералку. Вода солоноватая, но вкусная. Прополоскал рот и сплюнул в кусты. Стало легче.       ― Хэй! — Голос Рикса вырвал из мыслей и заставил закашляться. Чёртова газировка попала не в то горло. Рикс с сочувствующим видом похлопал меня по спине, но в синих глазах, как мне казалось, плясали черти. — Ну ничего, ничего. Бывает.       Я посмотрел на него, пытаясь понять, о чём речь, но он лишь широко улыбнулся и наконец рассмеялся.       ― Ты молодец, я говорил с Кайдзимаро. Справился с поставленной задачей, тот сказал, что укажет тебя в рапорте. Это хороший старт. Показал себя как благонадёжный.       В какой-то момент боль затмила всё. Боль, спазм, искра, безумие… Нет ― просто невозможность дышать, темнота и боль. Я цеплялся за воздух в темноте, не чувствуя опоры, и, казалось, падал.       В себя пришёл резко. От бьющего в глаза света ― и почти сразу же, не разобрав смутных голосов, снова скользнул в темноту.       В следующий раз уже просто проснулся. Обвёл взором чистую светлую палату в бело-бирюзовых тонах, посмотрел на окно, сейчас занавешенное аккуратным тюлем, на свет, из него падающий. На капельницу. Снова на окно. Единственной мыслью было: «Я что, здесь целые сутки провалялся?», ― потому как по освещению было около девяти утра, а парк я покидал в половину второго дня.       Не успел я толком осмотреться и начать паниковать, как дверь открылась и вошла молодая медсестра с нашивкой медцентра и мягкой улыбкой. Она отключила капельницу, справилась о самочувствии, измерила давление и занесла данные в датпад. Она проконтролировала, как послушно я выпил таблетки, довольно кивнула и объяснила, что я вовремя проснулся. Как раз начался обход, и вскоре ко мне должен зайти дежурный врач. Я поблагодарил её и проводил взглядом до закрывшейся двери.       След от инъекций — то, к чему я уже, думаю, в скором времени привыкну. Впрочем, куда больший интерес вызывало странное маленькое овальное образование на сгибе другой руки с расходящимися бугристыми шрамами. Оно прощупывалось, стоило провести по коже пальцами, и будто пульсировало. А ещё ― ныло неприятной болью, которая бывает, если глубоко засадил занозу и она воспалилась.       ― Ну-с, молодой человек, не прошло и года.       Пришедший врач улыбнулся уголками губ, но глаза его, равнодушно холодные, смотрели внимательно и цепко, подмечая детали. Цвет лица, размер зрачков, отсутствие привычного тремора и многое другое. Чуть позже при осмотре он проверит все параметры. Запихнёт под мышку градусник, проверит реакцию зрачков, снова измерит давление и пульс… Но сейчас он смотрел, оценивал, и под таким взглядом становилось неуютно. Я криво улыбнулся, пытаясь скрыть смущение и неловкость, комкая пальцами покрывало.       Почему-то всегда в таких ситуациях я чувствовал себя так, будто усложнял своим существованием ему жизнь. Знаю, что это не так и что это его работа, но всё равно… вечно виноват. В том, что отнимал время, в том, что…       Я тряхнул головой, отгоняя ненужные мысли, и прямо посмотрел на врача. Сейчас, когда разум чист, я заметил не только холод взгляда и вежливую улыбку, но и покрасневшие белки глаз, окружённые тенями усталости, свежий, почти незаметный порез от бритья на щеке и чувствовал ненавязчивый аромат мужского одеколона.       ― Вашу руку, пожалуйста. — Я выполнил требование, отметив, что пальцы у него сухие и твёрдые. Почему-то раньше они казались мне прохладными, возможно, потому что у самого была температура, но сейчас я понимал: обычные у него руки, разве что сильные.       Он осмотрел вены сначала на одной руке, а после на другой, аккуратно нажал на странное новообразование ― и меня прострелило острой вспышкой боли так неожиданно, будто разряд по телу пустили, и я аж ойкнул от неожиданности. Врач тут же перестал надавливать и скорее погладил припухшую область, словно массируя.       ― Хорошо, семя прижилось, — сказал он весьма одобряющим тоном, словно случилось что-то хорошее. А вот меня начали терзать смутные сомнения.       ― Это то, что я думаю?.. ― Слова давались с трудом, и меня непроизвольно передёрнуло, когда я увидел кивок.       ― Вы поступили в плохом состоянии, и перед нами стоял выбор: поместить вас в палату интенсивной терапии или же вживить вам под кожу семя-пиявку для стабилизации вашего состояния в кратчайшие сроки. Так как вы были записаны на интенсивную терапию, данный вариант стал приоритетным.       Я неверяще осмотрел руку. Свыкнуться с мыслью, что под кожу вшито растение-паразит, которое уже прижилось, было сложно. Да чёрт, само осознание этого было чертовски отвратительным.       ― Не стоит так переживать. — Врач закрепил на моём запястье медицинский пульсометр. — Процедура безопасна, семя часто используется в подобных случаях, чтобы стабилизировать работу сердца и не дать вашему организму угробить себя в случае стрессовой ситуации.       ― А как оно может что-либо стабилизировать?       Врач отвлёкся от показания прибора, слегка вскинув брови:       ― Прорастая в тело, семя очищает кровь от примесей, контролирует уровень стресса и гормонов, накапливая их. Также выделяет успокоительное и в случае непредвиденных обстоятельств может временно поддерживать в теле жизнь до приезда бригады «скорой помощи».       Я только и мог, что кивнуть.       ― Сегодня вечером следует прийти на процедуру очистки семени. Это не страшно, — он улыбнулся, и стали видны небольшие ямочки на щеках. — Просто вставят катетер и с помощью специального аппарата высосут накопленные симбиотом вещества. Процедуру пропускать нежелательно. Рука опухнет, да и при переполнении семя может лопнуть, и тогда возможна сильная интоксикация.       Врач засобирался, заполняя электронную карточку в ноутбуке. А я рассеянно смотрел, как быстро он набирал текст.       ― Простите, а что с моими вещами? ― Пожалуй это единственный важный вопрос за всё это время. Мне необходимо узнать, где все мои вещи и, самое главное, ситедекс и покеболы.       ― Спросите у дежурной медсестры.       Я проводил врача взглядом, и он вышел. Мысли, что экспресс-терапия была ошибкой, посещали меня всё чаще.       Рекомендация была проста ― исключить стрессовые ситуации. Это вызывало недоумение пополам с опаской. Я не был уверен, что смогу полностью исключить риск из жизни. Мало того, я уверен, что у меня это не выйдет, а последствия пугали.       Вздохнув, я поднялся с кровати и потопал ко входу в отделение и столу дежурной медсестры. До этого заполнявшая электронную базу данных, она внимательно выслушала, посмотрела на меня и выдала пакет с одеждой и ситедексом.       ― А покеболов разве не было? — Внутренности скрутило тревогой, а голос мгновенно охрип.       Дерьмо…       Медсестра только головой покачала.       — Всё, что было при тебе ― здесь.       В глазах потемнело, и я схватился за стойку, чтобы не упасть. Помотал головой на встревоженный вопрос о моём самочувствии.       — Когда… когда меня выписывают?       Медсестра посмотрела на меня полными тревоги тёмными глазами. Но быстро отвела взор, глядя на датпад и тихо бормоча под нос:       ― Эльсар, Эльсар… Да, вот ― нашла. Сегодня после двенадцати. Зайдёте, поставим отметку о том, что выписаны из стационара, и вернётесь к амбулаторному лечению.       Я кивнул, бросив взгляд на циферблат на стене ― осталось два с лишним часа. Впереди процедуры и завтрак. Слишком много времени уходит в никуда.       ― Простите, а нельзя ли меня выписать пораньше? — Я пытался состроить самое жалостливое лицо, на которое был способен, но подозревал, что не очень хорошо вышло. ― Мне очень-очень надо!       Дежурная медсестра с сожалением покачала головой.       — Не положено. Ваша выписка в двенадцать.       Я почти зло выдохнул и направился в палату. Мне нужно срочно узнать, где мои покемоны. Надеюсь, их не отдали в покецентр на хранение.       Спешно набрал личное сообщение Риксу, но абонент не абонент. Пытался как-то достучаться до Макса ― и тот ответил, хоть и не сразу, одним сообщением, которое совсем ничего не пояснило: «Жди».       Чего ждать? Кого? Я почти с минуту таращился на сообщение, то и дело обновляя почту и убеждаясь, что объяснять мне никто ничего не собирался. Я сел на койку и уставился в стену. Ждал. Сам не зная, чего… То ли пришествия Арсеуса, то ли чуда.       Одна из медсестёр зашла предупредить, что пора идти на завтрак. Я кивнул и инстинктивно пошёл в столовую, съев там положенную порцию и совершенно не разбирая, что ел. После, так же не задумываясь, вернулся в палату. В голове словно поселился невидимый таймер ― казалось, я даже слышал мерное тиканье каждый раз, когда проходила очередная минута. Я не знал, чего ждал. Даже не понимал почему. Я просто ждал. Отсчитывал в уме минуту за минутой.       Больничная дверь распахнулась от пинка с таким грохотом, что мне показалось, будто здание вздрогнуло.       ― Институт анонсировал новый регион.       Рикс, стоящий в проходе, бросил мне что-то, что я, рефлекторно поймав, опознал как свою перевязь с покеболами. После чего с силой захлопнул дверь и наконец рухнул на протестующе заскрипевший стул рядом с моей кроватью, осторожно трогая шикарный синяк на пол-лица, заплывший не открывающийся глаз.       — Больше я твоих покемонов на передержку брать не буду. По крайней мере, до тех пор, пока не будет гарантии, что опять не получу по морде.       Он, снова морщась, коснулся чёрно-багрового отека и воззрился на меня единственным открытым глазом.       Я же не мог выпустить из рук перевязь с покеболами. Даже не подозревал, что буду настолько счастлив вновь держать их. Смутный бесформенный страх наконец отпустил, и я смог расслабиться и выдохнуть.       ― Спасибо. — Отвести взгляд от запертых в стипбоксах покеболов мне удалось не сразу. ― Так что ты говорил по поводу нового региона?       Рикс только фыркнул, откидываясь на спинку стула:       ― Вообще это старый регион, но он труднодоступен…       Алола известна очень давно, но была крайне труднодоступным регионом всё это время. Частые штормы, океан, кишащий крупными и агрессивными покемонами ― вроде той же лугии, герадоса и прочих обитателей глубин, которые в открытой воде достигали, пожалуй, слишком больших размеров. На самолёте тоже не долетишь ― слишком большое расстояние, да и шторма с дикими летающими покемонами никто не отменял. Вот и получается, что регион был, а попасть туда могли единицы.       ― Что за анонс? — Я покрутил покебол Вишни. Даже запертый с помощью стрипбокса, покебол то и дело вздрагивал, будто готовясь открыться.       ― Да обычный анонс, — Рикс пожал плечами, — что есть такой-то регион с новыми покемонами, что его освоение закончено и через пять лет туда откроются первые туристические маршруты.       ― Ого.       Я только и мог, что головой покачать. Допуск в новый регион — это серьёзно. Пусть даже до открытия пять лет, но общественность будет бурлить вплоть до события.       ― Ага. ― Рикс зажмурился, морщась. ― Так что готовься. Мы с Максом старшую Лигу закрывать будем, а тебе кровь из носу надо собрать нормальную команду на любую ситуацию, а не как у тебя сейчас.       Он приоткрыл глаз и покосился на покеболы у меня в руках.       ― Новый регион, новые законы, новые противники. Выложиться надо будет на полную.       Я кивнул, поднимаясь, надевая перевязь и затягивая ремни потуже.       ― Понимаю. Думаю, вам будет проще в новом регионе после закрытия Лиги. Всё же такой рост в силе.       ― Не факт, что проще. Поэтому и говорю, что тебе команда нужна нормальная. А то приплывем мы на Алолу, а у тебя три калеки ― и те ни хр… — Рикс поперхнулся и закашлялся, после чего продолжил: ― И те только по диким работают.       ― Стоп! При чём здесь я? У меня на такое путешествие, даже если я сейчас на него начну копить, денег не хватит.       Рикс устало вздохнул и качнулся на противно скрипнувшем стуле, прикрыв глаз.       — Видишь ли, Макс сказал, что хочет попасть в Алолу одним из первых. Значит, вывернемся наизнанку, но в Алолу попадём. Ты поедешь с нами. Это не обсуждается.       Я смотрел на качающегося на стуле Рикса и совершенно ничего не понимал.       ― С чего вам новичка с собой тащить? Оплатить путешествие я не смогу.       ― А я еб… ― он вновь словно подавился словами и, мельком глянув на свой покедекс, тихо выдохнул. — Я что, знаю, что ли? Это Максимилиан у нас планированием занимается ― я лишь за силовую сторону процесса отвечаю.       ― Ты перестал материться.       Я снова покосился на подрагивающий на перевязи покебол. Стрипбол ― или, как их ещё называют в народе, блокиратор, выглядит как матовый корпус из прозрачного пластика для покебола, укреплённый двумя перекрёстными застёжками из чернёного металла, ― запрещал покемонам выходить из покебола. Вот только Вишню, казалось, об этом не предупредили. Малышка так старалась вырваться, что даже запертый покебол вздрагивал и дёргался.       ― Я с Максом поспорил, что за каждое матное слово он с меня сто покеен снимает. — Рикс встряхнулся. — Я ему уже три тысячи проиграл. Так что хр… фиг ему, а не моё бабло.       — Спасибо, что присмотрел за ними.       Рикс потрогал отёкшую половину лица и криво усмехнулся.       ― Спасибо не отделаешься. Твоя дура, когда поняла, что ты пропал, такое учудила, что я уж не знаю… как это всё описать без мата.       Я приподнял брови в немом удивлении, а Рикс будто этого и ждал начал вдохновенно рассказывать, активно жестикулируя.       ― Когда я её выпустил, она первое, что сделала ― добавила огня в мою жизнь, будто мне больше всех надо было. Пока я тушил полыхнувшие занавески, твоя гадина добралась до остальных покеболов и открыла их. Так что пока я предотвращал пожар, меня успели покусать, опалить, оплевать паутиной, оглушить и нагадить на голову, а под конец и вовсе швырнули в меня спинораком. Понимаешь, да? Спинораком!       Я пожал плечами ― ну швырнули в него пауком… Стоп ― пауком? Он же весит…       ― Ага, вижу, что дошло, ― Рикс хмыкнул и снова потрогал синяк. — У тебя очень целеустремлённый чармандер. Поднять и швырнуть в меня спинорака. Учитывая, что он весит столько же, сколько она. В общем, пока я на полу в отключке валялся, Макс её подушкой приложил и в покебол загнал. Так что ты это… выпускай её где-нибудь от нас подальше, а то как-то сы… не очень хорошо будет, да…       Я только головой покачал.       ― Эльсар, вам пора на процедуры, — сообщила медсестра, заглянув в палату и окинув нас беглым взглядом, и так же быстро исчезла, как и появилась, ― только закрывшаяся дверь хлопнула.       ― Ладно, ты иди давай, а я тебя подожду. Потом зайдём к Максу ― он уже, по идее, должен был остыть. И ты это… Прости, что твои покеболы взял.       ― Всё нормально. — Из палаты я вышел не оборачиваясь. Не говорить же ему, что я даже рад, что он взял и их не отправили, как обычно в таких ситуациях, в покецентр на хранение. Выйди Вишня и сотоварищи в камере хранения, я бы за нанесённый ущерб не расплатился.       То, что он сделал, было незаконно. За воровство чужих покемонов можно сесть на приличный срок. Исключение ― тренер, обладающий доверенностью на хранение чужих покемонов ― серьёзной бумажкой с кучей печатей и подписей от доверенных и свидетелей. Пусть даже тренер носит её электронную копию, оригинал всегда лежит в архивах юридического отдела полиции, и не дай бог этой бумажки у человека с чужими покеболами нет.       У каждого покебола свой серийный номер, который привязывается при сканировании к покедексу и, соответственно, к тренеру. Отследить по номеру покебола его путь по тренерам тоже реально. Так что останови Рикса полицейский наряд и потребуй предъявить на сканер все покеболы, которые у него с собой, а также карту тренера и доверенность, у него появились бы огромные неприятности. Лишь полиция и покецентры имеют право на хранение чужих покемонов, но они же автоматически гарантируют сохранность тех покемонов, что к ним попадают.       Зачем Рикс на это пошёл, мне ещё предстоит выяснить, но всё же я был рад, что именно у него были мои покеболы. А то, что он, снова рискнув, принёс их сюда, очень облегчило мне жизнь и успокоило расшалившиеся нервы. Процедуры и вовсе избавили меня от остаточной нервозности.       У стойки дежурной медсестры я подписал все необходимые документы и, вежливо попрощавшись, покинул больницу до вечера. Вечером мне придётся вернуться на процедуры, как бы сильно я ни хотел их пропустить.       Рикс сидел на скамейке недалеко от входа, и заметил я его не сразу. Он тоже заскочил к врачу, и теперь пол-лица его закрывала повязка, из-за чего он выглядел достаточно необычно. На минуту мне показалось, что его мысли где-то далеко. Обычно добродушное лицо стало окаменевшим, а взгляд единственного открытого глаза ― бессмысленным и пустым. Когда я остановился, загородив ему свет, он вздрогнул и несколько раз моргнул.       ― Ты в порядке? — Мне совершенно не нравилось это выражение на лице Рикса. В этот момент он казался совсем взрослым. Угрожающим.       ― А, да. — Он поднялся, потянулся так, что, мне казалось, я слышал, как захрустели его затёкшие кости, и снова стал тем Риксом, которого я знал. — Просто голова болит. Ты счас куда? Может, заскочим к нам? Макс что-нибудь уже сварганил, наверное, посидишь, отдохнёшь?       Я только головой покачал.       — Нет, пожалуй, не сегодня. Я же вижу, что ты никакой. Тем более мне ещё в покецентр зайти надо ― прояснить всё. Это надолго.       Рикс только дёрнул плечом и отвёл взгляд. После встряхнулся и посмотрел на синее небо с редкими облаками, и мы молча зашагали к покецентру.       На улице хорошо. Тепло, солнечно, шумели листвой зелёные насаждения, негромко гудели двигатели автомобилей на проезжей части и шелестели людские шаги. Солнце отражалось в ярких стенах домов разнообразных форм. И небо ― пронзительно голубое ― казалось ещё более ярким в этот день.       «Хороший день», ― думал я, прежде чем споткнуться и оказаться пойманным Риксом буквально за шкирку.       — С тобой пойду, а то убьёшься же, — пробурчал он совсем незлобно, но я чувствовал усмешку в его тоне. Не злую ― скорее дружескую?       Я совершенно не уверен, что чувствовал к Максу и Риксу. Почему я просто не послал их лесом, а вместо этого продолжал общаться, работать и спокойно принимать чужое внимание и заботу ставших за это время хорошими знакомыми, но в целом чужих мне людей?       Какой-то момент я смотрел на Рикса другими глазами. Вспоминались парни из Орлахона. Мимики ― так называлась банда, в которой я состоял. Сложные люди, трудные ситуации, опасные приключения. Тяжёлое время было. И одновременно с этим… самые светлые моменты после смерти отца у меня были связаны именно с ними. Впрочем, самые тяжёлые ― тоже.       Рикс и Макс вели себя так же.       Прикрывали друг друга, помогали, ругались, ссорились, жили вместе. Чужие друг другу, но практически одна семья. То, что они делали… Я был совершенно не уверен в их мотивах, но…       Казалось, меня приглашали в эту маленькую банду. Или это будет правильнее назвать чем-то вроде товарищеского кружка?       Я снова споткнулся на ровном месте от таких мыслей. Быть одному, справляться со всем самому привычно. Даже состоя в Мимиках, я справлялся со всем сам. Старался как можно меньше доставлять проблем, но никогда не отказывал своим в помощи. И только сейчас понял, что парни мне тоже помогали. По-своему.       Мы, в принципе, помогали друг другу, сами не до конца осознавая это. По крайней мере, до меня это дошло только сейчас.       Горячая картошка, запечённая в углях старой железной бочки, из которой мы сделали нечто вроде очага, соль, разделённая на всех, хриплоголосые анекдоты и сиплый простуженный смех. Напитки из всякой херни ― начиная чаем из лечебных трав и заканчивая дешёвым растворимым кофе. Всё смешивалось в одном котелке, и, собираясь на отдых, мы пили горькую, отвратную, обжигающую субстанцию из эмалированных кружек. Грелись, прижавшись друг к другу под немного отсыревшим здоровенным шерстяным пледом. Засыпали частенько вот так в общей куче, тихо переговариваясь и стараясь не будить тех, кто уже заснул, уложив грязные головы на соседские плечи или грудь. Когда кого-то задирали другие банды, вступались, делились добытой едой, беседовали. Курили одни сигареты, передавая их по кругу. Делились переживаниями…       Такие разговоры о жизни всегда были тихими, но… становилось легче. Всегда легче.       ― Эй, ты чего? — Рикс посмотрел внимательно, не убирая с моего плеча руку. Воспоминания, словно кадры из фильма, тускнели и таяли.       — Да так. — Слова не шли, и я лишь головой покачал. Воспоминания. Странно, что они вызывали у меня лишь светлую грусть.       Было хреново.       Было хорошо.       Казалось, что просвет невозможен.       Но вот я здесь, а они… остались там.       ― Кофе хочу. ― Я сменил направление и пошёл к ближайшей кофейне с такой уверенностью, что озадаченному Риксу ничего не оставалось, кроме как следовать за мной. Казалось, я даже слышал, что он ворчал что-то про чокнутых кофеманов.       Вот только кофе был для меня не просто напитком. Он давал понять, что я здесь. Сейчас здесь. Вырвался из безнадёжности и мог позволить себе этот блядский кофе.       Кофе горчил, но пах достаточно приятно, да и на вкус был неплох. Натуральный, крепкий ― кофе, от которого веяло жаром, терпкостью, горечью и энергией. Это не растворимая бурая бурда, которую покупала мать в Орлахоне. На этот кофе мне было совершенно не жаль потратить денег.       Сам не зная почему, я рассмеялся. Невесело, но стало легче. Коснулся пальцами покеболов на перевязи. Я здесь. Сейчас. Не один. Смех в этот раз вышел куда более радостным.       Покебол Вишни лишь вздрагивал, изредка дёргаясь, и я ощущал, насколько он теплее других. Надо выпустить малышку, пока она совсем не обессилела. Взгляд упал на магазинчик с фастфудом неподалёку.       ― Рикс, слушай, заскочи и возьми что-нибудь съестное, а то у меня дома шаром покати. Денег дам.       Рикс пожал плечами, и на мгновение мне показалось, что он хотел что-то сказать, но кивнул и пошёл в магазин, не оборачиваясь, бросив:       — Потом вернёшь.       Видя, как его широкая спина скрылась за дверьми магазинчика, я отошёл в сторонку и снял стрипбокс с покебола.       Вишня вывалилась из покебола, едва не растягиваясь на асфальте, но поймала равновесие и с рыком выдохнула облачко дыма. Она крупно дрожала. Я видел, как её пошатывало от усталости, как слабо светило пламя на хвосте, выдавая истощение, но ни предельная усталость, ни нервное истощение не умаляли ярости, которую она излучала.       Она вздрогнула, с шумом втянула воздух и повернула ко мне голову с жемчужно-белыми слепыми глазами, и я мог поклясться, что в них я видел слёзы.       Чармандерка шумно втянула пастью воздух, как-то хрипло то ли всхлипнула, то ли взрыкнула и потянулась ко мне. Дрожащая, задыхающаяся, с выражением почти отчаянной надежды на морде.       Я обнял её, взяв на руки, и она сразу же вцепилась в мою одежду. Нет, она не плакала. Просто вцепилась мёртвой хваткой. Её трясло. Я видел, насколько она устала и перенервничала, насколько испугалась. Я гладил её по горячей шершавой коже с выступающими первыми чешуйками вдоль хребта и улыбался, шепча всякую успокаивающую чушь. В какой-то момент я поднял взгляд и увидел стоящего у двери магазинчика Рикса ― он только развернулся и скрылся в недрах магазинчика. И я был благодарен ему за такую тактичность.       Вишня успокоилась не сразу и с рук слезать, казалось, не собиралась совершенно. Цеплялась за одежду, рискуя порвать её острыми когтями, и начинала шипеть и извиваться при попытке её отцепить и посадить на пол.       Рикс подошёл как раз тогда, когда я смирился с тем, что ходить мне сегодня с Вишней на плечах, пока она не успокоится. Чармандерка, забравшаяся мне на плечи, не могла его видеть, но то ли почувствовала, то ли учуяла ― и сразу же оскалилась и зарычала, напряглась, как перед броском, и я в который раз мысленно похвалил себя за то, что вплёл в зелёный шарф, который она носила не снимая, ограничитель на силу атак. Совершенно не хотелось, чтобы моего покемона усыпили за нанесение тяжких телесных. Если б этого не было, то вполне возможно, что сейчас не обошлось бы без серьёзных травм ― такая ощущалась в ней ярость и ненависть. Она считала Рикса своим личным врагом. И что-то подсказывало мне, что вряд ли подобное получится быстро сгладить.       Пока она лишь скалилась и беззвучно рычала, подчинённая моим строгим «нельзя», но надолго ли ― я не знал.       Рикс лишь фыркнул: «Ути какие мы злобные», спокойно шагая рядом и стараясь несильно размахивать руками, занятыми пакетами с чем-то вкусно пахнущим. Правда, не жестикулировать он не мог ― больно уж ему хотелось поделиться историей о симпатичной продавщице, с которой он успел перекинуться парой слов.       Я слушал его болтовню вполуха, следя за тем, чтобы пакеты не порвались ― не хотелось собирать продукты с асфальта.       Уже в общаге я принял душ и переоделся. Наскоро перекусив принесёнными вкусностями, я признал, что есть не на бегу не такая уж плохая идея. Можно насладиться вкусом, запить это дело чаем. Расслабиться.       Вишня так и не слезла с моих плеч, отвечая на все предложения сползти на пол ворчанием разной степени раздражённости, так что я забил.       Остальных я не стал выпускать ― понимал, что не готов объяснять, почему мне пришлось их оставить, да и времени на это не было. Мне стоило собраться с мыслями и подготовиться к тому, что давно следовало бы сделать.       Уже в учебном корпусе покецентра я оставил Рикса внизу и направился за чёртовым дипломом. Секретарь с худым лицом посмотрела на меня сквозь очки взглядом разбуженного гарадоса, но всё же протянула мне диплом на подпись. Он выглядел как тонкая медного цвета с металлическим отливом книжица, где были все нужные мне строки ― кто, где, на кого, кто куратор, чем владею, все оценки, зачеты, даже личное дело было подшито.       Усевшись за маленький столик в секретарской, я просматривал все бумаги и ставил в нужных местах подписи, что да ― ознакомлен, да ― проходил, да ― это мой документ. Руки подрагивали, когда я отдал диплом секретарю, которая, бегло просмотрев его, поставила заверяющую печать и сразу же отправила телепортером в хранилище.       Буквально через несколько минут мой ситедекс звякнул, получив обновлённую электронную копию диплома. Всё. Теперь я официально признанный специалист. Секретарь кивнула, поздравила, забрала бумажку с подписью о том, что я получил обновлённую копию, и вежливо распрощалась.       Я шёл в главный корпус вдоль тенистых аллей, и мне до сих пор казалось, что я пальцами ощущал прохладную корочку диплома. Только сейчас я поверил, что идея о получении профессионального образования выгорела. Я справился.       Рикс позвонил мне на ситедекс, предупредив, что будет ждать в кафетерии, пока я всё не улажу. Отвечать я не стал, просто приняв к сведению, что после нужно будет к нему зайти. Мне нельзя было отвлекаться и терять сосредоточенность. Предстояло хотя бы морально подготовиться к тому, что ожидает меня во время беседы со службой безопасности. Ещё бы, правда, найти вход…       Глядя на большую, тяжёлую даже на вид железную дверь, я подумал, как забавно стереотипы влияют на восприятие. Мне всегда казалось, что служба безопасности должна быть где-то в подвалах. Но, к моему изумлению, отправили меня прямиком на последний этаж. Лифт сюда не поднимался, и мне придётся подниматься по лестнице с пятого. И лестницу ещё найти надо. Она так удачно спрятана в закутке, что, не зная, можно легко мимо пройти. Да ещё и дверцей такой неприметной прикрыта. Идёшь мимо ― кладовка кладовкой. Ан нет. Лёгким движением руки кладовка превращается в лестничную площадку.       Я смотрел на дверь и всё не решался позвонить в звонок видеофона. О чём спрашивать? Что говорить? Зачем я вообще пришёл?       Чернёная сталь кнопки вызова тускло поблёскивала.       Задержав дыхание, я на мгновение прикрыл глаза, нажимая на вызов.       ― Цель визита? — скрипнул динамик. Голос у оператора был безликий и механический.       — Подделка документов о времени сдачи итогового экзамена. Кирио Эльсар.       Минутное молчание казалось вечным.       ― Проходите. Вас ожидают.       Дверь бесшумно открылась. Ждавший за дверью галлейд ошарашил. Впервые я видел… одетого покемона. Чёрный плащ-безрукавка подчёркивал стройную высокую фигуру, лезвия на руках, укреплённые металлическими наручами, выглядели достаточно угрожающими, чтобы лишить желания конфликтовать с ним, да и мрачное выражение на расчерченном шрамами лице удручало. Под тяжёлым взглядом мне только и оставалось, что шагнуть следом за провожающим в словно бесконечный коридор с десятком таких же дверей. Вишня шумно втянула носом воздух и заворчала. Я её понимал. Запах был специфический, почти неуловимый, но болезненно знакомый. Так пахнет при обработке ультрафиолетовыми лампами. Озон и стерильность.       Идя по коридору за бесшумно шагающим галлейдом, я задумался о том, что даже в операционных в покецентре таких запахов нет. Травяные покемоны способны очистить воздух с помощью способностей ничуть не хуже ультрафиолетовых стерилизаторов и кондиционеров, вместе взятых. Минус, правда, был один… микропыльца. Это одна из причин, по которой медцентр заполнен очистителями воздуха и кондиционерами. Микропыльца травяных покемонов не была вредна для людей или покемонов ― она легко растворялась, не оставляя никаких следов. Но вот точная техника не очень хорошо её переносит ― приходится часто чистить многочисленные фильтры.       Провожатый покемон остановился перед тяжёлой стальной дверью с магнитным замком, одной из многих в этом коридоре, постучал, после чего открыл её магнитной карточкой и жестом обозначил разрешение войти.       ― Кирио Эльсар, я полагаю. Присаживайтесь. — Свет в комнате падал так, что я с изумлением осознал, что видел всё, кроме лица собеседника. Покемон-призрак? Игра со светом? Я не знал, но спорить не стал и послушно сел за стол. Вишня вскинула голову и заворчала, но после поглаживания сразу же успокоилась.       Сотрудник службы безопасности в строгом костюме сел напротив, и я убедился в догадке. Скорее всего, лицо скрывал какой-то покемон-призрак ― как бы я ни пытался рассмотреть его, взгляд будто соскальзывал.       — Расскажите нам о себе, ― голос был негромким, но холодным и вкрадчивым.       Вот тут я завис по полной. Что рассказывать? Что им нужно? Могу поклясться: веко у меня дёрнулось. Я действительно совершенно не представлял, что рассказать о себе.       ― Эм, да. Кирио Эльсар, родился и вырос в Орлахоне, прошёл обучение в средней школе… Сдал выпускной тест на сотню баллов, дважды оставался на обучении, отказавшись от выпуска.       ― По какой причине вы отказались пуститься со всеми другими учениками, оставаясь на следующий год? — тон у него вежливый, но почему-то от него меня мороз пробирал.       ― Да баллов хотел побольше набрать, чтобы рекомендацию на бюджетное место в академии тренеров получить. Да и… денег не было. Надо было поднакопить.       Пока я рассказывал, мне задавали уточняющие вопросы: чем увлекаюсь, как провожу свободное время, чем зарабатываю на жизнь. Сам даже не подозревал, что я столько могу рассказать о себе. Что хуже всего, я не понимал, в чём смысл вопросов. Сверяли информацию с тем, что уже известно? Я не знал.       ― Что вы сами думаете о той ситуации, в которой оказались?       Я ждал этого вопроса, но он всё равно поставил меня в тупик. Я смотрел на свои лежащие на тёмном столе руки и пытался сформулировать ответ.       ― Если уж честно, то не знаю. Всё произошло так быстро. Р-раз ― и мне приходится сдавать куда раньше, чем я ожидал. Два — и мне говорят, что документы подделаны, и подозревают, что я к этому причастен. А я вообще ничего не понимаю в происходящем. Только куски информации от мисс Элеоноры. Что в ведомости написали моё имя, а человек, чьё место я занял, попал под машину. Что если я как-то в этом замешан, то сяду. Лишусь своих покемонов. Я понимаю, что у меня крупные неприятности, но даже не могу точно определить какие. Это всё крайне не вовремя.       ― Как вы узнали об экзамене?       ― Я не был к нему готов. То есть у меня всё было сдано, но дипломная была только в черновом варианте. Он должен был проходить двадцать восьмого. Я готовился именно на это время, не торопился. А тут пришла Азуми и огорошила тем, что его перенесли и что мне придётся защищать дипломную на следующий день. Я всю ночь на стимуляторах просидел, приводил дипломную работу в нормальный вид. Уже перед экзаменом ко мне и подошла главврач поговорить. Ну и поговорили…       Я сглотнул, потирая запястья. Почему-то, когда начиналась ломка от энергетиков, всегда первыми мёрзли руки и начинало ломить запястья.       ― Расскажите о вашей семье.       Я бросил взгляд на безликого человека и снова стал разглядывать свои руки. И без того худые и бледные, за всё это время они стали совсем тонкими и какими-то сероватыми, словно у меня анемия.       ― Мать, Эйла Вивьен, работает на фармацевтическом заводе учётчицей. После… травмы отца стала заниматься проституцией. Нужны были деньги на лекарства и операцию, а тех, что платили на заводе, хватало только на еду. Отец… Корибут Эльсар. Скончался. ― Слова давались мне с трудом, но я заставил себя это произнести. В горле пересохло, и я облизал сухие губы.       ― Когда это произошло?       Вздрогнув, я снова по привычке попытался взглянуть в лицо, но взор соскользнул на идеально чёрный пиджак, и я только пожал плечами.       ― Двадцать шестого июня, шесть лет назад. Он просто не проснулся однажды.       Мужчина кивнул, давая понять, что услышал.       Дальше вопросы были стандартные. Меня снова и снова спрашивали про семью: что я о них знал. Вопросы менялись, но смысл оставался тем же. Чем я хотел бы заниматься, чем занимаюсь. Я отвечал. Мне было уже практически безразлично, что они спрашивали, какой скрытый смысл в вопросах, ― я просто давал развёрнутые честные ответы. Рассказал по поводу отработок у рейнджеров, что изначально в покецентр пошёл работать, чтобы расплатиться с долгами по лечению, и уже после решился получить официальную специальность. Единственное, о чём я умолчал ― это о том, что являлся пусть и начинающим, но теневым ремесленником. Это не то, что следует знать тем, кто может вверять мне это в вину. Это ведь… незаконно.       ― Знали ли вы о её планах?       Да не представлял даже. У меня была куча проблем, и внеплановый экзамен оказался совсем некстати. Меня устраивала та дата, на которую он стоял изначально. Меня устраивало, что я смогу подготовиться и сдать его. Вся эта спешка была огромной тратой сил и нервов. Я не хотел этого. Мне это было не нужно. Да, я действительно с нетерпением ждал поездки в Луссил к их знаменитым ткачам, собирался там по дешёвке закупиться одеждой перед продолжением путешествия, отцовскую толстовку, опять же, восстановить. Но мне всё это было не к спеху. Месяцем раньше, месяцем позже ― погоды это не сделало бы. Тем более у меня халтурка в парке была достаточно удобная, которую хотелось бы закончить. Так что у меня не было совершенно никаких причин торопиться.       Откуда знакомы с Азуми? Мисс Элеонора предложила помочь ей с курсовой, а взамен она договорится, что я смогу посещать курсы массажа для покемонов. Я согласился. Какие отношения нас связывали? С моей стороны ― никакие. Девочка она милая, но очень наивная. Я ей помог ― вот и всё. А насчёт неё и не знал. Мне в принципе плевать, как она ко мне относилась ― лишь бы не мешалась. Говорила, что я её друг, и время от времени в гости заскакивала, не спрашивая разрешения. Вообще радовалась, если сталкивались где-то… Иногда гулять звала, но у меня работы много, времени нет, и желания, в общем-то, тоже. Зачем так поступила? Откуда я мог знать зачем ― может, хотела приятное сделать да не подумала о последствиях. Если б знал, предотвратил бы? Да. Мне совершенно невыгодна была эта подвижка по времени. Меня устраивал первоначальный график сдачи экзамена.       И вот так по кругу. Временами вопросы по делу прерывались вопросами, ставящими меня в тупик. Например: были ли у нас отношения? После него я пару секунд таращился на мужчину, прежде чем ответить, что мне всего-то тринадцать и как-то рановато их заводить. А вопрос, почему я работал именно в покецентре и прошёл обучение, наоборот, был лёгким. Прошёл, потому что я не дурак ― путешествовать без минимальных знаний по уходу и лечению покемонов.       К концу беседы я взмок, охрип и разум постепенно завязался в узел, пытаясь понять, чего они от меня хотели. Ответы, в отличие от вопросов, не менялись.       ― По какой причине вы сейчас проходите интенсивную терапию в медцентре?       А вот этот вопрос заставил меня похолодеть. Я боялся его. Но промолчать и соврать… было нельзя. Ответ всё порушит. Всё, что я строил с таким трудом. Мне, наверное, следовало бы придумать какой-то выход, но я молчал, потирая ноющие запястья.       Я буквально чувствовал взгляд мужчины. Он наблюдал за мной. Пристально, спокойно, словно эрбок, выслеживающий жертву и готовящийся к броску. И сейчас он подобрался для этого броска. Молчать больше было нельзя. Время истекало.       ― Когда я приехал в Голденрод, мне необходимо было единовременно делать кучу дел. Работу в монстроцентер на отработках, обучение, оранжереи мисс Китти, подработка в парке, тренировки. Потом ещё занятия с Азуми и курсы массажа… — Голос мой хрипел, и взгляд я поднимать не рисковал. — Всё это требовало времени и сил, которых у меня не было. Чтобы всё успеть, я начал принимать стимуляторы. Обычных скоро перестало хватать, и я перешёл на специализированные. Сейчас я прохожу экспресс-очистку организма от них и избавился от зависимости.       Правда давалась мне с трудом. Она рушила всё. Всё, что я строил. Обнуляла все успехи, делала меня парией. Наркоману, сидящему на энергетиках, никто не доверит лечить покемона.       Каким-то усилием воли я заставил себя расцепить руки, сжавшиеся в замок, и откинуться на жёстком стуле, глядя чуть выше головы безликого безопасника, сидевшего напротив. Я сказал это. Я сам всё похерил.       ― Что ж. Вы можете идти. Мы с вами при необходимости свяжемся. Вас проводят.       Что? Почему-то эти слова оказались ушатом ледяной воды, что вывел меня из ощущения провала.       ― Постойте, я хотел узнать… что будет со мной? Какие обвинения мне предъявят? И предъявят ли их вообще?       В этот момент я будто чувствовал на себе пристальный взгляд.       ― Мы с вами обязательно свяжемся. — И голос у него такой, что стало ясно: спорить бесполезно. — Вас проводят.       Ошарашенный и растерянный, пошёл к выходу. Галлейд уже ждал меня у двери.       Выдохнуть я мог, когда оказался на первом этаже в медцентре. Душно… Как же душно. Хотелось откашляться и выпить чего-нибудь холодного. Всё это навалилось так внезапно, что пришлось присесть на диванчик ― переждать головокружение. Духота одновременно со сквозняком от кондиционеров, приятный флёр травяных ароматов из ароматизаторов и увлажнителей воздуха смешивались с запахом раскалённого от жары города и пыли.       Произошедшее не укладывалось в голове. Было ощущение, будто меня осмотрели, выпотрошили и навесили ярлык. Неприятное ощущение. Определённо не то, что бы я хотел когда-либо испытать вновь.       Нужно было идти. Найти Рикса. Перекусить, заскочить в парк и выяснить, что там сейчас происходит. А сил не было. Хотелось просто сидеть на диванчике, смотреть на отдыхающих тренеров и ничего не делать.       Вишня заёрзала и попыталась осторожно слезть. Ей было скучно просто сидеть на моих плечах, и сейчас, когда она ясно ощущала, что градус напряжения снизился, ей захотелось немного размяться.       Спуская её на пол и одевая шлейку, которую всегда носил с собой, я наконец собрался с мыслями. Да, не вышло узнать, что меня ожидало. Да, скорее всего, я лишился работы. Но у меня остались знания. Пусть даже и придётся начать всё сначала.       Выйдя на улицу и покосившись на свинцовые тучи, нависшие над городом, я покачал головой. Вот так всегда: стоит закончить с делами, как погода портится. А ведь был такой погожий денёк.       ― Думаю, нам стоит поторопиться.       Вишня, согласно рыкнув, бодро потопала у ноги, стараясь не отставать. Время от времени напарница передёргивалась и отряхивалась, словно уже стряхивала попавшие на шкуру холодные капельки. Она то и дело на ходу задирала голову, втягивая воздух пастью и будто пробуя его на вкус, из-за чего, увлёкшись, даже пару раз запиналась, благо шлейка позволяла мне в такие моменты поддерживать её, чтобы она не упала.       Впрочем, я тоже ощущал первые признаки грозы. Воздух пах влажной листвой, травой и сырым асфальтом. Минуты духоты сменялись резкими порывами сухого резкого ветра, который исчезал так же внезапно, как начинался. Тренеры, уже имевшие опыт в путешествиях, спешили укрыться от непогоды. Те же, кто не особо боялся вымокнуть до нитки, не обращали на погоду особого внимания и спокойно шли по делам.       Я тоже торопился, из-за чего Вишне временами приходилось переходить на бег, чтобы угнаться за мной. Не с моим здоровьем танцевать под дождём, но если для меня простуда будет лишь досадной неприятностью, то для Вишни ― для чармандера ― она легко может закончиться смертью.       Загнать бы её в покебол, вот только она категорически была против и сразу же начинала рычать. Страх, что я снова уйду и оставлю её одну, оказался слишком сильным, чтобы покинуть её через пару часов.       Мне казалось одновременно и грустным, и забавным то, что она всё ещё так нуждалась во мне. Эту её зависимость ― больше психологическая, чем физическая, ― доказывала направленная на Рикса агрессия, когда он забрал её и других на время моего пребывания в больнице. А когда я ушёл подумать на улицу, сидя на скамейке, она как-то выбралась из комнаты, спустилась по лестнице и нашла меня на улице, точно определив, где я находился. Она не понимала, что уже научилась обходиться без зрения и вполне могла жить самостоятельно, ни от кого не завися. Охотиться она умела. Ориентироваться на местности ― тоже. Даже сражаться вслепую могла. Ей бы ещё социализацию какую-никакую пройти ― и была бы полностью готова к дикой жизни. Разве что дружелюбия ей не доставало. Она не скандалила, но и общаться со всеми не стремилась. Это не Корн, вечно жаждущий внимания и восхищения.       В кафетерий мы с Вишней вошли вовремя. На сухой горячий асфальт как раз упали первые капли дождя. Рикс ждал нас на втором этаже на небольшой крытой веранде. Так что, быстро заказав сладкий имбирный чай, мы к нему и присоединились.       Вишня сразу же залезла мне на колени и довольно заворчала, пихая руку головой, чтоб я её гладил. Рикс только головой покачал.       ― Ты её слишком балуешь. Ладно, на. Для тебя заказал: после нервотрёпки сладкое ― самое оно.       Порция разноцветных данго выглядела настолько восхитительно, что у меня чуть слюни не потекли.       ― Спасибо. Сколько?       Рикс только отмахнулся.       ― Забудь. Не дороже денег. Лучше расскажи: как всё прошло? Узнал что-нибудь?       ― Нет. — Вишня потянулась к приятно пахнущей вкусняшке и сразу же получила щелбан в нос. ― Нельзя. «Мы с вами обязательно свяжемся» — вот единственный ответ, что я получил. Хотя спросить-то толком ничего и не успел. Устроили форменный допрос.       Чармандерка отвернулась, облизнув тонкие губы. Ей хотелось попробовать нечто ароматное, но команду «нельзя» она всегда выполняла беспрекословно. Это необычайно меня радовало и облегчало жизнь.       ― М, вот как… ― Рикс потянулся до хруста костей, качнувшись на стуле. ― Если они сказали, что свяжутся, значит свяжутся. Эти ребята слов на ветер не бросают. Так что расслабься и делай что делал.       ― Я рассказал им о… том, что сидел на энергетиках. — Я покосился на него, пытаясь прочитать его отношение к данному факту, но Рикс лишь смотрел на улицу, где начинался редкий ― пока ещё ― дождь.       Я тоже перевёл взгляд. Город. Большой, высушенный жарой и выцветший от духоты, под дождём он будто обновлялся. Все цвета домов, словно побледневшие от жары, становились ярче, а контуры ― чётче. С дождём приходила энергия и свежесть, смывающая духоту. Люди, неспешно шагавшие по делам, разбегались по укрытиям или открывали разномастные зонты. Многие тренеры выскакивали на дождь, ловя его капли руками и заливисто хохоча. Умение видеть радость даже в таких вещах меня поражало.       Грохот грома оказался столь оглушающим и неожиданным, что я едва не навернулся со стула, неудачно дёрнувшись от того, что Вишня, взвизгнув, буквально ввинтилась мне в живот, пытаясь спрятаться. Да и у самого сердце с перепугу заколотилось где-то в глотке.       ― Ебать… как громыхнуло…       Рикс только хохотал так, что сам едва не свалился со стула, да и я не выдержал и тоже начал смеяться, обняв затихнувшую напарницу. Но веселье прервал звонок его покедекса.       Глядя на экран, Рикс тут же посерьёзнел.       ― Собирайся. Макс хочет нас видеть.