Мир Лиги 17. Ведомый

      Пришлось вставать и собираться, попутно уговаривая Вишню, что ей нужно идти в покебол, иначе она заболеет, а я очень расстроюсь. Она упрямо слушала, наклонив голову, и протестующе фыркала на все мои аргументы. Пришлось пообещать, что я никогда её больше не оставлю, и только после этого Вишня, всё ещё недовольная, самостоятельно ушла в покебол. Рикс только хмыкнул, протягивая мне одноразовый дождевик, купленный здесь же у стойки с администратора кафе за две покеиены.       — Надевай. Да не кривись ты так. Я не хочу потом от Макса по шее получить за то, что ты простыл и срываешь его планы.       Духота, предшествующая ливню, теперь казалась полузабытым сном. Дождь был не по-летнему холодным, а сильные порывы ветра — неприятно пронизывающими. Я смог оценить необходимость дождевика, пока шли до остановки. В своей одежде я бы вымок насквозь да продрог до костей и через пару часов, скорее всего, обвешался бы соплями и мучился от температуры. И чего я им ранее пренебрегал?       Под крышей остановки уже столпились те, кто по какой-либо причине оказался под ливнем без зонта или дождевика. Соваться в толпу смысла не было, так что мы встали рядом, подпирая фонарный столб и время от времени перекидываясь ничего не значащими репликами. Нужный нам автобус запаздывал, так что было время покрутить головой, рассматривая торопящихся прохожих.       Он отличался от всего, что я видел ранее. Отличался настолько, что я не мог отвести от него взгляда.       Крупный, дымчато-чёрный, из-за чего он казался синеватым, с ледяной маской на морде и восхитительными загнутыми рогами, похожими на два ледяных коралла, над коротко купированными ушами. Сильные лапы прикрывал удлинённый мех, в котором поблёскивали кусочки льда. Выступающая костяная пластина в виде черепа на белой груди тускло светилась холодным голубым пламенем, а длинный хлыстоподобный хвост с шипом на конце лениво покачивался. Величественный, равнодушный, нереальный в своём великолепии, он шёл рядом с невысокой, совершенно обычной на первый взгляд женщиной в чёрных очках, позволяя ей опираться на его крепкий загривок.       — О, зимний хондум, давненько я их не видел. — Рикс, так же как и я, не сводил с неведомого создания взгляда. — Редкие твари. Говорят, их всего четыреста особей.       А ажиотаж вокруг покемона был немалый. Дикие косились и тайком фотографировали, а вот дети из официальных тренеров окружили даму так, что пройти стало совершенно невозможно, засыпая вопросами и пытаясь просканировать покемона.       Нервно хлестнул длинный хвост, и я ощутил, как воздух холодеет. Слепая женщина только по спине его погладила, тихо отвечая на вопросы сбившихся вокруг неё тренеров с вежливой улыбкой.       Рикс сплюнул.       — Как пидоувы на санкерновы семечки, позорище.       Я был с ним солидарен.       — Наш автобус. — Кивнул и зашёл следом за Риксом, оплачивая проезд ситедексом через электронный контроллер и забирая пробитый билет. Новые автобусы, появившиеся пару недель назад, постепенно вытесняют старые модели на основных линиях. Они чище, светлее, больше. Шум мотора не такой резкий, и работают они на электричестве. Да и чаще всего никогда не бывают забитыми до отказа.       Вышедший не так давно закон об охране окружающей среды требовал от регионов переход на экологически чистые виды транспорта. Так что местные власти спешно переоборудовали автопарк.       Причиной такой «заботы об окружающей среде» было не столько беспокойство об этой самой среде, сколько то, что для добычи полезных ископаемых и их последующей переработки требовались территории, а покемоны с этих территорий бежали… Бежали к людям. Из-за этого в степях западного Джотто произошёл так называемый Меленский конфликт. О нём по всем новостям говорили.       Ситуация произошла из-за попытки согнать с места добычи ископаемых стаю гарчомпов, которые с лихвой оправдали своё назначение псевдолегендарными. Они разнесли всё, до чего могли дотянуться — даже нефтепровод, — и умудрились поджечь разлившуюся нефть. Местные же покемоны, и так находящиеся в стрессе из-за того, что их сгоняли с привычных мест, обезумели от начавшегося крупного пожара и бросились к городу. Остановить их не смогли. Погибло множество людей и покемонов. Последствия будут аукаться городу ещё долго. Местной экосистеме — тоже. А ведь такие случаи бывали и раньше. Так что закон приняли со свистом и овациями.       Места мы нашли сразу. Я уселся, предварительно сняв дождевик и отряхнув его. Пачкать и мочить сиденья не рекомендуется — придётся выплачивать штраф. В качестве наблюдателя в салоне камера. Буйных или пьяных высадят сразу, водитель не погнушается ещё и пинка на дорожку выдать тому, кто решит нарушить правила.       В автобусе тепло. Рикс, позёвывая, сидел рядом, просматривая новостные форумы. Я же устроился поудобнее в надежде немного подремать, но из головы всё не шёл тот странный покемон, которого я видел. Зимний хондум… Что это? Новый вид? Мутация? Какой-то научный эксперимент? Не думать о нём не получалось, так что пришлось искать по этому покемону информацию в сети. И найденное было весьма интересным.       Раз в год на Селен прилетает знаменитый легендарный покемон Кьюрем. Божественные легендарные покемоны редко появляются на людях и являются слабо изученными, поскольку слишком опасны для окружающего мира, но в эту ночь происходит то, что называется «танцем Кьюрема». Одна ночь в году, когда божественный покемон такой силы буквально танцует в небе. Одна ночь в году, которую наши предки обозначили чем-то вроде точки отсчёта. Ночь, в которую можно увидеть божественного ледяного покемона, практически не прилагая никаких усилий.       Со всего света тренеры и учёные на Новый год приезжают на Селен, чтобы увидеть нечто настолько захватывающее. Но причина не только в возможности увидеть один из божественных легендарных видов, но и в том, что последует за его появлением.       Наутро на Селене можно найти так называемый Новогодний апельсин.       Этот итем представляет собой апельсин, покрывшийся ледяной пылью Кьюрема. Никто не знает почему, но только апельсины накапливают эту пыль и силу легендарного покемона. Так что нет ничего удивительного, что на Селене в новогоднюю ночь всё украшено этими яркими цитрусовыми. Считается, что получение в новогоднюю ночь такого апельсина значит благословлением легендарного покемона.       Люди к Новому году на Селене подходят с куда большим размахом, чем где бы то ни было. Начиная украшениями и заканчивая конкурсами и традициями. А уж количество легенд, историй, сказок, поверий и примет, связанных с этим праздником, и вовсе огромно.       Зато о самой эволюции и покемонах, её поддерживающих, было на удивление мало информации. Точно было известно лишь о нескольких видах, но по какой причине они получают способности — мало кто знал.       Да и эволюция была странной. Было известно не так уж много видов, подверженных ей, и изучение замедлялось небольшим количеством самих «апельсинов».       Пиджеотто и последующие его эволюции приобретали огненный тип. Было зарегистрировано всего триста небольших особей по всему миру. Гроулиты меняли тип с огненного на ледяной, приобретали красивый белый окрас с чёрными полосками и пятнами. А для их эволюции теперь требовался весьма редкий итем под народным названием «снежинка в банке», а иначе говоря — кристаллизованная эссенция льда.       Итем редкий. Глянув на его цену, я малость обалдел. И в очередной раз пообещал себе, что стану-таки полноценным теневым ремесленником и буду так же хорошо зарабатывать. Решив дочитать статью, я узнал ещё о нескольких видах «новогодних покемонов».       Оказывается, от апельсина также эволюционировали тауросы, становясь ледяным типом, — трио обезьянок: пансейдж приобретает электрический тип, пансир — волшебный, а панпур — ледяной; скиддо меняет тип с растительного на растительно-волшебный. И это не считая хондумов.       В общей сумме покемонов, изменённых с помощью «новогоднего апельсина», не наберётся даже тысячи особей. Размножить их, чтобы закрепить новый вид, невозможно — эволюция с помощью апельсина делает их стерильными.       Закрыв ситедекс, я задумался над тем, что узнал. В школе нам мало рассказывали о покемонах. Преподавали лишь основы. Большую часть информации нужно было получать на дополнительных курсах, куда ходило, кроме меня, от силы человек десять, желающих в будущем связать жизнь именно с покемонами. О легендарных покемонах и вовсе рассказывали чисто для галочки.       Из школьной программы я помнил, что легендарные покемоны делятся в большинстве своём на несколько основных групп.       Легендарные эндемичные виды: три легендарных птицы (артикуно, запдос и молтрес), три легендарных зверя (райко, энтей и суйкун), тогепи и латиас и латиос. Все они участвуют в программе сохранения и изучения легендарных видов. Вроде бы легендарных эндемиков видели у некоторых тренеров, которые вошли в Элитную лигу чемпионов. Так что их легендарный статус в основном принадлежит им из-за редкости, силы и связанных с ними легенд, мифов и прочих поверий.       Легендарные титаны — это такие чудовища, чьи имена на слуху, пожалуй, у всех, но с которыми никто не желает иметь никаких дел. Это такие монстры, как лугия, кайогр, рейкваза, деоксис, хитран, даркрай и вулканьен — слишком огромные, агрессивные, опасные и умные для приручения или же подчинения, а мест их обитания трудно достичь, и они находятся как можно дальше от людских поселений, так что данных о них мало и они весьма расплывчаты. За ними предпочитают следить издалека, не дразня и не привлекая внимания. Уж больно хорошо люди знают, что такое разъярённый легендарный покемон. Всё ещё жива память о том, как молодая лугия, привлечённая карнавалом, испугалась салюта и практически уничтожила целый город, прежде чем улетела обратно в океан.       И так называемые Божественные легендарные покемоны, такие как Хо-ох, Диалга, Палкиа, Гиратина, Криселия, Арсеус, Торнадим, Ландорим, Тандерим, Реширам, Зекром, Кьюрем, Ксерний, Ивельталь, Зигард. Их появление зачастую заканчивается катаклизмами и разрушениями. О них известно ничтожно мало, но многие склоняются к мысли, что они и вовсе не принадлежат нашему миру.       И вот такой покемон, как Кьюрем, каждый год прилетает на Селен. Без каких бы то ни было причин, без разрушений, без катаклизмов… На одну ночь.       — Эй, выходим — наша остановка.       Рикс с Максом жили в старом районе в небольшом уютном домике, окружённом деревьями и декоративным заборчиком, по которому разросся вьюнок. Выглядело это так пасторально и уютно, что никак не укладывалось в голове с образами парней, живущих здесь.       Пока мы ехали, гроза перешла в обычный ливень и больше не заставляла меня вздрагивать от каждой вспышки молнии и следующими за ними ударами грома. Коли в ближайшее время дождь не прекратится, об охоте в парке можно забыть.       На маленькой крытой террасе возле входа можно было наконец снять дождевик и стряхнуть с него воду.       — Повесь здесь. — Рикс снял свой дождевик и, накинув его на плечики, повесил на тянущуюся поперёк мансарды проволоку. — Незачем в дом воду тащить. Макс нас за испачканные полы уроет.       Я кивнул, следуя его примеру. Мансарда казалась не обжитой. Под потолком я увидел несколько поперечных проволок — видимо, для просушки белья — да какой-то небольшой стол возле входа.       Я снял ботинки, становясь на коврик возле входа. Рикс, уже открывший дверь, заморгал, оглядывая мои туго замотанные в портянки ноги, но ничего не сказал. Намурился только и пропустил вперёд.       В прихожей тонкий коврик с геометрическим узором, вешалка для верхней одежды да небольшой пуфик. Под ноги сразу же бросился маленький венонат, напугав меня в сумраке светящимися глазами.       — Привет, Дорси, пусти-ка нас. — Рикс подхватил веноната на руки, погладив между усиков и посмеиваясь на счастливое урчание жука. — Знакомься: Дорси — мой стартовик. Дорси, это — Кир, мой друг. Он хороший.       Покемон сразу же заскрежетал, и я, подчиняясь невнятному порыву, протянул к нему руку, о которую тот сразу же потёрся, довольно урча. Пух у него был невероятно мягким…       — Не знал, что твой стартовик венонат.       — Ага. Я его совсем сопляком поймал. Голыми руками, — Рикс широко улыбнулся, заходя в гостиную. — Ау, Масик, мы дома.       Я осторожно зашёл следом. Гостиная, к моему тихому счастью, была обычной. А не в народном стиле. Все эти низенькие столики, подушки вместо обычных стульев — от этого у меня жутко болела поясница и колени. А здесь всё универсально, удобно, практично… В стиле присутствовал минимализм, да и цвета приятные: фисташковый, кремовый и тёмное дерево. Небольшой диван, мягкие кресла в обвод круглого чайного столика, приятный бежевый ковёр с мягким ворсом выгодно выделялся на тёмном полу.       — Располагайся, Макс, видимо, в магазин вышел. Вот тут кухня, там дальше — ванная, туалет, на втором этаже спальня.       Рикс почти сразу же потащил меня на кухню, ставя большую керамическую кружку под кофеварку.       — Тебе кофе, чай?       — Чай, если можно. — Я аккуратно присел на краешек барного стула за столешницей. — А почему именно венонат?       Дорси продолжал скакать возле Рикса, то и дело дёргая его за штанины, пытаясь привлечь внимание.       — А сам не знаю. Мне тогда лет пять было. Помню, что он к нам в сад забрёл, я там как раз в игрушки играл. Ну как играл… Изображал из себя «крутого тренера», — Рикс сделал кавычки пальцами и расхохотался. — О да. Отец, когда увидел, расщедрился даже на свой старый неликвидный покебол с трещиной. Я его по самодельным мишеням в виде игрушек кидал. А Дорси у меня попытался игрушки отжать. Ну я и дал ему со всей силы этим покеболом по голове… Кто ж знал, что сработает!       Отсмеявшись и потискав залезшего на руки Дорси, я несколько расслабился. Впервые в гостях я не знал, как себя вести. Но с Риксом было спокойно, и смущение, и напряжение незаметно сошли на нет.       Чай был вкусным — какой-то травяной сбор, видимо, со сладкими цветочными нотами и медовым послевкусием. Сидеть и болтать ни о чём было приятно, но всё же меня мучил один вопрос.       — Слушай, а как вы домом обзавелись, земля ж дорогая?       — А мы и не обзавелись — снимаем в аренду, — Рикс только плечами пожал, отхлебывая свой тройной эспрессо. Он всегда его так пил. Три ложки кофе, ложка мёда и имбирь. Получалась, на мой вкус, невообразимая гадость, но ему нравилось. — С этим домом вообще неприятная история вышла…       Он поморщился, но продолжил:       — Так получилось, что я узнал, что одна семья ищет тренеров, готовых решить деликатную проблему. Награда толком не оговаривалась, так как сами люди не могли ничего особо сказать, кроме того, что всё очень плохо и к кому обратиться — они не знают. Там довольно много желающих помочь набежало, и мы особо не парились по этому поводу. А потом смотрю через полгода — а объявление всё ещё висит. И желающих что-то нет. Поспрашивал. Узнал, что в доме творится какая-то чертовщина и связываться никто не хочет. Ну мы с Максом и пошли полюбопытствовать. Полюбопытствовали… На свою голову.       Рикс вздохнул и снова отхлебнул кофе.       — На месте этого дома раньше другой стоял, но во время пожара вся семья сгорела. Тела похоронили, головёшки убрали, да и построили новый. Люди приезжали, да почти сразу же и уезжали. А тут пожилая пара — им особо деваться и некуда было в городе-то, а на ферме, как раньше, работать не могут. Ну и купили этот домик. Тут и вылезли… обстоятельства… В общем, останки погибших в пожаре людей похоронили, а вот землю после не освятили. Такие места призраков как магнитом притягивают, ну и поселился тут мисдривус. Призраки семьи поднимал да людей пугал, — Рикс как-то криво и невесело усмехнулся. — А кто ж не испугается, когда ни окон, ни дверей — одни бесконечные коридоры, а за тобой пламя и обгорелые останки из папы-мамы и двух дочек идут. И ведь огонь вполне себе настоящий, и призраки материальны. Я тогда пару ожогов получил, а Макса они даже схватить умудрились. У него шрам от укуса остался… Думали, оба там и сдохнем. Хорошо — до рассвета продержались. Макс после этого волосы подкрашивать стал — седину закрашивает, — я портки отстирывал да несколько недель кошмарами мучился. Когда выбрались, то со злости за заказ и взялись. Через знакомых да пятые-десятые руки нашли мастера призрачного типа, договорились с ним, он приехал, забрал мисдривуса — в общем, закончилось все хорошо. Но впечатлений осталось надолго.       Рикс снова как-то криво улыбнулся, поглаживая веноната.       — Со стариками очень удачно вышло. Жить они здесь перехотели, а мы как раз подыскивали себе жильё. Вот и договорились на аренду. Они так на ферме и живут, как раньше. Им там нравится, да и работать не надо — мы с Максом вовремя платим, им хватает. Да и когда мы уезжаем, дом пустым не стоит: знакомых заселяем, предварительно договорившись. Так что все довольны, все при деле.       Я покачал головой, невольно передёргиваясь от мысли, что парням пришлось пережить в этом милом на первый взгляд домике.       — М-да… Ну дела. А что за мастер был?       — А хр… дух его знает. Мы обходными путями с ним договаривались. Сам же знаешь: мастера призрачного типа — это либо гимы, либо преступники… Но да, сказки, что с призраками может договорится только им подобный, не такие уж сказки… Жуткий тип. Тощий, весь в чёрном, бледный, будто солнца в жизни не видел, и глаза ещё неприятные такие, как у дохлой рыбы. В очочках таких прямоугольненьких. Как глянет — так морозом прошибает. Фамилия у него такая еще была… Люсьен… Ларсьен? Нет, не помню.       — Ларсен?       — О, точно. Слышал о нём?       Я кивнул, отводя взгляд в окно, занавешенное тонким тюлем. Ларсен. Генрих Ларсен. Друг моего отца, мастер призрачного типа. Или всё же убийца моего отца?       Голову прострелило болью и я скривившись потер виски. Сейчас не самое лучшее время для подобных размышлений. В конце концов у меня в самом деле других проблем хватает.       Рикс, видя, что я не особо желал распространяться на эту тему, предпочел перевести тему и развлекал меня рассказами о забавных ситуациях, в которых им с Максом довелось побывать.       Вдруг всё ещё довольно урчащий венонат спрыгнул и рванул в коридор. А ещё через несколько минут на кухню зашёл Макс с пакетами.       — Чаи гоняете, да? Лентяи, — улыбнулся он, а потом рявкнул: — В гостиную оба. Есть разговор…

***

      — Располагайся. — Максимельян занял одно из кресел, а Рикс, словно в издёвку, под его взглядом рухнул на диван. Диван ему был маловат, и ноги свешивались с подлокотника, а под тяжёлым взглядом Макса Рикс, словно издеваясь, поболтал ногами в воздухе и показал язык.       — Так, прежде чем мы начнём. — Макс побарабанил пальцами по столешнице, собираясь с мыслями. — Я бы хотел принести тебе извинения от нас обоих за последние несколько... инцидентов. — Он молчал какое-то время, сложив руки лодочкой. — Мы не должны были брать твоих покемонов на передержку, не получив от тебя доверенность и не дав гарантий их безопасности. Это наша ошибка, и мы уже понесли за неё достаточное наказание. Так же я приношу извинения за наше невмешательство во время конфликта с ерра.       При этом Макс снова перевёл взгляд на валяющегося на диване Рикса, который, закрыв глаза, крутил в ладонях каменные дзен-шарики, вслушиваясь в приятный, едва слышный, но мелодичный звон.       — Кроме признания вины, мы также готовы выплатить тебе компенсацию за доставленные неудобства. Но взамен хотели бы гарантий отсутствия заявления в полицию на этот… инцидент.       Под взглядом Макса стало неуютно. Я и не собирался заявлять на них в полицию за произошедшее и даже был в чём-то рад такому повороту событий. Выйди мои покемоны из покеболов в монстроцентре — проблем было бы гораздо больше, но говорить им о подобном было не резонно. а ситуация с ерра и мадкипом... Сейчас по здравому размышлению я даже в чем-то понимал эту позицию не вмешательства.       — Я не имею к вам с Риксом претензий по поводу… произошедшего и не нуждаюсь в компенсации. — Отставив чашку на столик, я задумчиво потёр ноющие запястья. — Так как не хотел бы переводить наши товарищеские отношения в договорные. По крайней мере, на этом этапе общения.       Какое-то время мы с Максом смотрели друг другу в глаза, пытаясь понять, насколько каждый из нас верит своим словам, но после, улыбнувшись, обменялись рукопожатиями.       — Значит, без обид?       — Без обид.       После нашего своеобразного договора атмосфера изменилась и стала легче. Макс расслабился, и теперь хотя бы можно было не держать лицо и просто посмеяться над парой шуток от Рикса, окончательно разрядившего атмосферу.       — Ладно, теперь, когда всё разрешилось, можем перейти к делу, — Максимельян кивнул своим мыслям и, к моему изумлению, разложил на столе большую карту. — У меня есть план, как нам подняться в рейтинге наёмников, получить уважение Кадзимаро и гарантированно получить награду за зачистку парка от гусениц. Но мне понадобится всё время и силы, которые у вас, — он осмотрел нашу компанию и поправился, — у нас есть.       Покрутив фарфоровую чашку с чаем, он отставил её, придавив ею угол карты.       — Сколько времени займёт выполнение очередного гениального плана? — Рикс глаз даже не открыл — разве что приподнялся и отхлебнул из кружки уже остывший кофе, после чего снова лёг, поставив кружку на столик.       Макс с вздохом переставил её, чтобы не стояла на самом краю.       — У нас не больше трёх дней. Не считая сегодняшнего. Уже в четверг люди из URSS устроят всем сладкую жизнь. Но пока их нет, есть возможность провернуть всё без лишнего шума и пыли, получив максимальный навар с этого дельца.       Рикс словно нехотя открыл глаза и, хмурясь, что-то рассматривал в своём покедексе. По нему особо не скажешь, но он отлично управлялся с планированием дел. Когда-то в прошлом он проходил курсы по тайм-менеджменту, и это не прошло для него даром. Хотя учитывая, что в их паре именно Рикс общался с клиентами и назначал встречи с заказчиками, умение правильно распряжаться временем было весьма полезным.       — Думаю, я смогу освободить эти дни, — Рикс кивнул, скупо улыбнувшись, и, снова закрывая глаза, расслабился.       Я только плечами пожал.       — У меня подработка ночью, но я отменить могу, а вечером и утром в больницу на полтора часа на процедуры…       — Рад, что ты с нами, — Макс довольно улыбнулся, и мне эта улыбка совершенно не понравилась. — Тогда к делу. Перед вами карта центрального парка…       Уже в автобусе, везущем меня обратно к покецентру, нагруженный новой информацией и доверенностью от Рикса и Макса, я мог только оглушённо прикидывать объём предстоящей работы. А её окажется… много.       План Макса был, на мой взгляд, излишне авантюрным и слишком зависящим от многих случайностей. А ещё — от умения Рикса управлять людьми.       Если сократить всю болтологию, он собирался с помощью рейдовой облавы вызвать волновую эволюцию катерпи в баттерфри.       В обычных условиях покемон накапливает энергию до определённого уровня, после чего эволюционирует на одну ступень и снова накапливает для следующей ступени эволюции.       Волновая же эволюция — зрелище весьма красивое хотя бы потому, что эволюция идёт сразу на две ступени подряд. Масса энергии, масса преобразований, но вот результат… зачастую далеко не так прекрасен, как процесс. Это искалеченные, умирающие от недостатка энергии или же неправильно развивающихся органов создания, обречённые на мучительную смерть. Лишь особи, и так набравшие нужное количество энергии для двойного преобразования, проходят такой тип эволюции без… неприятных последствий. И вряд ли среди катерпи найдутся такие, иначе бы уже давно эволюционировали. А с обессиленными и уже не имеющими сил на сопротивление баттерфри расправятся оккупировавшие лес птицы, которые только и ждут подходящего момента.       Даже если кто-то из них сможет улететь, то сюда уже никогда не вернутся. Слишком плохие воспоминания останутся об этом месте.       Если верить учёным, волновая эволюция — это последний шанс покемона на выживание в экстренных условиях. Обычно такой способ эволюции фиксируется во время сильных катаклизмов, давая шанс на выживание популяции в целом. Кажется, последний раз волновая эволюция фиксировалась в дикой природе после прорыва дамбы в западном Джотто…       Глядя на мелькающие в окне дома, я постарался отринуть мысли о том, насколько жесток такой способ расправы, и сосредоточиться на поставленной задаче.       А предстояло мне ни много ни мало обеспечить передвижной медпункт и обеспечить прививками всех участвующих.       В покецентре я сразу же направился к мисс Элеоноре. Вопрос с передвижным медпунктом и потоком желающих срочно привить своих покемонов может решить только она.       Выслушав требуемое, женщина послала меня весьма загогулистыми путями, но приказ всё же выписала, и уже вечером в парке будет установлен лазарет, а для участвующих в операции — прививочный комплекс. Я, поблагодарив, предпочёл свалить из кабинета, пока меня в ответку чем-нибудь не загрузили. Мне ещё предстояло привить свою команду и взять ночное дежурство.       Дежурство не было частью плана, но я собирался наконец сделать то, что оттягивал до последнего момента. Разобраться с бидриллом.       Когда я только устроился работать в медцентре, то почти сразу отдал его на диагностику, и именно там мне объяснили, что лечить его в данный момент равносильно подписанию смертного приговора: его состояние слишком нестабильно, и он легко может погибнуть, извлечённый из покебола. Нужно дождаться терминальной стадии и уже в это время проводить экстренное лечение и восстановительные манипуляции — тогда организмом это будет воспринято как «псевдоэволюция» и покемон с большой вероятностью восстановится и не погибнет.       Но сначала нужно было разобраться с прививками моей команды. Никому другому они в руки не давались.       Базовые прививки у моих покемонов уже стояли, и от бешенства, чумы, оспы, столбняка и энцефалита мои напарники защищены, но я решил перестраховаться и заодно привить несколькими комплексными вакцинами от атаксии, кнахатетского гриппа, корпруса, скейлоновой лихорадки и ещё нескольких весьма опасных заболеваний, которые не входят в базовый комплекс прививок из-за своей дороговизны.       Раньше вакцина против бешенства была комплексной, поскольку заболевание было не так уж распространено и на начальной стадии считалось излечимым. Но лет десять назад вирус мутировал, и если ранее источником заболевания была кровь, слюна и гнойные выделения, то ныне оно распространялось ещё и через мочу и каловые массы больного животного. А учитывая, что у больного зверя развивается недержание с последующим отказом внутренних органов, неудивительно, что уровень распространения болезни возрос, как и частота летальных исходов. Поэтому вакцину модифицировали и перевели в базовый набор прививок для покемона и тренера.       И вот тут-то становится очень ясна разница между дикими тренерами и официальными…       Официальным не приходится волноваться по поводу прививок или вспышек заболеваний. Институт оплачивает все расходы по лечению или профилактическим мероприятиям. Прививки ставят комплексно, регулярно проверяют и по необходимости обновляют. Детишки зачастую даже не подозревают, что смерть и болезнь ходят рядом.       Диким же приходится за всё платить. Базовая прививка стоит копейки, от неё всегда можно отказаться, но тогда придётся выплатить определённую сумму в страховой фонд, средства из которого пойдут на лечение заболевших диких покемонов и тех покемонов, чьи тренеры неспособны самостоятельно оплатить лечение.       Комплексные прививки дорогие, зато есть возможность привить как одного покемона, так и командами по три, шесть и десять покемонов. Цены на команды фиксированы, и прививать ими дешевле, чем поодиночке.       За графиком прививок также приходится следить самостоятельно, хотя есть возможность купить платную функцию напоминания о необходимых медицинских мероприятиях.       То же самое касается и тренеров. Хочешь прививайся — хоть базово, хоть комплексно, — хочешь не прививайся, но выплачивай штраф. И будь готов к тому, что лёгкое недомогание может оказаться начальной стадией какой-нибудь болячки вроде скейлоновой лихорадки или мамуковируса, от которых ты сляжешь на месяц в больничку и чьи последствия тебе ещё долго будут аукаться, мешая жить.       Я себе и питомцам базовые прививки сделал сразу же, как выдалась такая возможность, а теперь пришло время поставить комплексные. Процедура не самая приятная хотя бы потому, что уколы весьма болезненные.       Вишне предстояло делать это первой.       Чармандерка, ворча, крутилась на скользком столе приёмного покоя. Прививку необходимо было сделать в холку, а она не шибко горела желанием лежать на прохладном металле. В конце концов уложив напарницу, я сделал первый укол. Кожа здесь между лопаток тоненькая, чешуйки ещё не сформировались. Вишня только рыкнула и выдохнула струю дыма, отворачиваясь и морщась. Первый хорошо пошёл… Второй укол уже в ляжку ей понравился ещё меньше. Он больнючей. Третий укол — снова в кожу холки. Малышка только со вздохом спрятала морду между лап и заныла. Хмыкнув на такую попытку манипуляции, я дал ей вкусняшку в виде высушенного мяса, которое моментально исчезло в пасти, и убрал Вишню в покебол. Предстояло привить остальных…       Корн, выпущенный вторым, прививки не любил, а я ему совершенно не доверял, поэтому сначала предпочёл выкрутить ограничитель на максимум и надеть намордник. Злой как чёрт ивик только и мог, что извиваться у меня под рукой и верещать. Свой положенный кусок мяса он получил, только когда успокоился и перестал орать. После чего я, выдохнув, убрал его в покебол.       Рахнус прививаться любил не больше Корна, но намордников для пауков не существует — пришлось вспоминать навыки, приобретённые в оранжереях, по фиксации жуков. Обработанный паук даже на мясо не позарился, предпочтя сразу же, как я его отпустил, уйти в покебол.       Оставалась малость: зубат, джорбик и спироу.       Джорбик вообще был весьма человекоорентированным малышом. Он с удовольствием лез на руки, ластился, сидел на плечах, играл и в принципе предпочитал держаться ко мне поближе. Ему явно не хватало тактильного контакта и внимания. Но и у этого были плюсы. Жаждущий внимания ушастик готов был на всё, лишь бы угодить, так что тренировки и занятия с ним были сплошным удовольствием.       Выпущенный из покебола джорбик счастливо прыгал, ластясь к рукам, послушно вытерпел все прививки, виляя хвостом и пытаясь вылизать мне пальцы. Получив в награду мясо, он неохотно скрылся в покеболе.       Зуббату и спироу требовалось поставить не три укола, а четыре — у них были ещё специализированные комплексы для птиц и рукокрылых. Летучий мыш вытерпел уколы спокойно, хотя мне и пришлось повозиться, подбирая достаточно тонкую и короткую иглу, чтобы сделать ему прививку, а вот птиц…       Птиц развёл панику. Спироу ненавидел прививки. Поняв, что ему сейчас будут делать уколы, он взвился под потолок и заметался, не зная, куда бы так сесть, чтобы я не дотянулся. Случайно зацепил люстру, напугался ещё сильнее, и во время паники мне его и удалось поймать, спеленав так, чтобы орущий и извивающийся птиц не вывернулся, не покусал меня за пальцы и не навредил себе. Я поставил ему необходимые уколы и наконец убрал в покебол.       Осмотрев бардак, я мог только вздохнуть и начать приводить процедурную в порядок.       Заполнив карточку прививок и попрощавшись с дежурной медсестрой, покинул монстроцентр. Теперь до вечера я свободен, и мне следует прибыть в парк, чтобы поучаствовать в облаве.       План Макса — авантюрный, жестокий, кажущийся невыполнимым — уже начал приводиться в действие.       Рядом со сторожкой Кадзимаро было не продохнуть от желающих поучаствовать. В респираторах, перчатках, в рабочей одежде, какой не жалко, тренеры сбивались в группы, в которые распределял Рикс и Кадзимаро. Макс почти сразу же определил меня в группу к Эйсиму.       Эйсим кивнул, пожал мне руку и продолжил обсуждать детали операции с Максом.       Тренеры были разделены на несколько классов.       Разведчики шли первыми — они прочёсывали весь парк и искали большие скопления гусениц.       Далее шли рейдеры — они зачищали крупные скопления и помогали отбиться разведчикам, если они не могли справиться с засадой сами.       Следующей шла цепь ополчения. Их задача — мелким гребнем прочесать весь парк, не оставив ни единой гусеницы.       После ополчения шли падальщики: они не участвовали в боях, но добивали недобитков и собирали тушки.       И последними были операторы. Они, сидя в штабе, следили за происходящим через камеры, закреплённые на покемонах-птицах или насекомых, вроде янмег, бурдобагов или бидриллах, — их задачей была координация действий.       Эйсим был командиром одной из передовых рейдерских групп. Гусеницы не знали от него пощады, он их умудрялся «нутром чуять» — настолько он их ненавидел.       Уже привычно нацепив на плечо рацию, а на лицо — респиратор, я выпустил своих покемонов.       Что ж… Пора начинать.       В подобном я участвовал впервые; будучи в рейдерской группе, я подозревал, что придётся много бегать, но даже не ожидал насколько. Если до этого мы лениво зачищали свои квадраты, то теперь это напоминало нападение бродячих муравьёв — пришли, убили, отправились к следующей точке. Заморачиваться с тотальной зачисткой у рейдерских отрядов не было смысла. Тотальная зачистка — это дело ополченцев и падальщиков. Так что приходилось бегать, убивать, снова бегать.       Под вечер я валился с ног и двигался на автомате. К счастью, Эйсим отозвал отряд на отдых к штабу. К тому времени, как мы рысцой добрались до места, ноги у меня подкашивались. Пока Эйсим сдавал амуницию, я вяло перебросился парой слов с приехавшими медиками из покецентра. Тренеры к ним шли сплошным потоком. Кто-то — делать прививки, кто-то — обработать раны, так что, вяло кивнув друг другу, пожелав им удачи и выслушав в ответ матерный загиб, я поплёлся в больницу на процедуры.       На процедурах я даже умудрился немного поспать.       Столь пугавшая меня процедура чистки семени-пиявки и вовсе оказалась обыденной. Воткнули иглу, вытянули бледно-зелёную жидкость, протёрли ваткой — и гуляй.       К тому времени, как процедуры закончились, я успел немного передохнуть. Связавшись с Риксом, узнал, что на эту ночь я свободен, но пойду в рейд на следующие сутки вместе с Эйсимом.       Чернильно-синее небо с редкими ранними звёздами и почти незаметной чёрной громадой грозовых облаков на горизонте приносило совершенно иррациональную уверенность в себе. Будто бы всё будет хорошо.       Я вдохнул свежий воздух ночного города с запахом мокрого асфальта, листвы от деревьев и распускающихся ночных цветов. Идя по аллее к покецентру, успел насладиться спектром ночных ароматов. Пока был на процедурах, снова прошла гроза.       Вежливо раскланявшись с дежурной медсестрой, отметившись, что заступаю на дежурство, уселся разбирать электронные карточки пациентов, стараясь скрыть дрожь в руках.       Особого выбора у меня не было. Нервы не выдерживали и сдавали, а самое поганое — что времени у меня не было. Была только возможность, а получится ли, выйдет ли — неизвестно, но упустить её?       Ночное дежурство было, пожалуй, идеальным вариантом для моего плана. Необходимо подготовить всё к операции. Покебол с бидриллом я крутил в пальцах, то и дело поглядывая на его потёртый и выцветший бок. Он ещё жив — я регулярно проверял его на диагностическом оборудовании. Жив, но плох. Готов ли я провести первую самостоятельную операцию? Рискнуть его жизнью?       Сейчас спустя время я понимаю, насколько наивной была моя мысль, что смогу справиться с его травмами в одиночку, без лекарств и оборудования. Впрочем, травмы — это лишь меньшая проблема. Они тяжелы, болезненны, но раз он смог пережить приём стимуляторов и не окочуриться в процессе, то, значит, с ними вполне можно было бы справиться. Но вот сами стимуляторы… Их приём всегда связан с риском. Всегда подрывает организм. Всегда имеет последствия. Это всегда выход за пределы возможного. А уж когда такие травмы…       Я тихо радовался, что редко кто соглашается дежурить по ночам. Скучно, хочется спать, мало пациентов, нечем заняться.       Тем более — когда речь идёт о ночи с воскресенья на понедельник. Самое удачное время. Другого может и не представиться.       Первые два часа я был хорошим мальчиком и послушно выполнял обязанности. Проверял, ставил капельницы, убирал, мыл, чистил, обрабатывал ссадины, возился с документами. Несколько раз ко мне заходила дежурная медсестра, убеждалась, что у меня всё хорошо, и, кивнув, уходила.       А теперь всё было тихо. Так тихо, что, идя по освещённым лампами коридорам, я точно знал, что никто не помешает. Да по времени это не должно быть слишком уж долго…       По крайней мере, самым тяжёлым будет именно первый сеанс. Если он его переживёт, всё станет легче.       Операционная выглядела как всегда стерильно и светло. Казалось, она светится. Источает чёртов мягкий свет, где не спрятаться ни одной, даже самой слабой, тени.       Покебол, тускло мигнув лампочкой, распахнулся, выпуская алый сгусток энергии.       Выглядел бидрилл неважно. В покеболе его состояние ухудшалось медленно, но неумолимо. Потёкший от температур хитин почернел и покрылся глубокими трещинами, из которых сочилась желтоватая жидкость. Обломки крыльев топорщились на спине, словно уродливые шипы. А фасетчатые глаза были покрыты белёсой плёнкой. Он не мог даже стоять — только лежал, поджав конвульсивно подрагивающие конечности.       Вот они — последствия принятия стимуляторов для тяжело раненного покемона.       Подъёмник тихо вспыхнул антигравитационным полем. На долгую работу он не рассчитан, но чтобы поднять покемона и положить на операционный стол, его мощности хватит.       Наконец осторожно уложил его на операционный стол и отключил антигравитационную установку, уже после отложив джойстик.       Хрустнул упаковкой открытый шприц-дозатор с макс-тоником. Короткая толстая игла легко пробила тонкий хитин на гибкой шее и с характерным звуком ввела нужную дозу. По телу пробежали первые слабые судороги.       Теперь его срочно надо укутать и правильно разложить на столе, чтобы он не повредил себя. С трудом разогнув то и дело складывающиеся спазмами лапы, я туго примотал их к креплению. Покемон уже не дрожал, как раньше, в слабых спазмах, а трясся всем телом, да так, что стол дребезжал. Поставил капельницу в ту же короткую толстую иглу и накрыл толстой теплоизолирующей попоной, крепко закрепив её на столе и наконец включив его обогрев.       Наблюдать за действиями лекарств на самом деле страшно в такой ситуации. Его даже не колотило — колбасило. Лязгающие жвала бились о металлическое покрытие, лапы дёргались, он едва дышал. При этом его, даже туго привязанного ремнями, выгибало от судорог и спазмов. Глаза, сухие и белые, увлажнились, сочась белёсой слизью, и белая плёнка, закрывавшая его глаза, словно растворилась, открывая яркие янтарно-чёрные фасетки. Здоровенное сухое жало спазматично втягивалось и вновь било воздух…       Это страшно. Страшно, когда в течение этого получаса ты только и можешь, что стоять в сторонке и молиться всем легендам, чтобы покемон выдержал. Чтобы выдержали нервные узлы и сердце, чтобы не открылись внутренние кровотечения, чтобы он не вырвался и не покалечил себя.       А потом, после особенно сильного спазма, он тяжёлой безжизненной тушей упал на стол, судорожно глубоко вздохнул — и всё закончилось.       Покемон практически не соображал, и сил у него не осталось. Его максимум — вяло пошевелить обвисшими усиками и облизнуть и сомкнуть пересохшие жвала. Сейчас, когда адская ломка кончилась, его организм полностью расслаблен, и он облегчался…       Пол и стол потом придётся отмывать от жидкого гуано, но это всё не важно… совершенно не важно. Потому что дышал он теперь ровно и глубоко, а с глаз плёнкой снималась белёсая «мертвецкая» слизь. Я обтёр глаза и тело, снял растяжки с лап и наконец снова взялся за джойстик, подключая установку.       Медбокс — а в народе клетка-перевозка — штука полезная, подходит, правда, только средним и мелким покемонам. Но зато можно задать условия и настроить системы сканеров, чтобы обеспечить больному покемону необходимые условия. Антиграв, повинуясь лёгким движениям джойстика, поместил покемона именно туда, куда нужно. Обработал повреждения антиожогом и заживлялкой, чтобы ускорить процесс заживления. Закрыл верхнюю панель клетки, настроил условия и отвёл его в стационар интенсивной терапии. Теперь можно наконец убрать кабинет и со спокойной совестью идти отдыхать.       Сейчас он не умрёт.       Впрочем, почивать на лаврах ещё рано — такие приступы будут повторяться до полного выведения стимуляторов из организма, то есть следующие двое-трое суток каждые четыре-шесть часов.       Вот только если первый приступ был едва ли не в коматозном состоянии, то теперь он будет в сознании. О да, в полном сознании и прочувствует весь этот пиздец на себе. Теперь спеленать его лучше с первыми же симптомами приближающегося армагеденца, потому что потом он вполне может откусить руку или собственную лапу от боли и шока… И да: он будет сопротивляться — куда ж без этого. Одна радость: с каждым разом эти приступы будут всё слабее.       Намывая пол, я прикинул, сколько уйдёт лекарств, и вздрогнул. Лекарств понадобится море. Макс-тоник, релаксанты, успокоительные, обезболивающие, заживляющие, противоожоговые, витаминные смеси… Одно радует: что, как сотрудник покецентра, я имел на подобные препараты существенную скидку.       Теперь я на своём опыте знал, почему нельзя использовать стимуляторы на раненых, больных или ослабленных покемонах.       Со временем он полностью оправится, оплавившийся хитин потрескается и облезет, а под ним к тому времени образуется новый. Летать бидрилл не сможет, но будет жив и, думаю, станет неплохой боевой единицей. Правда, что делать с его депрессией из-за невозможности полёта?       Я покачал головой, последний раз отжимая тряпку, и вышел из операционной, запуская процесс стерилизации помещения. Подумаю об этом позже. Думаю, через неделю или около того с ним можно будет работать…       Вздыхая, сел снова перебирать карточки.