Мир Лиги 17. Ведомый

      От удара перехватило дыхание, и первый неровный вздох отозвался острой болью где-то под лопатками. От цветных пятен, плавающих перед глазами, до чёртиков хотелось блевануть, но было больно даже дышать, не то что шевелиться, так что всё, что я мог, — это сглотнуть подступающую желчь и скривиться, медленно и болезненно выдыхая.       — Ард… ардино…       Его виноватый тон вызвал только кривую ухмылку, переходящую в гримасу боли, когда я наконец позволил себе приоткрыть глаза и повернуть к нему голову.       Из-за головокружения я никак не мог сосредоточиться и увидеть чёткую картину, но всё равно заметил, как он прижал уши и сгорбился, словно ожидал удара за то, что сделал…       У меня нет сил возмущаться или ругать — я просто закрыл глаза. Мне нужно несколько минут, чтобы прийти в себя, восстановить дыхание и осознать, что вообще произошло.       Он… отшвырнул меня с дороги того арканайна и этого мелкого долбанутого психа…       Когда я открыл глаза, то почти сразу наткнулся на его фигуру, сидящую на корточках передо мной и вяло колупающую асфальт аккуратно подстриженным когтём.       — Ар. Ардино.       Он виновато бормотал, косясь на меня голубым глазом, и я, не выдерживая, отвёл взгляд.       Силён же, скотина… Ещё бы мозгов чуть побольше.       Я попытался сесть, но боль, простреливающая спину от копчика до лопаток, заставила с тихим стоном остаться на месте.       Тяжело вздохнув, я укоризненно покосился на покемона, а потом повернул голову, глядя на участок забора в полуметре от меня… и шумно сглотнул.       Узорная металлическая решётка с коваными листиками и цветами опасно поблёскивала на солнце. От одной только мысли, что я мог впечататься спиной в эти узорные металлические элементы, поплохело. Ссадины и синяки лучше, чем пара незапланированных дырок.       — Ох! Вы сильно ушиблись?       Подняв голову, я встретился взглядом со склонившейся надо мной хозяйкой забора. На сморщенном, словно финик, лице старушки широкая улыбка и выцветшие от возраста голубоватые глаза, блестящие почти детским азартом заядлого сплетника.       Хочется сказать что-то язвительное вроде: «А вы как думаете?», — но вместо этого я только прикрыл глаза.       — Нет, мадам. Я, кажется, уже привык.       В её искреннее беспокойство, если честно, верилось слабо, хотя бы потому, что первое, что она сделала, — это надела висящие на груди очки на нос и внимательно осмотрела штакетник.       Вежливость вежливостью, а забор может требовать ремонта, и лучше за чужой счёт.       К моей вящей радости, забор остался цел и она не выражала недовольства, что я валяюсь на её клумбе.       Аудино косился, но молчал. И я, стиснув зубы и передёрнув плечами, наконец сел ровно, не обращая внимания на острые уколы боли в спине.       — Мы много раз говорили Дони, чтобы он не носился тут, но разве ж он слушает… — всплеснула руками эта мадам.       Я только вежливо кивнул, растирая поясницу и плечи, пытаясь понять, насколько сильно мне досталось, и найти пределы ограничения собственной подвижности.       Боль отступала. Простреливала от неосторожных движений, но уже не глушила до звёзд перед глазами, что было плюсом.       Аудино под моим взглядом сжался, не рискуя поднимать голову. Вот же сука… Зачем он вообще меня швырнул? Я что, в его глазах настолько тормознутый, что сам бы не отошёл?       — Вам нехорошо? Может быть, врача вызвать?       Я снова перевёл взгляд на старушку и покачал головой.       — Нет, мадам, не нужно. Всё правда хорошо, простите за беспокойство.       Она на это только замахала тоненькими ладошками, тихо смеясь.       — Что вы, что вы… Какие беспокойства.       Вот только быстрый взгляд на цветник её выдал, и я вздохнул, протягивая аудино руку. Пора убираться отсюда.       Аудино сразу поднялся с земли и вздёрнул меня на ноги, крепко ухватив за запястье. В спине что-то опасно хрустнуло, и в глазах на мгновение потемнело. Когда проморгался, понял, что носом уткнулся ему в шею, а он придерживал меня за плечи.       И держал он на удивление крепко. Почти обнимал. Пришлось приложить усилия, чтобы отстраниться. Я сделал шаг, выворачиваясь из крепкой хватки, и на мгновение мы снова встретились взглядами. Он так близко, что я мог рассмотреть рисунок на его радужках.       Это уже слишком…       Сглотнув, я снова попробовал освободиться. Глаза напротив потемнели. Но всё же он отпустил, и я оказался на свободе. Аудино отступил, давая мне немного пространства, и, отводя взгляд, спрятал лапы за спину.       Отступив, я полностью сосредоточился на том, чтобы справиться с головокружением и дрожью в коленках.       Хорошо, что обошлось ушибами и ссадинами: я мог стоять, хотя спина ныла, но это и понятно. Главное, ничего не сломал. Будь удар сильнее или прилети я спиной в соседский забор, могло быть хуже.       Аудино молча стоял, потупив взгляд и делая вид, что он совершенно ни при чём.       Я покосился на него, прежде чем отвести взгляд, сосредоточившись на том, чтобы отряхнуть грязь с одежды.       Я никогда не должен забывать, насколько он силён. Никогда. Иначе это плохо кончится.       — Мальчик, ты уверен, что тебе не нужно к врачу? Выглядишь бледным…       Старушка хмурила седые брови, оглядывая меня через поблёскивающие очки. Я только вздохнул. Ну не объяснять же, что я всегда так выгляжу.       — Нет, всё правда хорошо. — Я какое-то время молчал, глядя в ту сторону, куда умчался скейтбордист, и нахмурился. Лишь когда она собралась уходить, я наконец понял, что не давало мне покоя, и подался немного вперёд.       — Подождите, простите, пожалуйста… Вы… ведь давно здесь живёте, да? И, наверное, многих знаете?       Старушка на это довольно прищурилась, гордо вздёргивая подбородок, и её сморщенное лицо расплылось в улыбке.       — Да, молодой человек, я всю жизнь здесь живу, как не знать-то!       Я кивнул, выдавливая смущённую улыбку.       — Тогда простите за беспокойство. Но вы не подскажете, кто это был?       Судя по тому, как сразу загорелись её глаза и как она подобралась, я пробудил заядлого сплетника. Ну или сейчас получу клюкой по лбу за неуместные вопросы…       — Ругаться пойдёшь? Это ты правильно, милок. Давно его надо к ответу призвать. Нас-то он не слушает, не авторитет мы ему — мы, старики, по его мнению, на свалку должны отправляться.       Старуха фыркнула и приглашающе распахнула калитку.       — Пойдём-ка, милок, я тебе ссадины смажу да расскажу, что почём…       Я обернулся на разглядывающего асфальт аудино и сдался, следуя вслед за бодро семенящей к дому хозяйкой.       И, как выяснилось позже, не прогадал.       Раздеваться перед незнакомым человеком было неудобно, но аудино меня выручил, мягко оттеснив хозяйку дома и забрав у неё из рук ватку, пропитанную лекарством, он спокойно и методично обработал мне спину, пока старушка, представившаяся Лизой, разливала чай по чашкам и подавала печенье.       Сидя на веранде, попивая чай с вареньем из печа ягод, я медленно познавал глубины всех местных сплетен.       Мисс, или, как она просила себя называть, просто Лиза, жила здесь действительно всю свою жизнь. Луссил тихий рабочий городок, где все так или иначе друг друга знали. Лиза всю жизнь занималась таким тонким и не терпящим суеты действом, как ручное крашение. А учитывая, что многие ткани и нити в Луссиле производят от и до по старинным рецептам лишь ручным трудом и из натуральных материалов, то нет ничего удивительного, что практически все мастера так или иначе связаны между собой сделками, договорами, дружбой в конце концов.       Кто-то работал, чтобы оплатить проживание или вовсе для удовольствия, но кто-то стремился к большему. Одним из таких стремящихся к большему и была семья Сандерс, к которой принадлежал едва не сбивший меня ранее Дони…       Сандерс всегда были большой и сплочённой семьёй. Такой семье, естественно, требовалось довольно большое количество средств. И Сандерсы пошли на риск. Они вывели особенный подтип гроулитов — пуховых.       Гроулиты обладают огнеупорным длинным и тёплым мехом, но он весьма жёсткий, не считая подшёрстка, который хоть и довольно мягкий, но короткий и густой. Прясть нити из подшёрстка и шерсти обычных гроулитов можно, и они пользуются спросом, но, к сожалению, это весьма кропотливая работа, и нить всё же не настолько мягкая по сравнению с пухом веноната и волека и при этом прилично дороже, чем мех и пух минчино, скидо, вулу или марипа. Хотя и выигрывает у них огнестойкостью.       Несмотря на то что нить крепкая и огнестойкая, она даже после обработки многим кажется грубой, колючей и поэтому не подходящей для тонких шерстяных вещей, поэтому не удивительно, что многие предпочитают куда более приятный пух и шерсть вульпикса и найнтейлза, хоть этот вид сырья и дороже даже самой элитной нити из шерсти гроулита.       Сандерсы смогли обойти эту проблему, выведя и запатентовав собственный подвид гроулитов. Как они это сделали, остаётся загадкой. Но их гроулиты отличаются едва ли не кардинально. Их мех необычайно мягкий, густой и шелковистый. Остевой ворс этого меха редкий, гладкий и легко выщипывается, что позволяет Сандерсам не тратить время на разбор получаемого материала и отделения остевого волоса от густого длинного — едва ли не в три раза длиннее, чем у обычных гроулитов, — пуха.       Сандерсы смогли получить желаемое. Они стали монополистами по производству уникального пуха, который хоть и уступает огнеупорностью обычному меху гроулитов или меху найнтелза, но зато превосходит их тактильными ощущениями от нити.       Казалось бы, им можно позавидовать. Богатая, сплочённая твёрдо стоящая на ногах семья, уверенно глядящая в своё будущее. Вот только… как говорят, даже богатые плачут.       Последний глава дома Сандерс умер от сердечного приступа восемь лет назад, и это был первый раз, когда эта семья покачнулась. Понятное дело, что все так или иначе хотели урвать себе долю в семейном имуществе и перераспределить внутренние активы. Слабая и болезненная жена главы не могла справиться с активными родственниками, и все с интересом ждали, чем закончится передел власти у Сандерсов. Вот только все ссоры и скандалы внутри семьи быстро прекратились, стоило вернуться из путешествия наследнику главы Сандерс — пятнадцатилетнему Тревису.       Тревис быстро и эффективно подавил все волнения. Обстановка в семье снова стабилизировалась, а их клиенты вздохнули с облегчением: Тревис не стал закручивать гайки и оставил политику компании прежней — высочайшее качество за разумную цену. И казалось, что всё наконец пришло в норму. Семья восстановила своё влияние, и даже привлекла новых инвесторов, и, кажется, даже открыла где-то на Селене филиал своего питомника. Но прошлой осенью случилось страшное — Тревис исчез.       Просто однажды вышел в магазин вечером и не вернулся домой. Весь Луссил вышел на поиски, но не нашли даже его следов. А когда кто-то пустил слух, что Тревиса забрали призраки, то Донован взбесился.       Ему бы как младшему брату взять на себя ответственность за семью, но Дони уверен, что Тревис пропал, потому что отказался от становления тренером покемонов и не смог защититься. С тех пор Донован совершенно не занимался питомником. Всё свободное время он проводил за тренировками гроулита, пытаясь стать тренером покемонов, несмотря на протесты всей семьи и доставляя своими тренировками массу проблем окружающим.       Мне на самом деле ещё повезло. Те два раза, что я встречался с ним, он тренировал своего арканайна, и я был просто препятствием на дороге. Но было бы куда хуже, если б я встретил его в другой час. Просто потому, что у него нет других увлечений, кроме как тренировки покемона и… сражения со всеми, кого видит.       Этим он изрядно достал уже половину Луссила. Слова «нет» он не понимает. Если человек отказывается с ним сражаться, Дони просто атакует, независимо от желания его оппонента, по факту вынуждая сражаться. Его единственное желание — стать сильнее, и ему плевать и на то, сколько раз он проиграет, и на то, сколько раз на него пожалуются в полицейский участок или его родне. Ему плевать на всё, кроме тренировок и сражений.       И вот теперь мисс Лиза… Лиза предлагала мне сходить и пожаловаться на него, ну или хотя бы потребовать компенсацию за полученные травмы.       Я только головой покачал, закусив губу и разглядывая плавающие в чашке чаинки.       Жаловаться на кого-то, кто настолько сосредоточен на своей цели, совершенно бессмысленно. Можно, конечно, показать расплывающийся на спине синяк, но… зачем? Я не настолько пострадал, чтобы связываться с кем-то вроде семьи Сандерс. Мне не нужен лишний враг. То, что Донован определённо не обрадуется обвинениям в свой адрес, это точно. Нужны мне такие проблемы?       — Лиза, простите, мне не удобно просить, но… не могли бы вы мне дать адрес семьи Сандерс?       Когда я поднял взгляд, Лиза спешно закивала, поднимаясь, и, постукивая тростью, быстро выдернула из шкафчика листик бумаги.       — Это хорошо, что ты к ним пойдёшь. Может, он на время угомонится. Всё всем спокойнее будет.       Пока она рисовала маршрут на листке, объясняя ориентиры и как пройти, я мог только вздохнуть.       Мысль о том, что очень хотелось бы впредь обходить их дом по большой дуге, я предпочёл проглотить, не вызывая чужого недовольства.       — Ну так… Смотри, живут они промеж полесья и пруда, питомник там иховский. Рядышком на том же участке. Мимо точно не пройдёшь, там такой заборище… Да и лай. Ещё по крыше опознать сможешь. У особняка иховского красная черепица на крыше и флюгель в форме собаки.       Попрощавшись и вырвавшись из цепких рук Лизы, я наконец выдохнул, сжимая в руке тетрадный листок с маршрутом.       Я очень не хотел туда идти, но на моём ситедексе этот дом не отмечен, и если я не хочу однажды во время прогулки с Вишней и Корном случайно туда забрести, то должен найти это место и отметить его как опасное.       Сейчас пойти или всё же завтра?       Я перевёл взгляд на молча стоящего рядом аудино.       Всё это время он, словно заправский дворецкий, стоял за моей спиной. Молчал. Ничего не трогал и не ел, даже когда старушка предложила ему печенье. Он только прижал уши и прикрыл глаза, отстранившись и не издав ни звука, но ясно дав понять, что не хочет.       На мгновение я представил, что было бы, если б из покеболов вышли все остальные, и с трудом подавил смешок. Да… Было бы куда более шумно.       — Ты молодец. Спасибо.       Аудино только кивнул, и я видел, как расправились напряжённые плечи и как легко махал пушистый хвост.       Когда я снова поглядел на записку с маршрутом, то вздохнул и убрал её в карман. Сейчас я туда не пойду. Мне нужно подготовиться и принять кое-какие меры безопасности.       — Ладно, идём, и так много времени потеряли.       Аудино на это только угукнул, послушно топая следом.       Пока шли, я размышлял над тем, чего же в общем-то хочу.       Если судить по тому, что знаю о Луссильском стадионе, то назвать его боевым неверно. Луссил маленький город, и стадион у него весьма небольшой и редко принимает тренеров, которые хотели бы получить жучиный значок. Так что этот стадион, если верить тому, что пишут на форумах и в обзорах, по большей части для занятий тренировочно-оздоровительными процедурами для покемонов либо обучения тех, кто хочет идти в путешествие с покемоном-жуком в качестве напарника.       Впрочем, ещё одна статья дохода стадиона — это сами покемоны-жуки. Стадион — крупнейший Луссильский поставщик инсектойдных нитей для рукоделия и других материалов, которые могут предоставить насекомые. У них даже есть интернет-магазин, в котором они выставляют товары: различные виды паутины, кусочки хитина или кожи, а также разнообразные мерцающие чешуйки с крыльев покемонов-бабочек. В рукоделии такие чешуйки с крыльев часто используются как замена микропайеткам, их также добавляют в натуральную косметику.       Честно говоря, мне очень хотелось заглянуть в магазин при стадионе, но я также прекрасно понимал, что уйти оттуда без покупки будет очень тяжело, а денег впритык.       Хотя пометку в будущем заглядывать в этот магазинчик я сделал.       Вопреки обыкновению стадион жуков находился не рядом с покецентром, а за городом в лесополосе.       Когда я его впервые увидел, то на мгновение застыл, разглядывая. Общеизвестно, что каждый стадион уникален. И их стиль отражает тот тип, который он представляет, либо же ту семью, которая им владеет.       Этот издалека походил на надкрылки большого изумрудно-серебристого жука. Но чем ближе я подходил, тем лучше замечал следы упадка этого величественного строения.       То, что я принял за изумрудно-зелёные надкрылки, было куполом из полупрозрачного зелёного стекла. Обычно такие купола открываются во время чемпионатов или поединков, чтобы не ограничивать покемонов пространством стадиона, но этот, судя по слою грязных подтёков, не открывали уже давно. Арочные окна также потемнели и запылились, выдавая возраст и отсутствие должного ухода.       Если издалека этот панцирь ещё казался блестящим и крепким, то вблизи видно… что он потрёпан годами, погодой и долгим отсутствием ремонта. Этот «жук» практически мёртв.       На мгновение я застыл перед обычными дверьми, горько усмехнувшись. Да. Этот «жук» действительно мёртв. Уже давным-давно все стадионы перешли на раздвижные двери, а здесь до сих пор самая обычная, немного скрипучая дверь.       В холле было пусто — лишь старший тренер приветствовал зевком, скользнув по мне ленивым взглядом и снова возвращаясь к монитору стоящего на его коленях ноутбука.       — Простите, мне бы хотелось посетить медиатеку, это возможно?       Мужчина даже не стал отрывать взгляд от экрана, щёлкая по клавишам с умопомрачительной скоростью и, судя по мелькающим кадрам, которые я мог видеть, играя в какую-то стрелялку. Он лишь на мгновение отвлёкся, чтобы бросить мне потрёпанную брошюрку и снова полностью погрузиться в игру.       Я только бровь приподнял и отошёл, отзывая аудино в покебол. Снова покосившись на старшего тренера, я присел на потёртый диван и принялся за брошюру.       Уже через пару минут я точно знал, почему тренер так безразлично отнёсся к моему присутствию. Зачем что-то говорить и отвлекаться от интересного дела, если все вопросы и ответы есть в памятке посетителя?       Медиатека была на минус втором этаже и являлась практически копией обычной библиотеки. Разве что вместо книг на полках ровными рядами стояли коробки с дисками, на которых хранились все происходящие на арене этого стадиона события с разбивкой по датам, а также с маркировками по типу противников, участвовавших в сражениях. Архивист на входе окинул меня недовольным взглядом поверх кучи бумаг, которые заполнял, и, выслушав мой запрос, поднялся с тяжёлым вздохом.       — Иди включай машину.       В глубине между полками находились рабочие столы с видавшими лучшие времена компьютерами.       Сев на скрипнувший под моим весом стул, я запустил компьютер и, убедившись, что он запустился, отправился забирать у архивиста подобранные с моими пожеланиями диски.       Глядя на предложенную мне коробку с записями, я только мысленно присвистнул. То, что я не успею пересмотреть это всё, было ясно как день. Но что-то мне подсказывало, что архивист тут не для галочки и этот крепкий и хмурый дедок со скрипучим голосом и острым взглядом действительно понимал, что предлагал. Я кивнул, доверяясь его мнению, и отправился запускать первый диск.       И… не прогадал.       Изначально я попросил его собрать подборку обучающих поединков. Это дало мне возможность понять, как происходит поединок на стадионе, а также что вообще подразумевается под поединком и какой уровень должен быть у тренера для сражения за значок. И старикан выполнил мою просьбу безупречно.       Я увлёкся. Забыл о времени, погрузившись в атмосферу азарта нетерпения и предвкушения с лёгкой нервной дрожью по всему телу.       Покемоны жуки… странные, опасные и прекрасные в своей непостижимости. Они казались обманчиво слабыми на первый взгляд. Они отличались от всех других видов покемонов так сильно, что казались пришедшими из неведомого мира инопланетянами, но… насколько же они недооценены.       Эти поединки… очень явственно демонстрировали не только различие между жуками и всеми другими типами, но и различие в отношении к официальным тренерам, пришедшими за значками, и к диким тренерам, которые пришли за опытом.       Это… было захватывающе. Скучных боёв вообще практически нет. В каждом бою всегда есть над чем подумать, независимо от того, бой ли это за значок или тренировочный с диким тренером. Но всё же… я отдавал предпочтение именно последним.       Они были самыми захватывающими и полезными в плане информации, пусть даже я понимал едва ли десятую часть того, что видел.       Взять, например, бой скайтера и куннара. Скорость против скорости. Сила против силы, лезвие против лезвий, опыт против опыта.       Там было чему поучиться. Пусть даже бой один на один. Пусть даже скорость атак так высока, что запись сделали не только в реальном времени, но и в замедленной съёмке.       Сам бой короткий. Всего две минуты. Просто осмыслить это удавалось с трудом. Две чёртовых минуты. Две чёртовых минуты, за которые произошло так много, а тренеры не произнесли ни слова.       Им это было не нужно. Говорить что-либо. Отдавать какие-либо команды. Кричать и волноваться. Нет. Оба были спокойны. Оба не вмешивались. Потому что на самом деле это было… не нужно.       Это — проявление высшего уровня взаимодействия между тренерами и их покемонами. Это тот уровень, которым я мог только восхищаться и мечтать, что когда-нибудь. Когда-нибудь…       Если смотреть на поединок в замедленной съёмке, то можно разобрать поединок на определённые такты и даже с горем пополам опознать некоторые атаки и понять, кто как мыслит и какая тактика использована в тот или иной момент.       И меня восхищало то, насколько хорошо эти покемоны применяли полученный ранее опыт и тактические навыки. Насколько оба сосредоточены на поединке и насколько хорошо натренированы.       Раз за разом я запускал поединок, глядя на то, как мягко они двигаются в замедленной съёмке, как легко, почти не прикладывая усилий, уклоняются от атак друг друга и в какой момент каждый из них действует в зависимости от собственного разумения.       Две минуты.       Две минуты, за которые поле арены обагрилось кровью. А покемоны выложились на полную, не обращая внимания на собственные раны.       Две минуты, за которые ровная площадка покрылась сколами, проломами и каменной крошкой.       Две минуты на максимальных скоростях.       И целая вечность для сражающихся бойцов.       А ведь это даже не самый короткий поединок. Были бои, которые укладывались буквально в несколько секунд. Всего лишь обмен ударами — и всё: есть победитель и проигравший.       Рядом с такими боями бои против официальных тренеров, которые могли длиться и десять, и двадцать и даже сорок минут, казались медленными и… наигранными.       И это раскрыло мне глаза на разницу между дикими и официальными тренерами.       Хотелось курить, но я только остановил очередной поединок и откинулся на спинку протестующе заскрипевшего стула.       Тренер… Что такое тренер? Что значит быть тренером? Что вообще вкладывается в это понятие?       И почему… различие в подходе к тренировкам между дикими и официальными настолько велико?       Возможно, дело в самом понятии или, скорее, в… подмене понятий?       То, что я видел, очень ясно показывало различие между официальными тренерами и дикими.       Большинство поединков с дикими были… быстрыми. И… тренеры совершенно не вмешивались в процесс. Просто наблюдали. Но когда дело касалось боёв с официальными тренерами.       Казалось, они хотели контролировать каждое движение покемона. И покемоны… подчинялись.       Редкий покемон обладал достаточной волей, чтобы оспорить приказ тренера и действовать хотя бы немного самостоятельно. Но большинство даже не пыталось.       Увернуться, когда есть возможность? Нет, они будут принимать удар просто потому, что их тренер медленно соображает.       Это больше походило на… управление персонажем в компьютерной игре с помощью голоса. Скорости взаимодействия между покемоном и официальным тренером были такими низкими, что тренерам стадиона приходилось сдерживать атаки и опускаться до той же скорости, с которой работает претендент.       Они были хорошими учителями. Но вот претенденты-ученики подкачали.       Я молча глядел на экран с застывшей на нём сценой боя.       Подмена понятий… Это казалось близким к пониманию. Потому что назвать официальных тренеров тренерами… У меня не поворачивался язык.       Они были кукловодами, командирами, руководителями, капитанами… но не тренерами.       Потому что задача тренера не отдавать команды, задача тренера — научить действовать самостоятельно в зависимости от той или иной ситуации и отработать эту ситуацию заранее, давая покемону самое необходимое — опыт.       Это совершенно разный подход. К боям, тренировкам, к жизни в целом. Это именно то, что не даёт мне покоя, как только я смог это окончательно осознать.       В бою с дикими покемонами не тренер ведёт бой — это не поединок на арене, не дуэль. В нём нет никаких правил — только победитель и проигравший. Зачастую проигравший теряет жизнь. И… во время таких сражений нет смысла в приказах и нет времени разрабатывать тактику. Скорость сражения слишком высока. Плата за потерю концентрации будет неподъёмной. Всё, что может тренер в такой ситуации, — это натренировать своего покемона как морально, так и физически. Ну и предупредить в случае каких-то непредвиденных обстоятельств, если видно, что покемон не заметил действий противника.       А ведь бывают не только сражения на арене покемонов. Бывают ещё командные бои, где тренеры участвуют в боях наравне с покемонами. Это так называемые сражения за флаг… Хотя это уже совсем другая история…       Вспоминая своё обучение в Орлахоне, я впервые задался вопросом: почему нас учили именно так?       В моём городе не было специальной школы тренеров. А средняя школа имела лишь один урок управлением покемона в неделю, и то он был скорее уроком самоуправления, чем официальным занятием. Посещала его от силы пара человек, которые, так же как и я, собирались свалить оттуда, как только выдастся возможность. Я всегда думал, что этого достаточно, а если чего-то не хватает, то всегда можно прочитать книги. Вот только этого оказалось недостаточно. То образование, которое я получил, было… убогим. Теперь я осознавал это настолько чётко и ясно, что было стыдно. А ещё меня очень смущал и напрягал тот факт, что те знания, которые я всё же получил, кардинально отличались от того, что было на самом деле необходимо. И ладно, если бы они были просто базовыми и устаревшими, — так они по большей части… не соответствовали действительности.       Я понимал, что это моя вина. Я никогда даже не думал, что различия между диким и официальным курсом настолько велики, и не особо интересовался этой стороной тренерства, пока учился. Я хотел сдать тесты и получить право на обучение у какого-нибудь профессора, стать официальным тренером и жить, как в мечте. Вот только…       Я с самого начала знал, что это не прокатит. Что таким выходцам из «мёртвых» городов ничего не светит. Но всё равно упрямо закрывал на это глаза. Как бы меня ни убеждали в обратном, я всё ещё верил в ту иллюзию, которая окружала меня, до…       Предупреждающий звонок заставил вздрогнуть и покоситься на часы. Моё время вышло. Стадион закрывается в восемь, нужно сдать диски и потихоньку идти домой. Хотя всё же жаль, что я не смог досмотреть последний бой между пинсером и вулкароной.       Очень уж интересно, как выкрутится пинсер гимлидера против такого неприятного противника, как псевдолегендарная в каком-то смысле вулкарона.       Это был самый длительный бой, который я видел в этой подборке по диким тренерам.       Почти двадцать минут два покемона кружили друг против друга, прощупывая защиту, делая обманные манёвры и нанося пробные атаки.       Оба покемона очень сильны. Оба прекрасно понимали, что достаточно лишь одной атаки противника, чтобы не только получить нокаут, но и оказаться тяжелораненым. Оба хотели победить и не желали рисковать.       И это понятно. Одно дело — бой с официальным тренером, где силы покемонов сильно ограничены и бой никогда не закончится серьёзной травмой или смертью. Совсем другое — это поединок на полную мощь, где один неудачно пропущенный удар может оборвать твою жизнь.       Этот разрыв так велик… Но на самом деле это два параллельных мира, которые лишь кажутся одинаковыми.       Увидел бы я это различие, если б согласился тогда стать ассистентом профессора Оука, когда впервые покинул Орлахон и искал себя в этом мире? Или я бы всю свою жизнь провёл, тихо, мирно наслаждаясь незнанием и радостью оттого, что мир ко мне дружелюбен?       В Луссиле темнеет быстро. Потянувшись до хруста в костях, я потёр уставшие глаза, глядя на залитый золотисто-розовым светом небосвод.       Какой насыщенный день выдался. Как давно я чувствовал себя таким умиротворённым, как сейчас, когда медленно и неторопливо шагал домой по рыжему от закатного света асфальту? Не помню.       Я снова улыбнулся, поднимая глаза и новым взглядом рассматривая Луссил. Этот город… действительно удивительный.       Возможно, когда-нибудь потом, когда решу остепениться, я в самом деле буду не против купить здесь домик и остаться до самой смерти.       Сдержать смех я не смог. Чушь в голову всякая лезет. Остепениться, остаться до самой смерти… Ха… Мне до этого ещё дожить надо, а там… там, может быть, и получше варианты будут.       И всё же… Всё же я был доволен тем, что приехал сюда. Мне здесь… нравилось?       Да.       Остановившись на мгновение, я по-доброму усмехнулся, оглядывая этот городок и наконец сдаваясь. Мне здесь нравилось. Мне было комфортно и уютно. Может быть, это и есть та самая «святая обитель», о которой он иногда говорил…       Я оборвал себя на мысли, нахмурившись и прикусив щёку изнутри. Я не должен об этом думать. Нет. Забыть. Забыть, растереть и никогда больше не вспоминать.       Лучше я буду думать о медиатеке и просмотренных видео, чем вспоминать. Да. Так действительно лучше.       Медиатека не просто оправдала все мои ожидания — она их многократно превзошла.       Это настоящая кладезь знаний по тактике, стратегии, атакам, уловкам, использованию и поиску нужного момента. И ведь там не только бои — там ещё и аналитические сводки от аналитиков стадиона. Пусть краткие, но они играли роль справочно-обучающего материала на все сто. Всё, что остаётся после просмотра, — это искать уроки по ключевым словам, атаки или тактики, а то и вовсе по использованному финту. А ведь были ещё поединки с полной аналитической сводкой, которые были разобраны едва ли не пошагово. Тактики стратегии атаки, методы использования, предметы, уровень силы и воспитания… Всё это бесценно для любого тренера. Да, вчитываться в сводки или вслушиваться в голос анализирующего поединок диктора кажется скучным. Но это лишь на первый взгляд.       Медиатека оказалась настоящей сокровищницей, сокровища которой покрылись пылью и перестали быть нужными, поскольку осознать их ценность может лишь тот, кто знает, зачем он туда прошёл.       И чем больше я думаю об этом, тем острее осознаю, какой на самом деле сложной штуки я коснулся. Как это можно называть спортом? Как это можно называть развлечением? Бои покемонов на самом деле больше напоминают сложную и многогранную науку.       Именно науку.       Сам бой — это лишь видимый результат долгой, сложной, тяжёлой и жестокой подготовки к нему.       Результат долгих тренировок, разработок стратегий обучения и общего развития как покемона, так и тренера. И всё это… все эти усилия демонстрируются в максимально быстрых и эффективных боях.       А потом…       На мгновение я остановился на перекрёстке, размышляя, куда пойти — по знакомому маршруту или по ещё нехоженой дороге, — и всё же свернул в сторону неизвестности.       А потом будет тяжёлый и долгий процесс восстановления от ран, если таковые получены, или продолжение тренировок, разработок и обучения, ибо нет предела совершенству.       И что самое поганое, я прекрасно понимал, что не смогу избежать сражений. В мире, где бои покемонов занимают одну из главенствующих позиций в жизни людей, это очень тяжело, а может, и вовсе невозможно.       Мне всё это время везло, потому что я был слишком занят, чтобы выделять время на что-либо, кроме работы и обучения. Немалую роль также сыграло то, что учился и работал я в коллективе людей зрелых, обстоятельных и загруженных не меньше, а то и больше, чем я сам. Людей, которые переросли все эти постоянные сражения и прекрасно осознавали весь тот пиздец, который нужно разгрести после очередного поединка.       И всё же… долго так продолжаться не может. Я сейчас уязвим и слаб. Мои боевые возможности… Ха, смешно. Боевые способности… Отсутствуют как таковые. И если моя удача меня оставит, то это пиздец. И плевал я на «тренерскую репутацию» и подобную чушь… Но я не могу позволить своим покемонам пострадать.       Рано или поздно я буду вынужден сделать это. Вынужден буду сам выставить своих покемонов на бой. Как бы сильно я ни хотел этого избежать.       Потому что этот опыт нам необходим. Потому что без этого рано или поздно мы окажемся в той ситуации, когда не будет другого выбора, кроме как сражаться и выложиться на полную. Я могу только признать, что без этого никак. Просто потому, что многие, очень многие вопросы решаются именно так. В бою. За счёт чужих умений, чужой боли и, возможно, чужой смерти.       Я и так оттягивал неизбежное весьма долго, и неизвестно, сколько ещё смогу выиграть времени. Я не хочу, я не готов рисковать здоровьем никого из них. Я не желаю видеть их боль и раны. Я не желаю, чтобы они были развлечением на потеху толпе. Для меня есть разница между необходимым сражением на выживание в дикой природе, когда ты достаёшь материалы или еду, без которых тебе никак, или выполняя какую-то миссию, связанную с диким покемоном, и вот таким вот… представлением между тренерами. Где чужую боль, травмы и раны превратили в спорт и развлечение.       И… я буду вынужден освоить и такой тип сражений. Потому что лучше, если я сделаю это сам и мы будем готовы, чем если нас зажмут и не оставят выбора, кроме как сражаться.       Это обязательно когда-нибудь случится. Я слишком долго этого избегал, чтобы верить в то, что мне будет так везти всегда.       Мне нужно быть готовым. Это моя ответственность как тренера.       Другой вопрос, что для обучения сражения нужен напарник. Причём желательно напарник, который достаточно опытен, чтобы не допустить случайных травм и исправить возможные ошибки, которые могут привести к гибели в будущем.       Такого напарника у меня нет. И не факт, что появится в будущем. Возможно, конечно, привлечь к этому делу Рикса и Макса, но…       Это нужно хорошенько обдумать.       Рикс и Макс… Очень сильны и обладают обширным опытом. Плюс я им доверяю. Но… я также знаю их достаточно хорошо, чтобы понимать: к моему обучению они подойдут со всей серьёзностью.       А значит, всё будет по-взрослому. Никаких поблажек. Если я не справлюсь… травмы и кровь будут настоящими.       Пошарившись по карманам и не найдя сигарет, я тяжело вздохнул, снова глядя на темнеющее небо. Мне нужно подумать и хорошенько всё взвесить.       Жаль только, что времени у меня на эти размышления в обрез.       Теперь, когда я в свободном полёте, у меня нет защиты покецентра за спиной. И нет репутации, которая заставила бы держатся от меня подальше.       Снова идти работать в покецентр?       Вариант не такой уж плохой. Ни один, даже самый отмороженный, тренер не станет связываться с семьёй Джой.       Причина проста до отвращения. Обидишь одного — будешь иметь дело со всеми.       Даже обычные наёмные работники защищены репутацией Великих семей. И Джой, и Дженни очень серьёзно относятся к безопасности сотрудников. Так что, работая в покецентре, я автоматически получу особый статус в чужих глазах.       Это обезопасит меня, но лишит некой свободы действий, поскольку придётся жить от покецентра до покецентра. Что плохо.       Можно, конечно, примкнуть к одной из великих семей…       Вот только…       Это весьма трудная задача.       Самый простой вариант исполнить это — жениться на одной из представительниц семьи. Вот только кандидату в партнеры предоставляется такой список требований, что тот, кто его может выполнить, скорее сверхчеловек, чем обыватель.       Ну а второй вариант — это совершить некий прорыв в науке или медицине, чтобы Семья сама пригласила в свои ряды. Что выглядит ещё более невозможным.       Если я получу знаменитую голубую или розовую прядь, то стану неприкосновенным.       Вот только шансов у меня на это не то чтобы мало. Их нет вообще.       Я не гений науки и тактики, не герой. Так что неприкосновенность мне не светит.       Так что остаётся только бегать от покецентра до покецентра ради защиты, пока я наращиваю опыт и силы…       Вот только меня такая жизнь не устраивает.       Я не настолько помешан на медицине, чтобы упираться только в эту специализацию. В конце концов, выполнение одной и той же работы превращается в некий вид психологических пыток. Пусть даже это и позволяет накопить опыт, но…       Ну не готов я всё время работать медиком. Не моё это. Не моё. Я крафтить хочу. Путешествовать. Тренировать покемонов. Узнавать всё время что-то новое.       Работа медиком будет занимать практически всё моё время, и я не смогу реализовать ни одно из этих желаний. Да, моя жизнь будет безопасной и стабильной, но… стоит ли оно того, если я не буду счастлив?       Вздох вышел слишком тяжёлым, а резкий ветер заставил поёжиться. Темнело в Луссиле быстро, а вместе с темнотой приходил и холод.       Может быть, причина — приближающийся сезон дождей, может, скрывается в лесной чаще болота, а может, само расположение посреди густого леса, в котором преобладают хвойные деревья. Но с наступлением сумерек в Луссиле становилось сыро и даже как-то стыло.       — Есть работа. — Спирроу, вызванный из покебола, довольно пискнул, шумно взмахивая крыльями перед моим лицом. — Ищи дорогу домой.       Птиц протяжно скрипнул и взмыл в небо, скрываясь из глаз.       Я только проводил его взглядом, прежде чем двинуться дальше по дороге.       Все основные дороги Луссила так или иначе вели к главной площади и к покецентру. Я мог бы просто пойти по ней и остаться там на ночёвку. Вот только… не хотелось. Я предпочёл бы спать в собственной комнате в окружении покемонов, а не в номере покецентра с парочкой храпяще-сопящих путешественников, решивших сэкономить на съёме жилья.       Здесь у меня нет бонусов, как в Голденроде, где я был своим и имел право на некоторые льготы как хороший сотрудник и ученик. Здесь я лишь очередной из многих.       Была у меня, конечно, мысль устроиться на работу в покецентр и взять полставки, как, например, ночной дежурный, но надо сначала уточнить, есть ли в этом покецентре вакансии.       Впрочем, если не смогу устроиться в покецентр, я всегда могу пойти добровольцем в полицейский участок. Им рабочие руки нужны практически всегда, хотя и работёнка несколько более выматывающая и опасная. Да и... Я совершенно не был уверен, что меня туда возьмут без опыта битв.       И всё же как бы я ни хотел, но вопрос, что делать, вставал отвратительно остро. Нужна была и работа, и безопасность. И лишь эти два варианта гарантировали и то и другое, хотя и не сильно радовали.       Можно, конечно, ещё подработки частников взять. Устроиться в какое-нибудь кафе или подсобным рабочим к какому-нибудь ремесленнику. Что даже предпочтительнее для меня, поскольку ремесленничество близко к крафту и я могу урвать кое-какие знания с такой подработки.       Но вот беда: скоро сезон сбора урожая, а значит, многим садоводам и фермерам понадобятся свободные руки. Тем временем в лесах начнут появляться грибы и ягоды. Некоторые вообще можно только в следующем месяце собрать. Так что мне нужно побегать, если хочу урвать максимум пользы и подготовиться к осени.       Что ещё?       Ёжась под резкими порывами ветра, я огляделся в поисках знакомых ориентиров. Вот только улицы совершенно не знакомы. Обманчиво тёплый день отступил, превратившись в сырые и стылые сумерки. Солнце скрылось за чёрной кромкой леса, а луна ещё не взошла.       Ночь ожидалась ясной, но, судя по вырывающемуся изо рта пару, весьма холодной.       Прилетевший наконец птиц со стрёкотом уселся на соседний забор. И, пару раз пронзительно пискнув, повёл меня за собой.       Если днём Луссил напоминал мирную и сонную базу отдыха, где никто никуда не спешит, то с наступлением сумерек жители активизировались.       Зажигались дворовые фонари и садовые лампы. Переговаривающиеся жители запирали приусадебные постройки и закрывали ставни на окнах.       У кого-то были внешние и тяжёлые деревянные ставни на толстых засовах. Кто-то предпочитал рольставни, закрывая их одним небрежным жестом. Кто-то, закрыв дом, обходил участок, убирая забытые днём вещи и перебрасываясь парой слов с соседями или подзывая домашних питомцев, чтобы загнать их в тёплый и светлый дом.       — Эй, парень, покецентр в той стороне! — Мужчина в майке и домашних штанах окликнул меня, когда проверял, заперта ли калитка, мимо которой я проходил.       Я только благодарно кивнул.       — Спасибо, сэр. Я на съёмное жильё.       — У старой стервы Мэлоди снимаешь, штоль?       Я только растерянно кивнул, глядя, как он фыркнул, а потом мрачно посмотрел на небо и пробормотал:       — Ну если поторопишься, то до темноты успеешь. Не колобродь по ночам.       Я благодарно кивнул в уже удаляющуюся спину и убыстрил шаг.       Это он, пожалуй, прав. Хотелось бы попасть в тепло до того, как полностью стемнеет. Уж больно холодная ожидалась ночка.       В какой-то момент сумерки уступили место темноте и улицы незаметно опустели. Лишь уличные фонари заливали улицы тусклым жёлтым светом, не сильно облегчавшим ситуацию.       Птиц, недовольно скрипя, то и дело перелетал с одного забора на другой, поторапливая и пушась. Похолодало стремительно, я грел дыханием озябшие пальцы и сетовал, что не взял толстовку. Было бы теплее…       В какой-то момент птиц перелетел мне на плечо и тревожно скрипнул, глядя мне за спину.       Оглянувшись, я ощутил неприятный холодок по позвоночнику.       По тёмным улочкам медленно растекался густой, похожий на щупальца неизвестного зверя туман.       В глотке мгновенно пересохло. Было в этом тумане что-то совершенно неестественное. Что-то, от чего у меня волосы встали дыбом, а по спине покатились капли пота.       Туман казался живым. Слишком плотный, слишком оформленный. Он не имел ничего общего с обычным погодным явлением, а, скорее, напоминал… напоминал…       — Кирио…       Когда я вгляделся в туман, то на мгновение разучился дышать. Это не могло быть правдой. Просто не могло. Но… я вглядывался в туманную глубину, где явственно можно было рассмотреть человеческую фигуру…       — Кирио…       Весь мир перестал существовать. Ничего не имело больше значения. Только голос, который я не слышал уже столько лет. Только фигура, которая не могла существовать.       — Кирио…       В глотке свернулся болезненный горький ком, а на глаза навернулись непрошеные слёзы. Мне казалось, что если я сделаю ещё шаг вперёд… Ещё один… и ещё… то смогу прикоснуться… догнать…       Спирроу пронзительно взвизгнул, маша крыльями и царапая плечо когтями, я, не выдержав, отмахнулся от вредной птицы.       Потом, всё потом. Я должен… должен сделать шаг вперёд. Должен догнать.       Туман, плотный и густой, поднимался тяжёлой стеной. Туман мешал. Не давал разглядеть толком. И я сделал шаг. Ещё один. Шагая прямо в белёсую гущу. Мне нужно совсем не много. Я знал, что ещё чуть-чуть…       Это уже близко. Так близко, что нужно только руку протянуть… Но как бы я ни спешил, я никак не мог догнать…       Тяжело дыша, я попытался выровнять дыхание.       — Кирио…       Это было так близко…       Подняв голову, я увидел его почти рядом с собой. Видел, как он поворачивался, словно не заметил меня…       — Папа… Папа. Подожди. Подожди, пожалуйста… Я… Я сейчас…       Я не мог больше бежать. Двигаться в тумане — всё равно что в гуще воды. Слишком тяжело… слишком выматывающе.       Он уходил. Уходил, а я даже догнать не мог…       Рухнув на колени, обессилев, я не мог подняться, упираясь ладонями в мокрый, едва видимый в гуще тумана асфальт.       — Пап… Папочка… Не оставляй меня…       Я задыхался, ощущая, как слёзы текут по лицу, но не имея сил их утереть. Я задыхался, понимая, что не могу ничего сделать. Что не успеваю. Что я снова не успеваю…       — Кирио… — Так мягко, будто он совсем не сердится, что я не могу догнать его. Так близко… — Кирио…       Когда я поднял голову, он стоял прямо передо мной. Эта его вечная куртка, плотные джинсы с кучей карманов, выбившиеся из хвоста волосы, добрая ухмылка и протянутая ладонь…       — Пап…       Надо только сделать лишь ещё один шаг. Ещё один… Я должен был…       Он ведь так близко. Так близко, что я мог наконец взять его за руку… Надо только удержать.       Рука тряслась, когда я потянулся. Туман, казалось, стал ещё гуще. Он отступил, и мне пришлось податься вперёд, пытаясь поймать его ладонь.       Ещё чуть-чуть, оставалось ещё чуть-чуть. Только дотянуться… и я наконец смогу взять его за руку…       От вспышки боли всё в глазах потемнело. Казалось, руку окатили кипятком.       В ушах гудело, и иллюзия спала.       Теперь я явственно слышал верещание мечущегося надо мной птица, что изо всех сил пытался сформировать ветряной поток и разогнать окруживший меня туман. Я чувствовал растекающуюся от руки с ситедексом волнами боль. Я знал, что сбил колени, и почему-то с трудом мог дышать.       Шумно выдохнув, я поднялся на ноги. Туман, словно живой, кружился вокруг ног, но стоило пошевелиться — и он отдёргивался. Словно… им кто-то управлял.       Подняв голову, я встретился с большими полными страха глазами птица. Он слишком сильно боялся, чтобы спуститься ниже, и поэтому держался вне досягаемости тумана, но всё равно пытался развеять его. Ради меня…       Короткий контакт. Взгляд глаза в глаза. И мы оба сорвались с места. Он летел, резко взмахивая крыльями, взвизгивая каждые несколько метров, а я мчался, боясь упустить его фигуру. Туман мешал. Туман давил, словно бы пытался удержать.       Когда я вырвался из толстой пелены, свежий, не наполненный густой влагой воздух ворвался в лёгкие, вызывая короткое головокружение.       Краем глаза я заметил туманные щупальца, тянущиеся ко мне… Но не важно… Чем дальше я убегал вслед за птицем, тем легче дышал. Здесь туман не такой концентрированный, здесь его рассеивал свет уличных фонарей… Но, обернувшись, я увидел, как густая пелена, до этого медленно растекавшаяся, словно набирала скорость, преследуя…       Больше я не оборачивался, уделив все силы бегу. Плевать на боль в руке. Плевать на разбитые колени. Плевать, что лёгкие, кажется, сейчас не выдержат и кашлять я после этой пробежки буду кровью. Плевать на всё — главное, бежать вслед за поскрипывающим птицем, что ведёт меня.       В свою квартирку мы ворвались задыхающиеся и с колотящимися до боли сердцами. И лишь захлопнув дверь, я ощутил себя в безопасности.       Но напуган не только я. Даже крупно дрожащий птиц, несмотря на всю его нелюбовь к обнимашкам, лишь плотнее прижался, когда я поднял его на руки и крепко обнял.       Меня и самого, если честно, потряхивало после пережитого, но надо держать лицо и как-то скрыть дрожь в руках.       В комнате было прохладно и сыро. Я, уходя, забыл закрыть окно, и теперь уличный холод пропитал её, заменив дневной уют.       Свет включился не с первого раза, окно я закрыл рывком, с громким звуком защелкнув шпингалет. Показалось, что в приближающемся тумане промелькнула какая-то неясная тень.       Руку снова прострелило острой болью, и я со стоном сжал запястье.       Боль прошла так же внезапно, как появилась. Неправильно. Всё, что происходит, неправильно…       Резким движением задёрнул шторы и вызвал из покебола Корна с Вишней и аудино. Чем больше народу, тем безопаснее.       Я снова покосился на задёрнутое шторой окно. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Чёрт…       Я облажался. Я так качественно облажался, что… Это просто пиздец.       Кивнув вышедшим и недовольным сокомандникам, я скрылся в ванной, наконец открывая застёжки ситедекса.       — Дерьмо…       Ситуация хуже, чем я думал. Кожа под ситедексом была красной и опухшей, покрытой лопнувшими пузырями ожогов, из которых сочилась лимфа.       — Вот же… дерьмо…       Сунув руку под воду, я мысленно перебирал, чем можно обработать ожог и что мне теперь в принципе сделать…       Хранить октора в ситедексе действительно плохая идея. Слишком близко. Слишком опасно. И ведь самое поганое, что эта сволочь проявила себя только сейчас. Только когда я…       Воспоминание о мираже заставило похолодеть, застывшим взглядом сверля стекающую по руке струю воды из крана.       То, что произошло…       Ясно, почему местные закрывают ставни и окна. Ясно, почему по ночам нет ни прохожих, ни бродяг. Ясно, почему ходят легенды о исчезающих время от времени людях.       Грёбаный город. Луссил, как я мог считать тебя уютным?!       Как вообще можно считать уютным город, где ночами по улицам шастают призрачные и тёмные покемоны, будто у себя дома?!       И ведь я почти попался. Чёрт. Я поддался внушению, и если бы не октор.       Скорее всего, это призрачный покемон… Сильный призрак, подошедший так близко, что его присутствие разбудило запертого в ситедексе октора и заставило его отреагировать.       А спал ли он вообще? Как долго я ношу на руке мину замедленного действия?       Волосы у меня от этих мыслей встали дыбом.       Стук в дверь, и я пришёл в себя, пряча руку за спину. Заглянувший аудино принюхался, хмурясь, и я только криво улыбнулся, говоря, что скоро приду и пусть он пока начнёт готовить. Покемон пробуравил меня тяжёлым взглядом, скривился и закрыл дверь.       Запах от ран он, скорее всего, почуял. Хорошо хоть не высказался.       Я же принялся за работу. Радует, что аптечки я заранее разместил во всех комнатах. Чисто на всякий случай.       Обработав рану антиожоговым средством и заживляющим спреем, я принялся за наложение повязки.       Носить ситедекс на этой руке лучше перестать. Ожогу нужно зажить. Но… я не сильно возмущён. Я на самом деле легко отделался. Просто силовой ожог. А мог бы и оказаться убитым.       По факту октор спас мне жизнь. Если бы не его бурная реакция, то, вполне возможно, я бы даже не узнал, что умер.       И всё же… хранить его дальше в ситедексе очень плохая идея. До этого момента он был тих и никак себя не проявлял, но нынешняя ситуация ясно даёт понять, что даже в таком ограниченном состоянии он способен нанести мне вред.       Вот только девать мне его некуда. Оказаться осужденным за незаконное содержание покемона-призрака не входило в мои планы. А оставить покебол где-нибудь в тайнике…       Рано или поздно октор выберется из него. И он пойдёт за мной.       Где бы я ни был, как бы тщательно я ни спрятался, он найдёт меня.       Покемоны-призраки мстительные твари, и обиды они помнят веками и свою месть могут вершить поколениями. Прощение? Я сомневаюсь, что у подобных существ вообще есть такое понятие.       Затянув повязку, я отдёрнул рукав кофты и выключил воду.       Он придёт за мной. Сколько бы лет ни прошло, он придёт. Придёт, чтобы мстить за своё заточение. Придёт, чтобы убить меня.       Готов ли я жить всё время в страхе? Боясь атаки, пришедшей из ниоткуда, страшась засыпать, чтобы не столкнуться с ним по ту сторону реальности, в мире снов, где он высшее звено пищевой цепи? Готов ли я вот так жить?       Может, отдать его в полицейский участок? Соврать, что нашёл в старых вещах и сам не знал, что именно прячется в покеболе…       Вот только…       Октора мне подсунул полковник Хант. Подсунул определённо не просто так. От меня чего-то ждут. И если я оправдаю эти ожидания, то, по идее, должен… Что-то получить…       Вопрос только — чего от меня ждут? Чего хотел полковник, подсовывая мне такой вот смертельно опасный сюрприз?       Я не знаю. Но почти уверен, что это имеет какое-то значение. Думать о том, что будет, если не оправдаю его ожиданий, не хотелось. Уж больно перспективы вырисовывались не радужные.       Да и… Есть у меня подозрение, что если я сдам этого октора в полицейский участок, то меня это всё равно не спасёт.       Мне вообще повезёт, если он выпьет меня быстро. А не станет растягивать это на годы, которые превратятся в пытку, во время которой безумие будет милосердием, которого мне не видать.       Звук чего-то разбившегося заставляет меня покинуть ванную и устремиться на кухню.       Там моя команда слаженно мешала аудино готовить.       Тот решил сделать яичницу, но не учёл, что и Корн, и Вишня, и птиц любят яйца в сыром виде. Поймать выбитую из рук упаковку с яйцами аудино не смог и теперь с подёргивающимся веком и скривившейся от раздражения мордой наблюдал, как спешно покемоны вылизывали пол, заляпанный разбитыми яйцами.       Я только головой покачал. Вот же засранцы… В том, что сейчас будет срач, я не сомневался. Аудино хоть и новичок, но определённая гордость у него есть, и, я так понял, он очень ответственный парень, не любящий, когда что-то идёт не по плану. Сейчас у него всё пошло не по плану.       — Ард арадино! — зарычал он, вздыбив мех на загривке и отчитывая остальных.       Я только тихо вышел обратно в гостиную. Присутствовать при выяснении отношений у меня не было ни малейших сил.       Сидя на кровати, я откинулся на стену, разглядывая потолок.       Сейчас всё спокойно, но я совру, если скажу, что мне не страшно. Страшно. Очень.       Октор — это настоящее чудовище, и это чудовище начало проявлять себя. Мне нечем защититься. Мало того, я даже не представляю, как вообще можно защититься от его влияния, — я не мог оставить его. Держать его и дальше в ситедексе, особенно если он и дальше будет проявлять себя — а он будет, — опасно.       Но вот деть мне его совершенно некуда. Если он не будет постоянно под присмотром, то он очень быстро сможет вырваться на свободу, что фактически означает мою будущую весьма мучительную смерть.       Открыв секретный отдел, я мрачно покрутил в пальцах запечатанный покебол с отметкой призрака на тёмном фоне.       Стрипбокс должен был нивелировать его влияние, даже если он войдёт в силу, но этого оказалось недостаточно. Насколько сильна тварь, что заточена в нём? Насколько она… голодна?       Мне нужно что-то придумать. Мне нужно придумать, как защититься. Пока…       Пока мне придётся носить с собой собственную смерть. И единственное, что я мог, — это искать способы, как можно плотнее запечатать покебол, чтобы снизить воздействие, пока я ищу методы, которыми можно подчинить этого покемона.       Жаль, что мне даже посоветоваться не с кем… Все данные о покемонах-призраках и их содержании считаются закрытыми темами, которые очень редко кто-либо обсуждает. И которые не получают широкого распространения среди покезаводчиков. В конце концов, это тоже можно понять. Призраки — тот самый тип, который настолько опасен, что его содержание и разведение строго контролируется в рамках закона и все открытые материалы имеют лишь ознакомительный характер.       Часовые поиски в Интернете по информации ясно дают понять, что это действительно не та тема, по которой можно что-то найти вот так легко.       Судя по всему, у меня нет другого выбора, кроме как самостоятельно что-то придумать.       Не сделать бы хуже…       Подумав, немного решил покопаться в данных отцовского воркбука. Там должна быть какая-никакая информация. В конце концов, у отца был Ларсен, специализирующийся на призрачном типе. Но…       Меня ждал фееричный облом. Информация по призракам у него явно была — вот только она была под грифом «секретно».       Пароли и коды мне неизвестны, так что я мог только закрыть воркбук с мрачным видом и рухнуть на постель, тупо глядя в потолок.       Устал. Устал вечно сталкиваться с тупиками, из которых не могу выйти. То ли я слишком туп, то ли мне в самом деле многие виды информации пока просто рано осваивать и я слишком тороплюсь?       Я не знаю.       Покосившись на задёрнутое шторой окно, я выключил свет и улёгся, закрывая глаза и не обращая больше внимания на всё ещё ругающихся на кухне покемонов.