Глава 30. Планирование ошибок
7 декабря 2021 г., 18:37
— Да, да, хорошо я тебя понял. Мы подумаем об этом хорошо? Вот и замечательно. Я позвоню тебе позже.
Макс отключил связь и устало вздохнул. В солнечных лучах его тонкое обнажённое тело, казалось, светилось. Рикс, валявшийся на кровати и внимательно слушающий разговор, глухо буркнул и потянулся.
— Что, опять?
При виде того, что Макс на него не реагирует и продолжает торчать у стола, Риксу ничего не оставалось, как с тяжёлым вздохом стянуть с члена презерватив.
— Ну, как всегда, блядь…
Выкинув мусор и вымыв ладони, Рикс, скрестив руки на груди, встал у дверей, вглядываясь в остро очерченный контур лица своего любовника.
Слегка нахмуренные брови и быстро двигающиеся под веками глаза выдавали активную работу мысли. Максимельян, погружённый в мозговой штурм, был красив, строг и неимоверно раздражителен.
— Не смотри на меня так.
Макс наконец открыл глаза и скривился, прежде чем хмуро уставиться в пустоту.
Рикс на это только обнял его, утыкаясь носом в соблазнительный изгиб шеи. Сухие быстрые поцелуи заставили напряжённо застывшую фигуру в его руках чуть расслабиться.
Макс моргнул и снова вздохнул, запуская пальцы в чужую взлохмаченную гриву.
— Как всё не вовремя…
Рикс в шутку подул Максу в ухо, тихо фыркая.
— Что, у него опять пиздец?
Макс только хмыкнул и кивнул.
— Не опять, а снова, но ладно, сами подписались…
Рикс тихо вздохнул. Звонки Кирио уже не первый раз обламывают им секс. И обычно после таких разговоров становилось резко не до любовных утех.
— Тала-ант. Как есть талант. Ну так чё ему надо?
Макс снова тяжко вздохнул, прежде чем вывернуться из объятий и потянуться за шортами, одеваясь.
— Контракт ему нужен. С нами, на патронаж.
Рикс на это протяжно присвистнул, приподнимая брови.
— О как… Это в каких размеров кучу дерьма он вляпался, что аж так невтерпёж?
Макс только пожал плечами и, поправив завязки на штанах, склонился над заваленным бумагами столом.
— Я не вникал, да это не важно. Есть ещё кое-что… Да где это… Рикс куда я синюю папку засунул? А, всё, кажется, нашёл.
Рикс только смотрел, похрустывая пальцами и бросая нетерпеливые взгляды. К счастью, Макс не стал дожидаться, когда его любовник потеряет терпение.
— Кажется, у него проблемы с призраком.
Рикс помрачнел.
—Та-ак… приехали.
Молчание затягивалось. Слышались только крики винглов на побережье и неразборчивое бормотание то и дело покусывающего губы Макса, когда тот просматривал документы в папке.
— Хочешь вмешаться?
Макс замер, прежде чем кивнуть.
— Он перспективен. Не хочу потерять такую возможность.
Рикс хмуро посмотрел на берег океана, видимый из панорамных окон.
— Он того не стоит.
— Он ремесленник, Рикс, — Максимельян наконец оторвался от бумаг, поднимая усталый взгляд. — И ремесленник перспективный. Если он сейчас загнётся, то фиг нам, а не индивидуальные заказы. И это только вершина айсберга.
— Что-то ты больно наперёд заглядываешь, Макс. То, что парень талант имеет, тут без базара, но где гарантии, что он реально по этому пути пойдёт, м? Да и…
— А мы поможем. Чтобы не свернул, — ухмылка Макса неприятная. И Рикс наконец отступил, поднимая руки.
— Ладно, хорошо. Я найду связного, но не обещаю… Что ты ищешь, в конце концов?
— Галарский контракт.
Рикс дёрнулся, резко оборачиваясь.
— Ты спятил? Подожди, ты вот на полном серьёзе это решил?
Макс поднял взгляд от бумаг и приподнял бровь.
— Ты решил проявить несвойственную тебе жалость? В конце концов… Не ты ли говорил мне, что ничто так не связывает людей, как совместное нарушение закона?
Рикс только головой помотал. Глаза его тускло вспыхнули, и он со вздохом потянулся за свободными штанами. Ходить голышом уже не было настроения.
— Я так говорил, базару нет. Только, Макс… Ты серьёзно считаешь, что пацану можно такое доверить? Вот серьёзно? А если он облажается? А если что-то пойдёт не так? Кто будет нести ответственность?
Максимельян наконец поймал его тревожный взгляд и тонко улыбнулся.
— Если он облажается, то на одного идиота будет меньше. А риск... Ну… В конце концов, мы ничем не рискуем. В данном случае заказчик берёт все риски на себя, как и устранение последствий. Мы свою задачу выполнили, если пацан свою часть задания выполнит, никуда он от нас уже не денется. Нет, ну и разговаривать будет не о чем и не с кем… В конце концов, глупость наказуема.
Макс усмехнулся, складывая бумаги в мультифору и закрепляя их в папке, не глядя на мрачного Рикса.
Здоровяк хмуро потёр виски и упёрся задницей в стол.
— Ладно, хорошо. В принципе, я понимаю, что ты задумал. Вопрос в том… Ты уверен в Джованни?
— Абсолютно, — Макс кивнул. — Он всегда держит слово и всегда платит по счетам. Даже если пацан облажается, он всё равно выполнит свою часть сделки.
— А пацану ты что скажешь? Думаешь, он идиот, чтобы влезать в это дерьмо головой вперёд и рыбкой?
— Нет. Отнюдь. Именно поэтому улыбаемся и машем.
Макс солнечно улыбнулся, и в его глазах заплясали смешинки.
Рикс нахмурился ещё сильнее.
— Это… подстава, Макс. Серьёзная такая.
Максимельян только плечами пожал.
— Рикс, видишь ли, это не мои проблемы. Я тебе уже сотню раз говорил — если парень хочет чего-то достичь, то пора бы перестать выпендриваться и начать использовать все доступные методы. И либо он поймёт это, и наконец перестанет валять дурака, и с ним можно будет работать, либо… тратить на него ресурсы не имеет смысла.
Рикс отступил и отвернулся, подходя к окну. Тяжело опираясь на раму, он смотрел на залитый солнцем пляж и волны океана.
— Не ты ли только что говорил, что он перспективный и если он загнётся, то хана твоим планам?
Макс пожал плечами, открывая ноутбук и запуская на нём программу связи.
— Говорил, но никакая перспективность не стоит того, чтобы возиться с идиотом, который не способен принять того, что игры кончились и что жизнь — это не розовая мечта, которую транслируют по телику.
Рикс молчал. Он и сам всё понял. Все они через это прошли. Знает, что по-другому никак. Но… Но вечно это тошнотное «но».
Пацана как-то по-глупому жалко.
Пару раз он хотел было что-то сказать, но закрывал рот и, качая головой, снова начинал глядеть на волны. Закончивший наконец подготовку к операции Макс шутливо ударил его кулаком в плечо.
— Успокойся, Рикс, ты и сам знаешь, парень далеко не одуванчик, он справится. А касаемо всего остального… Лучше решить это сейчас, пока ещё можно. Чем потом плакаться об утраченном шансе.
Рикс только фыркнул.
— «Одуванчик», мать его за ногу… Макс, а ты не боишься, что этот одуванчик нас с тобой под конец сожрёт со всеми потрохами за такую подставу, не? Думаешь, он это вот спустит?
— Рикс, не тупи, он знает, что мы его всяко с испытанием подставим. А если до его ума это не дойдёт, то туда ему и дорога. Глупость наказуема, в нашей профессии смертельно.
Здоровяк на это только фыркнул.
— Ну-ну… Лишние мозги, знаешь ли, тоже иногда… боком выходят… через пулевое отверстие.
Макс засмеялся, но, в конце концов, успокоившись, покачал головой.
— Ну, чтобы ему черепушка не жала, мы их ему и вправим, пока возможность имеется. Если, конечно, всё проканает. А если нет, то… Ну не шмогли мы, не шмогли. Бывает.
Рикс долго молчал, прежде чем обернуться и притянуть Макса в объятия. Поцеловав в ухо, наконец со вздохом решил:
— Ладно, ты тут главный, я всё равно в этом ни хера не разбираюсь. Сколько ты его мурыжить будешь?
— Года два, думаю, около того, максимум три. Если за это время он себя не раскроет, то и фиг с ним… Сострижём, что сможем, а потом и концы в воду. Океан глубокий, места для всех хватит.
— Так, ему сща тринадцать. Года так через два-три ему, получается, пятнадцать-шестнадцать будет. — Присвистнув, Рикс покачал головой. — Чёт ты разогнался, брат. Он вообще столько проживёт? А мы?
Максимельян на это только фыркнул.
— Уволь, не бурчи мне насчёт возраста. У нас есть два года, чтобы вырастить из пацана то, что мы с тобой хотим. В конце концов, он действительно достаточно перспективен, чтобы стать третьим. Да и… Ну неужели не хочешь быть его вип-клиентом?
Поганенькая ухмылка рыжеволосого Максимельяна заставила Рикса хмыкнуть и прекратить хмуриться, притягивая его к себе.
— Хочу. Поэтому и соглашаюсь на твои безумные авантюры.
Макс только хмыкнул, целуя в губы, и Рикс ответил, пробормотав едва слышно:
— Если справится, возьму его с собой в Мортар. Посмотрим, какое у него сердце…
***
Тяжело вздохнув, я отключил связь, глядя в бледное, но быстро набирающее цвет небо. То, что парни взяли время на раздумья, не удивительно. В конце концов, мы всё ещё приглядывались друг к другу и скрывали истинные намерения и цели. Недоверие на данном этапе понятно и логично. Как и то, что им действительно потребуется время, чтобы решить, хотят они со мной возиться или нет. То, о чём я их просил, — это уже переход на совсем иной уровень отношений. Это потребует от них ресурсов, сил, времени, денег. А я… Я ничего не могу им дать со своей стороны. Разве что шестёркой их стану, вот только этого всё равно слишком мало, чтобы поверить и довериться. Цена доверия без доказательств — вбитый в спину нож. Жизнь прекрасно доказывает, что доверять нельзя никому, если вы не повязаны по самую маковку. То, что парни меня без такой повязки к себе не подпустят, даже не обсуждается. Вопрос только в том, какую цену придётся заплатить, чтобы они подпустили меня к себе и согласились помочь. И… я не знаю. Не знаю, чего ожидать. Все, что остаётся, — надеяться, что я в их глазах достаточно ценен, чтобы не оказаться посланным на хер. У меня нет желания продолжать лгать самому себе. Сейчас я обуза. Да, возможно, когда-нибудь потом я могу стать полезным, но на данный момент… Увы. То, что они всё равно, несмотря на это, помогают, причём даже не требуя ничего взамен, — одна сплошная благотворительность, под которой скрываются их собственные цели, которые пока неясны. Я им уже многим обязан. Долги мелкие, почти незаметные, но каждый из них ложится петлёй на моё горло. Если они затянут эту петлю… Покачав головой, я затянулся сигаретой, провожая дым взглядом. Будущее зависит от их решения. То, какие отношения будут между нами потом, тоже целиком зависит от них. Я здесь ничего изменить не могу. Хуже всего то, что моё физическое состояние на данный момент не лучшее. Нет ни малейшей уверенности, что в критический момент я не окажусь слишком слабым, чтобы продолжать. Я сильно исхудал, и потолстеть мне в ближайшее время не светило. Такими темпами и с такими стрессами я, скорее, ещё больше похудею и на всю жизнь останусь невысоким, тощим и костлявым, так никогда и не достигнув комплекции отца. А я всё же хотел бы быть высоким и сильным. Воспоминания об отце вызывали тоску и неприятное щемящее чувство в груди. Болезненно остро стреляло в висок, и всё время казалось, что я что-то упускаю… Со слабой улыбкой попытался вспомнить последние моменты с ним и те редкие дни, когда он улыбался… Остановился я резко, как от удара. И ещё раз попытался сосредоточиться на последних счастливых воспоминаниях и понял, что… не могу. Не могу вспомнить, что происходило в те дни. Какое у него было лицо, чем мы занимались, какой у него был голос и что он говорил. Я точно знаю, что помнил это раньше, но сейчас… Было лишь смутное ощущение, что это действительно было. Голову прострелила сильная боль, а мир на мгновение качнулся, заставив пошатнуться. Растерянно облизнувшись, ощущая на губах солёное и горячее, опустив взгляд, я бессмысленно таращился на удивительно яркие капли крови, капающие на асфальт. Боль исчезла так же быстро, как появилась, оставив только растерянность и давящее чувство, будто я что-то забыл. На не слушающихся ногах я присел на ближайший бордюр и задумчиво растирал меж пальцами капли слишком яркой крови. В голове была отупелая пустота… Я что-то забыл, и это что-то было очень важное. Но… имело ли смысл пытаться вспомнить или просто… оставить всё, как есть? Из этого странного состояния меня вывел шлёпнувшийся на голову зубат. Летучий мышь неудачно приземлился, больно дёрнув за отросшие и спутанные волосы в хвосте, и почти сразу возмущённым писком пожаловался, что застрял. Растерянно моргнув, я наконец смог выпутать зверёныша из собственной причёски. Мышь же яростно извивался и, хлопая крыльями, пытался дотянуться до моего лица, то и дело облизываясь, отчего меня передёрнуло. Зубаты жадны до крови, очень жадны, я знал это. Но то, что он воспринимает меня как ходячий запас еды, было всё равно… странно. Хотя отказывать ему не было повода, и пришлось терпеть то, как покемон лез в лицо, стараясь слизать кровь. Это было щекотно, немного смущающе, но не неприятно. Не слизисто и не слишком влажно. Так что я даже признавал, что к этому можно по-своему привыкнуть. Единственное что, он то и дело пытался покрепче прихватить меня когтями за волосы, что было немного болезненно и несколько раздражало. А я всё пытался понять. Где я, чёрт возьми, что я тут делаю? Куда я шёл? Чем я был занят? И почему у меня, блядь, так сильно болит голова? Хотя я даже не был уверен, что она болит, — она, скорее, ощущалась тяжёлой и чужой. Никак не получилось сосредоточиться на чём-то одном, мысли скакали с одного на другое, и никак не удавалось понять, что именно мне нужно делать дальше. В душе поднималось раздражение. На ситуацию, на лезущего в лицо мыша, на себя. Отцепив покемона от своих волос, я снова отправил его в полёт. Зубат возмущённо пискнул и, захлопав крыльями, устремился дальше играть со спирроу. Проводив своих летунов взглядом, я растерянно распустил спутанный хвост и, зажав резинку в зубах, пальцами привёл волосы в порядок, прежде чем снова стянуть резинкой. Отросли. Кажется, у отца тоже были длинные… или нет? Голову снова стянуло болью, и мысли скакнули на то, что здоровье у меня действительно очень не очень. По идее, мне надо себя беречь, но как-то не получалось. Как это вообще возможно, если ты тренер? Летучий мышь вернулся и, приземлившись, сполз с плеча на колени. Растерянно поглаживая его, я попытался найти птица, но спирроу нигде не было слышно, и я подозревал, что он улетел оглядеться или поохотиться, временно оставив зубата скучать. Собирая мысли в кучку, я пытался восстановить последовательность событий и сбросить эту рассеянность и ошеломлённо-растерянное состояние. Дорога была знакомой, кажется, она вела в покецентр, я был там не так давно, и… Да, если память меня не подводит, то я отдал аудино покепсихологу. А куда я вообще шёл? Проблема в том, что я не мог вспомнить. Глухо взвыв, запустил руки в волосы. — Да какого чёрта?! Мне слишком рано страдать склерозом и провалами в памяти, но ситуация явственно говорила, что я потерялся во времени и пространстве. Это пугало и заставляло опасаться за собственный разум. Стать психом в тринадцать лет… Это, конечно, нонсенс. Но… что мне теперь с этим делать-то?! Птиц, спикировавший откуда-то сверху, тормозя, вцепился мне в плечо, больно долбанув крылом по голове. Треск ткани заставил вспомнить. Вскочив на ноги, я мог только рявкнуть: — Сука пернатая! У меня и так одежды мало, так ты ещё решил последнее дорвать?! Думаешь, у меня денег немерено? Птиц обиженно застрекотал, отлетая от меня подальше, а испугавшийся летучий мышь шарахнулся в сторону, возмущённо пища. Я же осматривал рваные следы от когтей и понимал, что майке хана. Даже если зашить, швы замаскировать не удастся. — Вот скажи, ты это нарочно, да? Я ведь только две недели назад её купил! Качая бессильно головой, я снова перевёл взгляд на птица. Царапины, оставшиеся на коже, уже набухли капельками крови, но волновали в последнюю очередь. При работе с покемонами царапины, синяки, ссадины были чем-то настолько обыденным, что я даже заживлялку не использовал. Само заживёт, лекарства не бесплатные. А вот одежда — мой личный пунктик. В Орлахоне добыть новые шмотки то ещё праздничное событие. Одежда была дорогой и редкой. Достать её тяжело и непросто, ведь ткацкая фабрика уже давным-давно не работала. Оставалось перешивать и штопать старьё и чужие обноски, подгоняя под необходимые размеры и задачи. Теперь, когда мог купить себе новые вещи, я трясся над каждой майкой. Обновление гардероба было, только если возникала острая необходимость, и то старался тратиться по минимуму и беречь уже имеющиеся вещи. Но где мои желания и где жизнь с покемонами. Так что, даже покупая одежду, я брал самое дешёвое, поскольку отлично понимал — ну не проживёт одежда долго. Эта майка с длинным рукавом, купленная на блошином рынке Голденрода, прожила весьма долго, аж целых две недели. — Как ты мог? Как ты мог?! Я любил её! Птиц вытаращился на меня, и перевёл взгляд с моего скорбного сморщенного лица на порванную майку, и приоткрыл клюв. — Да, любил! Любил так, как не любил собственного сына! От этой чуши у птицы дёрнулось веко, и он хрипло каркнул. Я оторвался от рассматривания дыр на плече и посмотрел на птица разочарованным взглядом. — Вот не ожидал от тебя такого. Что я тебе сделал, что ты меня так ненавидишь? Спирроу икнул и присел. Казалось, что ещё чуть-чуть — и он покрутит крылом у виска. Наконец не выдержав, я согнулся пополам от более не сдерживаемого смеха. Птиц же свистнул и возмущённо застрекотал, прыгая вокруг меня, поняв, что всё это время его разыгрывали. Я же, хихикая, покачал головой, даже не собираясь извиняться. Он вскрикнул и поднялся в воздух, шумно взмахивая крыльями, описал круг, прежде чем взмыть высоко в небо, демонстрируя обиду. Я слабо ухмыльнулся. Шалость удалась. На этот раз майка не осталась не отомщённой. Он ещё не раз и не два рванёт меня когтями, портя очередной предмет одежды, но рано или поздно я отучу его от этой мерзкой привычки отрабатывать на мне атаки когтями, да и… осень не за горами. Я снова замер, обдумывая пришедшую в голову мысль. Скоро лето подойдёт к концу, а из тёплой одежды у меня только отцовская толстовка, и то требующая ремонта. А ведь в Луссил я как раз ради этого приехал и даже с мастерами почти разобрался. Лихорадочно копаясь в ситедексе, я проверял данные. Да, эти воспоминания остались целыми. Тут память мне не врала. Я действительно разобрал мастеров и выписал их номера и условия. Осталось их только обзвонить и обойти тех, с кем удастся договориться. Вот только почему я об этом забыл? Покачав в очередной раз головой, я потёр перебинтованную руку. Ожог от октора чесался даже сквозь бинты, и, скорее всего, он затянется уже через несколько дней. Вина ли октора, что у меня начались провалы в памяти? Или я преувеличиваю? Вздохнув, я поправил наушник и принялся за обзвон, пока об этом снова не забыл. Торопиться некуда. Обзвон в целом занятие, не требующее спешки и имеющее определённый шаблон поведения. Поздороваться, узнать, предоставляются ли необходимые услуги, ознакомиться с расценками, уточнить нюансы и, если повезёт, договориться о встрече. Мастера были не сильно рады звонкам в самый разгар рабочего дня, но в большинстве своём отвечали сдержанно и вежливо, хотя и было несколько человек не слишком довольные тем, что я отвлёк их. Таких я отсеял сразу. Пытаться поговорить о работе с человеком, сразу начинающим с ругани, у меня не было сил. Но зато через пару часов всё наконец закончилось. Лёжа на траве посреди небольшого парка, я поглаживал лежащего на коленях мыша, который, подёргивая огромными ушами, подставлялся под почесушки, и размышлял. Из более чем сотни предварительно отобранных мастеров остались лишь единицы, которые действительно оказывали услуги ремонта и были мне по карману. До одного из них я дозвониться не смог, ещё одна мастерица честно призналась, что может попробовать, вот только у неё нет опыта работы с подобным, потому цена была вдвое ниже, и она не гарантирует удачный исход ремонта, о чём честно предупредила. Но все они должны были сначала осмотреть вещь, которую требуется восстановить, и оценить повреждения, а значит, помотаться по городу мне всё же придётся. Наблюдая за текущими по небу облаками, я честно признал, что мотаться туда-сюда, не имея гарантии, что это не бессмысленно, откровенно лень. Но ладно потраченное на шараханье время и силы. Проблема в другом. В деньгах. Денежный вопрос стоял чрезвычайно остро. То, что есть у меня сейчас, едва ли хватит на оплату мастеров и ремонтов. Но… после этого я останусь с нулём на балансе. Если верить словам одного из мастеров, что согласился меня проконсультировать по ценам, то материалы зачастую оплачиваются отдельно от работы, если их нет у самого заказчика. У меня материалов не было, да и денег на них тоже. А значит, я попадал в очень неприятную ситуацию. — Всем нужны деньги, а что такое деньги? Деньги, деньги, кому нужны деньги? Всем нужны деньги… Устало потерев виски, я сосредоточился на том, как заработать. Мысли, обрывочные и нечёткие, появлялись и исчезали, словно пузыри на лужах во время дождя. Сосредоточиться не удавалось. Хотелось лежать и ни хрена не делать. Плюнуть на всё и спать. Да. Хотелось спать. Настолько, что глаза сами собой закрывались. Как заснул, совершенно не помнил, но проснулся рывком с колотящимся до боли сердцем и тяжело дышащим. Летучий мышь, всё ещё лежавший на руках, повернул ко мне свою головёнку и недоумённо заскрипел. Я же, бегло бросив взгляд на часы, встроенные в ситедекс, понял, что если и заснул, то не более чем на пять минут. Но этого оказалось достаточно. Я взмок, и у меня тряслись руки. Словно во сне было что-то ужасное. Но я совершенно не помнил, что именно мне снилось. Теперь, глядя на слепящее солнце и на кислотно-яркое небо слезящимися глазами, оставалось только признать, что влип. Раньше я частенько мог не спать по несколько суток, впахивая как проклятый на нескольких работах. Но тогда у меня были стимуляторы. При жизни в Орлахоне сон тоже был урывками, качество сна совершенно не волновало. Везением было, если вообще удавалось отоспаться в тепле и безопасности все необходимые восемь часов. А сейчас… Я привык к тому, что имею возможность отоспаться, не рискуя головой, да ещё и на удобной поверхности. Организм требовал полноценного отдыха. Вот только… Было у меня подозрение, что поспать я в ближайшее время нормально не смогу. Совсем не спать не вариант. Человек без сна быстро умирает. Спать урывками, просыпаясь от кошмаров? Можно, но это не мой вариант. Кошмары выматывают ничуть не хуже бессонницы и добьют меня примерно с такой же скоростью. Что ещё неприятнее, это явно не обычные сны — уж больно специфическая реакция на них. Такое бывает от воздействия призрачных покемонов, а значит, это проделки октора. Если он влияет на мой разум, то шансы у меня стать его закуской повышаются в разы. А самый простой способ защититься — сделать разум нестабильным и неуправляемым. Самым простым доступным и лёгким способом получить эффект нестабильного разума были психотропные препараты и наркотики. Идея была хреновой. Но в больную голову ничего больше просто не шло. Одурманенный разум очень плохо поддаётся псионическому и призрачному воздействию. Попытка контролировать наркомана может окончиться безумием или даже смертью того покемона, который рискнёт на подобное. Это одна из причин, почему психических покемонов практически никогда не используют для лечения наркозависимости или психических заболеваний, хотя это кажется идеальным способом лечения. Обнимая себя за плечи, пытался унять мелкую дрожь, хотя восходящее солнце постепенно повышало температуру на улице. Мысли скакали как сумасшедшие, и подавить тревогу становилось всё сложнее. Вдох, выдох… Вдох, выдох… Задержать дыхание — и снова вдох, выдох… Когда маленько попустило, я наконец поднялся и с тяжёлым сердцем отправился в сторону больницы. Нужно было кое-что проверить, прежде чем продолжать свои метания и поиски выхода. Когда отзывал покемонов возле здания больницы, увидел, что от станции скорой помощи, находящейся в том же здании, спешно полыхая мигалками, выехало несколько машин. Медики мне не обрадовались, но необходимые процедуры с семенем пиявкой провели и консультацию дали. Хотя, по-честному, я настолько хмурых врачей ещё не видел. Радовало только, что дело не во мне, а в прошедшей ночи. Что-то такое случилось, отчего все медики были на взводе и ожидали большого потока пациентов в следующую пару дней. Узнать про извлечение семени пиявки удалось не много. В моём случае его извлечение было не целесообразно, поскольку курс ещё не завершён. Хмурый врач также настоятельно рекомендовал мне набрать вес, потому что я похудел на почти пять кило и дальнейшее истощение окажет негативное влияние на семя пиявку, поскольку, кроме токсинов, оно ещё и поглощает питательные вещества, которых организму и так не хватает. Мой нынешний вес не проходит границу допустимого, и, вполне возможно, семя пиявка лишь усугубит истощение. Я на это только растерянно моргнул. Не, я знал, что семя пиявка — это паразитический организм, внедряемый в тело для поглощения токсинов и излишка питательных веществ, и что оно также используется дикими покемонами для охоты… Но, если честно, банально не подумал о том, что мой образ жизни может негативно повлиять на процесс детоксикации. Так что рекомендацию обратиться к лечащему врачу за корректировкой я действительно принял близко к сердцу. Распрощавшись с работниками стетоскопа и иглы, вышел, чувствуя, как дрожат руки. Сидя на газончике недалеко от больницы, я задумчиво перебирал варианты. Ситуация складывалась неоднозначная. С одной стороны, семя пиявка позволяло мне избавиться от зависимости от энергетиков, с другой… Оно также не позволяло мне защитить свой разум с помощью препаратов от воздействия октора. Чем больше я над этим думал, тем острее понимал… Я не хочу вляпываться в это болото. Я не хочу… быть, как он, и закончить так же. Не хочу. В глотке пересохло, и я сжал в кулаке пучок травы, не замечая, как травинки испачкали пальцы бледным соком и оставили несколько тончайших порезов острыми краями. Наркотики — зло. Да, это позволит мне избежать контроля разума от октора, но что от меня останется после этого? Во что я после этого превращусь? Я ведь отлично знаю, что не смогу самостоятельно бросить. А признаться, что употребляю наркотики, чтобы нормально спать, потому что подвержен влиянию запрещённого к содержанию покемона призрака… Даже смешно от того, насколько это патовая ситуация. Мне нужны контакты мастера призрачного типа. Позарез. Срочно. Это мой единственный шанс справиться с этой ситуацией, не попадая под проблемы с полицией и отделом по контролю. Если парни откажутся мне помочь, то у меня не останется выбора, кроме как идти в полицейский участок. И искать мастера призрачного типа через них. Последствия? Ну… Если я не смогу доказать, что октор мне не принадлежит и был мне подкинут, то я, вполне вероятно, сяду всерьёз и надолго. О тренерской работе придётся забыть, а покемонов конфискуют. Плюс если это начнут расследовать, то я невольно подставлю полковника Ханта, а он не тот человек, которого я рискнул бы злить. Глядя на тонкие порезы на пальцах, я сжал кулаки. Я сохраню своих покемонов. Любой ценой. Даже если мне придётся отказаться от самого себя. С сухим смешком сжимаю-разжимаю кулак, ощущая, как щиплющая боль распространяется по рукам. Если я хочу бороться, мне ни в коем случае нельзя оказываться под наркозом, употреблять снотворные или попадать под усыпляющие атаки. Дело в том, что действие снотворных или наркоза лишает организм жертвы инстинктивной возможности проснуться, если кошмар переходит в опасную для здоровья или жизни фазу. И я могу стать десертом для резвящегося в моём сознании октора. А значит… Никаких больниц и никаких серьёзных травм. Устало засмеявшись, я поднялся на ноги, свистнув мышу и птицу. Сейчас мне незачем думать обо всём этом. Семя пиявка почти полностью нивелирует влияние любых препаратов, которые мне придётся употреблять. А значит, на данный момент у меня просто нет выбора, кроме как смириться с кошмарами до его извлечения. Не обращая внимания, следуют ли за мной покемоны, отправился домой переодеться и забрать толстовку, чтобы обойти мастеров. Уже выходя из снимаемой мной квартирки, наткнулся на хозяйку. Женщина осмотрела мой измученный вид и, поджав губы, отвернулась, презрительно хмыкнув. Я же, поздоровавшись, бочком протиснулся мимо, стараясь убраться подальше. Мэлоди вызывала у меня смешанные чувства. Женщиной она была сложной и достаточной неприятной. Она не здоровалась, не прощалась, и всё наше общение сводилось к таким вот презрительным взглядам, поджатым губам и фырканью, словно я не достоин даже ей на глаза попадаться. Я пока ещё держался, но, честно говоря, меня раздражало подобное презрительное отношение. Очень хотелось задать ей вопрос, есть ли у неё со мной какие-то проблемы? Но я оставлял этот вопрос на конец своего проживания. Не хотелось бы быть выселенным, хотя заплатил за две недели вперёд. Но теперь я точно знал, что если и буду ещё посещать другие города, то предпочту снять комнату в покецентре или гостинице. Оно для нервов спокойнее и не так раздражающе. Впрочем, всё упиралось в отсутствие денег. У меня всё упиралось в их недостаток. И в отсутствие постоянного дохода. Да даже когда я работал. Этих денег было недостаточно. Ясно, что так жить нельзя. Мои запросы не соответствовали моим затратам. И либо мне надо было хотеть меньше, либо тратить. Но парни как-то справлялись, а их запросы во много раз превосходили мои. Были у меня подозрения, что у них, кроме наёмничества, были и другие скрытые источники дохода, которые позволяли неплохо заработать без привязки к местности. С мрачной ухмылкой покачал головой. Считать чужие средства — это так… по-человечески. Завидовать, конечно, нехорошо, но… Я действительно завидую и в то же время прекрасно понимаю ситуацию. Если стремишься быть успешным, то нельзя быть разборчивым в методах. Думаю, любой желающий чего-то достичь дикий тренер рано или поздно приходит к тому же выводу, что и я. Законными методами достичь серьёзной экономической подушки нереально. У нас за спинами не стоят профессора и родители, готовые обеспечивать комфортное и безопасное путешествие. Постоянные путешествия требуют денег и зачастую лишают нормальной работы, а значит, и стабильного потока денег. Единственный способ законно обойти это — иметь уникальную нишу. Но если отринуть необходимость законности, то вариантов становится чуток побольше. Контрабанда, браконьерство, бои на ставки, возможно, работа на преступные группировки… Эти варианты хотя и имеют высокую степень риска, но также приносят хороший доход и не привязаны к местности, личности или к окружающим людям. Возможно, поэтому рано или поздно с этим сталкивается каждый, кто хочет чего-то достичь. Наёмническая деятельность тоже даёт неплохой доход, но лишь тогда, когда ты уже имеешь какие-никакие связи. Сейчас как наёмник я напрямую завишу от парней, ибо своих связей у меня нет, и это не принесёт мне существенных доходов. То, что парни точно замешаны в чём-то незаконном, я знал с того раза, как ребята ходили со мной по магазинам и на рынок. Уж больно спокойно они тратили приличные суммы денег. За один поход спустить без напряга мою месячную зарплату — это круто. И это, по их словам, они тогда ещё ничего особо дорогого не покупали. Я не забыл и завидовал той лёгкости, с которой они тратились. Такое возможно, только если эта сумма действительно не была для них чем-то серьёзным. Было плевать на уровень незаконности их работы. Беспокоили риски, и то лишь потому, что трупам деньги ни к чему. Но даже это меркло от понимания, что если я смогу встроиться в эту нишу, то деньги позволят мне обеспечить собственную безопасность лучше, чем я могу сделать это без них. Пока размышлял, успел обойти нескольких мастеров. Результаты были… неутешительные. Ремонт толстовки оказался делом весьма сложным. В основном из-за редкости и специфичности материалов, из которого была изготовлена ткань. Мастера Луссила работали в основном с натуральными составами и тканями. Синтетика, тем более военного образца, была очень большой редкостью. Если бы требовалось просто пришить капюшон, то проблемы бы не было, но у меня совсем другая проблема: капюшон оторвался не по шву, а лопнула ткань воротника. То есть мастеру нужно заново соткать повреждённый участок, вплетая новый вид волокон в старый, и сделать это незаметно, не оставив швов. Для такой задачи требовался немалый уровень мастерства, что также позволило отсеять ещё нескольких мастеров, которые честно признали, что не потянут. И главной проблемой была цена. Те, кто имел материалы и мог проделать такую трудоёмкую работу, заламывали такую цену, что мне ничего не оставалось, кроме как отступить с тяжёлым вздохом. Цена только за работу могла колебаться от восьми до двадцати тысяч покеен, и это без учётов материалов, которые надо оплачивать отдельно. Восемь тысяч — больше половины моей месячной зарплаты в покецентре. Сейчас у меня на руках всего полторы. А кредиты и рассрочки мастера у незнакомых клиентов не принимали. — Вот же ситуёвина… — устало пробормотал я, убирая толстовку после беседы с мастерицей. Та печально улыбнулась — Увы, не могу вам ничем помочь. Слишком трудоёмкая работа, чтобы ставить цены ниже. Я вздохнул, кивая. Что ж тут не понять. — Эт получается, я зря приехал. Жаль, если так. Девушка, занимающаяся ремонтом, вздохнула, прежде чем наконец махнуть рукой и кивнуть. — Я не знаю, поможет вам это или нет, но раньше Виена Лайструм часто занималась дешёвой реставрацией. У неё была небольшая мастерская, но она уже почти пять лет, как от дел отошла, после того как разорилась, и её давненько никто не видел. А так… Девушка закусила губу, глядя куда-то в сторону, прежде чем наконец решилась и протянула визитку. Я растерянно покрутил в руках карточку с золотистым вензелем в виде ноты и надписью «МЭЛОДИЯ», приподняв брови. — Попробуй к ней обратиться. Мастер она опытный, но в работе… Ну, не очень приятная. Может, твой заказ её заинтересует, и она возьмётся. Тем более в народе слухи ходят, что ей деньги нужны и рассрочку она вроде бы тоже даёт. Поблагодарив и покинув мастерскую, я ещё раз взглянул на визитку. Адрес был до боли знакомым. Мастер, который мог мне помочь, — тот же человек, у которого я снимал жильё. — Кажется, мне всё же придётся вас побеспокоить, дорогая моя мисс Мэлоди. Скривившись, я взглянул на перевалившее через зенит солнце, потерев воспалённые от недосыпа глаза. Идти или не идти? То, что моя домоправительница не испытывает ко мне симпатии, это факт. Вопрос: помешает ли ей это взяться за заказ и хватит ли мне денег оплатить её услуги, ну или хотя бы внести первый взнос в случае, если она даёт рассрочку? Монетку я подбрасывал из руки в руку на ходу. Это так, для спокойствия. Я знал, что всё равно пойду, независимо от того, какой именно стороной она упадёт. Попытка не пытка. По крайней мере, я сделаю всё, что могу. Звонок отдаётся трелью где-то в глубине дома, а я, подавляя нервозность, скрещиваю за спиной пальцы. Когда мисс Мэлоди открыла дверь, я на мгновение стушевался под её холодным неприязненным взглядом. Она определённо не рада меня видеть, что подтвердили поджатые губы. — Кажется, я предупреждала вас, чтобы вы не отвлекали меня по мелочам. — Да, — я вздохнул, улыбаясь жалко и виновато. — Но я не как жилец, я как заказчик к вам пришёл. Женщина окинула меня ещё одним откровенно оценивающим взглядом, фыркая, но всё же, морщась, отступила, жестом приглашая в дом и постукивая по наручным часам: — Хорошо, у вас две минуты. — Вот. Мне сказали, что вы можете помочь. Когда я достал толстовку, она брезгливо скривилась, рассматривая несчастную кофту, словно я предложил ей нечто протухшее и склизкое, вроде ферментированного кишечника тауроса. Я же только сжал зубы, стараясь удержать мысли при себе. — Хорошо, в мастерской посмотрим, что у вас. После чего развернулась и, постукивая каблуками, последовала по короткому коридору, прежде чем скрыться за занавесью, не обращая внимания, иду ли я следом или нет. В этой части дома я ещё ни разу не был, поэтому с любопытством огляделся. В прошлый раз меня не пустили дальше маленькой прихожей, в гостиную и мастерскую по совместительству до этого меня не приглашали. Мастерская занимала, кажется, большую часть первого этажа дома. Свет из больших окон на солнечной стороне рассеивался, проходя через тюль-паутинку, давая мягкое, но яркое освещение. Толстовку и моих рук женщина взяла двумя пальцами, расстелила на столе и осмотрела. Потёрла ткань и чему-то нахмурилась. Я же бегло осматривался, пытаясь понять, чего ожидать. Стол, швейная машинка, автоматический ткацкий станок у стены, несколько полок, забитых под завязку бобинами нитей и рулонами тканей. Небольшой диванчик и маленький телевизор на одной из полок, рядом с которым радио. Вроде комната довольно большая, но почему-то всё равно создавалось ощущение переполненности. Так странно… Мисс Мэлоди наконец разогнулась и щёлкнула языком. — Ткань старого образца, военная, синтетика. Редкий артикул. Зашивать тут бесполезно, нужна замена пострадавших элементов. Медленно кивнул. Да, это ожидаемо. Это мне уже говорили. — Скажите, реально переткать только повреждённые участки, не разрушая основной целостности и ничего не заменяя? Она поджала губы и снова перевела взгляд на толстовку, прежде чем кивнуть. — Да, думаю, это возможно. Но это будет дороже, чем замена элемента. Я только кивнул, прежде чем с тяжёлым вздохом заикнуться о рассрочке. Женщина так морщилась словно от одного слова «рассрочка» у неё болели все зубы разом. Но всё же согласилась: — Да, рассрочка возможна, но тогда срок работы над изделием будет увеличен на количество того времени, за которое будет выплачиваться рассрочка. Наибольший срок рассрочки — три месяца. Я выслушал её сухой деловой тон, кивая и думая над тем, где взять бабло. — Стоить сам ремонт будет примерно восемь – девять тысяч. Я ещё позже более подробно оценю повреждения и сложность будущей работы, так что цена может измениться. Материалы для восстановления вы, я так понимаю, предоставить не способны, поэтому к сумме самой работы также добавлю сумму материалов, которые необходимо будет дозаказать. Я только устало кивнул. Что ж, я был прав. Моих денег не хватит. Так что хорошо, что у неё есть возможность рассрочки. — Сколько это будет стоить с материалами вместе? Мисс Мэлоди дёрнула костлявым плечом. — Я уже сказала вам, что не могу сейчас сказать точно. Нужно уточнить цены у заказчиков и проверить наличие. Свою… вещь… можете оставить пока в мастерской. Ваш идентификационный номер я знаю, полный расчёт предоставлю, как только уточню всю информацию. Я тяжело вздохнул. Чего я ещё ожидал? — Какая минимальная сумма первого взноса при рассрочке? И когда примерно ожидать расчёта? — Тысяча. — Женщина смотрела на меня, поправляя на остром носу тонкие очки и поджимая губы. — После аванса сумма выплат не ограничена, но я напоминаю, что рассрочка действует лишь три месяца. Расчёт ожидайте примерно через неделю или полторы. Я только тяжело вздохнул и выложил деньги. Выбора у меня действительно нет, хотя условия и кажутся несколько сомнительными. Толстовка для меня слишком важна. Покинув мастерскую, я ощутил себя опустошённым и почему-то обманутым. Беспокойство настолько неясное, что я не мог даже понять, что именно не даёт мне покоя. Выкурив ещё одну сигарету, я зашёл в квартиру и выпустил покемонов из покеболов, прежде чем устало развалиться на кровати. Я знал, что услуги луссильских мастеров дороги, но всё же неожиданно, что настолько. У меня осталось пятьсот покеен на счету. Этого хватит, чтобы с натягом протянуть несколько дней. За дежурство в оранжереях мне выплачивали по сто за смену. И это при том, что мисс Китти распорядилась, чтобы мне платили по самой низкой ставке. Хорошо ещё, что крыша над головой есть. Но это не отменяет того факта, что через пару дней денег не хватит даже на еду. Во всей этой ситуации радовало лишь то, что наконец вся эта катавасия с ремонтом толстовки наконец закончилась. А значит, теперь у меня было время для работы и поиска трав для оранжереи. Последнее было не обязательно, но если я вернусь к мисс Китти без заказанных трав, то последствия будут весьма неприятными, да и… Я привык выполнять свои обязательства. Даже если мне за них не заплатят. А у меня было стойкое ощущение, что так и будет. Уж больно прижимистой была эта вредная старушенция. Я сильно так сомневался, что задачка без подвоха. Это совсем не в характере пожилой мисс. Но где искать эти сорняки, оставалось вопросом. Ладно если бы их можно было купить, но денег на это просто не было, а значит, нужно искать дикорастущие. Покопавшись в брошенном у койки рюкзаке, наконец нашёл список необходимых ей растений и, просмотрев его, мог только тяжело вздохнуть. Я так и знал, что будет какая-то жопа. Найти семена и ростки розери берри будет, например, довольно сложно. Она сама по себе редкая, а соваться в луссильские леса на её поиски будет определённо «весело». Пасшо берри обитает в водоёмах с медленной текучей или стоячей водой. Их хорошо искать в болотах и небольших озёрах, но… пловец из меня тоже так себе. Сильно так себе. А водников, которые могли бы сделать это за меня, в команде просто нет. Придётся либо искать, либо брать в аренду. Бабири берри найти будет несколько проще — она известна своими лекарственными свойствами, и наверняка местные жители знают, где она растёт. Тем более у неё скоро сезон, и я смогу достать самые свежие семена и, если повезёт, возможно, отростки. Но вот остальные… Где мне прикажете достать росток хондю берри? Он вообще здесь растёт? Он вроде предпочитает пустыни и полупустыни? Достать отросток маранга берри тоже кажется почти невозможным. И… Что за галлон берри? Никогда о такой даже не слышал… Почесав ещё раз затылок, я убрал листик обратно в сумку, занеся в ситедекс список необходимых ягод, и закопался в воркбук в поисках дополнительной информации. Некоторые статьи про ягоды были очень краткими и, видимо, незаконченными, но, по крайней мере, там были краткие характеристики и что где может расти. Осталось только узнать, есть ли в Луссиле местные оранжереи и травники, которые смогут подсказать мне, где искать эти чёртовы сорняки. При мысли, что мне снова придётся обзванивать кучу народу, у меня свело челюсть. Ненавидел я все эти разговоры. Но и мотаться туда-сюда смысла не видел. Лучше в самом деле позвонить, чем лишний раз топать неизвестно куда, да ещё и без особого смысла. Наконец получив необходимые данные, я принялся за обзвон, лениво развалившись на стуле. Когда я закончил, вид у меня был встрёпанный, усталый и безрадостный. Ну, оранжереи и садоводы действительно были. А вот нужных мне ягод у них нет. Единственным плюсом было то, что я смог узнать — они действительно водятся в лесу Луссила. Вот только они чертовски плохо приживались в искусственных условиях, ростки тоже дохли только в пути. Так что даже если я их добуду, то не факт, что я смогу доставить их в Голденрод целым и живыми. Лезть в лес… Я задумался, крутя сигарету меж пальцев. Лезть в лес мне совершенно не хотелось. После пережитого прошлой ночью сама мысль, что я добровольно полезу туда, где эта дрянь водится… не вызывала восторга вообще. Но если я хочу выполнить задание мисс Китти, то мне всё же придётся туда идти. Да и мне всё же нужно найти ресурсы. По крайней мере, если я не смогу найденное использовать, то смогу продать. Посмотрев на время, я качнул головой. Нет. Если я и сунусь в лес, то явно не сегодня. Я и так потратил очень много времени. Рисковать так я не готов совершенно. Но и сидеть без дела мне не хотелось. Желудок заурчал. Из еды осталась только гранола. Так что я насыпал пригоршню в тарелку и лениво грыз её, не отвлекаясь от чтения информации на воркбуке. Гранола в сухом состоянии куда вкуснее, чем в виде каши. Более сладкая и не вызывала такого давящего ощущения сытости, хотя голод всё равно утоляла. Читал я на данный момент отцовские заметки по ягодам и травам. Как их искать, как отличать свежесть, как переносить и как консервировать ростки, чтобы подготовить их к переправе. Чем больше вникал, тем больше убеждался, что без воркбука мне никуда. Там зачастую были упоминания о таких нюансах, которые обычному рабочему в садоводческих хозяйствах и оранжереях не нужны, но без которых не обойтись, если хочешь именно найти дикорастущие растения, грибы или водоросли. Самой простой для поиска была пасшо берри. Она не отличалась высоким индексом редкости, но росла в очень специфичных местах. Для её роста необходима стоячая либо слабо текущая, обязательно хорошо прогретая вода. Куст с этой ягодой с одинаковым успехом рос как в самих водоёмах, образуя густые заросли, в корнях которых прятались мальки и молодняк некрупных водных покемонов, а также их икра, так и на местах с горячими источниками или гейзерами. Достаточно специфично, чтобы не пройти мимо. Так что просто нужно обойти все местные подходящие под описания места. Уж не знаю, как я буду доставать эту чёртову ягоду из воды, но найти её по сравнению с остальными намного проще. Забавно то, что хотя эта ягода стремится к воде, но она и её производные часто используются для противоположной цели. Её воздействие таково, что она делает кожные покровы более плотными и уменьшает их способность впитывать воду из окружающей среды. Это очень полезно, если планируется долгое нахождение в воде у покемона, не имеющего водного типа или родства к воде. Например, для тех же огненных или каменных типов, которые особенно уязвимы против водной стихии. Поэтому эликсиры из этой ягоды дают перед боем с водными покемонами или если планируется водная переправа, например через реку, на случай если что-то пойдёт не так. Розели берри найти намного сложнее. Она не имеет особых пристрастий к местности произрастания. Плюс расти предпочитает поодиночке и в гористой местности. Как её искать, нет ни малейших подсказок. В записях отца только говорится, что она созревает к концу лета и что мужские и женские растения различаются по цветкам, которые распускаются… Ага, правильно, в начале весны, пока ещё снег не сошёл. И как мне прикажете её искать? Не то чтобы в Луссиле были горы. Со вздохом нашёл в Интернете карту региона и принялся за разглядывание местного рельефа. Ну… Гор тут в самом деле нет. Есть небольшие искусственные возвышенности, на которых находится электростанция. Они как бы каменные, но вот может ли там расти эта чёртова ягода, хрен его знает. А вот чуденика, или, как её ещё называют, микл берри, что самое неприятное, действительно тут растёт. И даже ясно где: на солнечных прогалинах с песочной почвой. Да, будто на карте у меня обозначены такие детали! А остальные… Ну… Шансы, что я их найду, весьма мизерные. Развалившись на кровати, я растёр лицо и ненадолго прикрыл глаза. Спать с каждым часом хотелось всё сильнее, вот только засыпать до нелепости страшно. Я не был уверен, что хочу ещё одну порцию кошмаров. Если бы не семя пиявка, я бы закинулся энергетиками и смог бы протянуть какое-то время, но… сейчас этот вариант отпадал. Усталость, накопившаяся за долгое время, притупила тревогу, хотя я всё так и нервничал, но вместо страха, как утром, было нервное любопытство. Сколько я продержусь, прежде чем засну, и чем это для меня закончится? Я то отрывал телефонную книгу на ситедексе, то снова её закрывал. Желание позвонить и поторопить парней с принятием решения было невыносимым. Вот только сейчас я не имел права быть торопливым. Если я окажусь слишком назойливым, то меня и вовсе могут послать лесом, и тогда всё станет намного серьёзней. Сейчас моя жизнь для них не представляет особой ценности. Единственная причина, почему они всё-таки рискуют, — это возможность будущих перспектив использования меня как ремесленника и наёмника. Но… Я несильно продвинулся в обоих направлениях, и было банально страшно от мысли, что не оправдаю ожидания. Быть выкинутым не хотелось. Но также было понимание, что если ничего не предпринять, то всё этим и закончится. Залезшая на кровать Вишня уютно устроилась под боком, уложив голову мне на живот. Поглаживая её тушку, я со временем успокоился. Не время раскисать. Нужно хотя бы пару часов поспать, прежде чем вечером засесть за учебные материалы. Время слишком дорого, чтобы я тратил его на тревожность. Засыпать было страшно, но я заставил себя закрыть глаза и попытался расслабиться. К счастью, в этот раз спал я спокойно и пришёл в себя, только когда солнце начало клониться к закату, а проголодавшиеся и отоспавшиеся Вишня и Корн завозились, устав ничего не делать. Поднявшись, сунулся было к холодильнику, но понял, что кормить покемонов, кроме как гранолой, нечем. Мои питомцы, обнюхав предложенные гранулы их будущего обеда, сделали вид, что не шибко-то хотят жрать, но урчащие желудки их сдали. Я только плечами пожал. Ну не больно-то и хотелось. Самому больше достанется, а им всё равно натуральная пища энергетически выгоднее. Солнце клонилось к закату, и, стоя у открытой двери, я прикидывал, успею ли добежать до ближайшего магазина до того, как стемнеет, или ну на фиг такие приключения? Вот только мои покемоны решили всё за меня. Вишня и Корн, как только поняли, что я размышляю, куда мне идти, скрылись в кустах. Сегодня они явно засиделись, и им не терпелось размяться как следует. Птиц и мышь тоже скрылись в небе. Я не сильно за них волновался. Разве что за мыша — уж больно он был хрупкий и мелкий, как бы его никто не попытался сожрать, — но если за ним будет приглядывать птиц, то должно обойтись без лишних неприятностей. Вдохнув наполненный ароматом цветов перегретый воздух и подставив лицо освежающему ветерку, который намекал на приближение вечерней прохлады, я медленно спустился с лестницы, прежде чем замереть, привлечённый спором с другой стороны дома. Любопытство, конечно, мяутов губит, но удержаться я не мог — уж больно интересным показался мне обрывок услышанного диалога, так что я тихонько выглянул из-за угла, чтобы стать свидетелем милого скандала. — Вы совсем совесть потеряли! Я ждала этого заказа два месяца! Почему вы с самого начала не сказали, что у вас нет материала? Что значит — это не моё дело?! Я заплатила вперёд! Какого… Какого вы меня прогоняете?! Да вы!.. Да вы!.. Я пойду в полицию! Это мошенничество! Это грабёж чистой воды! Полная женщина в цветастом платье орала на флегматично стоящую в дверях, скрестив руки на груди, мисс Мэлоди, которая смотрела на свою оппонентку с полной презрения улыбкой на губах. — Милочка, ваш заказ не был утверждён должным образом. Прежде чем предъявлять мне обвинения, я бы советовала вам ознакомиться с правилами моей работы. Если вы не читаете правила, то это не освобождает вас от ответственности. После чего, не глядя больше на хватающую ртом посетительницу, развернулась и захлопнула дверь у неё перед носом. — Но… но вы… вы же взялись… Женщина растерянно моргала, становясь от ярости ещё краснее, чем раньше, прежде чем сплюнуть на порог и решительным шагом пойти прочь, пробормотав, что она этого так не оставит. Проводив её взглядом, я тихо хмыкнул. Однако… Интересная выходит картина. Очень надеюсь, что мои подозрения не подтвердятся, и очень жаль, что на данный момент я ничего проверить, изменить или доказать не смогу. Впрочем, подозрения к делу не пришьёшь, так что я оставил это на потом поспешив в магазин, на ходу набирая на ситедексе знакомый номер. Я и так потратил кучу времени, пытаясь найти оптимальные варианты, вместо того чтобы рискнуть и действовать. Хмуро обвёл цветущую улицу взглядом и пнул валяющуюся на тротуаре пустую банку из-под шипучки. Действовать, да? Нажав вызов, я снова хмуро пнул банку… Азуми, Азуми… Надеюсь, ты соскучилась. Если нет, то ничего. Достаточно того, что я очень… скучаю. Ухмылка была кривой и жёсткой, а сплющенная банка отлетела от бордюра и свалилась сквозь решётку в водослив. Пришло время использовать нашу с ней «нежную» дружбу. И пусть она только попробует рыпнуться. Гудки шли один за другим. Я сомневался в том, что она не возьмёт трубку. И она взяла. Девчачий голос дрожал и звучал гнусаво, словно она плакала, но ощущение счастья в тоне было слишком неприкрытым, чтобы я мог её пожалеть. Моя улыбка больше походила на оскал, но я справился с голосом, стараясь, чтобы он звучал максимально дружелюбно. — Привет, извини, что побеспокоил… Азуми сразу же перебила, убеждая, что всё в порядке и она очень рада, что я ей позвонил. Ухмылку скрыть уже не получалось. Ещё бы она посмела сказать мне, что я не вовремя. Азуми не тот человек, кто действительно посмел бы сказать своему «другу» такое. Она для этого слишком жалкая и забитая. А ещё она слишком ценит тех, кто хорошо с ней обращается. А я к ней «очень хорошо» отношусь. По её мнению. — Видишь ли, Азуми… Я сейчас оказался в весьма неприятной ситуации. Нет, всё нормально, я не ранен, к чему такие мысли вдруг? А… Понимаю… Смешок у меня вышел сухой и немного нервный. Я в порядке. Такая ложь срывается с моих губ так легко, что это уже ничего не значит. Ещё немного — и я сам поверю в это. Я в порядке. Это не раны, просто царапины, это не перелом, просто синяк так сильно опух, это не ожог, просто немного натёр. Безразличие к собственному здоровью — это нормально. Не для всех. Нет, совсем нет. Но для орлахонцев это нормально. Если ты болен, то ты слаб, если ты слаб, то ты не сможешь претендовать на ресурсы. Если у тебя нет ресурсов — ты мёртв. Без сил ты не можешь ни заработать, ни добыть другими способами себе лекарства, еду, одежду, тёплые одеяла, право на место у общего костра или отдельную койку в сухом помещении. И именно поэтому такие крепкие группировки, как та, в которой состоял я, были одновременно и победой для тех, кто вступал в неё, и проклятьем для всех остальных. Каждый из нас выкладывался на полную. Но если в какой-то момент силы нас оставляли, то у нас было то, что мы заслужили своим трудом ранее. Тепло, койка, покой, время восстановиться, еда. Но тем беспощаднее мы дрались, пока были здоровы, чтобы заслужить на это право. И в этом было отличие от других банд. Там ресурсы доставались лишь сильнейшим. Мы же заслуживали их и могли пользоваться ими в зависимости от того, заслужили или нет. Нет ничего удивительного, что дрались мы как проклятые. Просто потому, что в любой момент мы могли рухнуть. Раны, травмы, болезни — всё это не имело значения, пока мы могли бороться: слишком уж важным было урвать как можно больше, чтобы выжить в тот момент, когда рухнем. Рано или поздно сдавали все. — Нет, — усмехнувшись, я качнул головой, успокаивая её более мягким тоном, прежде чем наконец стать серьёзнее и перейти к сути: — Азуми, я действительно в порядке. Я по другому поводу тебе звоню. Помнишь, у меня бидрилл был обожжённый такой? Не, я не буду его усыплять, я по другому поводу звоню. Мне что надо-то — ты можешь по своим каналам пробить, возможно ли каким-то образом льготно попасть в очередь на консультацию к протезисту? Да, я думаю, что он того стоит. Семинар? Хм, мысль интересная. А знаешь, давай. Сможешь его вписать как добровольца для участия в бета-тесте протезов с семинара? Да, было бы здорово, конечно, если его выберут, а нет — ну и фиг с ним, сходим на платный приём, что я, ради своего покемона не разорюсь? Я вздохнул, старательно удерживая тон ровным и скрывая начинающее подниматься раздражение. Азуми всегда была излишне энергичной, даже несколько… нервозной. И её развитая деятельность не то, что было мне нужно. Но её слова вызывали у меня довольный хищный оскал. — Азуми… Ты понимаешь, что именно мне предлагаешь? Это редактирование внутренних данных, и я не член семьи… Хорошо. Ладно. Я понял тебя. И… Спасибо. Я буду ждать. Отключив связь, я довольно ухмыльнулся, прищурив глаза, и поглядел на рыжее солнце. Что ж… В этот раз она сделает всё, как нужно. Я в этом почему-то уверен. Может, виной тому те отношения, что между нами сложились за то время, пока я с ней занимался. Хотя она называла меня своим другом. Я отлично понимал, какое место занимаю в её сердце. И какое я собираюсь занять. Ухмылка была жёсткая и злая. Я знал, что затяну её в это болото. Знал, что она никуда от меня не денется. И я собирался использовать всё, что она способна мне дать. Дружба? Влюблённость? Поддержка? Без проблем. Я сыграю для неё роль лучшего друга, лучшего напарника, лучшего любовника. Пока она будет готова отдавать мне всё, что имеет. Мне нужно прикрытие. Хотя бы с этой стороны. И я его получу. Даже если мне придётся продать себя. Азуми — добрая, наивная, отчаянно нуждающаяся в любви и друзьях девчонка с далеко не сахарным характером и железной хваткой, скрытой под толстой пеленой неуверенности. Талантливая, любящая покемонов и абсолютно преданная. Она может быть очень полезной, если я смогу научить её быть верной только мне. А я смогу. Первые шаги уже сделаны. И эти шаги ещё больше приблизят её ко мне и отдалят от семьи. Чем ближе мы с ней станем, тем ниже шансы, что она сможет принять и простить обращение своей семьи. А в семье Джой под ровной поверхностью бурлили внутренние страсти… Я снова задумчиво достал сигарету, но, покрутив её в пальцах, убрал в пачку. Для курения нет подходящего настроя. Кто бы знал, что одна из старейшин семьи Джой проклянёт собственную правнучку? Кто бы знал, что одно это сломает все начинания Азуми и оставит её в одиночестве посреди большой и внешне крепкой семьи? Знает ли об этом Элеонора? Знает ли тётка Азуми? Хотя да… Знают. Естественно, знают. Но они сделали шаг вперёд. Они слишком взрослые, чтобы стоять с ней рядом и давать поддержку, но… они нашли другой способ её защитить. Теперь я понимаю. Смешок сухой и горький. Всё давно просчитано. Я использую Азуми, а Элеонора — меня. Думаю, риски просчитаны. Но это не значит, что я не попытаюсь выиграть эту партию. Я выиграю, потому что мне нужно прикрытие за спиной. Мне нужна… стая. И Азуми станет первой моей ступенькой. Остановившись на перекрёстке, я потёр покеболы на перевязи. Сломай их сам, чтобы они смогли подняться после других. Моя привязанность здесь лишь помеха. Защищая их от боли, от травм, от несправедливости, я создаю купол, который, если рухнет, оставит их беззащитными. Я не всегда смогу защитить их. Единственное, что я могу, — это сделать их сильнее. Но… сила — это всегда палка о двух концах. С большой силой приходит большая независимость. А значит, контроль над ними должен быть непоколебим независимо от их уровня силы. Авторитет меня как тренера в их глазах должен быть непререкаем. Самый верный способ — повысить ценность моей любви и привязанности в их глазах. Вселить в них уверенность, что без этого их жизнь будет много, много хуже. Заставить их не физически, а морально зависеть от меня. Лучший способ повысить ценность чего-либо — создать дефицит. Дефицит любви… Огладив покеболы, кивнул собственным мыслям. Да. Дефицит любви. Все так или иначе подсаживаются на похвалу, любовь, симпатию, хорошее отношение… Сейчас я практически ничем их не ограничиваю. Я стою дёшево. Ухмылка вышла невесёлой. Набивать себе цену, тихо закручивая гайки. Что ж. Если хочешь быть лидером, то этому тоже нужно придётся научиться. Отметив на карте Луссила в покедексе подходящий магазин, находящийся недалеко, я повернул направо, шагая по ещё незнакомому маршруту и не обращая внимания на окружающую меня цветущую атмосферу. Вот только не успел я пройти и середины пути, как ощутил, что на меня кто-то очень пристально смотрит. Медленно развернувшись, я почти сразу понял, что у меня проблемы. Недалеко от меня подпирал забор уже знакомый мне парень. Донован. Я ощутил, как у меня дёрнулся глаз, но сдержал желание постыдно свалить подальше, сделав вид, что его не вижу. Вижу. Он знает об этом. И мы оба понимаем, что эта встреча просто так не закончится. Я смотрю на него, оценивая. Высокий — выше меня, — широкоплечий, чёрные, с ясно различимым синим оттенком волнистые волосы взлохмачены, видимо, недавней поездкой, а вот тёмные, почти черные глаза смотрели очень холодно и оценивающе. Когда наши взгляды встретились, я увидел, как на его лице появился оскал. Что ж, если он думает, что поймал меня, то, пожалуй, не стану его разочаровывать. Он подошёл медленно и вальяжно. Полный гордости, я пока молча ожидал. Не знаю почему, но он вызывал у меня только одно чувство — разочарование. Я не смотрел на него снизу вверх, когда он подошёл практически впритык. Лишь отметил, что… это достаточно близко. — Так-так… Ты же знаешь, да, что если взгляды двух тренеров встречаются, то они обязаны устроить битву? Пустым взором я встретил его усмешку. — Ты ошибся. Я не тренер. Он оскалился, и я прикрыл глаза, сосредоточиваясь на биении собственного сердца. — Лжец. Я видел твоих покемонов. Ты хочешь попрать традицию? Я смотрел прямо в эти тёмные глаза. Традицию, да? Я знал, о чём он. Действительно есть такая традиция. Если тренеры встречаются взглядами, они должны устроить поединок покемонов. Вот только… ебал я такие традиции. — Да. Я спокоен, когда встретил его раздражение. Бывали ситуации и хуже. — Что тебе нужно? Донован смотрел на меня зло и раздражённо, и я почти уверен, что дело тут отнюдь не в традиции, которую он использует как предлог. Слишком он зол и при этом сдержан. Такое бывает, когда обид накопилось более чем прилично. Да и… нет у меня ощущения, что мы столкнулись случайно. Просто любопытно, какую мозоль я, сам того не заметив, умудрился ему оттоптать? — Нужно? — Донован гадостно усмехнулся. — Вызвать тебя на поединок. Или предпочтёшь сбежать? Я молчал, прежде чем кивнул. — Да. Но ты ведь не из-за этого меня искал… Донован дёрнулся, и я понял, что угадал. — Ха. Аркана… Техника выбивания покебола из руки похожа на ту, которая используется для выбивания ножа. Хват за запястье, выкрутить, оказываясь за спиной, заломить руку и ударить под колено… Крик и хруст звучат одинаково приятно для ушей. Слёзы в расширенных от боли глазах пробудили почти забытое чувство удовлетворения. Вот как оно должно быть. Вот так и должны заканчивать те, кто встанет у меня на пути. Вся эта болтовня… Всё это не имеет смысла. Вглядываясь в повлажневшие, полные боли глаза противника, я понимал, что доволен. Я — это снова я. — Уж не знаю, зачем ты решил до меня доебаться, но запомни одну вещь, Дони… Никогда не связывайся со мной. В следующий раз сломанной ногой ты не отделаешься. Отпустив пацана, я развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь на крики и плач. Сломанные кости — это больно, по себе знаю. Да, это, возможно, доставит мне проблемы в будущем с его семьёй. Но плевать. Я никогда не позволю кому-то запугивать меня. Я знал, что к нему уже подбежали люди, знал, что ему окажут помощь, знал, что ничего страшного не произошло. Просто перелом, но, может, хотя бы это научит его не лезть к незнакомым людям и знать своё место в пищевой цепи. Вишня вынырнула из кустов, на ходу обнюхала мои штанины и снова скрылась, продолжая охоту. Я не волновался, что что-то случилось. Наоборот, был рад, что их в этот момент не было. Иначе всё могло совсем по-другому закончиться. Повезло. Просто повезло. Отходняк от драки слегка потряхивал, но это пока ещё терпимо. Я просто хотел закончить всё как можно быстрее, чтобы наконец прийти домой и лечь спать. Повезло, что он не дикий тренер, который всегда готов к удару, повезло, что его связь с арканайном не настолько сильна, чтобы тот вышел по одному только мысленному посылу, повезло, что он растерялся, испугался и сосредоточился на своей ситуации, а не стал меня преследовать. Я выиграл время — это важнее. Да, его семья это так не оставит. Да, потом будет разбирательство в полицейском участке. Да, я сам нажил себе проблем. Но плевать. Он проявил агрессию первым, а значит, я вправе защитить себя и своих покемонов и избежать боя. И плевать я хотел на заросшие плесенью традиции, которые мне никуда не упёрлись. Покемонов я отозвал в покеболы возле магазина. Оставлять их на улице после произошедшего у меня не было никакого желания. В самом супермаркете продуктов я взял по минимуму. В основном разные энергетические снеки, которые были максимально сытными и недорогими, а проходя мимо посудного отдела, не удержался и купил термобутылку и хороший нож. Расплатившись и глянув на счёт, только тяжко вздохнул. Что ж, надеюсь, завтрашний поход в лес принесёт мне хоть какие-то деньги. Когда покинул закрывающийся магазин, понял, что закат уже постепенно уступил место быстро набирающим цвет сумеркам. Снова вздохнув, вызывал из покебола Вишню и зубата. Надо торопиться успеть домой, хотя сил бежать куда-то и не было, но я продолжал упрямо шагать в ореоле света от пламени своей чармандерки. Вечер был ясным. На западе ещё багровела полоса заката, но большая луна уже освещала небо, а звезды появлялась одна за другой, холодно поблёскивали, словно тысячи чьих-то холодных глаз, в быстро сгущающихся сумерках. И хотя мне удавалось выглядеть более или менее спокойным, но на самом деле это совсем не так. Каждый нерв был напряжён. Я всё время параноидально вглядывался в сгущающуюся тень за пределами освещённого пространства, готовый в любой момент либо бить, либо бежать. Даже если это снова будет внушение, я должен быть настороже, чтобы иметь возможность сохранить критическое мышление и развеять его. В какой-то момент я просто плюнул, глядя на редкие фонари в переулках и мелких улочках. К чёрту дом Мэлоди. Переночую в покецентре. Там я гарантированно буду в безопасности До него было не ближе, но, по крайней мере, не так жутко идти. Когда я наконец вышел на хорошо освещённые главные улицы, чувство облегчения было непередаваемым. Похлопав Вишню по голове, отозвал её и зубата по покеболам. Ночь радовала запахом цветов. Не было ни тумана, ни сырости, ни пронизывающего холодного ветра. Тёплый ветерок и лёгкая прохлада, приносящая облегчение после дневной жары. Всё это будто указывало на то, что этой ночью ничего страшного не произойдёт. Луссил был уникален. Хотя я не до конца осознавал, чем именно, кроме разве что повадок местных жителей. Но одно из его уникальных явлений было то, что здесь нет ночной жизни. Совсем. В Голденроде, например, всегда и ночные клубы, и ночные магазины, и бары, и рынки, работающие до рассвета. Здесь же практически вся жизнь замирала. Были ли причиной те самые туманы, с прячущимися в них призраками и тёмными покемонами, или в принципе отсутствие интереса к ночному образу жизни, но… это отличало Луссил. Я не знал, во всех ли маленьких городках дела обстоят именно так, но теперь мне было очень интересно. Покецентр встретил меня запертой дверью. Посмотрев на закрытые рольставнями окна, я только тяжело вздохнул. Чёт, мне кажется, мне здесь будут не рады. Вздохнув, не особо надеясь на успех, постучался. И… мне повезло. Дежурная открыла мне дверь. Не сразу. Нет. Только после того, как внимательно меня осмотрела через камеры, висящие над входом. Но всё же пустила. Взгляд у неё недовольный, но острый и внимательный. Меня впустили, осмотрели и предложили было проводить в комнату, но я отказался. Спать, естественно, хотелось. Но я отлично знал, насколько недовольной будет дежурная, если я попрошу её в самом деле дать мне комнату. Так что я тихо уселся в уголке на диване, достал воркбук и принялся за работу. Мне нужно было прикинуть, что я могу сделать, чтобы быстро достать деньги. Щепетильность была отброшена в сторону, как и брезгливость. Нужен быстрый источник дохода. Причём не имело значения какой. Мне придётся соваться в луссильский лес. Самым простым заработком для меня было добыть ресурсы с помощью собирательства. Это максимально просто, максимально безопасно и максимально не трудозатратно. По крайней мере, я был уверен в этом ранее. Но сейчас мысль сунуться в лес не вызывала ни малейшего оптимизма. Вот только выбор у меня… отсутствовал. Перебрав возможные варианты завтрашнего похода, я наконец откинулся на диван и потянулся до хруста. Я сейчас ничего не решаю, всё зависит от удачи, так что нервничать и переживать не имело ни малейшего смысла. Покосившись на закрытые окна и двери, я хмыкнул и, поднявшись, отправился к дежурной с вежливой, немного виноватой улыбкой, старательно не замечая раздражённого взгляда. — Прошу прощения, я не местный, и мне очень интересно. Что за традиция такая — каждый вечер закрывать окна? Я заметил, что даже круглосуточных магазинов нет, да и в других городах в покецентры вход обычно свободный, если не экстренная ситуация. Женщина на это только тяжело вздохнула, будто смиряясь с тем, что ей придётся провести экскурс в местную историю. — Луссил не только город, славящийся своими мастерами, которые создают уникальные ткани и изделия, но и построен на месте осушенного древнего болота. Такие места издавна притягивают к себе потусторонние силы, а также тёмных и призрачных покемонов, поэтому, чтобы обезопасить себя, местные жители соблюдают определённые ритуалы. Например, вещают на стенах над окнами талисманы, а также накрепко запирают двери и окна и не выходят на улицу, чтобы избежать риска. Да ладно… Неужели я нашёл способ легально отпугнуть октора? Быть того не может. — Талисманы? — Да, — Джой вздохнула и указала куда-то в сторону над дверью. И только приглядевшись, я заметил над табличкой «Вход» тщательно сокрытый листок в цвет бело-голубых стен с неразличимым на таком расстоянии рисунком. — Такие талисманы закупаются в тёмных, психических либо призрачных гимах и защищают помещения от вторжения незваных гостей. Они не вредят самим покемонам, просто отпугивая их и подавляя их силы, но этого всё же иногда бывает недостаточно, поэтому большинство предпочитают закрывать окна и двери ставнями, чтобы избежать даже малейшего интереса с той стороны. Закусив губу, я поблагодарил её и подошёл к двери поближе, рассматривая амулет. Я не знал нарисованного на бумажке золотистого знака, поскольку никогда ранее не встречал его. Сейчас, глядя на амулет, я точно знал, что в моём доме… такого нет. Хмуро потёр обожжённую руку. Значит ли это, что я не защищён, проживая у мисс Мэлоди? Или она скрыла амулет так, что я не могу его найти? Я не знал ответов на эти вопросы, но больше не чувствовал себя уверенно, а желание оказаться дома в тёплой постели сильно утихло. Отвернувшись от амулета, я молча сел снова за воркбук, принимаясь искать что-либо по защитным амулетам, и… информация меня не порадовала. Засекречено. Откинувшись на спинку дивана, я снова посмотрел на запрещающую надпись, которая информировала меня, что у меня нет доступа к этим данным. Всё ставило меня в серьёзный такой тупик. Была ли причина такой секретности в Генри Ларсене, который управлял призрачным типом и был одним из близких друзей отца? Что именно он пытался скрыть, блокируя доступ к этим данным? И что именно я упускаю? Вся эта история дурно пахла. Смерть отца… Я вспомнил его бледное, бескровное лицо, свисающую с кровати жилистую исхудавшую руку с выступающими венами… Боль затмила всё. Давящая боль, которая, казалось, стиснула голову в тисках, кроша череп и выдавливая мозг… Перед глазами потемнело, и меня, кажется, затошнило, когда я шарахнулся в сторону, не имея сил встать. Меня вырвало, и я почувствовал, что падаю. Казалось, ещё был чей-то голос, отчаянно что-то мне говорящий, почти кричащий. И боль, которая пульсировала, сдавливая голову всё сильнее и сильнее… прежде чем затмить всё… Когда открыл глаза, меня встретил приглушённый свет и совершенное бессилие. Я пытался понять, где я. Что я тут делаю. Кто я, чёрт побери… С трудом повернув голову, я попытался оглядеться, но перед глазами всё мутилось. Появившееся тут же перед моим взором лицо с розовыми волосами, убранными в плотную косу, и глубокими синяками под тонко накрашенными покрасневшими глазами явно принадлежало медсестре Джой. — Ты очнулся. Как ты сейчас себя чувствуешь? Что-нибудь болит? Где-нибудь неудобно? С трудом дёрнув головой, я разлепил ссохшиеся губы. — П-пи… ть. Женщина тут же кивнула и помогла мне напиться. Стало сразу легче, но ясности ситуации это не добавило. Что я делаю в покецентре? Почему мне так хреново? Что… что вообще происходит? Слабость была невыразимая, и я устало прикрыл глаза. Судя по всему, это диван в сестринской, ими пользовались, чтобы вздремнуть между обходами на ночных дежурствах, но… почему я здесь, не было ни малейшего понимания. Как и то, почему на меня смотрят с такой тревогой и почти страхом. — Что случилось? Сил сесть у меня не было, я мог только повернуться к севшей возле меня на стуле дежурной, пытаясь удержать глаза открытыми. — Это я у тебя должна спрашивать, — вздохнула женщина, потирая устало переносицу. — Что последнее ты помнишь? Я пожевал губами, пытаясь понять и сортировать мысли, но в голове было пусто, а при попытке вспомнить, что я делал, голова начала тупо ныть, как бывало на погоду. — Я не уверен. Не могу вспомнить… Как я тут оказался? Взгляд медсестры стал ещё более неприятным и неприглядным. Она посмотрела на меня, перевела взгляд на телефон, словно размышляла, и медленно откинулась на спинку стула, скрестив на груди руки. — Ты пришёл в покецентр несколько часов назад, не было ещё даже одиннадцати вечера. Попросился на ночлег, но от комнаты отказался, поработал за общественным столиком на воркбуке. Потом мы поговорили о талисманах, и ты снова ушёл работать. А потом… ты вдруг посерел весь, дёргаться начал, будто ориентацию в пространстве потерял. Тебя вырвало несколько раз, и кровь носом пошла… Женщина покачала головой, устало вздыхая. — Я уже думала, пора скорую вызывать, ну и напугал же ты меня, парень. Что с тобой случилось? Я медленно моргал, пытаясь на ней сфокусироваться. Но сил держать глаза открытыми было немного, и я только сглотнул вязкую кислую слюну. Я не мог ей ничего ответить. Просто потому что не знал. Не помнил. У меня не было сил ей ничего сказать, и я только качнул головой. И дежурная сдалась. Щёлкнула языком и, похлопав по плечу, поднялась. — Сегодня отдохни здесь. Завтра отправлю тебя в больницу. Я только на это закрыл глаза. Сил говорить или спорить у меня не было. Ни сил, ни желания. Когда свет погас и я остался в темноте, прикрыв глаза, попытался вспомнить, что произошло. Но вспоминалась лишь боль. Бесконечная крошащая мою несчастную голову боль. Но… больше ничего. Казалось, прошлый день оказался стёрт этой чёртовой болью. Это… было жутко. Вздохнув, я снова постарался не думать, потому что головная боль явно собиралась вернуться. Но стоило мне только расслабиться и освободить разум от мыслей, как боль начала утихать, и я сам не заметил, как заснул… Тьма вокруг. Липкая, жадная, стылая и голодная. Я шёл по щиколотку в обжигающе холодной воде, а тишину не нарушало даже собственное дыхание. Проблеск света впереди заставил двигаться активнее. Заставил торопиться. Несмотря на то, что ноги уже онемели и с трудом поддерживали уставшее тело. Чем ближе я подходил, тем острее чувствовал неправильность. Свет… был огнём… Огнём на хвосте сгорбившегося чармандера. Я стоял позади него и чувствовал, что это… ненормально. В темноте это пламя казалось тусклым и едва тлевшим. Мосластые ноги, тощее тельце с выступавшими позвонками. Я замер, ощущая, как замирает сердце. Едва не погасшее пламя вдруг резко вспыхнуло, чармандер вздрогнул и выпрямился. Его рычание было низким и угрожающим. Я вздрогнул, когда ощутил это… и ощутил тяжёлую, густую ненависть. Страх заставил сделать шаг назад, глядя на оборачивающегося покемона, и… сердце остановилось. Слепые бельма глаз. Покрытая шрамами красная, до багрового, шкура, капающая из пасти слюна, мосластые длинные, излишне жилистые ноги… Вишня. Она не могла меня видеть. Но она знала, что я здесь. Я не мог уйти. Не мог отступить. Неважно было, насколько я пострадаю. Потому что я должен был забрать её отсюда. И сейчас… Сейчас я знал. Я ошибся. Это не ненависть. Это был страх. Тот самый страх, который становится твоей силой. Тот самый страх, который пробуждает злобу. Тот самый страх, который заставляет двигаться вперёд. Такой же, как у меня. Шаг. Ещё один. Она стояла и скалилась. А вязкие подтеки огнеопасной слюны стекали из оскаленной пасти. Я стоял перед ней, ощущая, как болит сердце. Уже не важно, что тут темно, холодно и что под ногами плещется неведомая бездна. Это всё не важно. Важно только то, что она тоже здесь. Опускаясь перед ней на корточки, я знал, что она готова броситься. Знал и готов рискнуть. Протянул ей руку. Так нельзя, но знаю также, что пусть не видя, но чувствуя, она сможет меня опознать. Я верил ей. Верил, наверное, куда больше, чем следует. Но всё равно не мог не верить. Когда я коснулся морды чармандерки — она бросилась. Челюсти сомкнулись на моей руке с силой захлопнувшегося капкана. Так быстро, что я не успел… не хотел отдёргивать руку. Боль… не имела значения. Как и кровь, стекающая быстрыми каплями вниз. Это не важно. Важно, что она тоже держала меня. Я знал, что так нельзя. Что рисковал… Но прислонился головой к её лбу. Я знал, что если она сейчас отпустит и вцепится мне в лицо, то мне не поздоровится. Но… я не мог по-другому. И челюсти слабели… слабели, прежде чем лишь невесомо сжимать, вместо того чтобы пытаться перекусить кость. Рычание заглохло, и она отпустила. Отпустила и сделала шаг вперёд. Шаг, чтобы уткнуться головой мне в грудь и шумно тяжело вздохнуть, пока я обнимал её тощее дрожащее тельце…
