Мир Лиги 17. Ведомый

      Утро встретило солнечным лучом, пробившимся сквозь тюль, что развевалась под порывами лёгкого ветра, и чириканьем пиджи за окном.              Отвернувшись от навязчивого света, попытался снова заснуть, укутавшись с головой в тонкий плед, но сонливость прошла сразу, как пришло ясное понимание, что я не дома, и глаза раскрылись сами собой.              Светло-голубые стены сестринской с золотистыми солнечными зайчиками. Белый с деревянными балками потолок, запах глициний из окна.              Такое спокойное утро после такой тревожной ночи. Даже немного иронично. Со смешком уселся на кровати, устало растирая лицо.              Да. Покецентр, сестринская, раннее утро. Где-то за дверью уже звучат приглушённые голоса готовящихся к дежурству врачей, а здесь… удивительно тихо и мирно. Словно ничего и не произошло.              Хотя да. Вспоминая свои будни на дежурствах в Голденроде, понимаю, что в самом деле ничего и не случилось. В конце концов, редко когда на дежурстве не случалось каких-то эксцессов. Вот только обычно я был тем, кто устраняет подобное, а не становится причиной.              Глядя на лежащую в ногах перевязь и рюкзак, вдохнул. Ладно потери сознания, так ещё и сон этот… Что-то происходило. И чуяло моё сердце, что ничем хорошим это не закончится.              Ещё и Вишня теперь замешана. И хуже всего, что я не знал, было ли затронуто её сознание или это октор так удачно нашёл одно из моих слабых мест.              Убрав за ухо выбившиеся из хвоста пряди, тяжко вздохнул, с трудом подавляя глупую надежду, что если я сейчас смогу снова заснуть, то, когда проснусь, всё будет хорошо. Не будет. Я точно знаю.              От меня сейчас практически ничего на зависит. Всё, что я могу, — ждать. Ждать, пока появится возможность действовать.              Встряхнувшись, ещё раз попытался пригладить спутанные волосы, прежде чем раздражённо цокнуть. Какой позор… Грязный, лохматый и валяюсь в сестринской. М-да. Распустился я что-то. Мисс Элеонора за такую расхлябанность спустила бы с меня три шкуры и дежурств вне очереди всыпала от души.              Расчёску в недрах рюкзака удалось найти не сразу, но когда наконец вздохнул и стянул резинку с волос, то понял, что расчесаться — та ещё задача.              Длинные волосы быстрее пачкаются и намного быстрее спутываются. Особенно если быть с ними небрежным. А я… Ну, честно сказать, после начала охоты на катерпи как-то подзабил на собственный внешний вид. Просто не до того было, чтобы волноваться, как именно я выгляжу. Потом не воняет? Волосы во все стороны не торчат? Одежда не в грязи и дырах? Ну и сойдёт. И теперь такое равнодушие мне аукалось.              Пока волосы были относительно короткими, проблем не возникало — зачесал пятернёй, резинкой перетянул, и нормально. Вот только за то время, что я крутился как белка в колесе, устраивая свою жизнь в Голденроде, они успели отрасти. А учитывая отсутствие должного ухода, даже странно, что совсем в мочалку не превратились.              Так что расчёсывался я, шипя и матерясь сквозь зубы.              Да, можно было плюнуть на всё и побриться. Ходить с коротким ёжиком и хотя бы от одной проблемы избавиться, но… Что-то останавливало меня от этого шага.              Приведя наконец себя в порядок, попутно выдрав парочку колтунов, я закончил с этой экзекуцией. Не понимаю, что в этом такого кайфового находит Корн, но он каждый раз искренне наслаждается этим, хотя чего ворчу, спрашивается, — сам виноват, что перестал обращать внимание на свой внешний вид, чего уж тут…              Проверив, все ли вещи в сумке, и убедившись, что воркбук просто перешёл в спящий режим, я задумался над тем, что делать дальше.              Продолжать прятаться в покецентре уже не было смысла. Я достаточно оклемался, больше нет необходимости отлёживаться в чужой кровати.              Однозначно надо уходить. Но что дальше? Мне нужны какие-никакие ресурсы, но получить их быстро можно только в лесу. Другой вопрос — что в лесу ни хрена не безопасно. И не факт, что овчинка будет стоить выделки…              Пока размышлял, успел убрать постель, сложив бельё в аккуратные стопочки на краю дивана. И, убедившись, что всё ровно, кивнул.              Вот теперь можно и уходить.              Выйдя из сестринской, застал процесс смены бригад. Судя по суровым лицам и пристальным взглядам, о моей ситуации уже сообщили. Благо хоть в самом деле скорую не вызывали, а то могли бы, устав это не запрещает.              Так что, пока меня расспрашивали о произошедшем и самочувствии, я соблюдал максимальную вежливость, убеждая, что со мной всё нормально. В конце концов, пусть и не убедив, но отвоевав свободу, я поблагодарил за беспокойство и вежливо пообещал, что если случится что-то подобное, то всё же навещу врача, потому что с таким не шутят.              Да. Хотелось огрызнуться, что и сам знаю, но сдержался. Они не виноваты в том, что проявляют профессиональное беспокойство. В конце концов, их задача часто бывает связана не только с помощью покемонам, но и юным официальным тренерам. Так сказать, определённая профдеформация.              Больше беспокоил вопрос оплаты. Но, к моему удивлению, расписывающаяся в журнале об окончании смены дежурная только головой покачала.              — Не нужно ничего. Непредвиденная ситуация, да и лекарства на тебя не тратили, так что всё нормально. Считай, что повезло.              Я мог только искренне поблагодарить и тихо смыться, пока она не передумала.              В конце концов, это не более чем проявление доброй воли, а я не официальный тренер, чтобы обо мне так заботиться.              Честно говоря, несмотря на то, что удалось выспаться и чувствовал я себя достаточно бодрым, настроение оставалось паршивым.              Слишком много всего навалилось за последнее время, и возможности выдохнуть просто не было.              Полоса везения наконец закончилась. Мне предстояло теперь справиться с последствиями. Другой вопрос, что это выматывало больше, чем я ожидал. Уж больно быстро я привык к тому, что всё более-менее хорошо.              В ближайшем открытом кафе попросил себе кипятка, благо в свою тару он бесплатный. Вчера я спустил всё и сейчас мог об этом только жалеть. Хотелось курить, но, достав пачку, понял, что сигареты тоже кончились.              Ситуация вырисовывалась очень неприятная. Сейчас, оставшись без средств, я неожиданно ясно осознал, насколько сильно стал зависим от комфорта, который эти самые деньги дают.              Если это всё, то с этим можно было смириться, но куда больше отсутствия комфорта пугало внезапное понимание, насколько без денег я беззащитен и беспомощен.              Я не могу уехать из города, чтобы сбежать, я не смогу вылечить своих покемонов, если они пострадают, я не смогу купить себе поесть или лекарств, если заболею сам, и не смогу откупиться от какой-нибудь швали, которая может зажать за углом, вроде того же Донована.              Самым быстрым, хоть и не надёжным, способом заработать пару десятков покейен был поход в лес. Другого выбора я не видел. Но кто бы знал, как мне на самом деле не хотелось туда соваться…              Пока пил свой кипяток, размышлял и пытался прикинуть варианты, как можно попробовать выкрутиться, не рискуя шкурой.              Попытаться устроиться на подработку продавцом или, там, официантом? В другой ситуации можно было бы попробовать, но не сейчас. Зарплата на этих вакансиях почти всегда сдельная и, что хуже всего, не ежедневная, а еженедельная или ежемесячная, а деньги мне нужны уже сейчас. Да и привязка к местности, пока работаю. Сейчас я не могу себе это позволить, поскольку в любой момент, возможно, придётся бросить всё и сорваться по первому же свистку.              Значит, из быстрых и не привязанных к месту возможностей заработка оставался только лес и… ремесленничество.              И видят все боги, что я предпочёл бы заняться именно ремесленничеством. Вот только у меня на данный момент нет ни материалов, ни денег, чтобы их купить. А значит… Значит, остаётся только лес.              Со стоном откинулся на спинку стула, разглядывая соседний у кафетерия двор, где женщина стирала бельё в тазу.              Неужели другого выхода у меня нет? Может, у парней в долг попросить?              Пришедшее на ситедекс сообщение поначалу поставило в тупик своей неожиданностью, а после осознания прочитанного ещё больше ухудшило и без того отвратительное настроение.              Оператор интернет-сети предупреждал, что денег на счету недостаточно для продления подписки расширенного интернет-подключения, она снижена до базовой, и отключена функция звонков и сообщений.              Перечитав сообщение несколько раз и наконец осознав прочитанное, я и вовсе захотел схватиться за голову.              — Что ж так не везёт-то с самого утра, а?              Моргнув и потерев висок, я полез копаться в справке. И чем больше читал, тем меньше мне всё это нравилось.              Ситедекс имел два вида подключения к Сети. Базовый, самый распространённый с минимумом возможностей:              Обновление покедекса, доступ в банковский счёт для отслеживания собственных средств и оплата до пятидесяти тысяч за раз, общими картами местности, записной книжкой, возможностью принимать звонки и сообщения в черте города за счёт звонящего, отслеживанием покеболов в покецентрах и календарём с часами со способностью прикреплять к нему напоминалки. И это не считая SOS-сигнала и ещё пары функций, которые позволяют обеспечить минимальную безопасность… Ну или найти тело.              Все эти функции работали как с Сетью, так и без неё. Они закреплены за покедексом и были бесплатными. Плюс ещё пара программ, которые также не зависели от Сети и могли продолжать использоваться самостоятельно, но…              Это было ничто по сравнению с теми функциями, которые активировались после оплаты. Расширенная подписка имела куда больше возможностей, связанных с самыми разными сферами жизни.              Расширенные возможности личного счета кредитования и банковских операций, интерактивные пользовательские карты, возможность звонить и отправлять сообщения из любой точки мира, постоянное подключение к новостям и информационным базам. Возможность получать любые данные на месте, просто послав запрос на данные интересующих организаций или пользователей, и многое-многое другое.              До этого момента я даже не знал, что за Сеть нужно платить, и не задумывался над тем, что что-то идёт не так. А закопавшись в сообщениях об оплате, я понял, что нет ничего удивительного, что я об этом и не узнал до сегодняшнего момента.              Покупая покедекс, я получил пробную расширенную подписку на месяц в качестве подарка. Если судить по датам, то как раз под конец этого периода я и попал к рейнджерам. Там я получил от полковника Ханта ситедекс. А у него подписку оплатил ещё сам полковник на год. Когда я забрал ситедекс, то привязал его к своему профилю и синхронизировал с покедексом. И если обычные тренеры используют для оплаты личный счёт пользователя, то полковник оплачивал подписку ситедекса через идентификатор предмета!              Это довольно редкий способ оплаты, поскольку позволял оплатить подписку любому человеку, который знает идентификатор, но не позволял откатить проведённую операцию или отменить её. И если ты ошибся номером идентификатора, то деньги вернуть уже нельзя.              Из-за того, что покедекс и ситедекс имеют разные счета для оплаты, подписка, наложившаяся друг на друга, не сгорела. Как результат, когда подписка на покедексе вышла, оставалась подписка на ситедексе, а поскольку счёт идентификатора ещё не опустел, я все ещё мог продолжать использовать Интернет. Сейчас же, когда средства на идентификаторе закончились, для оплаты должен был бы использоваться мой счёт, к которому ситедекс и привязан, вот только денег на нём нет. Поэтому подписку отключили.              Это хреново. И то, что я об этом не знал и принял за норму, и то, что время оплаты подписки подошло именно сейчас.              — Ха, а жизнь любит преподносить уроки…              Я сдержал желание нервно и зло рассмеяться. Это было так не вовремя, как только могло было быть.              Да, можно пользоваться базовой скоростью. Это бесплатно и подходит для большинства пользователей, но… Для бродячего тренера скорость передачи информации, возможность звонить и отправлять сообщения и многие другие функции, те же, например, интерактивные карты, которые приходят с подпиской, крайне нужны, а то и необходимы, чтобы спасти свою шкуру в экстренной ситуации.              Самое поганое — это то, что подписка довольно дорогое удовольствие. Тысяча в месяц. Это прилично. Хотя для тренера вроде меня выбирать не приходилось. Да и для большинства, кто более-менее опытен, это более чем окупалось. В конце концов, что дороже — возможность спасти жизнь, если на интерактивной карте появилось стихийное бедствие или сильный и агрессивный покемон и места убежищ, или деньги, которые всегда можно заработать? Вот и у меня такой вопрос не стоял… Жизнь дороже.              И всё-таки… Почему именно сейчас? Удача действительно меня покинула?              Остаток кипятка я проглотил залпом, отчего обжёг горло и закашлялся до выступивших на глазах слёз.              Сил злиться просто не было. Было только желание взвыть «За что мне всё это?!», но даже этого я себе позволить не мог. И так ясно, что сам виноват.              Взяв себя в руки, поднялся, быстрым шагом отправившись в сторону леса.              К чёрту всё. Надо работать. Надо работать, а повозмущаться всей этой херне, что вокруг меня творится, я ещё в процессе успею.              Я никогда не смогу простить себе, если из-за этого глупого стечения обстоятельств пропущу звонок от парней или не смогу выполнить поставленное передо мной задание.              От мысли, что они могут не захотеть связываться с кем-то, кто даже за собственными счетами уследить не может, вроде меня, прошибло потом. А вдруг они передумают, потому что им придётся платить за звонок? Если вдруг они не смогут дозвониться?              Я понятия не имею, как мне пытаться выслужиться, если у них в голове щёлкнет, что это неуважение или пренебрежение к возможному шансу на хорошее будущее. Тогда уже не отбрехаюсь.              От нервов хотелось взвыть, но вместо этого только растирал запястья, пытаясь прогнать противную и липкую панику. Ладно, выбора у меня всё равно нет. Деньги слишком нужны. Нужны, чтобы дождаться звонка. Нужны, чтобы выполнить задание. Нужны, чтобы сделать это хорошо… Это та самая ситуация, когда любой выбор рискованный и несёт за собой непоправимые последствия. Именно поэтому я выбрал лес. Казалось, что так меньше шансов облажаться.              Выйдя с оживлённых улиц, выпустил покемонов из покеболов и сорвался на бег.              Вишня с Корном и летучий мышь с птицем поначалу отстали, но быстро нагнали. Это для меня был марафон с препятствиями, а для них так, пробежка.              Самым сложным было сохранять внимательность и смотреть по сторонам, особенно когда перебегал дорогу, чтобы не попасть под редкие, но всё же временами проезжающие мимо машины.              И всё же в какой-то момент Корн, слишком разгорячённый гонкой, вылетел на дорогу.              Думал, у меня сердце остановится от визга тормозов и мата разъярённого водителя. Но нет, этот паршивец не пострадал — он даже скорость снизить не пожелал, и к тому времени, как водитель выравнивал едва не клюнувший носом автомобиль и поминал всю его родословную, в странных позах он давно уже был в кустах бегонии, обрамлявших чей-то участок на противоположной стороне.              Перейдя дорогу, то и дело оглядываясь на отъезжающую машину с всё ещё ругающимся водителем, я с бьющимся в висках сердцем отозвал попытавшегося свалить поглубже кусты Корна и недовольно ворчащую Вишню.              На хрен на хрен… Во избежание.              Это меня, если что, не жалко, оклемаюсь, а вот за них я куда больше беспокоюсь.              Снова выпустил я их, только когда вышел за город и оказался в подлеске.              Иви сразу отбежал в сторону, делая вид, что обижен, а Вишня спокойно зашагала у ноги.              Оглядываясь, я не торопился давать указания и начинать охоту, пока не отдышусь от пробежки и не соберусь с мыслями. Начинать работу без хотя бы минимального плана не в моём вкусе. Но в голову хороших мыслей не приходило, а то, что было, почему-то совершенно не касалось поисков возможных материалов и будущего заработка.              Возможно, последствия усталости, возможно, сознание просто пыталось так защититься от происходящего, но взгляд то и дело останавливался то на кустарнике с мелкими листьями и ещё не до конца созревшими ягодами, чей вид я определить не мог, то на пробивающихся сквозь кроны лучах солнечного света, в которых мерцали пылинки. В какой-то момент понял, что залип на контраст между затенёнными областями и теми, на которые падал свет. Вздохнув, остановился, растирая лицо, но, когда успокоился, снова замер.              Заворожило то, насколько не реалистично смотрелась остановившаяся на границе теней и лучей света Вишня. Это выглядело так, будто на мгновение я коснулся чего-то запретного и незнакомого раньше. Позволило взглянуть на мир совсем по-другому. И вот уже и деревья вокруг другие, и тени стали глубже, и запахи острее, и контрасты выразительнее.              Не удержавшись, схватился за камеру и пусть не с первого раза, но смог сделать несколько снимков.              Да, это было по-дилетантски, да, мне пришлось парочку неудачных удалить, и я потратил на это время, прежде чем разобрался в настройках и как сделать их нормальными, но… Мне удалось поймать моменты. Наши общие моменты. И это казалось бесценным.              — Умница, девочка, отличный кадр.              Вишня на это только голову наклонила, не понимая. А я слабо улыбнулся. Да, конечно, она же не видит… Иногда я просто забываю об этом, хотя это и не удивительно, учитывая, что её поведение не сильно отличается от поведения здорового чармандера. Да, чуть осторожнее, чуть тактильнее, чуть привязчивее. Но… Но и только. По ней, если бы не бельма глаз и шрамы, в жизни бы не догадаться, что она… инвалид.              Вишня была моим мотиватором. Да, слепа, но жизнь продолжается, и она продолжает ей радоваться. Продолжает действовать и изучать мир вокруг себя.              Это вдохновляло не сдаваться и не опускать руки. Могло быть хуже. Это то, во что я верил. Нет пределов, которые нельзя преодолеть, и дна, до которого можно упасть. Всегда. Может. Быть. Хуже.              А значит… Значит, всё нормально.              Медленная прогулка по подлеску успокоила и расслабила. Тревожность, страх и неуверенность почти ушли, оставив лишь смирение с неизбежным. Я не могу ничего изменить. Всё, что я могу, — это продолжать стараться.              Убедившись, что отошёл от города достаточно далеко и что нет риска столкнуться с незапланированными свидетелями, я подозвал покемонов свистом и присел на пень, ожидая их подхода и оглядываясь.              Вишня пришла первой. Она и не отходила далеко, предпочитая бессмысленной беготне нахождение рядом. Сейчас она уже достаточно остыла после пробежки, судя по успокоившемуся и ровному пламени на хвосте, и была готова адекватно воспринимать реальность.              Птиц и мышь пришли следующими с писком и скрежетом рухнув откуда-то с веток. Судя по всему, они опять успели что-то не поделить и теперь переругивались, усевшись по обе стороны от меня и то и дело возмущённо друг на друга шипя. Корн пришёл последним и неторопливо. Судя по застрявшим в воротнике листикам и тому, как он лениво облизывался, он опять шарахался по кустам в поисках добычи, и ему в этот раз повезло. Так что единственным, кто не выглядел подходящим для будущей задачи, был я.              Слишком уж я чувствовал себя усталым и потрёпанным, хорошо ещё, что основной поиск всё же будет зависеть не от меня. Так что я просто делал вид, что всё в порядке, и слабо улыбался, пытаясь придать себе бодрый вид.              — Ладно, прогулка кончилась, пора за работу. Ставлю вас в известность, что у нас кончились средства на жизнь. А значит, нам позарез нужны любые ресурсы чтобы их можно было продать. Пойдёт всё что угодно. Кости, шкуры, обломки и обрывки крыльев, чешуи, кожи. Зубы, травы, интересные веточки. Да что я там перечисляю. Подойдёт всё, что покажется вам хоть капельку интересным или ценным. И нет. Протухший мусор и кучки говна не считаются. Не надо так на меня смотреть, Корн, я не облегчу вам задачу.              Иви на это отвернулся и скривился. В принципе, его реакция понятна. Он последнее время начал активно пытаться отвертеться от любых поставленных ему задач и проявлять излишнюю самостоятельность и самовольство.              Похоже, случай с бидриллами несколько подзабылся…              Но ничего. Я напомню. Только найду подходящую возможность и напомню. Да так, что вовек не забудешь.              Мой взгляд на Корна заставил его передёрнутся и, прижав уши, сесть наконец-то нормально.              Только после этого я обвёл взглядом всех остальных.              Моё терпение не бесконечно. Скоро такими темпами кто-то, да допрыгается, и начнётся выдача охуительнейших бонусов. Будет не весело, но хватит всем и надолго.              — Ладно. Погнали. Чё встали-то? Надо отдельное приглашение выписать?              Проводив быстро скрывшихся из виду напарников взглядом, потёр виски. Хотя я и знал, что делать, но вот уверенности, что план проканает, не было ни малейшей. Сейчас как раз один из самых поганых периодов, когда для лесных ресурсов не сезон. Так что вся эта авантюра слишком завязана на удачу, а промахи, даже малые, могут послужить спусковым крючком для ещё больших проблем. От всего этого у меня просто раскалывалась голова.              Вот только выбора у меня в самом деле нет.              Желание ещё отдохнуть и понимание, что сидение на месте не изменит ситуацию, боролись во мне некоторое время, и наконец я поднялся и медленно пошёл по подлеску, внимательно осматривая окрестности.              Да, могло показаться, что лес — это место, где легко можно добыть что-то ценное, но на самом деле по-настоящему ценные предметы можно найти лишь в чащах, куда готовы пойти только те, кто точно уверен в том, что сможет вернуться живым. У меня такой уверенности никогда не было. Опять же, существенное влияние на наличие ресурсов имели такие факторы как: сезонность, изменения в климате, погода, наличие или отсутствие высокой популяции покемонов или растительности и многое другое.              Например, сейчас тот самый «не сезон». Причина довольно проста. Сейчас период, когда природа отдыхает после весеннего и первого летнего взрыва роста и размножения и копит энергию для осеннего богатства. Причём на покемонов это тоже влияет. Те, кто мог вылупиться, уже вылупились, а многие уже успели подрасти; те, кто ещё не родился, должны будут родиться только осенью, когда будет обилие пищи, что поможет им пережить будущую зиму. Сезоны миграций также уже прошли либо ещё не начались. Так что это период временного затишья, когда все пользуются моментом, чтобы отдохнуть, расслабиться, накопить силы и массу или вырастить в относительно неконфликтной среде своё потомство.              Вот месяца так через полтора пойдёт сезон. Но сейчас…              Сейчас только надеяться на чудо и пользоваться любой подвернувшейся возможностью в надежде, что найденное будет мало-мальски ценным и его получится продать.              Впрочем, если совсем честно, то большая часть того, что можно было найти в подлесках и недалеко от городов, не окупала потраченные на поиск и подготовку к продаже усилия. Это и было той причиной, по которой немногие тренеры занимались собирательством, предпочитая искать другие способы заработка…              Выдрав перья из кем-то недоеденного спирроу, я криво ухмыльнулся и перевязал их ниткой. Да, это хлам. Но сейчас не время быть брезгливым. Если за сорок минут поисков это всё, что удалось найти, то продать их по покейене за штуку уже хорошо.              Обыск продолжался, но мне не везло. Перья, пара интересных камушков, которые можно попробовать превратить в украшения или простенькие подвески-брелоки, да немного грибов.              Грибы особенно порадовали… Да, это ирония. Ну вот не любил я грибы, а есть придётся, раз уж срезал.              Покрутив меж пальцев опавший листик, хмуро улыбнулся. Вот, в конце концов, мне слишком долго везло, и нет ничего удивительного, что сейчас ситуация изменилась.              Шагая по опавшей листве и редкой лесной траве, я углублялся всё дальше. Риск нарваться на кого-то злобного и крупного уже не казался таким страшным по сравнению с отсутствием денег и просранным звонком.              Пару раз возвращался птиц, притаскивая перья и клочки меха. Однажды, натужно взмахивая крыльями, прилетел мышь, тащивший за собой обломок крыла баттерфри.              В какой-то момент мне повезло заметить высоко на дереве люминесцентные грибы. Разглядывая их с земли, я тяжко вздохнул. Ну… Это уже лучше, чем ничего. Единственная проблема — это достать их оттуда.              Ствол ровный и прямой, кора гладкая даже на вид, не то что на ощупь. И до ближайшей развилки, где и была россыпь грибов, метров пять.              — М-да, высоковато, однако… — пробормотал я, обходя дерево кругами.              Отправить мыша или птица за ними — всё равно что выкинуть: эти двое не смогут срезать их аккуратно и, скорее всего, только раскрошат хрупкие шляпки и ножки, да и самих грибов могут наглотаться, а те отнюдь не самые полезные продукты для пищеварения. Корн или Вишня так высоко не заберутся, уж точно не по ровному стволу, да и опять же они недостаточно ловкие, чтобы срезать их, не переломав половину. А значит, придётся лезть за ними самому.              Стоит ли оно того? Я не знал. Так, на первый взгляд мог только сказать, что грибов там целая россыпь, молодых, а поэтому ещё очень ярких красивых и хрупких. Такие были бы идеальны в качестве элементов для различных украшений, а также хорошо пошли бы для создания простой люминесцентной краски… Но если попробовать их просто продать, то всё равно они недорогие. Но всё же это деньги, так что я решил рискнуть.              Ещё раз обойдя вокруг дерева и оглядевшись, я почесал в затылке и, сняв рюкзак, принялся готовиться к восхождению. Для восхождения по подобным деревьям нет, наверное, ничего лучше абористкого снаряжения… Ну или покемона, способного использовать на тебе левитацию. Да, у меня не было покемона с левитацией и не было ни строп, ни страховки, ни гаффов. Но у меня были ремни от портупеи и кнут.              Сделать из них связку труда не составило, хотя я уже знал, что подъём лёгким не будет. В конце концов, такой способ тратит много сил и энергии восходящего. Раньше в Орлахоне мы так яйца у некоторых покемонов с деревьев воровали, так что опыт забирания на дерево у меня какой-никакой был.              Но всё же сам подъём особых проблем мне не доставил. Связка нигде не застревала, узлы не соскальзывали. Лепота, можно сказать. Так что, добравшись до развилки, я выдохнул, утёр трудовой пот и начал аккуратно срезать грибы, сосредоточившись на том, чтобы не сломать хрупкие ножки и не поломать шляпки, когда убирал их в пластиковый контейнер.              И всё было бы хорошо, если бы я не забыл, что техника безопасности пишется кровью идиотов, которые забывают об осторожности.              Потянувшись за красивыми грибами чуть выше развилки, я слишком поздно понял, что на эти грибы претендую не я один. Мои глаза встретились с мутно-белёсыми глазами медленно выползшего на ветку в боевой стойке параса.              Сглотнув, я подался назад, но это и стало ошибкой.              Напуганный неожиданным движением жук с тихим «пуф» выплеснул из своих грибов в мою сторону густое облако золотисто-янтарных парализующих спор и резко выбросил вперёд острые передние лапы…              Увернуться на дереве почти невозможно, но тело действовало на рефлексах…              Полёт до земли был коротким, и приземление — болезненным. Хуже всего, что я успел-таки надышаться этими чёртовыми спорами, и единственное, что я мог сейчас, — это, подёргиваясь, лежать на земле, пережидая, пока пройдёт первичный эффект в виде болезненных мышечных спазмов и начнётся уже сам паралич.              Так что у меня было время и проводить взглядом сползшего дерева покемона-жука, который с безразличием обнюхал рассыпанные по земле грибы, после чего начал их методично есть, не обращая на меня внимания, и обдумать собственную дурость.              К тому времени как действие парализующей пыльцы ослабело достаточно, чтобы я смог начать хоть как-то шевелиться, парас давно уполз, а от грибов остались лишь недоеденные огрызки.              С трудом опираясь на подрагивающие и едва слушающиеся руки, удалось сесть. Тело будто ватное, и казалось, что я умудрился отлежать все мышцы разом. Эти неконтролируемые спазмы — последствия отравления парализующей пыльцы от параса. И аукаться мне они будут ещё пару часов.              Утерев дрожащей ладонью лицо, скривился, глядя на дерево, с которого умудрился свалиться.              Повезло, что при падении я ничего себе не сломал, а просто спину и жопу отбил. А ведь мог и башкой ёбнуться. Был бы труп…              Почему-то от этого было смешно. Но смеяться было больно, и, охнув, я просто подполз на подкашивающихся руках к стволу, чтоб опереться на него и переждать период самых сильных спазмов отходняка.              И я бы с удовольствием провёл бы этот период в одиночестве, но тут из кустов вальяжно вышел Корн. Иви оскалился, словно усмехаясь, и сел в отдалении, поблёскивая багровыми глазищами. Становилось ясно, что всё это время он наблюдал этот концерт из первых рядов и чрезвычайно доволен результатом.              — Ну и?              Я приподнял бровь, устало окидывая его взглядом. Ожидаемо, что этот паршивец определённо не мог упустить возможность безнаказанно насмехаться надо мной, пока я в таком положении. Другой вопрос — ограничится ли он только издёвками или решится на что-то большее.              Демонстративно облизав лапу, Корн горделиво распушил воротник, тявкнул и, с издевательским оскалом взмахнув хвостом, снова скрылся в кустах.              Я закрыл глаза и выдохнул. Повезло. На этот раз обошлось без прямого столкновения. Хорошо, лишние травмы мне сейчас совершенно без надобности.              Кажется, наши отношения с ним становятся с каждым днём всё более и более натянутыми. Не знаю, в какой момент произойдёт взрыв, но почти уверен, что это плохо кончится. Будто мне мало Октора…              Птиц и мышь, нашедшие меня позже, отнеслись к моему состоянию скорее с любопытством, чем с насмешкой, хотя это не помешало спирроу ещё долго весело стрекотать.              Так что, позволив им от души посмеяться, я всё же убедил их снять с дерева оставшуюся на нём связку. Долго задерживать их после этого не стал и, приведя амуницию в исходный вид, принялся оценивать свои потери.              Болела отбитая спина и задница. Движения дёрганые, несколько заторможённые, и на быструю реакцию мне в ближайшую пару часов рассчитывать не приходилось. От грибов после трапезы параса практически ничего не осталось, а то, что осталось, уже никуда не годится. И контейнер, сука, раскололся и теперь непригоден.              Глядя на дерево, зло сплюнул. Вот же, знал бы, что там этот чёртов жук, — не полез.              Дальнейший обыск леса в поисках ресурсов был практически безрезультатным. Мешала заторможенность, замедленная реакция и осторожность — уж больно не хотелось снова напороться по невнимательности на какого-нибудь покемона, который может приголубить меня чем-то тяжелее парализующей пыльцы.              В какой-то момент, устав, похлопал себя по карманам в поисках сигаретной пачки. Вспомнил, что сиги кончились, а денег на новую пачку у меня нет. Тяжко вздохнул и, оглядевшись, сорвал с куста веточку, пожёвывая её горчащий кончик. Это определённо не мой день.              От самокопания меня отвлёк отдалённый, но знакомый рык Вишни и писк птица, буквально спикировавшего мне на голову и активно куда-то зовущего.              Бежать за птицем сломя голову я не собирался, но всё же пришлось ускориться, уж больно настойчиво и нервно он звал вперёд. Пару раз обходил буреломы, один раз пришлось перебираться через крутой овраг, по низу которого тёк довольно глубокий на первый взгляд ручей, который пришлось переходить, опасаясь наебнуться по поваленному стволу большой ели, скатившейся по склону. А дальше стало уже проще, в глубине леса не было кустарников или мелкой кустистой и тонкой поросли, затруднявшей движение. Но я лишь стал ещё осторожнее. Там, где больше места для манёвров, больше шансов наткнуться на хищника.              К счастью, вскоре мой путь завершился. Лес начал редеть, и впереди маячило свободное от деревьев пространство. Птиц, последний раз взмахнув перед лицом крыльями, быстро скрылся, а я, пробравшись с матом и руганью сквозь поросль, огляделся.              Передо мной предстала довольно обширная поляна. Посреди которой лежала чья-то туша, на которой с видом победителя стояла Вишня.              Это её рык я слышал ранее. Видимо, так она давала понять птицу, что что-то нашла, чтобы он привёл меня сюда. На дереве неподалёку сидела пара мрачного вида маркроу. То ли были сыты, то ли опасались Вишни, а может, всё и сразу.              Поначалу я даже обрадовался: мёртвый покемон — это кладезь ресурсов… Но, подойдя ближе, я понял, что день действительно не мой. По спине продрало морозом.              Это был бык стантлера. Некогда крупная массивная и крепкая особь ныне лежала кверху развороченным брюхом и демонстрировала свой… богатый внутренний мир.              Действительно богатый, заметил я, мрачно оглядывая копошащихся в кишках личинок.              Но пугало меня не само тело. Пугали обстоятельства.              Стантлеры существа отнюдь не безобидные. Они живут в сплочённых стадах, способны постоять за себя не только с помощью тяжёлых копыт и острых рогов, но и с помощью сильных иллюзий, которыми пугают противника. А тут… Особь явно в расцвете сил, возможно, вожак. И определённо сражалась до последнего. На теле есть множественные следы от внушительных когтей и зубов, некогда золотисто-коричневый мех почти чёрный от крови, голова вывернута под неестественным углом, обломан рог, а одна нога отделена от тела и валяется в стороне.              С неё стянули шкуру, и теперь она болталась на копыте, словно не до конца снятый чулок… И бросили, даже не став есть.              Оттолкнув заинтересованно бродящую вокруг туши Вишню, я ножом ковырнул брюшину, расширяя рану и стараясь не морщиться от вида извивающихся личинок.              Покемон, убивший его, определённо был гурманом. Он почти не тронул тушу, лишь выжрал пашину и печень. Остальные органы хоть и повреждены, но не похоже, чтобы их пытались есть.              — Взял, значит, самое мягенькое да вкусное…              Закусив губу, я ещё раз обошёл тело и медленно двинулся по кругу, осматривая поляну. В какой-то момент до меня донёсся шум проезжающей мимо машины. Рядом дорога? Странно. Большинство хищников не любят находиться к ним так близко.              Присев на корточки, растёр меж пальцами землю, пытаясь собраться с мыслями.              Обычная дерново-подзолистая почва. Сухая, следы на такой долго не держатся… Если только это не кто-то сверхтяжёлый. Да и трава быстро восстанавливает первоначальный вид. Искать следы было бы бесполезно. Вот только…              Я с самого вида туши начал подозревать, что знаю, кто убил этого стантлера, и очень хотел бы ошибиться.              — Не мой день, — подтверждение срывается губ с сухим смешком, когда наконец нахожу под одним из деревьев характерные следы, а на самом дереве клочки длинного коричневого меха и следы от когтей. — Определённо не мой день.              Только мне могло повезти недалеко от города и дороги найти тушу стантлера, убитого урсарингом.              Медведи этого вида имеют очень характерные когти и окрас. И только у этого вида есть особая страсть к стягиваю шкуры с конечностей своих жертв и выеданию печени.              Сплюнув, я вернулся к осмотру туши, кусая губы. Ладно, судя по личинкам и состоянию трупа, убили его относительно недавно. Думаю, либо вчера утром, либо позавчера ночью. Убил он его здесь. Крови прилично, и хотя она уже почти вся впиталась либо смыта росой, но кое-где её следы всё ещё сохранились. Стантлер сопротивлялся до последнего, и это, возможно, его бы спасло, будь противник кем-то другим, но не против урсаринга, вес которого может достигать четырёхсот кило, а размеры до двух с половиной метров на задних лапах.              Вздохнув, я снова потянулся к карманам и сразу отдёрнул руку, вспомнив, что сигарет нет.              Передо мной лежало решение моих денежных проблем. Пусть попорченное, погрызенное, но решение. Кости стантлера, его череп, ну и один, но всё же рог. Это можно было попробовать продать. Но…              Во-первых. Разделать тушу таких размеров — это вам не с джуснелем возиться. До костей ещё надо добраться сквозь плотные мышцы и мясо, отделить кости по суставам будет не так уж и просто, суставы у копытных очень плотные и крепкие. Во-вторых, кости и череп требуется выварить или хотя бы отмыть перед продажей, а мне просто негде. В-третьих… В-третьих, урсаринги имеют привычку возвращаться к туше через пару дней. Любят они мясо с душком. Плюс личинки для них дополнительный источник белка. И… Сейчас то самое время.              Если урсаринг вернётся, а я тут вожусь с его добычей, он с удовольствием добавит меня в качестве закуски к основному блюду. И шансов пережить эту встречу у меня нет.              И хотя нет никаких следов и намёков на его ближайшее возвращение, но эти покемоны могут передвигаться потрясающе тихо для своих размеров. В конце концов, иначе он не мог бы активно охотиться, подбираясь к дичи, которая быстрее и манёвреннее его.              Если я… нет, мы проморгаем его возвращение, это будет последней ошибкой в наших жизнях. В моей, по крайней мере, точно. Ибо когда дело касается медведя, то единственный шанс остаться живых — это быть быстрее, чем твои партнёры… ну или существенно сильнее по всем фронтам. А я являюсь самой безопасной закуской из собственной команды… И, пожалуй, самой медленной.              Рискнуть или нет?              Безмятежное небо над головой, редкие облака и лёгкий освежающий ветерок. Обычный день в лесу и изредка пролетающими над головой птицами… Обычный день, в котором кажется, что нет никакой угрозы… Но она есть. Она есть, и ты никогда не знаешь, откуда тебе может прилететь.              Тело передо мной — это шанс. Не факт, что выигрышный, но это не пустота, с которой я столкнулся ранее. Да, рискованный, но кто не рискует, тот обходится перьями по покейене за штуку… Единственное что — это время, силы, нервы, которые, если это не окупится, могут уйти в никуда.              Посмотрев на давно всё для себя решившую Вишню, которая жадно грызла мясистую ляжку, я качнул головой. Чёрт с ним… Была не была. Хотя бы череп я унести должен. Хотя бы его.              Присев возле шеи и достав нож, я принялся за работу, то и дело оглядываясь и прислушиваясь. Не было времени быть брезгливым, хотя от жирных личинок, временами попадавшихся под пальцы, передёргивало. Но… могло быть и хуже.              Плотная шкура ножу поддавалась неохотно, и для облегчения задачи я использовал в качестве отправной точки одну из ран на горле. Так проще и капельку быстрее, хотя личинок на открытой ране было намного больше, чем просто на шкуре, да и плоть, здесь разъеденная их желудочными соками и выделениями, была слизистой и неприятной на ощупь. Но это облегчило мне работу, по крайней мере её начало.              Мышцы, ещё не поражённые личинками, были жёсткими и плотными. Нож справлялся с этой задачей, но приходилось прикладывать намного больше усилий, и я быстро натёр руки, что ещё больше замедлило процесс, потому что приходилось быть аккуратным, уж больно не хотелось, чтобы вздувшиеся пузырями мозоли лопнули и в ранки попала зараза.              Когда мне наконец удалось отделить голову от туши, я уже успел сто раз пожалеть, что взял самый простой нож, а не, например, обвалочный или охотничий.              Утерев пот и ещё раз мысленно прокляв отсутствие перчаток, я выпрямился и потянулся.              Вишня уже объелась и теперь, просто играя, теребила шкуру, а только недавно подошедший Корн с рычанием выгрызал себе лакомые куски с бедра, которые не доела чармандерка.              Птиц не утерпел и решил поддразнить альбиноса, склёвывая личинок у того под носом. Корн бесился рычал, щёлкал челюстями, но прогнать назойливого птица, который и есть-то не шибко хотел, не мог.              Эта компания производила более чем достаточно шума, чтобы привлечь внимание любого хищника, проходящего неподалёку. Но пока только маркроу, недовольные поднятой суетой, предпочли улететь, неприятно каркнув напоследок.              Учитывая, как я увлёкся разделкой туши, то удивительно, что до сих пор мы не привлекли ничьего внимания. Хмыкнув и покачав головой, я оттащил голову стантлера в сторону и принялся за осмотр.              Весила башка, наверное, не больше пяти килограммов, но точно сказать я не мог. Один рог был обломан и по основанию прошли несколько глубоких трещин. Обломок я нашёл чуть в стороне — он не раскрошился, но выглядел недостаточно хорошо, чтобы идти на продажу.              Мутный серый глаз, казалось, смотрел с навсегда застывшим гневом и страхом, а изо рта, стоило только встряхнуть голову, вывалилась куча личинок.              — Ну прекрасно, блядь…              Вздохнув и убедившись, что брать больше особо нечего, я взялся за рог и, стараясь нести голову подальше от себя, свистнул покемонам, собираясь уходить.              Уже наигравшаяся и объевшаяся Вишня потопала следом, то и дело оглядываясь. А вот Корн демонстративно проигнорировал подзыв и продолжил есть.              Глядя на иви, я чувствовал, что вот-вот дойду до точки кипения. Последние события и так выбили меня из колеи, а этот засранец лишь добавлял проблем. И нет, я не ждал, что он будет лапушкой, как Вишня, но я надеялся, что он хотя бы перестанет меня провоцировать.              — Корн, назад, — голос лязгнул сталью, когда я попытался отозвать иви обратно в покебол. Вот только Корн лихо отпрыгнул и, оскалившись, зарычал. И в тот момент моё терпение лопнуло.              Кнут свистнул, обрушиваясь на бросившегося в мою сторону Корна. И… Я промахнулся. Прыжок, быстрая атака… Удар кнута — и Корн отброшен, но не остановлен. Иви бросается снова, но я ударить уже не успел.              Вишня среагировала первой. Бросок, булькающий крик прижатого за голову к земле Корна и бьющие по воздуху белые лапы.              Вишня не собиралась церемониться. Она буквально вытирала Корном землю, сжимая в челюстях его голову и пытаясь ударить острыми когтями на сильных задних лапах. Рык, визг, верещание мечущихся птица и мыша увеличивали происходящий хаос.              Разнимать сцепившихся покемонов пришлось пинками. Рычащая Вишня явно не собиралась отпускать Корна так просто, и я испугался, что она всерьёз вознамерилась его убить. К счастью, обошлось…              И обошлось даже без покусов меня любимого.              Тяжело дышавшая и пыхтящая клубами дыма Вишня кружила вокруг меня, лязгая челюстями, а я спешно осматривал извивающегося окровавленного и истрёпанного Корна.              Досталось ему не слабо… Раны на голове явно надо было зашивать. Было ощущение, что ему не зубами по голове прошлись, а пилой рванули. Рваные и глубокие раны, быстро образовывавшиеся гематомы, лопнувшие сосуды в глазу и, кажется, повреждённые связки уха. Располосованный до рёбер бок и лишь чудом не вспоротое брюхо.              — Блядь, блядь, блядь…              Корн был спешно отозван в покебол, а я чувствовал, что у меня трясутся руки. Его надо срочно тащить в покецентр. Если внешние раны я способен зашить и обработать сам, то с внутренними повреждениями я без специального оборудования ничего не сделаю. Вот только денег у меня на это просто не было. Снова влезть в долги?              Долг и жизнь этого ублюдка, просранное задание от парней без шансов на хоть какую-то поддержку…              Закрыв глаза, я провёл рукой по лицу, размазывая пот и кровь.              — Как же меня это всё заебало.              Со злости и бессилия пнул оленью голову и едва не взвыл. Было больно и ни хрена не полегчало.              — Блядь, вот надо обязательно подкинуть мне дерьма, да? Заебали. Вот просто заебали.              В раздражении я схватил голову за рог и пошёл прочь, матерясь на ходу. Сил придавала злость на себя, на Корна, на Вишню, на всю эту идиотскую ситуацию, на никак не затыкающихся птица с мышем.              Я и сам точно не знал, куда шёл. Просто шёл, матерясь, запинаясь и готовый сорваться на любом попавшемся на пути существе. Это было ни хрена не безопасно. И осознал я это, только когда едва не слетел в водосток.              Только тогда, с матом швырнув оленью голову в воду, я рухнул на бетонный край и смог выдохнуть, немного успокаиваясь.              Ситуация была… геморройная.              Корн огрёб от Вишни по самые помидоры. От смерти его спасло лишь то, что покемоны сами по себе существа очень крепкие и могут жить ещё какое-то время даже при получении очень серьёзных травм, да то, что я успел растащить их достаточно быстро. И теперь на его лечение нужны деньги, и деньги немаленькие, потому что там гарантированно черепно-мозговая травма, не считая рваных ран и, возможно, внутреннего кровотечения или переломов.              Денег у меня нет. Голова этого грёбаного стантлера определённо не будет стоить достаточно, чтобы окупить расходы на лечение.              А стоить это всё может от полутысячи до десятки. И это ещё не очень дорого, поскольку травмационка одна из самых дешёвых видов покемедецины. Будь я ещё на балансе, в покецентре Голденрода я мог бы получить лечение своих покемонов по блату, и платить бы и вовсе пришлось только за снятие острого травматического состояния, а дальше уже сам мог бы справиться. Здесь же на такое рассчитывать не приходилось.              Хуже всего, что в ближайшем будущем заработать такую сумму возможности тоже не будет. Я могу попробовать прыгнуть выше головы и отправиться в леса, отчаянно пытаясь продать всё, что поймаю, найду, убью. Но… Шанс на обогащение мизерный, а вот вероятность получить ещё больше травм очень высока. Влезть по новой в долги — это единственный вариант, если смотреть вот так навскидку, но я только избавился от части прошлых. А ведь это время на лечение, время на отработку долга… Этого у меня нет. Парни могут дёрнуть в любой момент, и, если я упущу этот шанс… второго мне не дадут.              Совсем другой вопрос, а надо ли вообще пытаться спасти этого ублюдка? На данный момент он самый проблемный и опасный для меня лично член нашей маленькой команды. Он агрессивен, плохо управляем, излишне самостоятелен и определённо пытался и будет пытаться качать права. Рано или поздно наши отношения могут накалиться настолько, что это будет прямая война с постоянными попытками его меня угробить и моими — выжить и подчинить. Оно мне надо?              Это был самый важный момент во всей этой ситуации. Надо или нет? Готов ли я серьёзно рискнуть и потерять возможные перспективы, а также попасть под серьёзные проблемы в будущем ради воспоминаний и личных привязанностей?              Вишня, птиц и мышь старались держаться в стороне всё это время. Они моментально смекнули, что попадать мне сейчас под руку очень плохая идея. Да и мне сейчас не до них.              Хотелось курить. Хотелось спросить совета, хотелось сделать хоть что-то, чтобы этот пиздец кончился, а лучше — чтобы кто-то пришёл и помог его разрешить. Вот только помощи ждать было неоткуда.              Попытавшись растереть лицо, понял, что руки в засохшей крови, да и лицо наверняка не лучше. Почему-то стало смешно, вот только смех, короткий и лающий, быстро оборвался.              Это нервное. Это просто нервное… Так я пытался убедить себя, прежде чем наконец сдаться и покачать головой. Плевать. Просто плевать. Всё, что я могу, — это просто продолжать работать.              Вода в водостоке была холодной и немного мутной и доходила мне почти до колена. Честно говоря, было уже плевать, что ботинки были полны воды, что намокли единственные штаны. Я просто молча достал из голенища нож и принялся за работу.              Обвалка головы в холодной проточной воде не самое приятное занятие, но ничем не хуже другого. Руки занимали голову тоже.              И плевать, что неудобно так стоять, постоянно нагибаясь, чтобы сделать ещё несколько порезов. Плевать было, что содранные мозоли начали нестерпимо щипать, стоило только двинуть рукой, проворачивая нож. Плевать было, что от жаркого солнца махом вспотела спина и майка теперь противно липла к телу. Плевать, что от холодной воды онемели ноги и руки. Плевать, что болела спина от работы в нагиб и что кружилась голова.              Я просто продолжал остервенело отрезать один пласт мяса за другим, рискуя неловким движением или слетевшим ножом порезать пальцы.              Это было всё, что я мог делать в этой ситуации. Продолжать, чёрт побери, работать.              Когда череп был очищен, а мозги, кровеносные сосуды и жилы вытащены, я бросил череп в проточную воду и, онемевшими руками кое-как умывшись, выбрался наверх, чтобы растянуться на земле, тупо глядя в выцветшее от жары небо.              Решение, на которое я надеялся, так и не пришло. Я всё ещё не знал, как мне поступить в данной ситуации.              Лечить ли Корна вообще?              Он белый шерстяной ублюдок, который провоцировал и будет провоцировать меня в поисках слабины. Да, он одна из двух моих основных на данный момент ударных сил в команде. Но его агрессивность и неуправляемость перевешивают пользу. Я могу с этим справиться, если нахожусь в стабильном состоянии. Но… Сейчас я сам нестабилен. А он лишь продолжает делать ситуацию всё более напряжённой. Я не хочу однажды серьёзно пострадать от его атаки или вовсе оказаться убитым. То, что он не гнушается на меня броситься, как только я окажусь в достаточно уязвимом положении, он уже продемонстрировал. И… Это не корректируется воспитанием, дрессировкой, посещением психологов и всего такого подобного. Не поможет и железная дисциплина. Это то, что он есть. Уничтожь это — уничтожишь и его.              Вот только нас действительно многое связывает. Он мой второй покемон, и, как бы странно это ни звучало, учитывая все обстоятельства, у нас есть контакт. Да, сейчас он не заметен, но именно этот контакт проявляется в сражении, и именно этот контакт делает меня основной жертвой его агрессии. Если контакт отсутствовал, он бы просто взбунтовался и ушёл. Но ему нужно не просто уйти. Ему нужно победить, чтобы порвать эти узы, что нас связывают. Доказать, что я его не достоин. Именно поэтому всё так обернулось.              По небу плыло одинокое облако, чем-то напоминающее располневшую до невозможности пониту, — я бессмысленно скользил по нему взглядом и пытался собраться с мыслями. Не выходило. Всё время казалось, что всё это лишь какой-то фарс. Странная не смешная комедия, где должно быть смешно, но почему-то смех выходит исключительно истерическим.              Спасать или не спасать? Лечить или плюнуть и понадеяться на природную живучесть? Оставить в лесу или всё же попытаться стабилизировать ситуацию и продолжать балансировать на грани атаки и подчинения?              А ещё есть этот чёртов звонок, необходимость ожидать который оставляет меня в подвешенном состоянии вынужденной готовности. Что хуже всего, я понимаю, что задание, которое мне дадут, определённо будет с подвохом. Причём таким, которое вынудит меня из собственной шкуры выползти, лишь бы продемонстрировать, насколько я хорош. Вот только я прекрасно понимаю, что сейчас я в отвратительном состоянии, и это задание, каким бы оно ни было, просто добьёт меня окончательно. Но надо быть сильным, уверенным смелым, способным… Ну или хотя бы создать иллюзию, что я такой.              И это я пока отложил вопрос, что делать с Вишней?              То, что она без раздумий встала на мою сторону и защитила меня, это здорово. Нет, это очень здорово. Вот только… она пыталась его убить. На полном серьёзе. Сейчас её вмешательство очень мне помогло, и она отлично знает это. Знает, что я благодарен и чем могло действительно кончиться нападение Корна на меня. Но… То, что скрывается под этим, и последствия — это всё очень серьёзно. И это следует обдумать и никогда не упускать из виду.              Её нападение было не только попыткой помочь мне подчинить взбунтовавшегося иви. Нет. Это была попытка убить. Убить сокомандника. Что ясно показывает, что конфликт назревал не только между мной и Корном, но и между ним и Вишней. Хуже всего то, что она не попыталась решить конфликт каким-то иным образом. Нет, она действовала, максимально радикально воспользовавшись моментом. Она просто попыталась убрать причину проблем. Попытка засчитана. Но… Вот выводы из этого не утешительные.              Вишня потенциально опасна для напарников. Она не пойдёт на консенсус и не станет пытаться договариваться. Да, она может долго терпеть, сдерживаться и делать вид, что всё в порядке, но она ничего не забудет и воспользуется любым подвернувшимся шансом убрать раздражитель.              Хуже всего, что от этого не застрахован никто. Сейчас, пока она чармандер, её силы не всегда достаточно, чтобы решить ситуацию, поэтому она вынуждена терпеть и ждать. Но когда-нибудь она станет чаризардом. И вот тогда сдерживаться она уже не будет.              От понимания ситуации у меня холодок по загривку прошёл. Стало ещё страшнее, когда я вспомнил статистику смертности юных тренеров от их собственных чаризардов.              Повернув голову в сторону растянувшейся недалеко на нагретом бетоне Вишни, я смерил её взглядом, пытаясь прикинуть шансы нападения на меня, но она почувствовала мой взгляд и сразу обернулась, вынуждая меня спешно отвести глаза.              Кажется, у меня появилась ещё одна скрытая проблема. Будто мне тех, что уже есть, мало.              С трудом поднявшись на ноги, вздохнул, принимая ситуацию такой, какая она есть, и, спрыгнув в воду, взял череп за рог, медленно двигаясь по течению.              Я так долго валялся в грязной одежде и мокрой обуви, что продолжать это занятие у меня не было никакого желания.              Хотелось хоть как-то отстирать кровь и высушить обувь, но место тут не подходящее. К счастью, вскоре бетонный водослив закончился и превратился в обычный ручей, и я нашёл подходящее место с пологими, хоть и несколько каменистыми берегами.              Убедившись, что место действительно подходит, я оставил череп в воде там, где было поглубже, и, выйдя на берег, набрал разлапистых сухих веток, которые затащил в воду, и, закрепив камнями, принялся раздеваться.              Запасной одежды у меня с собой не было, во время таких переходов я оставлял всё ненужное в шкафчике дома, и одежда была одной из таких вещей, которые лишь занимали место, тем более я не ожидал, что настолько изгваздаюсь.              Так что первое, что мне нужно было сделать, — это оттереть кровь с одежды и обуви, после чего повесить всё это добро либо сушиться, либо отмокать в зависимости от того, насколько удастся отстирать шмотки.              Пока я возился с одеждой, матерясь на холодную воду, Вишня и птиц с мышем, здраво решив, что мы останемся здесь на стоянку, принялись таскать веточки, палочки и сухую траву со мхом для розжига костра.              Стоя в одних трусах в мутной и холодной воде водослива, я куском найденного в рюкзаке мыла отстирывал кровь с майки и штанов. Вишня нет-нет, но подходила, с ворчанием тыкаясь в меня мордой, чтобы я оценил сваленные ими в кучу для костра ветки.              Я кивал, давал пару советов, как будет лучше рассортировать дрова, и после этого, глядя, как Вишня убегает за новой партией, принимался вновь за стирку.              К тому времени как я закончил, гора веток уже была достаточно внушительной, чтобы костёр можно было без стеснения жечь всю ночь, а одежда была достаточно чистой, чтобы дойти до пункта приёма и не оказаться в полицейском участке.              Собрать костёр и разжечь его от огня чармандера — дело пары минут, так что дальше оставалось только следить, чтобы пламя не погасло и можно было дальше заниматься своими делами. А дел у меня было прилично.              Из самых длинных веток удалось сделать перекладину, на которую повесил сушиться одежду, и хотя она скорее всего пропахнет дымом, но запах дыма лучше, чем вонь гнилой крови и слизи.              В отмытые ботинки напихал мха и сухой травы и поставил у огня сохнуть.              Вишня, поняв, что я оттаял и успокоился, теперь пихалась в бок, требуя поглаживаний, и я не мог ей отказать. Она была горячей, и гладить её онемевшими от холодной воды руками было самое оно.              Грибы, которые я собрал ранее, к моему удивлению, остались целыми, несмотря на все перипетии, свалившиеся мне на голову. Так что теперь мне оставалось только дождаться, пока они дойдут на костре, и переворачивать, следя, чтобы не подгорели.              Этого времени мне хватило, чтобы обдумать ситуацию с иви.              Я не мог бросить Корна просто так. Да, он источник проблем. Но он часть моей команды. Один из моих покемонов. И как тренер я просто не имел права отказываться от него. Вопрос с деньгами действительно стоял остро, и я не видел других вариантов, кроме как попытаться взять кредит.              Кредиты штука вообще не очень приятная, хотя бы потому, что на сумму до десяти тысяч выдают лишь краткосрочные кредиты. И проценты очень приличные. Что хуже всего, выплаты необходимо начать не позднее чем через неделю, иначе проценты автоматически повышаются, а клиенту присваивается статус неблагонадёжного.              У меня же шансов начать выплаты через такой короткий промежуток времени практически никаких. А значит, будут дополнительные проблемы ещё и с банком.              В покеболе Корн протянет какое-то время. Нахождение в нем существенно замедляло все процессы покемона, что и позволяло даже тяжело раненым доживать до оказания первой помощи, пусть и не всегда. А значит, до момента, когда окажусь в городе, он протянет, пусть это и риск осложнений. Но… В данном варианте выбора у меня нет — бесплатно никто лечить его не станет.              Грибы горчили, но нужно было хоть что-то съесть, хотя голода как такового я не чувствовал, несмотря на то, что не ел, кажется, с вчерашнего утра. Так что, закончив и выкинув веточки в огонь, я застыл, глядя на пламя.              Хотя день был тёплым, я чувствовал, что ветерок уже не кажется таким приятным. Видимо, я слишком долго возился в воде и теперь не мог никак отогреться. Время от времени я передёргивался от пробивающего тело холода и садился к огню поближе.              Но смысла расстраиваться я не видел. С самого начала было ясно, что всё пошло не так и не могло закончиться по-другому. В результате я мог только ждать, пока одежда и обувь обсохнут, и надеяться, что это произойдёт до того момента, как мне надо будет собираться домой.              Другое дело, что меня беспокоил череп, отмокающий в воде, которая должна была смыть с него остатки крови, слизи и мозгов, которые не удалось удалить механическим путём. Обвалка черепа и его вымачивание в проточной воде — это лишь первая часть предстоящих работ. Первая и далеко не самая сложная и длительная. Мне каким-то образом нужно максимально быстро его отчистить, чтобы продать. И другого выбора, кроме как вываривания, у меня не было.              Для деликатной очистки с помощью разных желудочных кислот или ферментации у меня не было подходящих ядовитых и растительных покемонов. А длительные, хотя и также весьма деликатные способы вроде оставления в проточной воде или муравейнике, в данном случае мне не подходили. В конце концов, деньги нужны уже сейчас, а не через две недели…              Вываривать череп придётся как минимум часа три, возможно, дольше. Хотя какое там… За три не управлюсь точно.              Учитывая, что солнце уже давно перевалило за зенит и начинает клониться к закату, то шансы успеть закончить выварку до ночи у меня равны нулю. И это просто выварку, не считая подготовки места для самого вываривания.              А подготовка тоже, увы, не пять минут займёт. Выкопать яму, найти камни или глину, выложить яму на манер чаши, чтобы вода при варке не уходила в землю… Это ещё несколько часов тяжёлого и выматывающего труда.              Нести череп через весь город, чтобы попробовать выварить его дома?              Но… Голова немаленькая, в рюкзак её запихнуть не вариант, у меня нечем защитить остальные вещи внутри него. А рисковать сломать воркбук, если в него попадёт вода, я совершенно не хотел. Да и рога, ох уж эти чёртовы рога, из него по-любому торчать будут.              Тащить череп через весь город на руках — всё равно что самому вызывать полицейскую Дженни. А потом ещё отбрехиваться, что это не я его убил и голову ему отрезал. Никто ж ночью-то не поедет разбираться — я, не я. Так что если попадусь, то ночь в участке точно проведу. А ведь если ещё припомнят конфликт с Донованом… А они припомнят. В жизни не поверю, что обошлось без заявления в полицейский участок. И застряну я там надолго.              Да даже если я каким-то чудом смогу пройти через весь город с черепушкой стантлера и попробую выварить его дома, то у меня просто нет подходящей посудины. Тут нужна большая и объёмная кастрюля или тазик. И, как назло, я точно знал, что все тазики в количестве двух штук пластиковые, а единственная кастрюлька объёмом не более литра.              Принести и отдать так? Да просто не примут. Мясо имеет тенденцию через несколько часов в тепле попахивать. А через сутки и вовсе начнёт вонять. Так что только время зря потрачу и репутацию испорчу. А ведь ещё и дойти до пункта приёма вовремя надо. Он не круглосуточный.              Значит, единственный выход — попробовать подготовить всё к вывариванию до заката, сам череп оставить либо в проточной воде, либо в муравейнике, а самому вернуться на ночь домой, и если не выйдет… То выбора у меня не будет. Придётся оставаться.              Бросать процесс выварки на середине — всё равно что угробить череп самому. Кости пропитаются запахом и жиром и при этом пожелтеют так, что никакими способами его отбелить и привести в нормальный вид уже не выйдет. Череп такой выделки просто никто не купит.              Остаться на ночь в лесу? Опасно. И призраки, и туман этот, и бродящий где-то урсаринг. Я, конечно, нуждаюсь в деньгах, но не ценой же собственной шкуры. Вот только, если выбора действительно не останется, я готов на это пойти. Я не имею права на отступление.              Хмурясь, потёр лицо и поднялся. Нет времени размышлять, надо работать.              Первым делом надо было выкопать подходящую под размеры яму. Это будет не так сложно, хотя копать придётся с помощью ножа, такой-то матери и Вишни. Пока я буду копать, птиц и мышь должны найти, есть ли где-то поблизости глина или земля с её содержанием. Я собирался с помощью глины укрепить края ямы, чтобы оттуда медленнее просачивалась вода. Если будет хватать времени и сил, то попробовать её хотя бы опалить огнём от Вишни. Это повысит её прочность.              Дальше всё будет зависеть от Вишни, скорости нагрева камней и моей внимательности и осторожности. Если всё обойдётся, то ничего страшного не произойдёт. При самом лучшем раскладе эта ночь пройдёт спокойно, и я получу вываренный череп. При самом худшем… это будет моя последняя ночь.              Яму удалось выкопать довольно быстро. Вишня старательно помогала, хотя на самом деле больше мешалась. Тут я снова отметил необходимость какого-нибудь земляного или каменного покемона в команде. Убедившись, что череп должен туда поместиться, я отошёл помыть руки, пока чармандерка отдыхала. В этот момент с неба и рухнул птиц, вереща и зовя за собой.              Выбора у меня не было, поэтому, мысленно выругавшись на не до конца высушившуюся одежду, пришлось идти за ним. Шумный и явно довольный собой птиц привёл меня к участку ручья, где вода промыла почву, обнажив глинистый слой. Глина тут была не самая качественная, но для моих планов годилась и такая. Кусками перетаскал её к стоянке, где смешал глину с водой, осколками бетона и камушками в грязь, и начал обмазывать стенки ямы.              Когда закончил, понял, что изрядно так задержался. Небо уже приняло насыщенно-синий оттенок, а на западе виднелись золотисто-розовые разводы начинающегося заката. Глядя на быстро сгущающуюся темноту среди деревьев, сдержал тяжёлый вздох.              — Это определённо не мой день.              Учитывая, что я даже не закончил подготавливать яму, то становится ясно, что эта тягомотина с черепом затянется — хорошо, если не до завтрашнего вечера.              Если бросить всё сейчас и идти домой, то до ночи я вроде как должен успеть добраться до съёмной квартирки. Но… Это потеря драгоценного времени. Чем быстрее я всё сделаю, тем ниже шанс пропустить столь необходимый звонок. Если я поднапрягусь, то за ночь я могу успеть и яму приготовить, и сам череп выварить. А с утра сразу рвануть в город продать череп, посмотреть, что можно сделать с Корном.              Сигарет не было, и я пожёвывал сорванную с дерева веточку. Она горчила, но это была не неприятная горечь, а, скорее, вяжущая.              Тяжёлая будет ночка. Это не было неожиданностью, но всё равно оставалось неприятным. Так что самым безопасным было держаться огня и не доверять ни собственным глазам, ни чувствам.              Вместе с Вишней набрал ещё немного дров, чтобы уж точно не беспокоиться, что они кончатся посреди ночи. А потом прошёл вдоль ручья, собирая крупные и не очень камни, которыми буду кипятить воду.              К тому времени как закончил, небо уже было всё в закатном зареве, а среди деревьев сгущался скрадывающий цвета и формы полумрак.              Костёр весело потрескивал свежей пищей, выбрасывая в небо яркие искры, а я и Вишня спешно занимались обжигом глины в яме.              — Давай ещё. Сильнее, вот, да. Правее направь. Молодец…              Обжиг глины в яме — отличный способ натренировать контроль над температурой пламени для Вишни. Задача была не просто обжечь глину, а изначально высушить её и уже после обжечь. Пусть такие тренировки и вынуждали её тратить больше сил и времени для того, чтобы правильно выполнить задачу, но оно того стоило.              Сейчас её огонь и уровень контроля над ним были очень слабыми. Да, она могла выдавать не обжигающее пламя, могла выдавать пламя небольшими временно горящими порциями, так называемыми угольками, да, могла с трудом использовать огнемёт. Но…              Её контроль над температурой и пламенем оставлял желать лучшего. Мало того, что чем сильнее были атаки, тем хуже она могла их контролировать, так и сами угольки были далеко не идеальны. Они были разного размера, с разными интервалами по времени, обладали разной температурой и временем горения… И дело не столько в том, что её слизистая ещё не готова к подобным нагрузкам, сколько в том, что у неё нет возможности и, что важнее, желания нормально тренироваться.              Она явственно тяготела к силовым методам ведения боя, почти забывая о том, что может использовать огонь как оружие, и ей постоянно приходилось об этом напоминать.              Было у меня несколько вариантов причин, почему это происходит, от того, что она стесняется собственного слабого контроля и слабого огня, до того, что она может бояться использовать пламя, помня о том, что произошло в её детстве из-за арканайна.              Впрочем, у угольков, которые она могла выдавать, было и своё преимущество. За счёт того, что это сгустки пламени, они могли какое-то время гореть без поддержания с её стороны, а также отлично подходили для создания ловушек или чтобы заставить остановиться противника, который не хочет обжечься.              В моём случае угольки помогали относительно равномерно высушить и обжечь глину в яме плюс долго держали жар, давая Вишне время передохнуть до следующей атаки.              На самом деле это самый простой и незатратный способ обжига глины, но отнюдь не самый качественный. Если бы нужно было делать какие-то поделки, я, естественно, выбрал бы другой метод. Но в данном случае это было идеально. Относительно быстро, относительно крепко, пусть и не красиво. Для меня самое главное, чтобы как можно меньше пропускало воду — с этой задачей данная яма вроде должна справиться.              Закончив и утерев пот, я покосился на покрасневшую глину. Жар от ямы выходил более чем внушительный. Но даже так я видел, что местами глина потрескалась и расслоилась. Это некритично, раз трещины мелкие, но это говорило о том, что этап просушивания глины оказался слишком коротким и температуру подняли слишком рано. Впрочем… Это было не важно.              Теперь оставалось только дождаться остывания и заполнить яму водой. А потом приступить к процессу отваривания.              Можно было бы для ускорения процесса залить ещё горячую глину, но я опасался, что если так поступлю, то глина просто растрескается и рассыплется, что означало похеренную работу последних часов. Мы и так достаточно ускорились благодаря огню Вишни. Рисковать, пытаясь перескочить через одну из стадий, глупо. Так что я просто ушёл к костру, оставив яму остывать и предупредив покемонов, чтобы они к ней не совались, пока она не остынет.              Пока сидел у костра, перебрал найденные камни для будущего кипячения.              Камни мне нужны были твёрдых пород, не крошащиеся и без крупных трещин, которые при закалке могли лопнуть. В целом меня устраивали бы даже лопнувшие, но основа была именно такая. Сильно крупные я брать не стал, раскалённый камень до ямы потом ещё донести надо будет. С крупными это намного сложнее. Кирпичи тоже не годились, как и осколки бетона. Так что использовал самую обычную гальку.              Камни отправились в костёр греться, а я наконец нашёл время отдохнуть. В такие моменты я сожалел, что не настолько предусмотрительный, чтобы носить с собой пару банок соево-мясных консервов. Сидеть у костра, греясь его жаром, было хорошо. Одежда, сушившаяся на перекладине, уже почти обсохла и теперь приятно пахла дымом, а вот ботинки были ещё мокрыми, но я заменил в них наполнитель, набив сухой травой и мхом, прежде чем поставить дальше сушиться. От тяжёлой работы наконец проснулся голод. Живот немного урчал, требуя нормальной пищи, но я просто жевал пищевой батончик, запивая ещё тёплой водой из термокружки. Вишня тоже отдыхала, уложив голову мне на колени, а я наслаждался последними лучами солнца. Даже сделал несколько фотографий неба и костра. Можно сказать, что было… уютно?              К тому времени как солнце скрылось за горизонт, а небо набрало густой чернильно-синий оттенок, яма остыла достаточно, чтобы я начал наполнять её водой. Тут-то мне и пригодилась термокружка — она хоть и с трудом, но заменила отсутствующего в команде водного покемона. Воды я натаскал и, поместив наконец в яму череп, бросил туда первые раскалённые камни из костра, заставив воду забурлить, исходя паром.              Глядя на это, сделал себе ещё одну заметку — купить хорошее складное ведро и пару щипцов. Не то чтобы у меня сейчас на это деньги были, но когда-то же эта полоса невезения кончится, и тогда я смогу чуток облегчить свою походную жизнь.              Вишня, крутившаяся рядом, то и дело добавляла к костру огонька. В конце концов, видя, как она пытается помочь, я не выдержал и отправил её отдыхать. Сейчас её суета только лишняя. А вот чуть позже, когда камни в воде достаточно остынут и их можно будет достать, её пламя будет в самый раз.              Сидя на толстой ветке, которую мои покемоны притащили по незнанию и которая не подходила для костра, поскольку была слишком свежая, я вглядывался в пламя, пытаясь подготовиться к бессонной ночи. Уставшие птиц и мышь были рядом и собирались поспать. Отзывать их в покебол я не стал, лишних ушей в моей ситуации не было. Только улыбнулся, глядя на нахохлившегося птица, сидящего на куче дров, который то и дело пытался разлепить глаза, но быстро вновь начинал клевать носом, и на ставшего к ночи гиперактивным мыша, который то появлялся в свете костра, то снова взмывал в воздух, хлопая крыльями и исчезая в темноте.              Спать этой ночью слишком опасно, но не исключено что я из-за усталости в самом деле могу задремать. Поэтому мне и нельзя было отзывать своих сокомандников по покеболам. Даже если я засну, даже если мы все заснём, кто-то что-то, да услышит. Тем более что зубат был ночным покемоном, и шансы, что он заснёт, минимальны, да и слух у него выдающийся.              Подбросив дров в костёр, поднялся достать камни из воды и закинуть новые. Камни оставил уже возле самой ямы. Теперь в дело вступала Вишня — её задачей было как можно больше и быстрее раскалить камни, а потом закинуть их обратно в воду. Доставал из воды их уже я, с помощью разветвлённых палочек и такой-то матери.              Когда убедился, что чармандерка поняла, что именно надо делать, и приступила к работе, я снова вернулся к огню, забрав с собой часть камней, чтобы облегчить ей работу.              Пока сидел у костра, решил немного разобраться в отцовских записях. Залезть в Интернет было невозможно, поскольку Интернет на воркбуке напрямую зависел от подключения на ситедексе, но и без Интернета было чем заняться.              Основным интересом у меня на данный момент была любая информация о том, как я могу усилить своего главного на данный момент бойца — Вишню.              Угольки и огнемёт, который ещё и вредит самому пользователю, — это, конечно, прекрасно, но слишком мало для огненного покемона. Так что необходимо повысить уровень силы и расширить репертуар атак, а для этого нужно увеличить контроль над огнём.              Огненный клык, блуждающие огни и выжигание были бы идеальны. Единственное что — для обучения огням и выжиганию нужен либо покемон, знающий эти атаки, либо привязанный ШМ — сложный прибор, который позволяет считывать так называемые ТМ — микросхемы, с помощью которых в монстроцентре можно провести обучение атаки напрямую в мозг покемона. ТМ были не сильно редкими, но довольно дорогими… Редко когда цена опускалась ниже ста тысяч за микрочип. Сам же ШМ можно было купить только напрямую у компании «Слип-Ко» и только под заказ. Да и стоил он едва ли не как крыло от самолёта.              Обучение этим атакам у другого покемона намного дешевле, но это долго. Иногда, чтобы овладеть такой сложной атакой, может потребоваться от полугода до нескольких лет. Так что я решил ограничиться огненным клыком, который можно освоить самостоятельно.              Кроме того, надо подготовиться к проблемам с атаками дыхание и ярость дракона. Они также осваиваются покемоном инстинктивно, но считаются достаточно опасными для начинающих. Ранее я не рисковал браться за их отработку, опасаясь сделать что-то не так, но после произошедшего становилось ясно, что Вишне необходимо увеличить нагрузки, чтобы уменьшить уровень дури в её светлой головушке. И хотя это было рискованно, но основы и саму специфику этих атак я как её тренер понимать обязан.              Не забыть бы глянуть рецепты шарфов для Вишни, поскольку её шарф износился и скоро потребует замену. Посмотреть, какие инструменты и материалы могут понадобиться, подобрать хотя бы несколько предварительных схем и примечания к ним.              А ведь ещё следовало поглядывать и за самой чармандеркой, чтобы она не перетрудилась, и в то же время не дать воде остыть и прекратить кипеть. Так что время от времени приходилось вставать, доставать из кипятка с помощью веточек уже остывшую гальку, чтобы Вишня могла её заново раскалить.              Работы хватало, так что к тому времени, как взошла луна, я уже здорово устал, а ведь не было сделано ещё и половины.              Сейчас, достав очередную порцию камней и убедившись, что Вишня отдохнула и скоро продолжит работать, я вернулся к огню и воркбуку — читать статью про этих чёртовых медведей.              А почитать было про что.              Урсаринг был одним из тех покемонов, с кем мало кто хотел встречаться в лесу. Агрессивные, упрямые, любопытные и очень раздражительные, они часто бывали причиной травм или даже смерти незадачливых путешественников. И хотя считалось, что они большие любители ягод и плодов, но мясо на самом деле любили не меньше. А их непредсказуемость и совершенно неожидаемая от них скорость ловкость и манёвренность были отличными подспорьями на охоте. Вот только, если выдавалась возможность, медведи предпочитали не охотиться, а грабить. Их одинаково устраивал и лагерь, откуда они выгоняли владельцев, и забытый рюкзак, и призванный на сражение покемон, оказавшийся слишком слабым, чтобы дать отпор.              Грубо говоря, они были проблемой. Этакой здоровой, злобной и упрямой проблемой.              Но также был весьма простой способ решения возможного конфликта даже в случае столкновения с агрессивно настроенным медведем.              Это… жертва.              Урсаринги обожали сладкое. А если это сочетание сладкого и мяса? Медведь просто не мог устоять. И именно поэтому в записях предлагалось всегда носить с собой покемона-жертву. В качестве вариантов предлагались разные травяные и жучиные покемоны, способные изучить такие атаки, как сладкий запах, ароматерапия, пыльца и тому подобные, а покемоны, обладающие способностями сборщик мёда, ароматный покров, сладкий покров, и вовсе неотразимы, по мнению урсарингов. Причём настолько, что в девяноста восьми случаях из ста медведь полностью сосредоточится на своей жертве, оставив тренера позади.              Самое неприятное в этом варианте то, что покемон-жертва в большинстве случаев обречён на смерть. Сбежать от медведя или дать отпор большинству не хватало либо силы, либо скорости, либо времени. А чтобы покемон не последовал за хозяином и не привёл к нему уже серьёзно проголодавшегося и разозлённого урсаринга, вместе с покемоном советовали оставить и покебол. Его нужно было спрятать так, чтобы потом можно было вернуться и забрать уже пустой шар для перезаписи в монстроцентре.              Жестоко? Да. Но жизнь дороже.              Я замер, глядя на пламя костра и размышляя, есть ли у меня возможность на будущее поймать себе жертву. Обычные тренеры в большинстве случаев отделывались разграбленным лагерем и похищенным обедом, а с моей привычкой шарахаться по всяким буеракам есть ощущение, что рано или поздно я так легко не отделаюсь. В конце концов, покемоны отлично понимают разницу между тем, чтобы прийти грабить самому, и тем, что к ним пришли грабить… Даже если не грабить, а просто неудачно проходили мимо.              В принципе, комби купить на каком-нибудь хозяйстве не проблема, со способностью оно, конечно, не так дёшево, но всё равно шансы есть. Так что, кивнув собственным планам, я подбросил веток в огонь, раскалённую гальку в воду и снова углубился в чтение.              Очень интересными также были записи о различиях в поведении домашних и диких урсарингов. Дикие медведи были опасными противниками, с которым мало кто хотел сталкиваться. А вот одомашненный урсаринг хоть и сохранял силу и агрессивность дикого собрата в столкновении с чужаками, но со своими отличался дружелюбием и мягкостью. Они часто выполняли роль терпеливых наставников и любящих воспитателей, которые никогда не дадут своих младших в обиду.              И хотя маленькие теддиурсы часто бывали капризными, но с возрастом это проходило, и они, становясь урсарингами, обретали какой-то свой тип мудрости.              Я только и мог, что покачать головой. Вот честно, я понятия не имел, дикий этого стантлера задрал урсаринг или выпущенный погулять домашний. Мне в случае встречи от этого не легче. Что дикий, что домашний вполне могут порвать чужака на лоскуты. Это к своим они нежные и чуткие, а с чужаками это всё ещё медведь. Раздражённый появлением в зоне видимости чужака медведь.              Вишня, урча, подошла и пихнула меня в бок мордой, привлекая внимание. Вода кипела, но у Вишни кончились камни, которые нужно было раскалить. Пришлось снова их доставать и хвалить её за то, что напомнила мне об этом. Я видел, что она устала, но после того, как поскрёб череп палочкой и понял, что мясо ещё недостаточно хорошо отходит от костей, признал, что доставать его пока рано, и мог только попросить её продолжать. Она вздохнула, фыркнула и легла у края угольками стреляя по камням.              — Ещё час, ну максимум два, продержишься? — Я погладил её, и она заворчала, ударив хвостом о землю, давая понять, что без проблем. Я кивнул и спешно вернулся к костру. Вне золотистого света пламени мне было некомфортно. Всё время казалось, что на меня смотрят чьи-то голодные глаза.              Ночь была ясной и звёздной, но уже чувствовалось что лето скоро закончится. Воздух остывал быстрее, а редкие порывы ветра не были такими тёплыми. Благо хоть одежда достаточно высохла, чтобы я мог переодеться, хотя всё равно нет-нет да пробирало ознобом.              Вслушиваясь в тихий шелест леса и журчание воды, я старался услышать возможное приближение врага и в то же время отчаянно надеялся, что ничего не произойдёт.              Пока было тихо, разве что иногда над головой слышалось хлопанье крыльев и уханье ноктаулов. Я едва был не задремал, когда где-то вдалеке раздался едва слышный вой хондаумов.              Сон смело моментально. Так что я передёрнулся и подсел поближе к огню. В случае чего это вряд ли поможет, но всё равно была необходимость хоть даже в призрачной иллюзии защиты и безопасности.              Именно в такие одинокие ночи, когда не знаешь, что скрывается в темноте, очень хочется иметь за спиной кого-то сильного, мощного и надёжного. Кого-то, на кого можно положиться и кому можно довериться. Но… У меня есть только я сам и кучка молодых покемонов, за которых я несу ответственность. В нашей маленькой команде это я должен быть тем самым сильным, мощным и надёжным. Кем-то, на кого они могут положиться, чтобы спать спокойно.              Слабо улыбнувшись, глядя на заснувшего прямо на рюкзаке птица, я снова углубился в чтение информации на воркбуке.              Проблема с огнём Вишни решалась заморочно и в то же время весьма просто. Всё упиралось в тренировки.              Тяжёлыми тренировками как на силу, так и на контроль, который ей так необходим. И лучшим вариантом для начала было освоение и получение контроля над такой способностью огненного типа, как перегрев.              Эта способность позволяла огненному покемону при движении или повышении температуры тела разгонять и усиливать выработку собственной энергии. Перегревшийся покемон становился агрессивным. Его атаки становились существенно сильнее, он мог даже впасть в раж, полностью выходя из-под контроля, а если перегрев продолжался слишком долго, покемон мог даже погибнуть из-за того, что его организм просто не справлялся с той бешеной энергией, которую он вырабатывал. Да и последствия слишком долгого усиливающегося перегрева приводили к нарушениям энерговыработки, истощению внутренней энергии и существенному ослаблению покемона в будущем, пока он не оправится. Единственными, кто мог максимально долго держать перегрев, были тайфлоуджены. Эти агрессивные куньи были единственными покемонами, для которых перегрев был не просто побочным продуктом высокой активности, но основным способом жить, охотиться и сражаться. И они страдали от его последствий намного меньше, чем любой другой вид.              Чармандеры же такой устойчивостью к перегреву похвастаться не могли. Я волновался за Вишню и поэтому старался избегать этого состояния, как только мог, что на самом деле было ошибочной стратегией. Необходимо было не избегать, а научиться понимать, контролировать и справляться с этим. Для этого очень помогла бы одноимённая атака — перегрев. Она позволяла преобразовать излишки энергии и тепла в чрезвычайно мощную атаку, что приводило к остыванию покемона и его возвращению в нормальное состояние. Другой вопрос, что перегрев также надо было учить с помощью ТМ либо покемона, который уже знает эту атаку, что мне не подходило. Впрочем, остыть покемон мог и самостоятельно в процессе, например, купания или просто со временем. Это на самом деле был один из лучших вариантов, поскольку уменьшал вероятность внутренних травм из-за скачков энерговыработки, которые происходили при плохом контроле.              Поднявшись, я подбросил ещё дров в огонь и подошёл к яме. Видно было, что Вишня уже изрядно устала. Причём не столько физически, сколько психологически. Я её в целом понимал. Монотонная работа, требующая достаточно много внимания и контроля над временем, действительно утомляет. Потрепав её по голове и достав из воды уже остывшие камни, я отнёс их в костёр, прежде чем снова сесть на ветку.              Мне было над чем подумать. Эти новые знания плохо пока укладывались в голове. Выглядело это сложно, и мне не хватало опыта, чтобы понять это до конца.              Так что я просматривал упражнения на контроль и отмечал те, которые мы выполнить могли, и те, которые пока не было возможности.              В целом это уже было лучше, чем ничего, хотя всё равно необходимо будет провести с Вишней пару тестов, чтобы полностью понять, как именно она достигает состояния, близкого к перегреву, и как это проявляется. Но я не торопился, поскольку практически все упражнения на контроль не терпят спешки.              Впрочем, с яростью и дыханием дракона тоже почти всё было завязано на контроль. Причём уже не только энергетический, но и эмоциональный.              Да, дыхание дракона казалось довольно простым, поскольку чармандеры могли разучить его, полагаясь на инстинкты. Вот только это не дыхание огнём, как, например, огнемёт или угли, — это прямой удар внутренней энергией покемона, которое принимает вид пламени. И урон от него не только физический, но и энергетический. Да, это полезно, поскольку позволяет не только нанести урон, но и нарушить контроль противника над его собственной энергией, что позволит выиграть дополнительное время. Но и для неопытного пользователя это весьма опасно, поскольку ему необходимо чётко контролировать, сколько энергии он готов вложить в атаку, чтобы это не оказалось первым и последним ударом.              А ярость дракона и вовсе была опасной, ибо во время любых атак, обозначенных как яростные, велик риск потери контроля над покемоном. Причём, читая, я всё больше убеждался в том, что атака Вишни на Корна носила в себе следы именно ярости дракона. Ещё неполной, несформированной и слабой, но со временем вспышки её ярости будут всё сильнее. И если я не укреплю наш с ней контакт и не получу над ней больший контроль, то это будет становиться всё более и более опасным и менее контролируемым.              Контроль напрямую зависит от инстинктивного доверия. Она доверяет мне как своему поводырю и защитнику, но инстинктам она доверяет больше. Это нормально, но этого недостаточно, чтобы иметь возможность достучаться до неё, если она впадёт в ярость.              В желудке заурчало, и я вздохнул и отложил воркбук. Жрать, кроме батончиков, было нечего. А сладкое давало мизерный заряд энергии и сытости. Хуже всего, что закончилась питьевая вода, ранее я выпил всю воду, что была в термокружке, чтобы натаскать воды в яму, а сейчас об этом жалел.              Вода могла помочь разогнать ту усталость, что накопилась за день. Глаза откровенно слипались, а в теле ощущалась противная слабость. Глядя на часы, я зевнул до хруста в челюсти и поднялся, разминаясь. До рассвета ещё далеко, и шансы, что таким образом я засну, повышались с каждым часом. А засыпать было нельзя. Пока всё было тихо, но это не означает, что до конца ночи так и будет. В конце концов, в лесах хищников всегда хватает. Я снова покосился на спящего птица и на всякий случай отозвал его в покебол. Не хотелось бы, чтобы его попытался сожрать ноктаул или, например, кробат. А ведь не исключено, да.              Вишня тоже уже начала задрёмывать. Она то и дело встряхивалась и, видимо, пыталась продолжать, но… Увы, сонливость одолевала.              Погладив её по голове, я присел у ямы и снова потыкал остриём ножа в череп.              — Кажется, всё. Лучше уже вряд ли выйдет, так что давай заканчивать…              Вытаскивать череп пока было нельзя. В бульоне остывать тоже плохой вариант, кость наберёт лишнего жира, и потом его будет очень тяжко обрабатывать, да и стоимость упадёт. Идеальным вариантом было бы оставить его доходить в чистой горячей воде, вот только сложная это будет задачка.              Пока выхлебал бульон, пока сходил до воды за новой, пока вместе с Вишней заставили воду по новой закипеть, прошёл почти час. Пару раз я едва богу душу не отдал, когда в кустах кто-то шуршал, но, к счастью, обходилось, да и я старался сделать всё в темпе.              Вернувшись к костру уже вместе с Вишней, я наконец опёрся на рюкзак и прикрыл усталые глаза. Становилось ясно, что переждать ночь, особенно если ты устал как собака и тебе надо сидеть на месте, очень сложно. Спать хотелось неимоверно, и держаться становилось тем сложнее, чем более сладко сопела заснувшая у бока Вишня.              В какой-то момент я попытался было снова заняться работой. Но… Сам не понял, как заснул с открытым воркбуком на коленях.              Снилось что-то мутное, вязкое, и никак не получалось проснуться. Просто в какой-то момент словно чем-то холодным коснулись, и сон слетел. Вишня и мышь спали рядом, кажется, совершенно не обеспокоенные.              Был рассвет. Солнце ещё не взошло, но ночной мрак уже растворился, уступив место мягкому сумраку и бледному рассветному туману. Тело затекло от долгого нахождения в одной и той же позе, но шевелиться я пока не спешил. Уж больно ощутимым был чужой пристальный взгляд.              Это внимание не несло в себе агрессии, но всё равно вызывало неприятный холодок. Так что я оглядывался, стараясь не выдать своего пробуждения.              Он выступил из тумана бесшумно и плавно. Лишь похожие на бирюзу глаза тускло мерцали фасетками. Двухметровый, он на удивление легко сливался с лесом благодаря маскировочному окрасу и телу, похожему на листья. Гинкон стоял возле нашего лагеря у потухшего прогоревшего костра и, казалось, пытался понять, что с нами делать.              Глядя на него, я мог только замереть, боясь выдать себя невольным движением и молясь всем легендам, чтобы обошлось. Если он решит атаковать… то добром это не кончится.              Но он просто стоял, молчал, и, лишь когда туман начал рассеиваться, а недалеко застрекотали первые проснувшиеся пиджи, он отступил в лес, скрываясь в клочьях тумана и моментально теряясь из виду.              И только после этого я позволил себе выдохнуть и наконец нормально сесть. Обошлось… Просто чудо, что обошлось.              Гинконы хоть и были последней эволюцией безобидного и милого прутти, сами миролюбием и робостью похвастаться не могли. Ну а хули, двухметровый, шестидесятикилограммовый, очень шустрый травяной жук, который хоть и специализируется на охоте на быстрых и мелких противников, но вполне способен за себя постоять. При таких-то размерах и скорости еды ему, естественно, нужно много.              Так что нам очень повезло, что он не решил нами закусить. И Вишня, и зубат, и даже я вполне подходим под категорию завтрака, если судить чисто по размерам. Возможно, именно то, что Вишня спала не в покеболе, нас и спасло, поскольку гинкон травяной покемон жук, а у них есть инстинктивный страх перед огнём. И я бы не удивился, если бы это действительно было так.              — Охраннички, ёпт… — пробормотал я, качая головой. Ни Вишня, ни мышь даже не дёрнулись ни когда подошёл гинкон, ни когда я поднялся, не шибко ласково спихнув их со своей тушки, чтобы размяться.              Спать после такой встречи уже не хотелось. Туман, роса и промозглое утро быстро согнали с тела сонливую мягкость. Единственное что, очень хотелось есть. Нет, не так… Хотелось жрать. Желательно чего-нибудь горяченького. Каши, например, или мяса, да хотя бы кружку горячего чая. Но, увы, чего не было, того не было. Так что я закусил очередным снеком и, поняв, что разбудить спящее после ночи бодрствования зверьё так просто не выйдет, занялся черепом стантлера.              Достав остывший череп из воды, я ещё раз внимательно его осмотрел. Вроде всё нормально, хотя и не идеально. Плоть сошла и осталась голая кость. Обсохнет, и можно будет нести в пункт сдачи. На лучший результат в первый раз и в таких условиях я и не надеялся, и хотя косяки некоторые были, но покупателю и так придётся провести дополнительную обработку, зачистку и подготовку, так что я не считал это сильно критичным.              Обтерев череп от излишков воды, я поместил его на палку, чтобы хоть немного обсушить. И, пока он сох, принялся собирать лагерь.              Вычерпал воду из ямы, засыпал туда оставшиеся с ночи мелкие ветки, мох и, накрыв более толстыми ветками, принялся утрамбовывать. Такой способ позволял сохранить мелкий растопочный материал сухим и в то же время не давал диким животным, или проходящим мимо лесникам, или бродягам вроде меня получить травму, в случае если яму, например, не заметят.              Кострище же залил водой и закидал песочком. Перекладины для одежды, обуви и ту ветку, на которой до этого сидел, трогать не стал, мало ли кому-то пригодится тоже обсохнуть.              Ботинки к тому времени, как я закончил, достаточно обсохли, чтобы их можно было носить. Так что я, отмыв в ручье ноги от мелкого песка, сора и грязи, быстренько намотал портянки и, надев ботинки, наконец-то ощутил себя человеком.              Покемоны проснулись, лишь когда я уже почти всё подготовил к тому, чтобы возвращаться. Вишня потянулась, лязгнула челюстями и перевернулась на спину, подставляя восходящему солнцу пузико. Мышь, спавший на её спине, едва не оказался прижатым, но вовремя успел с возмущённым писком подняться в воздух и, описав пару кругов, попробовал примоститься досыпать у меня на спине, но я не был в настроении с ним возиться и отозвал сонного зубата в покебол. Вишню отзывать не стал, ей нужно было чем-то перекусить по дороге в пункт сдачи, потому что неизвестно, когда ещё появится возможность нормально поесть, а она мне нужна полная сил и энергии. Так что после охоты отзову.              Идти до пункта сдачи надо было в обход города по лесу. Неудобно, но зато минимальный шанс загреметь в полицейский участок.              Так что, отдав сонно зевающей чармандерке приказ найти себе что-то пожрать, я закрепил череп на рюкзаке с помощью пары ремней с перевязи, попрыгал, убедившись, что всё держится крепко, и выдвинулся в путь.              А мир вокруг просыпался. На небе нет-нет, но промелькнёт силуэт охотящегося пиджеотто или фироу, в высоте среди деревьев можно было заметить рыщущих в поисках семян плодов или яиц жуков пиджи. Пару раз довелось увидеть быстро исчезнувших из вида венонатов видлов и катерпи. От последних меня малость передёргивало, и я ускорял шаг.              В какой-то момент, устав, присел на найденный пень отдохнуть и поправить череп на рюкзаке, в процессе понял, что мне позарез нужна бухта хорошей такой крепкой верёвки и пара мотков разнокалиберных бечёвок. Вишня вылезла из кустов показать свою добычу в виде небольшого листвотела, после чего принялась за еду. Я только кивнул и отвернулся, потирая виски. Усталость накапливалась незаметно, но я всё острее ощущал, что и мне, и покемонам нужен отдых. Единственное что, этот самый отдых в ближайшем будущем как-то не наблюдался.              Когда я наконец добрался до пункта сдачи, то и отозвал уже вовсю зевающую Вишню в покебол. Отряхнувшись и убедившись, что я хоть и выгляжу потрёпанно, но мой внешний вид не призывает в панике вызывать полицию, я постучался и вошёл.              В самом пункте, несмотря на раннее утро, уже была пара человек, оформлявших свои заказы, так что мне следовало дождаться своей очереди, подпирая стеночку.              Ждать пришлось долго, поскольку были какие-то проблемы. Я так понимал, пытались сдать нити и какую-то шерсть, но то ли приёмщика не устраивало качество, то ли мастера хотели набить цену. Но закончилось всё лишь спустя почти сорок минут от моего прихода.              Когда подошла моя очередь, то сразу стало ясно, что с этим приёмщиком я вряд ли сработаюсь.              Толстый, потный, несмотря на промозглость этого облачного утра, мужик скривился при виде черепа, словно увидел что-то отвратительное, но всё же натянул на лицо маску, а на руки — латексные перчатки, после чего принялся наконец за работу.              Осматривал он череп долго и придирчиво, через лупу, то и дело ковыряя что-то тонким загнутым стеком, которым копался в швах, заглядывал в отверстия и полости. Иногда он брался за другие инструменты или подсвечивал фонариком, и буквально видно было, что он не очень доволен как самим наличием черепа, так и необходимостью проводить осмотр.              Всё, что я мог, — это сжать кулаки и надеяться, что его примут и я хоть что-то за него получу.              Когда он наконец выпрямился, я понял, что дело дрянь. Это было видно по глазам и по тому, как он потирал переносицу от очков.              — Молодой человек, очень жаль, но выделка данного экземпляра недостаточна для того, чтобы назначить ему хорошую цену. Мы можем, конечно, выставить его на продажу, но лишь за треть предполагаемой цены. Также мы не можем выплатить вам предполагаемый аванс, поскольку он не отвечает заявленным для этой услуги требованиям.              Закрыв глаза, я качнулся на пятках. За треть. Вот же блядство. Он и так не шибко дорого стоит, но за треть. Это ены. Ены, которые едва покроют плотный обед в каком-нибудь кафетерии. Этого недостаточно… Совершенно недостаточно. Да ещё и без залога. Это получается, я просто так его сюда притащил? Просто так отдал, чтобы когда-то так через пару недель получить жалкие сто — сто пятьдесят покейен?              — Почему?              Голос сел, но удалось совладать с интонацией. Мне нужно знать, что послужило причиной. Что именно мне нужно доработать, чтобы подобного не повторилось или чтобы… обойти это в будущем.              То, как мужчина приподнял бровь, ясно выдавало его нежелание что-либо объяснять, но я всё ещё продолжал настаивать, мрачно глядя на него и не пытаясь отвести взгляд, и ему с раздражением пришлось отступить.              — Ваша ошибка — ваша торопливость. — Оценщик поправил очки на толстом носу и смерил меня взглядом. — Черепа требуют крайне осторожного, ступенчатого обращения. Для работы с черепами не используют обвалку, ножом легко поцарапать кость, что портит и её внешний вид, и влияет на долговечность. Воду по мере вываривания вы не меняли, череп хоть и обварился, но плохо обезжирился. Кость не высушена как следует. И это я молчу про отсутствие обезжиривания и отбеливания. В данном случае, молодой человек, это в лучшем случае низкосортный полуфабрикат. Радуйтесь, что я вообще соглашаюсь выставить его на продажу, хотя в другое время предпочёл бы вам отказать.              На какой-то момент у меня пропал дар речи. Да, я знал, что он будет стоить немного, но то, что они настолько снизят цену, было очень неприятной неожиданностью. Обвалка, между прочим, всё же используется для удаления больших кусков, и делал я её максимально аккуратно, не касаясь лезвием костей, так что про царапины он откровенно врёт. Да, я пропустил этап десятичасового отмачивания и не добавлял никаких реагентов в процессе вываривания — это мой косяк и отсутствие возможности. Так что кость действительно желтит и не обезжирена. Да, череп ещё не окончательно просох, но кости и сушить рекомендуют в сухих, хорошо проветриваемых помещениях, и склады для этого практически идеальны. Да, есть мои косяки, я понял бы, если бы они просто снизили цену, но опустить её до одной трети от первоначальной — это откровенно обесценить. А учитывая отказ выплатить аванс…              Ситуация откровенно дурно пахла. Вот только особого выбора у меня не было. Взять череп с собой у меня не было никакой возможности, как и самостоятельно обработать. Всё, что я мог, — это согласиться. Подписать необходимые бумаги и покинуть пункт, едва сдержав желание хлобыстнуть дверью.              Стоя за порогом, я сплюнул и бросил последний злобный взгляд на пункт приёма. Было у меня ощущение, что что-то в этом пункте нечисто, но доказать я ничего не мог. Просто на всякий случай записал личный индекс, адрес и фактический номер пункта в записки и сделал себе отметку, что нужно написать жалобу.              До дома я добрался перебежками, старательно избегая людей и машин, опасаясь столкнуться с полицейской Дженни или привлечь истрёпанным видом лишнее внимание. И только дома под душем меня немного отпустило.              Ладно, хорошо, допустим, я сработал недостаточно хорошо и делал всё в спешке, учту на будущее. В следующий раз попробую сделать лучше.              В свой список необходимых покемонов добавил себе слизнеля или карнивайна. Что тот, что другой отлично подошли бы для моих будущих планов по очистке костей и заметанию следов от охоты и возможного браконьерства.              Один из них редкий и опасный, а второй ядовитый и, хотя сам по себе не агрессивный, часто обитает стаями, да ещё и в таких местах, куда сам без лишней подстраховки и не сунешься, что делает его опять же не самой простой мишенью для охоты. А ведь ещё вставала необходимость провести иммунизацию к ядам, что тоже требовало средств, и я застонал, откладывая планы на неизвестное будущее. Ладно, всё это будет потом. Сначала кредит. Чёртов кредит.              Заварив кипятком остатки гранолы, смог наконец нормально поесть. Душ, горячая еда, свежая одежда и начинающийся за окном мелкий дождь буквально упрашивали меня остаться дома и лечь в кровать отсыпаться. Вот только я даже этого не мог себе позволить. Слишком много дел необходимо было сделать, и чем раньше, тем лучше.              Так что мне пришлось собираться и топать в банк.              В банке на мой мокрый и измученный внешний вид посмотрели подозрительно, но, изучив заполненную форму, всё же согласились выслушать. Ещё полчаса ушло на заполнение всех бумаг и консультацию, прежде чем меня с вежливой улыбкой отпустили, сказав ждать сообщения о результатах рассмотрения запроса на кредитования.              Ох как звучит весомо, а на самом деле… А на самом деле штука при ближайшем рассмотрении была весьма грабительская.              Десять тысяч на два месяца. Когда первый взнос необходимо внести уже через две недели, иначе начинают капать проценты.              Если его мне оформят, то я получу автоматическое продление подписки на Интернет и активации двойного счета. Где один счёт будет мой, а другой кредитный с теми самыми десятью тысячами, от которых будут отниматься потраченные суммы. Мне нужно будет регулярно класть на него деньги, чтобы вывести баланс в первоначальные десять косарей. И только тогда кредит будет автоматически закрыт, счёт аннулируется, а я буду свободен от всяких обязательств перед банком.              Другое дело, что эти два месяца мне придётся перебиваться с хлеба на воду и впахивать как проклятому, но, увы, такова цена быстрых денег. Но всё же определённые плюсы у кредитов были. С ними ты не привязан к местности, и банк не отслеживает методы и способы заработка или то, куда и на что ты эти деньги тратишь. Главное, плати взносы вовремя. Да и чем чаще берёшь и закрываешь кредиты, тем выше сумма, которую можно взять, и тем больше срок выплат. Так что кредиты тренеры вроде меня не шибко любили, но, увы, брали регулярно.              Дождь к моему выходу из банка усилился, и до покецентра мне пришлось бежать, прикрываясь вытащенной из мусорного бака газетой. Промок я, правда, всё равно до нитки, но зато до покецентра добрался быстро.              Читая справочную информацию в Луссильском покецентре, я старался поближе сесть к обдувающему тёплым воздухом кондиционеру, чтобы хоть как-то обсохнуть.              Простывать мне сейчас никак нельзя. Если я слягу, то ситуация и вовсе станет неконтролируемой.              Не то чтобы в справке было что-то полезное, её выпустили аж пять лет назад, но нужно было хоть чем-то убить время ожидания решения от банка. Правда, зевоту это выученное едва не дословно во время работы в покецентре Голденрода чтиво навевало невыразимую.              В тот момент, когда я начал чувствовать, что сщас прямо здесь на диванчике под кондиционером и засну, пришёл столь ожидаемый звонок от банка.              — То есть как отказано? — взвыл я, но, ещё раз прослушав речь бота, мог только выругаться, отключая связь, и открыть пришедшее заявление с меткой отказа. Перечитав его ещё раз и просмотрев обоснование для отказа, я стиснул зубы и сдался.              По мнению банка, я не соответствовал минимальным требованиям для кредитования. У меня не было постоянной работы, не было регистрации по месту жительства, не было кредитной истории…              И, что хуже всего, против правды не попрёшь. У меня действительно не было ни работы, ни дома, ни кредитов. Личные долговые обязательства в данной ситуации не учитывались. Они личные и по банковским счетам никак не проходили.              Откинувшись на спинку дивана для посетителей, я отхлебнул уже остывшей воды, тупо глядя в потолок.              Как-то хреново всё складывалось в последнее время… Не вовремя как-то всё. Может, я что-то не так делаю? Может, где-то свернул не туда? Может, в самом деле стоило пойти в лаборанты к профессору Оуку? Сидел бы сщас в лаборатории, горя бы не знал, и зарплата бы капала…              Вот только смысла гадать сейчас уже нет. Надо пытаться это дерьмо теперь разгрести до того момента, пока меня не погребло.              Закрыв глаза, несколько минут посидел, успокаивая мысли и собираясь с силами.              Следовало ожидать, что кредит я не получу, и с моей стороны было наивно и глупо надеяться на обратное. Я даже не удивлён этой ситуации, так всегда происходит, если слишком сильно полагаешься на что-то, от тебя не зависящее. Просто теперь придётся решать проблему с Корном по-другому. А вот ответ на вопрос, как это, я сейчас и пойду узнавать.              Дежурная медсестра на мой вопрос только брови приподняла.              Ну ещё бы… Как можно вылечить тяжело раненого покемона, если у тебя нет денег и покецентр не готов тебя нанять на отработку долга? Хороший такой вопрос, однако. Можно сказать, невыгодный.              С минуту медсестра Джой смотрела на меня как на идиота, прежде чем покачать головой.              — Понимаю, что у вас тяжёлый случай, и сожалею, что наш покецентр не может вам предоставить возможность долговой отработки, но, возможно, вас устроит возможность частного кредитования? Это очень новая функция и ещё не везде доступная. Не могу сказать, что она выгодная, учитывая ваши обстоятельства, но это лучше, чем ничего.              Я на это только вздохнул и пошёл к терминалу узнавать, что там за новая функция.              Так называемой частный индивидуальный кредит. Это ввели совсем недавно, буквально несколько недель назад, и, учитывая привычку семьи Джой обкатывать новые функции на периферии, прежде чем вводить их в крупные покецентры, не удивительно, что здесь она уже есть.              Для кого-то вроде меня, кому не повезло остаться без денег и нет возможности взять кредит или отработать в самом покецентре, это может показаться спасением… Но на самом деле ситуация была намного сложнее.              Если углубиться в изучение, то можно понять, почему эта функция не анонсирована, а просто тихо введена.              Во-первых, это неудобно. Люди привыкли работать с банками, и в целом для них так привычнее и проще. Опять же, кредит в банке можно оформить, как придя в сам банк, так и через Сеть. Что всяко удобнее, чем тащиться в покецентр и спешно оформлять всё там уже с учётом внутренней спецификации документов.              Во-вторых, данная сумма не статична. То есть если в банке ты взял кредит в десять тысяч на два месяца, то тебе просто нужно выплатить эти десять тысяч за эти два месяца плюс проценты, если просрочишь. Здесь же всё обстоит немного иначе. Сумма постоянно меняется. Обследования, плюс операции, плюс инструменты, плюс содержание в лечебном боксе для наблюдения. И ведь, не считая основного лечения, были такие пункты, как расходные материалы или посуточное нахождение в стационаре. Так что тут отсчёт идёт не от отрицательных величин, которые ты поднимаешь, до нуля закрывая кредит, а от нуля — к отрицательным величинам, которые ты должен опять довести до нуля. Запутанно? Возможно. Но если выбора нет, это становится одним из немногих вариантов для получения быстрых средств.              В-третьих, это частный индивидуальный кредит. Один кредит на одного покемона. И потратить средства можно исключительно на те услуги, которые предоставляет покецентр.              По крайней мере, это удобно тем, что нет привязки к покецентру и отрабатывать именно в нём не обязательно.              Долго думать я не видел смысла. Деваться без денег и с раненым покемоном мне было некуда, а полагаться на то, что природа возьмёт своё и он оклемается, — такое себе занятие. Так что, стиснув зубы и уняв бушующие на тему того «о боже опять долги» мысли, я с горем пополам и помощью дежурной медсестры оформил кредит и закрепил его за иви.              Теперь всё зависело лишь от того, в какую цену мне влетит лечение этого ублюдка.              После оформления буквально через несколько минут на ситедекс пришло извещение, что открыт кредитный счёт и что тут будет высчитываться, сколько я угроблю на его лечение и сколько времени у меня ещё есть на то, чтобы закрыть этот долг.              — Ты мне за это заплатишь, Корн. Ты мне за это заплатишь, — пробормотал я, отдавая покебол с иви медсестре. Сканирование, углублённое обследование, выставление предварительного счёта, заполнение документов, лечение… Это всё, казалось, собиралось меня добить. Особенно цена… Да.              Три тысячи только предварительно без учёта возможных внутренних травм. В Голенроде, вашу мать, дешевле, хоть это и столица! А ведь сумма возрастёт после полного обследования. И возрастёт, судя по всему, прилично так. Хотелось ругаться, но не было сил, да и понимал я, что смысла тоже… нет.              Когда к полудню я закончил все процедуры, то был выжат как лимон. Покидал я покецентр без денег, без замены для Корна, зато с очередным долгом на плечах.              От этого на самом деле было и смешно, и грустно. Медленно шагая по мокрым после дождя улицам и пиная кем-то забытую пивную банку, я размышлял над перспективами, и выходило совсем нерадостно. А запах колбасок на гриле из ближайшего уличного кафе и вовсе доводил ситуацию до абсурда, потому что жрать хотелось настолько, что, казалось, ещё немного — и мой желудок будет слышно на другом конце улицы.              Вот только мой счёт был пуст, в холодильнике ратата повесилась, и даже гранола кончилась. Всё, что у меня было, — это ещё несколько штук злаковых батончиков, которые могли дать энергию, но, увы, не были способны сколько-то утолить голод.              Вдыхая запах этих несчастных колбасок, я очень чётко осознал… Что в ближайшем будущем я вряд ли смогу есть досыта. Разве что за чужой счёт.              Уже дома, после горячего душа, понял, что сил что-то делать, куда-то идти и что-то искать у меня просто уже нет. Так что обошёл квартиру, закрыл окна, проверил, накрепко ли заперта входная дверь, и, выпив кипятка, вернулся в комнату, где, укутавшись в одеяло, свернулся на кровати, просто надеясь проспать этот дерьмовый день и оказаться в не таком гнетущем завтра. В сон рухнул как в яму. И из приятной темноты меня выдернул до отвращения громкий навязчивый и дребезжащий входящий звонок Ситедекса.              Открывать глаза не хотелось. Разум всё ещё удерживался на краю сна. Так что, рефлекторно поправив блютуз-наушник, наощупь нажал на кнопку связи, принимая вызов.              — Эльсар, я, конечно, понимаю, что ты где-то в жопе со своим Луссилом застрял, но это не значит, что ты вот можешь просто свалить в глушь после того, как заставил за тебя раскорячиваться, — рявкнул мне в ухо раздражённый Макс, махом сбивая любую сонливость.              На часах половина двенадцатого. Прекрасное завершение не менее прекрасного дня. По-другому просто, блядь, и не скажешь. Мой вздох слишком обречённый, но всё же выпутываюсь из одеяла, садясь на постели и сонно встряхивая головой.              — Ладно, Макс, мой косяк. Так чего надо-то?              — Это не мне надо, а тебе, — Макс фыркает, но потом успокаивается. — Короче, сейчас поднимаешь свою жопу и рысью к точке, координаты в документе я сейчас перешлю, там у человека посылку заберёшь… Ждать он тебя не станет, не успеешь — пеняешь на себя. Нюансы я тебе документом отправил. Времени у тебя в обрез, так что давай-давай, пошевеливайся…