Пред его Величеством

Нарвен завязала густые волосы лентой. Её радовало и огорчало скорое отплытие из Лотлориэна. Хотя скорее первое, поскорее бы на свежий воздух. Валери же была молчалива. Но девушка знала, что она тосковала. Ведьме понравился Лориэн. Она бы здесь жила, если такое было бы возможно. Теперь их провожали в дальний путь. День выдался светлым и ясным, медовые лучи грели холодную зелёную землю. Каждого одарили плащами, помогли погрузить вещи в лодку и выдали провизию. Нарвен и Валери Галадриэль пожаловала хлеб и рыбу по северным рецептам (ведьмы были очень удивлены), и воду. Та восстанавливала силы и была сладкой, словно мед. Помимо этого, каждому вручили по особенному дару. Для Валери это оказался меч, он превзошел все ожидания ведьмы. Клинок оказался легче и маневреннее предыдущего. Нарвен принесли в дар сапоги. Из мягкого, но плотного материала, они закрывали ногу выше колена и позволяли бесшумно бегать. Девушка пришла в восторг. У неё никогда не было такой обуви. Нарвен сидела в лодке вместе с Леголасом и Гимли. Валери — с Боромиром, Мери и Пиппином. Они двигались по Андуину, к водопаду Рэос. Владычица провожала их, и когда Нарвен взглянула на неё последний раз, в груди стало легко, и грустно немного. Вокруг все было сплошь зеленое, синее и пахуче-цветное. Нарвен смотрела в прозрачно-водную гладь. Из реки на неё посмотрело худое лицо с большими глазами, словно два крыжовника, и свисающие вниз рыжие пряди. Девушка провела пальцами по воде, отражение зарябило, а потом и вовсе растаяло. — Это расставание нанесло мне горькую рану. Нарвен внимательно посмотрела на Гимли. — Когда я взглянул в последний раз на то, что прекраснее всего. Впредь я более не назову ничего прекраснее кроме её дара. Девушка машинально накрутила прядь волос на палец и тут же отпустила. — Я просил один лишь локон её золотых волос. Она дала мне три. Леголас и Нарвен с улыбками переглянулись. — А тебе, Леголас, понравился её подарок? — ведьма сжала в руках лук. Эльф кивнул. — Он поистине чудесен. Гимли! — внезапно он обратился к гному. Сын Глоина повернул голову. — Разве наше Нарвен не прекрасна? Девушка рассмеялась и возмущенно ткнула Леголаса в плечо. Тот улыбнулся. Гимли замялся. — Ну… да… она… ну… красива и… Нарвен хохотала, схватившись за живот. Остальные в лодках смотрели на них и тоже улыбнулись. Потому что нельзя было не улыбнуться. Смех был чистый и заливистый, хотя жутко странный и с истерическими нотками. Но Нарвен буквально сияла, вся она и кожа, и её огненные волосы, горели и притягивали взгляд. Валери рассматривала свое платье и рассказывала какую-то старую историю хоббитам. Кажется, об огромном белоснежном волке, которого почитают все северяне. Боромир тоже внимательно слушал. Когда женщина дошла до момента, где волк напал на неё, Боромир резко обернулся на неё. Но глаза Валери сияли, и она сама улыбнулась. Он вдруг увидел её, прекрасную и сильную, борющуюся с огромным волком. Валери неслышно ступала по снегу, заносила меч для последнего удара. Она подняла свои глаза, и на долгое мгновение они встретились взглядами. Валери улыбалась, но между бровей залегла морщинка. А потом она протянула вперед руку, закусил губу, и потрепала Боромира по руке. Он перегнулся, обернувшись назад, и быстро поцеловал Валери. Уши Пиппина стали алыми, Мери тихо шепнул ему: — Не смотри. Валери рассмеялась и протянула им два жёлтых яблока. Вечером они высадились на берег, оставили лодки и рядом устроили ночлег. Нарвен тут же легла на плащ и провалилась в глубокий сладкий сон. Валери же долго не могла уснуть и ворочалась, потом сдалась и решила пройтись. —…силы, которая могла бы нам помочь. Женщина узнала голос Арагорна и мельком заметила Боромира, но почему-то спряталась за камни. — Ты слишком легко доверился эльфам. Неужели у тебя так мало веры в свой собственный народ? Да, есть те, кто слаб. Есть те, кто колеблется, но в людях можно найти и отвагу и честь! Но ты не желаешь увидеть это! Ты боишься! Всю свою жизнь ты прятался, ты боялся того, кто ты и что ты есть. Валери прижала ладонь к губам. Неужели это говорит Боромир? Её Боромир, мальчик с ободранными коленками? Дело в Кольце, знала ведьма. Он просит силы Кольца. Зря она оставила его в Гондоре. Валери ушла, не желая больше слушать ни слова. Утром Братство снова выдвинулось в путь. Валери не разговаривала с Боромиром и ходила мрачнее тучи. Нарвен же сияла, и ей завидовала бы сама Йаванна. Аргонат был и вправду величественен, как о нём говорят. Нарвен испытала трепет перед королями древности. После полудня они вновь пришвартовались у берега. — Озеро пересечём ночью. Спрячем лодки и пойдём пешком. Мы зайдём в Мордор с севера. Нарвен была рада такому ясному и четкому плану; может за это она так любила Арагорна? Валери же до сих пор была хмурая, как и Боромир. — Советую отдохнуть и набраться сил, господин гном. Гимли долго возмущался. Мол, гномам отдых не нужен. Нарвен же чувствовала что-то неладное. Нависшую угрозы над всеми ними. Потом девушка посмотрела на Валери и… Боромира не было. Как и Фродо.   Какая-то мысль снова настойчиво просилась в голову. Все это связано между собой, но Нарвен все никак не могла понять, как именно. Она попыталась отмахнуться от непонятной тревоги, охватившей её существо и немного походила вокруг, но снова остановилась. Гимли продолжал ворчать и держал секиру. Луч солнца упал на топор и преломился яркой вспышкой. И вместе с этой вспышкой света на Нарвен вдруг снизошло озарение. — Где Фродо? Валери вскочила одновременно с Нарвен. Но Арагорн побежал вперед, приказав оставаться на местах. Долго сидеть на одном месте Нарвен не могла, априори. Не выдержав и двух минут, Братство побежало в чащу. Арагорн сражался один на один с десятками орков. Нарвен коронным ударом с разбегу отрубила голову одному врагу. Валери метнула кинжал в другого. Девушка теперь стреляла в орков из лука. Валери вдруг замерла, почувствовав что-то. Нарвен возмущенно подстрелила орка, который чуть не убил ведьму, и уже хотела ей высказать все свои претензии, но… — Рог Гондора! — Леголас побежал вперед. Валери задыхалась. Все происходило очень быстро. Она бежала быстро, насколько могла. Но Арагорн все равно обгонял её. Нарвен спешила, на ходу убив пару зазевавшихся орков. Валери съехала с небольшого холма вниз, подняв сноп листьев. Женщина перепрыгнула через тела орков. Арагорн стоял перед кем-то на коленях. — Прости меня, я не понимал. Я подвёл всех вас. Валери с ходу упала на колени рядом с ними. Её била крупная дрожь. Боромир лежал на земле, пронзенный тремя стрелами, хватал ртом воздух и стремительно бледнел. — Наш народ. Наш народ… Я пошёл бы за тобой, брат. Мой вождь. Мой король. Валери мелко трясла головой, повторяла беспорядочное, бессмысленное «Нет» и жадно гладила его лицо, пытаясь заставить смотреть на себя. Она вся перемазалась в крови. Боромир тыльной стороной ладони провел по её щеке. Женщина прижала её к губам. — Пожалуйста… Нет! Пожалуйста, Боромир. — Ей отчего-то стало очень тесно дышать. Валери хотела бы зарыдать, но не могла, глаза жгло сухим огнем. — Я люблю тебя, — он попытался приподняться, чтобы поцеловать её, но не смог. — Не-ет, р-рано ещё п-п-прощаться-я! — Валери зло сузила глаза и крепче стиснула руку Боромира. Тут он тихо выдохнул и в его взгляде что-то погасло. Рука, которую сжимала женщина, обмякла. Боромир все еще смотрел на Валери, но уже не видел… — Боромир. Боромир! Нет! Я же… я же люблю тебя! Валери прижалась лбом к его лбу, а потом поцеловала в ещё тёплые губы. Нарвен села рядом с ней и обняла женщину за плечи, прижав к себе. Валери хватала её за плечи, живот и спину. А девушка сидела и терпела, не давая ведьме уничтожить все магией. Глаза Валери горели янтарем, как у дикой кошки. Все скорбели и отдавали честь погибшему воину. И когда доставали стрелы из его груди, и когда его тело укладывали в ладью, Валери молчала и даже не шевелилась. Просто стояла и невидяще смотрела в пустоту. А когда лодка с телом Боромира ушла в пучину вод, Валери опустилась на землю, глухо завыла и раскачивалась взад-вперед, вцепившись себе в волосы. Его больше нет. Он не будет улыбаться. Или злиться. Его нет. Нарвен сухо смотрела на Валери, а потом подошла к Арагорну и Леголасу. — Она уйдёт. Арагорн кивнул, словно и ждал этого. Девушка села рядом с Валери и вложила в её ледяные пальцы маленький сверток. Чёрные глаза женщины смотрели в пустоту, через секунду снова стали янтарными и на месте девушки осталась горсть снега, которая тут же растаяла. Нарвен опустила глаза, ударила рукой по стволу дерева, издав рык. — Не оставим своих братьев. Бросайте здесь всё что можно. Пойдём налегке. Поохотимся на орков. Нарвен подбежала к друзьям. — С удовольствием! — промурлыкала она, толкнув Леголаса. Они засмеялись и кинулись в чащу, словно гончие, почуяв кролика.

***

Нарвен измотала бесконечная погоня. Она была не менее выносливее эльфов, но несколько дней и ночей бега выпили из неё всю душу. Язвить и делать колкие замечания она стала раза в три чаще, и постоянно держала руку на поясе, на рукояти кинжала. Путники гнались за урук-хаями. Те их обгоняли, но Арагорн и Леголас не теряли надежды спасти хоббитов. Лориэнские листья также не убавили их оптимизма. — Рохан… страна коневодов. Странные дела творятся. Этих тварей достёгивает чья-то злая воля. Воля, направленная против нас. Нарвен встала рядом с Арагорном. — Ну, будем надеяться, что мы убьём этих тварей раньше, чем нам настигнет их злая воля. — След уходит на северо-восток. Они уносят хоббитов в Изенгард! «Саруман» Нарвен прижала ладонь ко лбу, мечтая о тёплой постели или парочке орков. И снова они бежали ночью. Девушка не была склонна к суевериям, вроде алого рассвета. Но слова Леголаса звучали уверенно. Они бежали по ровной степной местности. День близился к полудню. И к ним приближался целый конный отряд. Быстро спрятавшись за ближайший валун, Нарвен поняла, что это из Рохана. — Арагорн, они же свои? Странник переглянулся с Леголасом и вышел из укрытия. — Всадники Рохана! Нет ли вестей с севера? Остальные встали рядом с ним. Отряд развернулся и окружил друзей, направив на них копья. Нарвен стояла рядом с Арагорном и держал руку рядом с кинжалом. Вперед выехал воин на воронном коне. — Что привело эльфа, людей, и гнома в наши края? Отвечайте! Нарвен внутренне собралась, но её опередил Гимли. — Сперва сам назовись, всадник, тогда и я представлюсь. Девушка уткнулась в плечо Арагорну, тот видимо жалел, что гномы такие упрямые. Но улыбку подавить не мог. Воин спрыгнул с коня и подошел к ним. — Я бы снёс тебе голову, гном, но уж больно низко она от земли. Леголасу потребовалось меньше секунды, чтобы направить лук со стрелой на воина. Роханцы тоже приготовились. Но Арагорн урезонил Леголаса и всех представил. — Теоден уже не узнаёт ни друзей, ни врагов. И даже своих родных. — Воин снял шлем, и Нарвен увидела Эомера. — Саруман поработил его разум и завладел этими землями. Мой отряд остался верен Рохану, и за это нас изгнали. Белый колдун хитёр. Говорят он рыщет здесь в облике старца в плаще с капюшоном. И повсюду шпионы. Девушка поправила прядь волос и сердито насупилась. Может, она родилась в семье людей, но сама Нарвен считала себя ведьмой. — Урук-хаи убиты, мы перебили всех ночью. Нарвен нахмурилась. — А хоббиты? Там были хоббиты! — Вы видели хоббитов среди них? — Гимли очень волновался. — Полурослики. Вы бы приняли их за детей, — пояснил Арагорн. Нарвен с надеждой посмотрела на Эомера. — Никто не уцелел. Мы сложили трупы и подожгли их, — он указал на дымящийся вдали курган. Надежда упала и со звоном разбилась о землю. Девушка сжала плечо Гимли и склонила голову. — Сожалею. — Эомер вдруг коротко свистнул. — Хазуфель, Арот! — вперед вышли два коня. Эомер вскочил в седло. — Пусть эти кони принесут вам больше удачи, чем прежним хозяевам. Прощайте. Ищите своих друзей, но не верьте надежде. Она покинула эти края. Едем на север! Отряд во главе с племянником короля оставил путников, отправившись дальше по равнине. Нарвен сидела с Арагорном, крепко держа его за плечи. На конях было действительно лучше. Они остановились у кургана из горелых останков орков, где на копьё была насажена голова урук-хая. На земле повсюду были стрелы, несколько щитов, а в середине дымились враги. Вонь стояла просто отвратительная, что слезились глаза. Нарвен ходила вокруг этого кургана, думая, что же они упустили. Мысль о том, что Мери и Пиппин могут быть мертвы, не шла в голову. Гимли нашёл среди трупов поясок одного из хоббитов. Нарвен села рядом с ним на колени и опустила голову. Они точно что-то упустили. Сначала Гэндальф, потом Боромир, теперь ещё хоббиты. Неизвестно, что сейчас с Фродо и Сэмом. Слишком много боли и смертей пережила Нарвен. — Хоббит лежал здесь. Другой рядом. Девушка с интересом взглянула на Арагорна. Следопыта. Он смотрел на землю и видел следы. Нарвен же слишком устала для всего этого. Наконец, следы хоббитов принесли их к Фангорну. — Валери… — тихо шепнула Нарвен. С хоббитами точно все хорошо. Может, они даже встретили ведьму с Севера. Друзья вошли в огромную зелено-трескучую пущу. На листьях была орочья кровь. А на земле — странные следы. Валери говорила, что деревья в этом лесу ходят. Нарвен здесь нравилось. Густой воздух, где-то шумит ручей, а листья в кронах шепчутся. Все здесь было тихо и спокойно. Словно в старом теплом доме. И девушка совсем не слышала Леголаса и Гимли, она осторожно ступала по земле, иногда руками проводя по деревьям. В ответ, её пальцы и ладони соприкасались с теплом и странным шумом и… биением внутри дерева. Когда Нарвен поймала взгляд Леголаса, то почему-то догадалась, что он — понял. Но в следующую секунду, он внимательно смотрел в чащу. К ним шел белый колдун. Путники приготовились атаковать. Нарвен же чувствовала магию, с которой уживалась очень давно, магию Гэндальфа. Потому она и убрала стрелу в колчан, когда все наоборот напали на мага. Тот, к слову, отразил все их атаки. Он ослеплял их. Все вокруг него и он сам были кристально белым, так что приходилось закрывать глаза рукой или щуриться. — Вы идёте по следам двух юных хоббитов, — голос у него был другой, ненастоящий. — Они прошли этой тропой позавчера и встретили того, кого не ждали увидеть. Это успокоит вас? — Кто ты? Покажись! — крикнул Арагорн. Сияние уходило, и перед ними предстал Гэндальф. Весь он был белым. Начиная от волос и заканчивая посохом, все было сплошь белым. Леголас и Гимли опустились на колени. — Я и есть Саруман. Вернее тот Саруман каким ему надлежало быть. Нарвен нахмурилась, но также завороженно смотрела на мага. Смотрела, и не могла наглядеться. Арагорн все не мог поверить. Как и Нарвен, он был восхищён и удивлён. А Гэндальф рассказал о том, что с ним случилось. — Я — Гэндальф Белый. Я вернулся к вам в решающий час. Девушка, сухо всхлипнув, быстро прошла вперед и обняла Гэндальфа. Сейчас она была ему рада, как никогда. Может, они и не станут друзьями, и он будет видеть в ней угрозу, но Нарвен была просто рада ему. Впервые в жизни. Гэндальф накинул на себя серый плащ, и все вместе, они тронулись в путь. Теперь их дорога лежала в Эдорас. — Да. Слышали мы о бедах Рохана. — Нарвен пружинисто шагала рядом с Арагорном. — Что-то недоброе творится с королём, — мрачно добавил Странник и помог девушке перепрыгнуть через камень и ручей. Гимли был не особо рад тому, что они оставили хоббитов. Но Гэндальф успокоил их. Нарвен же была рада. И новость об энтах пробудила в ней оптимизм и желание увидеть Валери, рассказать ей. — Гэндальф! — девушка шла рядом с магом. — Ты не знаешь о Валери? Он покачал головой. — Нет. Прости, мне нечем тебя утешить. Нарвен дернула костлявым плечиком и опустила взгляд. Путники вышли из леса. Девушка тоскливо посмотрела на великую зелёную пущу. — Конь из породы Мэарос, если мои глаза не обманывают какое это колдовство. Девушка посмотрела на прекрасного белого жеребца. Красив. Серогрив. Верхом было куда лучше. Нарвен прижималась к спине Арагорна и думала о привале. На коне хоть и быстрее, но трястись целыми днями в седле, девушке тоже не улыбалось. Когда небо окрасилось в лиловый, а воздух рассеялся в вечернем холодке, путники остановились на привал. Нарвен, быстро перекусив, тут же легла на холодную землю и сомкнула веки. Так хорошо ей не было ни в одном доме и кровати. Сегодня, она спала без сновидений. И могла бы проспать ещё, если бы не Гимли, который весьма грубо потрепал её за плечо. Девушка села, зябко поежилась, зевнула и с силой потерла лицо, прогоняя остатки сна. Схватив грязные волосы лентой, Нарвен медленно встала и привычным жестом вскочила в седло. Сегодня они приедут в Эдорас. Город был каким-то темным и пустым, когда путники подъехали к нему. Столица явно видела лучшие времена. Когда же они подъехали к самым вратам, на землю опустилось знамя Рохана. Въезжать внутрь совсем не хотелось. Хотя город был красивым, из деревянных домов. На возвышении, стоял сам Золотой Чертог — Медусельд. «Времена суровые», — Нарвен смотрела на почти пустые улицы и перепуганных людей. Путники спешились и остановились у входа. Перед ними стояли стражники. — Я не могу допустить вас к Теодену с оружием, Гэндальф Серый. Приказ Гримы Гнилоуста, — взгляд у него был неприязненный и подозрительно осматривал их. Но все покорно достали и отдали страже оружие. Нарвен знала, что в сапоге у неё два кинжала. Отдавать она их не собиралась. Военачальник потребовал посох у Гэндальфа, но тот сделал совсем несчастное и лицо и оперся на руку Нарвен. — Неужто вы и палку у старика отнимите? Стража все-таки пропустила их внутрь дворца. Нарвен тихо, сквозь зубы произнесла: — Идемте, дедушка. Изгонять злого дядю Сарумана из апатичного короля Теодена. Сначала девушка подумала, что они ошиблись. На троне сидел старик. Слишком больной и дряхлый, с пепельной кожей и мутными глазами, казалось, что он ничего не видит. Рядом с ним был маленький человек. Ужасно грязный и страшный, с грязно-чёрными волосами и гнилыми зубами, лицо у него было зеленоватое. Да и сам он напоминал огромную ворону в своих черных одеждах. — Неучтиво встречают нынче гостей во дворце твоём, король Теоден. Нарвен стояла рядом с Гэндальфом, в случае чего-нибудь непредвиденного. К ним подошел этот самый человек, похожий на ворону. — Справедливый вопрос, господин. Лихо носит за собой этот бродячий колдун, куда бы ни отправился. «Лацпел» нарекаю тебя — вестник зла, вестник горя. Нарвен отвернулась. Изо рта его шла ужасная вонь. Гэндальф поморщился. — Молчи. Держи свой гнилой язык за зубами. Я не для того прошёл через огонь и мрак, чтобы слушать поганые речи жалкого червя, — и покрепче перехватил посох. К ним тут же подбежала стража, и Нарвен отвела душу, пнув кого-то ниже колена. Она такая хрупкая и тонкая, словно веточка. Это завораживало и пугало, то, с какой лёгкостью она отбивалась от стражи без оружия. Но в рукаве у неё был припрятан козырь. И когда один напал на неё сзади, глаза девушки полыхнули янтарным, а короткого взмаха рукой хватило, чтобы воин отлетел на пару метров. Гимли же придавил ногой того самого человека. — Внимай мне! Я разрушаю все чары. Но заклятие Гэндальфа почему-то не подействовало. Король зашелся в отвратительном смехе, от которого мурашки шли. Маг скинул с себя плащ и перед всеми предстал Гэндальф Белый. Нарвен наблюдала за это с вежливым интересом, скрестив руки на груди. В палаты вбежала девушка. Ведьма поняла, что это Эовин. Арагорн остановил племянницу короля. Тут на мгновение полыхнуло белым, Теоден чуть не упал с трона, но Эовин подхватила его. Нарвен смотрела на преобразившегося короля. Теперь перед ними точно был король Теоден. Нарвен невольно ощутила восхищение и трепет перед ним. Эовин плакала от счастья, и все в золотом чертоге наполнилось жизнью. Внимание резко переключилось на Гриму (Леголас быстро шепнул девушке его имя). Стража тут же скинула его со ступеней Чертога. Теоден, а за ним все остальные, вышли из Чертога. Король желал поквитаться с Гримой. И уже занес меч для удара, но Арагорн остановил государя. Грима воспользовался замешкой, запрыгнул на коня и был таков. Но все преклонились перед королём. Однако же Теодена интересовал его сын, Теодред. Нарвен никогда не была на похоронах. Исключая того, как они провожали в последний путь Боромира. Поэтому девушка сидела на ступенях Медусельда, не желая видеть боль и слезы. Нарвен подтянула к себе ноги и уткнулась подбородком в колени. Слышалось лишь пение Эовин и всех плакальщиц. Девушка стояла на отвесной скале. Ветер был такой сильный, что казалось он унесет хрупкую фигуру куда-то в небо. Нарвен не видели, её яркие волосы были скрыты чёрной вуалью. После битвы, дунэдайн забрали с поля боя тела девяти назгулов. Нарвен все время следовала за ними, до самых высоких холмов в Рудауре. Пару раз дунэдайн замечали её, но девушка успевала скрыться. В отвесной скале была вырублена гробница. Тогда девушка внимательно смотрела на то, как её отца отпускали в тёмный колодец гробницы. Тогда Нарвен дала себе слово. Спасти отца, во что бы то ни стало. Тогда она ненавидели весь мир. Её прокляли, и не будет дороги назад. Вместе с Королем-Чародеем в гроб кинули его моргульский клинок. А потом, саркофаг закрыли тяжёлой каменной плитой. Нарвен прерывисто вздохнула. Рядом кто-то сел и взял девушку за руку. — Я не хочу, — рыжие волосы скрыли её от Леголаса. Нарвен смотрела куда-то вдаль. В синее-синее небо. — Я не хочу умирать. Леголас не знал что сказать. Да и что можно ответить на такое? — Ты не умрешь, Руинриэль. Девушка посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Леголас… Ты шутишь? — она странно улыбалась. Леголас кивнул со всей серьёзностью. — По-моему, тебе идёт, — он поцеловал в её рыжие волосы. Нарвен положила голову ему на плечо. Леголас приобнял её за плечи. — Mellon, разве плохо, любить отца? Эльф удивился. — Нет. — Даже если он… злой? — голос девушки морщился и был по-детски плаксивый. — Он твой отец. Нарвен странно ухнула, словно сова. А потом встала, поправила волосы и ушла в Чертоги. Леголас успел заметить, что девушка прижала ладонь к груди. Нарвен сидела в палате, закутавшись в огромную чёрную шаль и закинув ноги на скамью. Она сидела оторванная от всего мира, тихо напевая старую песню. — Их застали врасплох. Безоружными. Теперь дикари шествуют по западным землям, сметая всё на пути. Рубят, режут, и жгут. Нарвен прикрыла глаза и упала куда-то в свой мир. —…умножать жертвы среди своего народа. Я не развяжу эту войну. — Уже поздно, — пропела Нарвен. Арагорн согласно кивнул. — Хочешь ты или нет, война уже развязана. — Так что же решит король? Решение было отправиться в Хельмову Падь. Нарвен это не нравилось. Это каменная ловушка без выхода. Но девушка покорно собирала все свои вещи и оружие. Нарвен чувствовала холодный запах войны. И сладкий — крови.