Пред его Величеством

Когда-то (Нарвен уже позабыла когда), Валери говорила ей, что её ждёт великая судьба. Нарвен, конечно, верила наставнице. Часто она убегала в горы и стояла среди скал, ожидая знака, что ее время пришло. Лета сменялись зимами, платья шили все больше, а венки исчезали с головы девочки, но знака все не было. Тогда Нарвен поняла, что его и быть не должно. Это было поразительным и болезненным открытием. А Валери лишь улыбалась, ведь она знала гораздо больше, чем кто-либо. О, Валери, Валери, Валери! Где же теперь её блистающе-черные очи? Нарвен была без лошади, без лука и без сил. Сил не было ни на что — хотелось куда-нибудь лечь и умереть. Она даже забыла про войну. На время, разумеется. Потом ведьма все же вспомнила. Нарвен не знала, что дальше будет со всеми ними. Они победили, да, но выиграли только Гондор, битва за Средиземье все ещё продолжалась. Нарвен теперь ничего не боялась. Из ближайшего дерева она сделала лодку и поплыла вверх по Андуину. А там рукой было подать до дома Беорна, особенно если лодка плыла с помощью магии. На берегах орков почти не было. Да и с теми Нарвен справлялась. Она почему-то ничего не чувствовала. Может, еще не до конца осознала, но эмоций не было. Нарвен навсегда разлучили с друзьями и возлюбленным. Валери жила у оборотня Гримбеорна, сына Беорна. Там она немного отвлекалась от войны и ото всего в мире. Это было нехорошо, но Валери было вчера равно. Поделать ничего нельзя было. Поздно вечером к ним пришла Нарвен. Она была грязная и жутко уставшая. Гримбеорна дома не было, зато Валери разволновалась. Она умыла девушку и дала ей поесть. Нарвен сидела за столом и не взяла в рот ни кусочка. Вся она была чрезвычайно истощена, плечи и шея были скрыты тонкими прядями огненно-рыжих волос, и это резко дисгармонировало с печалью ее облика. Глаза были неживые, погасшие. Валери села с ней рядом и взяла тонкую ладонь в свою. — Я знаю, Нарвен. Но теперь ты здесь. И с этим нельзя ничего сделать. Нарвен обратила тяжёлый взгляд на Валери и увидела себя в ней. А ведь и вправду, ведьмы потеряли тех, кого любили. Хотя и разными способами, они пришли к одному началу. Только теперь идти было некуда. Валери снова сменила наряд. Серая ткань ее платья спадала складками, так облекая ее фигуру, что самые ее очертания представлялись неуловимыми, колышущимися. Губы её были сухие и увядшие, а глаза стали совсем мёртвыми. — Валери, мне так жаль. Из-за меня все это случилось. Мы отправились в это путешествие зря. Все зря… — Нарвен задохнулась и глотнула воздуха. Валери покачала головой, как старая мудрая тетушка. — Нет, не зря. Мы узнали замечательных людей, побывали в таком увлекательном приключении, мы сражались и побеждали. Это нельзя забыть, — женщина вскочила со стула и взяла Нарвен за плечи. — Мы обрели Счастье. Пусть оно было не долгим, но его нельзя забыть. Оно здесь, горячее, — ведьма коснулась ладонью своей груди и положила руку на сердце девушки. Нарвен улыбнулась. Теперь её вдохновляла Валери. Та достала кружку, поставила на стол и взяла глиняный кувшин с молоком. — Ты его любишь? Боромира? — спросила Нарвен. Рука Валери с кувшином дрогнула, женщина отвела взгляд. — Как не любить? Люблю, конечно. Нарвен поджала губы и начала рассматривать стены дома. — А есть ещё ведьмы, которые… как ты? Валери громко поставила кувшин на стол, пододвинула кружку с молоком Нарвен и оперлась руками на стол, кинув тяжёлый взгляд на девушку. — Допустим. Мать Бранда. Кстати, Геката погибла тогда в Хельмовой Пади. Жаль сестру. Но она родила Бранда и ей некогда было думать о своей любви к мужу. Он был лоссотом. — Валери села на стул. — То есть, она справилась лишь благодаря сыну? — допытывалась Нарвен. Валери фыркнула и хлопнула по столу. — Лумбулиэль, хватит глупостей. Леголас жив. Жив! Так что одевайся и навстречу приключениям! Женщина бросила Нарвен на колени какие-то вещи, оружие. Девушка же не собиралась сдаваться. — Что может произойти с тобой? Валери часто заморгала и вдруг помрачнела. — Тень. От меня когда-нибудь останется сгусток магии. Он растворится в мире и случится что-то прекрасное. Нарвен была полностью готова. Она обняла Валери, на секунду прикрыв глаза. Не хотелось уходить. Валери шепнула ей на ухо. — После смерти Гекаты случилась самая прекрасная любовь, которую я когда-либо видела. И отпустила. Нарвен вышла из дома хмурая.

***

А после она отправилась на Север. Ведьма уже не сражалась нигде. Она была все время с Брандом, любила его. Глубокую, но поистине странную привязанность питали они к друг другу. Вдвоём они путешествовали, искали что-то новое и прекрасное. Валери осталась жить у Гримбеорна. Она справлялась, но с каждым днем таяла все больше и больше. Пока однажды, совсем не исчезла. Просто пропала ночью. Печаль её была столь велика, что уничтожала Валери. И она не умерла, лишь растворилась, прошептав «Боромир». Той ночью, Нарвен почувствовала это. Она долго сидела неподвижно. Валери ведь никогда не попадёт к душам умерших и не встретится с Боромиром. Нарвен и Бранд знали, что Саурон повержен. Они громко это отметили в каком-то трактире. Нарвен почему-то хотелось быть на коронации. Это было не справедливо, ведь ведьма была членом Братства, она любит Арагорна и хочет увидеть Фродо и Сэма. Не справедливо. Бранд сказал, что это не для них. Когда умерла Валери, произошло нечто странное. Нарвен и Бранд были где-то у границ Лихолесья — осталось пересечь озеро и Одинокая гора прямо перед ними. Ведьма развела костёр, Бранд подстрелил белку, и они вкусно поели. Потом они долго говорили и смеялись, Бранд её щекотал. Тогда-то это и случилось. Что-то треснуло в кустах. Веселье пропало, полено в костре раскололось снопом искр. Бранд быстро встал в одних брюках и высоких сапогах, оружие некогда было брать. Нарвен была в рубашке и штанах, но рядом лежал кинжал, который она и взяла. Осторожно, будто дикие звери на охоте, они шли к кустам. Красивые человеческие звери. Нарвен и Бранд переглянулись, кивнули друг другу и неожиданно выскочили. Но они увидели вовсе не орков или гоблинов, а Леголаса и Гимли. Ведьма даже плечи опустила и потеряла дар речи. Бранд посмотрел на них. — Ох, Аулэ! — воскликнул Гимли. Нарвен немного пришла в себя, но на Леголаса она не смотрела. Не могла. — С вами мы же сражались при Хельмовой Пади, — медленно произнёс Бранд. — Я Леголас, а это Гимли, — представился ещё раз эльф. — Не ожидали вас здесь увидеть, — он на секунду задержал взгляд на Нарвен. Та смотрела на Бранда. Он был большим, как медведь. И с ним Нарвен казалась совсем фарфоровой куколкой. Но, скорее, лисой, а не куклой. Гимли подошел к ведьме и крепко обнял её. — Мы так скучали. Это, конечно, нехорошо получилось, но я все равно так рад. И ни капли ты не опасна. Нарвен рассмеялась вместе с Брандом. Тот стоял до сих пор в одних штанах, сложив руки на груди. Он был весь мускулистый и сильный, красивый. Вся его грудь и живот испещрены белыми шрамами, ещё у него была тонкая дорожка волос, бегущая от пупка под пояс штанов. Бранд и Нарвен казались не людьми вместе, а чем-то невероятно прекрасным и странным. Бранд смотрел на Леголаса, прислонившись к дереву. Просто смотрел, внимательно и без злости. Леголасу все равно стало не по себе. Нарвен дружелюбно пригласила их к огню — погреться. — Ох, Нарвен, до сих пор не верю, что мы ещё увиделись, — качал головой Гимли. Ведьма подняла уголки губ, Бранд обнимал её за плечи. — Как вы здесь оказались? — спросил Леголас. Он отложил лук и колчан, но кинжалы были при нем. Нарвен прикрыла глаза. Бранд все понял и сам ответил. — Мы путешествуем. Сейчас идём в Форохел. Леголас кивнул и ещё раз посмотрел на Нарвен. Она прижималась к северянину. От этого эльфу стало ещё хуже. Словно тебя с головой окунули во что-то гадкое. Неприятно было смотреть на них. Гимли закурил, а Бранд начал рассказывать об их путешествиях. Когда он дошёл до момента, где в горах Нарвен чуть не упала в пропасть, а он её вытащил, Леголасу страстно захотелось всадить клинок прямо ему в сердце. Нарвен набралась храбрости и взглянула на Леголаса. Он все смотрел на неё. Ведьме вдруг стало легче. Пока Бранд все рассказывал, они смотрели друг на друга. — Нарвен! — окликнул её Бранд. Девушка обернулась на него. — Прости, задумалась. Конечно, он не поверил. Как только поймал цепкий взгляд Леголаса, переплел пальцы с Нарвен и крепче обнял её. Та молча смотрела в огонь. — Вы что же, любите друг друга? — Гимли закашлялся. Нарвен вдруг вздрогнула и обратила огромные глаза на гнома. Бранд шутливо обнял её за плечи и губами коснулся её уха. Этот подлец делал все, чтобы взбесить Леголаса. О да, он знал, как эльфу неприятно смотреть на них. Как он мучается. А поделать ничего не мог. Ведь Нарвен не место, с таким как Леголас, она же ведьма. Опасная и злая. И дочь Ангмарского короля-чародея. Значит, враг. — Ну… — Нарвен медлила с ответом. Пока не поймала взгляд Леголаса. — Да. Бранд тихо усмехнулся. Нарвен сдвинула свои тонкие темно-рыжие брови. Потом она фыркнула и заявила: — Надо поспать, здесь безопасно. Гимли закивал, потушил трубку и лег на плащ. Рядом опустилась Нарвен. Бранд что-то шепнул ей и ушел, позвав Леголаса. Они отошли на безопасное расстояние, где ведьма не могла их услышать. Бранд присел на валун и сделал жест рукой, приглашая эльфа начать разговор. Леголас сел рядом, но молчал. Бранд поджал губы, как Нарвен. — Оставь её, остроухий, ей и так плохо. Лумбулиэль совершенно не опасна. А вы её бросили. Леголас попытался возразить, но Бранд поднял свою широкую ладонь, призывая молчать. — Вы её бросили. Она любила тебя, Леголас. Потом эта правда, но она… — Он облизал губы. — Лумбулиэль — это маленький лисенок с о-о-очень острыми зубками. Вся правда в том, что она боится — боится, что у нее отберут свободу. Птица наверху громко крикнула. Бранд покачнулся и обежал Леголаса взглядом. — Ты лишь видишь её красоту, но за ней таится драконье пламя. Они снова немного помолчали. Леголас смотрел куда-то, наверное, сквозь деревья он видел Нарвен. Бранд не видел, да и ему было все равно. — Знаешь, что она хочет? Леголас покачал головой и с ужасом осознал — он ничего о ней не знает. — Умереть за любовь. — Бранд хлопнул себя по бедрам и ушел. Леголас остался на месте, оглушенный услышанным. Умереть за любовь не сложно. Сложно найти любовь, за которую стоит умереть.

***

Нарвен поднялась на локтях. Вокруг расстилалось зелёное, туманное утро. Птиц не было слышно. Сильно пахло травами и было холодно. Ведьма с силой потерла лицо, накинула плащ на плечи и встала. Поленья были ещё немного теплыми. Нарвен вдруг стало так тоскливо. Леголас сел рядом. Она знала, он не простил её, и никогда не простит. — Тебе ничего не известно о смерти, как и о самой любви, — жёстко сказал он. Нарвен уже не пыталась взять его за руку. Смысла нет. Она сильнее укуталась в плащ. В душе кипела обида. — Мы уходим, — уже мягче сказал Леголас. Нарвен кивнула и опустила голову, позвав эльфа. Он посмотрел на неё, но увидел лишь рыжую паутину волос — ведьма сняла зелёную ленту и теребила её в руках. — Не люби никого кроме меня, пожалуйста, иначе я умру. Леголас хотел было обнять её, но передумал. Сжал холодные тонкие пальцы, и лента мягко стекла с ладоней прямо к нему в руки. — Это подарок. Подарок твоей матери, Леголас. Нарвен одернула руку и ушла. Леголас смотрел на зелёную ленту. Это же не может быть правдой? Через пару часов, он и Гимли ушли, а Бранд и Нарвен отправились дальше на Север. Там она с Брандом и рассталась. Он уговаривал её остаться, но Нарвен была абсолютно против. Им не по пути. Нарвен недолго ещё странствовала, но повидала достаточно. Даже была в Шире. Там и пришло решение уйти в Ривенделл. Это было непонятным, отчаянным прорывом. Однако, Нарвен так и сделала. Когда она прибыла в Имладрис, то здесь всё почти отцвело и увяло. Все эльфы ушли из Долины, остались лишь Элладан и Элрохир, и, может быть, пару эльфийских дев. Братья тепло поприветствовали Нарвен. И тут до неё дошло — она дома. Наверное, опустевший Ривенделл напоминал Нарвен её саму. Пустую и увядшую. Но это было неважно, она же нашла дом.