Noir's error

Нужно успокоиться и не придаваться панике. Кот за дверью. Разъяренный Кот. За закрытой дверью. Лишь это, хоть даже на чуточку, но успокаивало бешеное сердце, не утихшее после недавних побоев. По ту сторону двери долго выкрикивали ее имя, ругались и по кошачьи шипели, руша состояние современного здания. Маринетт останавливала свои возбужденные нервишки, уверяя себя, что дверь, надежная преграда между ней и злодеем, достаточно прочная. Она боялась лишний раз вздохнуть, услышать гробовую тишину и почувствовать, как ощущение смерти медленно настигает ее. Измотанная Тикки мысленно волновалась за друга, заточенного в кольце, постоянно повторяя со слезами в голосе одно единственное «Плагг». Маринетт не знала что будет дальше. Не знала, как реагировать на сложившуюся ситуацию. Мысли вновь возвращались к смерти. Слезы, не спрашивая разрешения, ручьями лились по щекам, которые уже чесались. Вслушиваясь в происходящее за дверью Маринетт не убирала руку с приоткрытого в немом ужасе рта, и смотря в пустоту. Даже квами нечем накормить, чтобы продолжить сражение и наконец победить друга. Постойте. С каких это пор ЛедиБаг приятельски сближена с Котом Нуаром? Маринетт не знала. Она уже была уверена на все сто процентов, что виновата во всем происходящем. Она давно расставила все точки над и. Она давно осознала и приняла боль напарника, что возникла… — Три… Слово само вкоренилось в язык, отдаваясь ужасным горьким привкусом. Дюпен-Чен поморщилась, ощущая ту самую горечь, боль трех невыносимо тяжелых для души их обоих слов. Разум повторял фразы словно мантру, без которой, казалось бы, ей не выжить. Она даже не заметила, как за дверью стихли побои, все больше поглощаясь в жуткую пучину воспоминаний. Тикки пыталась докричаться до подопечной, колотя лапками по щекам девушки. Та ни в какую. Будто весь ее мир застрял в прошлом. Будто вся ее вселенная застилалась бездной мемуаров. Рваные вздохи градом сыпались с уст Маринетт, что была сейчас под жестким контролем зверского разума, который, не прекращая, все твердил о ее черствости по отношению к напарнику… — Хватит плакать, дерись! — остервенело донеслось по ту сторону двери. Жалобно икнув, Маринетт прижала ладонь к губам, припав к двери и лихорадочно содрогаясь. Его голос. Его голос звучал пылко, неукротимо, горячо, проникая в глубины девичьего подсознания и вновь руша и без того уничтоженные крупицы надежды. Надежды на безопасный для города исход их… Войны. Но это всего лишь надежды, которые равноправны вероятности того, что хлеб упадет не маслом вниз*. В голове было пусто. Будто там хорошенько прошлись пылесосом, не оставляя хоть частичку того плана, который она придумала тогда, еще на крыше, сидя рядом с Котом. Зеленая радужка въелась в мозг. Для нее до сих пор оставалось загадкой то, как он вдруг стал обычным Нуаром, ее обычным напарником, ее приятелем, а ни какой-нибудь Акумой. — Только не говори, что трусишь, — похоже, он ухмыляется, — если ты считаешься героиней знатного города Париж, то почему не отвоевываешь его безопасность? А, великая ЛедиБаг? — Я… Т… Ты т-тоже герой! — начала она, испугавшись трепета своего голоса. Но прозвучало это довольно громко. Хотя, не важно, главное, чтобы Кот Нуар расслышал. — Да? Не припоминаю чтобы меня когда-нибудь считали за героя, за второго звена дуэта, за мужскую половину пары супергероев, — сарказм так и лился ручьями из искривившегося оскалом клыкастого рта, — помню лишь, как вечно оставался в стороне, когда восхваляли тебя, а я всего лишь спасал тебе жизнь, — на долю секунды его голос показался поникшим, но уже через мгновение послышались нотки дерзости. — П-подожди, Кот… — У меня нет времени на ожидания! — Дай сказать!!! — что было мочи выкрикнула девушка, не хило приложившись кулаками о дверь. Голос по прежнему решителен, но робок из-за подступающих слез, — Ты… Ты… Акуманизировался из… Из-за м-меня? Он что, смеется? — Давно знаешь? Воздух буквально выперло из ее груди. Она, с противным скрипом сползла по двери вниз, оседая на теплый пол. Глаза налились венками, заставляя зрачки сужаться до недосягаемых размеров и все вновь застилаясь горячей пеленой. В голове не было ни единой мысли или хотя бы намека на нее. Пустота. Пустота и осознание своей ничтожности, что больно врезалось в сердце. — Что молчишь, ЛедиБаг? Совесть загрызла? Но его уши будто прорезала огненная стрела, когда донеслись отрывистые слова бывшей напарницы. — Прости меня… Прости меня, Котик… — и в голос зарыдала, приглушая плач ладонями. — … Т-ты думаешь, я куплюсь? Выходи, живо! Иначе, прибегну к более радикальным мерам, — уверенность вернулась к Нуару. — Послушай… — Агрх! Надоела! — рявкнул Акума, занеся руку вверх для призыва способности. — Послушай меня, Нуар. Я… — Пошла к черту! Дверь поразила ярко черная молния, распилив на искосок. Железные обломки пали к ногам Маринетт, что, быстро сообразив, отпрыгнула в сторону после неистового крика. Фиолетовые глаза нашли в темноте девичью фигурку, лежащую возле каких-то коробок. Та прижала ноги к груди, затаив дыхание. Сейчас самое главное — не спорить с ним. Хотя, если не подавать каких-либо аргументов, тебя запросто убьют. Просить пощады нет смысла. С Котом это не пройдет. — Все таки спала трансформация, — будто подтверждая, произнес злодей, громкими шагами подходя к съежившейся девушке, которая отчаянно прикрывала свое лицо и голову, чтобы Нуар не узнал ее. Странно, что он не смог разглядеть в ней свою одноклассницу. Одежда ведь указывает на все. И тот инцидент на крыше тоже ни о чем не говорит. Просто, у Кота Нуара нет времени и сил сопоставлять все факты на счет личности напарницы. Сейчас, в него будто Люцифер вселился и жаждал придушить ЛедиБаг на месте. — Сначала, я заберу твой талисман, а потом расцарапаю когтями твое красивое личико, — гаркнул Кот, пнув металлическим носком ботинка в живот Маринетт. Та всхлипнула, не отнимая рук от лица, — ты будешь молить о пощаде, ведь у тебя это хорошо получается. Даже сейчас, своим жалобным видом ты вынуждаешь меня прикончить твою слащавую душеньку. И мокрого места не останется, — Нуар медленно присел рядом с стушевавшейся девушкой, нагибаясь и прислоняясь губами к ее уху, — ты слышишь меня? — К… Кот. — Ты слышишь меня?! — внезапно взревел злодей, схватив воротник черного пиджачка и притянув Маринетт к себе. Ее сердце ушло в пятки. Ее сердце вообще было на грани жизни и смерти! Когти насквозь продырявили воротничок. Мятное дыхание обрывисто касалось ее лица, сквозь стиснутые клыки. Аметист сверлил сапфировые омуты. Аметист пылал, вглядываясь в загадочную, усталую томность в глазах девушки. Аметист пожирал убийственным взглядом знакомые черты лица. Аметист угасал под тяжёлой истомой, сверкающей из её очей, в безрассудном взоре… Что-то резко щёлкнуло в его голове, больно отдавая в темечко. Осознание ударило в мозг с неимоверной скоростью. Фиолетовая пелена бесследно исчезла, уступая место сверкающему в темноте изумруду. … — Маринетт?! Ма… Как… Это все… — он бы продолжил говорить несвязные фразы, но хриплый стон спутницы ввел его в ступор. Ее глаза явно помутнели, постепенно прикрываясь, будто налитыми свинцом, веками. Тело обмякло, полегоньку расслабляясь, за чем последовали новые досадливые вздохи. Воротник темного пиджачка слегка натянулся в его цепкой, до селе, хватке. Маринетт продолжала смотреть в изумленные зены… злодея? Нуар не был злодеем. Никогда. Лишь пораженный Акумой удрученный юноша, не знающий любви родителя, не знающий настоящего внимания со стороны женского пола. — Отпусти меня, — пролепетала она, полностью оседая на пол. Тот незамедлительно расслабил цепкую хватку, пораженно вздохнув. В голове всплывали кадры недавних происшествий. Картинки, одна за другой мелькали перед глазами, все больше уменьшая ромбовидные зрачки. Неужели, это делал он? Неужели, это из-за него сейчас задыхается в слезах возлюбленная девушка? Неужели, Акума зашла настолько далеко?.. Голова моталась из стороны в сторону, не веря воспоминаниям прошедших побоев. Кот не хотел осознавать свою вину в происходящем. Уж слишком много легло на его плечи, гася остатки нормальной жизни… Но внешний вид округи подтверждал все наихудшие опасения бедного юноши. Он хотел оставить все заботы позади. Хотел верить в происходящее с другой стороны, с той, где он не задействованное лицо. Хотел помочь всеми различными способами девушке, что сейчас молча лежала перед ним, угасая в страдальческий сон. Но все опровержение его желаний будто смог*, обрушились на него. *** Сколько они пролежали в этой кладовой комнате, не понятно. Плагг отдал все свои силы на краткий срок истребления способностей Акумы. Но это не на долго…