Noir's error

Дождливые апрельские дни докучали уставшим от повседневной рутины парижанам, все больше поглощая их в поток медленной скучной жизни. Слякоть и грязь под ногами по большей мере напоминали сопливую осень. Эйфелева башня блестела своими ржавыми железными узорами, сверкая от капель дождя, идущего неделями, дни которых, горожане потеряли счет. *** День показа приближался. День, такой ненавистный одному мальчишке. Мальчишке, который всей душой желал найти давно очищенную от Акумы Повелительницу времени и насильно заставить ее перебрасывать весь мир на день назад, чтобы показ никогда не наступал. Но, видимо, судьба смеялась над его глупыми желаниями в столь не юном возрасте. Кстати, о мальчике. Жизнь модели, как может показаться на первый взгляд, довольно интересна и полна красок из-за известности. Твое лицо красуется чуть ли не в каждом модном журнале с раздражающей глянцевой обложкой. Ты игриво отнимаешься от поклонников, искусно дерзишь желтой прессе, во имя сбережения личной ипостаси. Нет. Все это ужасное усталое занятие. Годы тренировок над красивым выражением лица, идеальной внешностью, мастерской походкой, соблазнительным взглядом если тема затрагивает рекламу парфюма или же попыткой продать что-то «достаточно пристойное» из секс-шопа, над чем нередко смеялся главная модель города любви, но его отец с трудом соглашался на такие фотосессии. Нужна сноровка ко всему этому, это ясно. Как раз такая сосредоточенность — главный минус известности среди интеллигентных людей, коем и был Адриан (но не всегда, например, когда превращался в…) «Дзззззз» — … — Ты глухой? Даже Рокфор расторопней тебя, хоть и такой же тухлый как ты, — привычно заворчал ушастый квами, вылетая из-под одеяла. Он хотел вести себя свойственно, как в обычный день, но обстановка все равно горела напряжением. Оставаться непринужденным давалось все же с трудом. И как только едкая зелень его кошачьих глаз коснулась смятой белой простыни, мордочка вытянулась от безысходности. Юноша, что являлся его подопечным, раскинув руки, судорожно сжимал наволочку, тяжело дыша, будто задыхаясь. Плагг-то все помнил, что вчера произошло, он отдал Нуару свой исчерпанный запас энергии и сил, чтобы Акума не терзала парня и дальше. Адриан выглядел… в общем… не в самом лучшем виде. И Плагг понимал, что любое движение дается Агресту с большим трудом. Ему стало настолько грустно от одной только картины изувеченного юноши, пребывающего в терзающем сне, что он даже забыл про обещанный дворец из сыра, за утрату темперамента и жесткий ущерб его способностям талисмана неудачи. Самобичевание нагрянуло на ушастого, прямо так же, как и вчера на Адриана, убивающегося очередной провинностью перед дрожайшей Леди. Понимаете, Леди! Какой же он после этого джентельмен, если бьет женщину? Разве что — плебей-мазохист. Глухое шипение донеслось со стороны Адриана, который, казалось, съежился еще больше, подогнув пальцы ног. — Что, все настолько плохо? — опустив усики, произнес квами. В ответ молчание и приглушенный всхлип. Плагг отметил оробелым взглядом алое жирное пятно на серой футболке парня идущее вдоль солнечного сплетения до живота и ниже. «Я так понимаю, школа сегодня в пролете?» — подумал котик, смирившись с горьким комом в горле. *** Вчерашние события потрясли округу. Суматоха в телестудии Кидс+TV не унималась с самого утра, как только в ателье поступили кадры кровавых происшествий в современной катакомбе знаменитого отеля. Надья Шамак без устали тараторила в операторскую камеру находясь на месте казуса. Так называемая «ссора» героев стала нонсенсом недели. Заголовки газет и многочисленных журналов кишили загадочностью внезапно разорившихся отношений выдающихся своей амплуа детей. Статья за статьей строчились по сей день, набирая новых оборотов и теорий по вышесказанным отношениям. Кто уверял читателей, что супергерои просто повздорили из-за какой-либо личной причины, не стоящей внимания окружающих. А кто вообще внушал, что «подросткам в латексе» требуется психологическая помощь в плане суицида. Ведь камеры на потолке в отеле зафиксировали и жуткие приёмы садомазохизма с откровенным душегубством, что и повлекло за собой этакие суждения специалистов. Все очень плохо. *** Страдания не обделили не только всеми известного Адриана Агреста, но и виновницу раздора, которая сделала значительный сдвиг в плане карьеры репортеров, не только парижских, но и зарубежных. Сейчас, она была пупом происходящего, главной занозой проблемы, но, вот незадача, об этом не знает никто. Никто, кроме жертвы. Жертвы, попавшей в ловушку чувств весны. Жертвы, что ослепла от любви к предателю. И да, вы знаете эту жертву очень хорошо. … — Да все в порядке, просто не выспалась. — И синяк на переносице тоже «не выспалась»? Чем ты вообще занималась ночью? — сердито воскликнула Алья, возмущенно размахивая руками. Томно вздохнув, Маринетт поникла, напрягая каждую клетку ноющего тела. И что теперь делать? Рассказать всю правду? Нет конечно, она же не дура. Если пересказать надоедливой Сезер: «Кароче, я ЛедиБаг и я поссорилась с Котом Нуаром, вчера мы дрались», то она точно не поверит в жалкое «не выспалась». Но и врать тоже не легко, ведь эта юная репортерша все же ее подруга, а ложь только усугубит положение. Раны на спине кое-как затянулись к счастью, но боль не прошла. Любое резкое движение и от Альи не отвяжешься. Переносица саднила, что даже дышать нормально нельзя было. Губы хоть и разбиты в кровь, но яркая гигиеничная помада сделала свое дело. Туловище, как и ожидалось, все в ссадинах, но больший ущерб пришелся на нижнюю часть тела. Ноги еле тащили вялую тушу, да и копчик пронзали острые уколы. Ей было больно. Как физически, так и морально. Чувства Кота были налицо. Постоянные попытки ухаживания, милые прозвища, каждодневное признание в бескрайней любви, что она считала шуткой, милые розочки после очищения Акумы, только об этих чувствах она не знала или же попросту их не замечала, ведь сердце уже занято кое-кем другим. Маринетт разведала о них только тогда, когда зеленое свечение обволокло Нуара в той самой кладовой и маленькое черное существо начало неразборчиво что-то лепетать, но она поняла только несколько слов, ведь уже утопала в мир доброго Морфея, что благодушно принял ее страдания. … он любит, идиотка… — твердило существо. Тогда она не видела лицо настоящего Кота, юноши, что был без волшебной маски, который бессильно опустился всей своей тяжестью на нее, кладя голову с такой родной мягкой светлой макушкой ей в предплечье. Оба мыслили нетрезво, ведь сон заволок их усталые души. Как она оказалась в своей уютной розовой комнате все также остается для нее загадкой. — Эй, ты чего застыла? Похоже, Маринетт слишком глубоко предалась размышлениям, что не заметила встревоженную Алью, мельтешившую перед ее лицом уже где-то больше пяти минут. — А? А я это… В-вспоминала, как ушибла вчера вечером нос, — отстраненно улыбнувшись, промямлила девушка, чувствуя, как лицо загорается краской. Неверяще оглядев подругу, Сезер, бросив «ладно», схватила ту за руку и потащила в класс. От такого резкого движения боль в спине и тазе развивалась с большей силой, но чтобы не вызывать у подруги подозрений, Маринетт, сморщив лицо, закусила губу. Адриан, как и ожидалось, в школу не пришел, тем самым расстроив юную Дюпен-Чен. Ее жизнь в последнее время ухудшилась, но в основном из-за разорившихся отношений с напарником. И идя сегодня в школу, она мечтала, что эти ужасные серые будни скрасит лучезарный взгляд возлюбленного, что будет адресован ей. Но все ясные надежды рухнули, когда девочка заметила за первой партой скучающего Нино, который даже не двигал головой в такт музыке в наушниках, что являлось для него привычным. Похоже, и он тосковал по лучшему другу. Приобняв загрустившую подругу, Алья провела ее к парте. Сейчас физика. Его любимый урок… «Может, заболел? Или на фотосессии? А может уехал из города на важную встречу?» — все размышляла Маринетт, не сводя предвкушенного взгляда с двери ведущей в класс. *** Так и проходили недели. Одна за другой. Скучные и занудные. Недели, наполненные грустью, унынием, безрадостными листьями. Недели без Адриана… Маринетт все больше становилась замкнутой в себе, мрачной. Даже практически перестала смеяться или банально улыбаться. Тоска по любимому с каждым днем увеличивала дыру в поникшем сердце, которое с трудом, но все же билось, сотрясая хрупкий организм, ослабший от излишней грусти. Перевозбуждение стало увеличиваться по сей день из-за нахлынувших чувств к парню, а душевное состояние ухудшалось. Ей было плохо без него, без счастливого лучика солнца, что вдыхает в нее жизнь. *** Показ прошел на ура. Однако, соревнования по фехтованию пришлось отменить, в связи с тем, что Арманд Д’Аржанкур заболел ангиной. Мда, даже самая обычная болезнь может вывести из строя великого спортсмена. Адриан чувствовал себя в отличной физической форме, хотя, глубокие порезы на груди от своих же когтей до сих пор затягивались и, чтобы скрыть их от любопытных костюмеров, пришлось использовать немалое количество тональной основы и пудры. Натисков Акумы пока не было. Но черная непонятная жидкость все же нередко сплевывалась в раковину. Плагг был рад отдохнуть от частых перевоплощений и каждый день съедал по два круга Камамбера. Пора бы Агресту наверстать упущенные знания в школе.