Noir's error

— Что делать? Она совсем исхудала, ничего не ест, не пьет, даже не спит! Вообще загнала себя, наплевала на здоровье, только и твердит об этом Агресте! Ей плохо, это заметно невооруженным глазом. Я не знаю что делать. — Для начала успокойся. — Мне страшно за нее, Нино, — пролепетала Алья со слезами в голосе, крепко прижимаясь к другу, что заботливо поглаживал ее по темной макушке. — Я тоже беспокоюсь за нее. И Адриан куда-то пропал, даже не известив об этом, — прошептал мулат, обхватывая плечи Альи. Опустив мокрые глаза на темный асфальт, что освещался только тусклым светом уличного фонаря, рыжая девушка присела на чугунную скамейку, слегка съежившись и шмыгая носом. Ляиф тоже волновался за отношения своей второй подруги, а уж тем более если это касается его Адриана, то это особый случай или же скорее проблема, на которую нужно немедленно найти решение. А уж видеть женские слезы и стоять в стороне не в его манере. Поэтому, он поспешно присел к расклеившейся Сезер, кладя ее голову себе на плечо. Нино пытался скрыть заметную злость на друга, что оставил их, даже не сказав куда пропадает на целых две недели, а то и больше! Он все же оставался предан их драгоценной дружбе, но каждый союз рано или поздно дает слабины и образуются погрубелые трещины в отношениях, чем способствуют дальнейшему траурному разрушению дружеской связи. Поступок лучшего друга сильно обескуражил брюнета, заставляя злостно морщить брови. Агресту хорошенько влетит за то, что заставил страдать двух прекрасных девушек, а ведь одна из них страдает именно по нему, каждый день проливая ведры слез и сжигая свой и без того, хрупкий организм. *** Дни в ее прежде сверкающих жизнью лазурных глазах с каждыми сутками становились все мрачнее и скучнее, заставляя серьезно задуматься о надобности своего существования. Они проходили необычайно медленно, словно Земля замедлилась еще на несколько тысяч лет отставая от звездной, наполненной неизведанными тайнами вселенной. Посредством бессонных ночей у Маринетт образовались темные круги под глазами, а щеки так и вообще потеряли жизненный вид, похоже больше не имея способности заливаться краской от ощущения приятных порхающих бабочек в животе при виде возлюбленного. Тикки не могла смотреть на то, как подопечная сама того не понимая убивает себя и свою и так запущенную психику, но и предпринять чего-либо во имя спасения здоровья молодой девочки тоже не представлялось возможным. А переубеждения и просьбы прекратить изводить себя никак не действовали на зависимую потерянной любовью Дюпен-Чен. *** — Наконец-то ты перестанешь волынить и пропускать уроки из-за поприща твоего папаши, — зевнул котик, подложив под голову крохотные лапки. — И я этому безумно рад! — довольно воскликнул блондин, бултыхнувшись в джакузи. Он был и вправду несказанно рад той новости, что вернется наконец в давно полюбившуюся школу и к верным друзьям. Ему действительно нужно было отдохнуть от скучной работы моделью и напрягающими обязанностями супергероя, хотя, уже суперзлодея. — Ай! Поаккуратней со своими шалостями! — брюзгливо прикрикнул Плагг, возмущенно глядя на капли, что попали на его «гладкую» шерстку. — Тебе что-то не нравится? — не упуская желанного момента удовлетворения своим нахождением в мире бескрайней пены и теплой водички, Адриан все же смог поиздеваться над вечно недовольным квами. — Мне не нравится твоя наглость, противный человек, — фыркнул ушастый, всплёснув тонким хвостиком и обиженно удалился за дверь во свояси. Проследив насмехающимся взглядом любителя изысканных сыров и экзотики, Адриан блаженно застонал, расслабляясь и медленно погружаясь под бурлящую воду с головой. В жизни Агреста все не на шутку начало идти в лучшую сторону, не считая безответной любви. Начиная от карьеры, заканчивая нормальной подростковой жизнью все стало налаживаться. Отец совсем не много, но для Адриана этого было более чем достаточно, потеплел к сыну за хорошую работу и проявленный профессионализм в плане модного показа весенней коллекции, над которой Габриэль очень усердно трудился в феврале. Адриан оправдал его надежды и желание победить на всемирном показе и теперь, Агрест старший был горд за талантливого отпрыска, чем безумно того обрадовал. Так же, появилось куча свободного времени, ведь надоедливые фотосессии пока не назначались по случаю окончания модных костюмов бренда «Агрест». И это время, нет, это счастливое время Адриан хотел бы провести с любимым другом, что всегда был недоволен короткими прогулками из-за сурового отца-буку-модельера. Но, все же, через пелену этих желанных удовольствий, чувствовалось что-то. Что-то не совсем свойственное чувству страха, грусти, любви. Это чувство было скорее больным, печальным, тягучим, чувство в груди. Ноющие переживания в плоти начались ощущаться после вселения демона, а значит в нем и вся проблема. Хоть Акума и в маске, но на тело это тоже действует, будто рикошетом. И настолько неприятно, что хочется взять лопату и, как можно скорее, закопать себя под сырую землю, чтобы она впитала все твои страдания, всю ту боль, что ты получаешь напрасно и от самых дорогих сердцу людей. Что делать с Акумой? *** Тайна личности супергероя всегда была и остается тайной, не имея права быть разгаданной. Но сейчас, в глубокой ночи, что пленит своим таинственным сумраком, решается судьба тайны талисмана неудачи. — Мы уже все обсудили, Плагг! Проблема решена! Иначе быть не может. Черные ушки поникли. — Ему и так нездоровится. Я не хочу подвергать парня еще большей опасности! А если Моль будет на подходе, а тут такое? — Ты не понимаешь, она успеет, поверь. Он будет вылечен до того, как прибудет Хищная Моль. — … Мне тревожно за него, Тикки. Он так страдает, аж смотреть больно, — понизив голос, заверещал убитый горем квами. — Знаю, какого тебе. Сама была в такой ситуации, — смягчившись, загрустила Удача, приобнимая ушастого друга, — ты не волнуйся за него, он сильный, справится, а уж в ней сомневаться вообще грех! — добавив в голос иронии, Тикки попыталась хоть как-то развеселить поникшего кота. Тот еле заметно улыбнулся, показывая острые милые клычки. Прильнув к подруге, Плагг почувствовал, что некая тревожность начала медленно спадать, ведь душа еще больше стала верить в волевой дух храброго подопечного. *** Утро десятого мая в Париже выдалось не на чье удивление пасмурным из-за часто проливающих дождей. Даже сейчас моросил мелкий дождик, беззвучно ударяясь прозрачными каплями о светлый асфальт и временами образуя лужицы. Деревья с тусклыми розовыми верхушками стояли прямо, не смея зашевелить хоть одним листочком. Глянец машин все так же сверкал под пеленой теплого дождя. Крыши скрипели от бьющихся об них шустрых капель. На улице ни души, разве что, мчащаяся на всех парах серая машина строгого вида. Она постигала каждую дорогу, каждую скучающую лужицу, тревожила спокойный стоячий воздух, только чтобы добраться до назначенного пункта. — До свидания, — махнув рукой вечно молчаливому водителю, юноша, обронив глубокий зевок, медленно направился к скользким ступеням лестницы, что вела в мир бескрайних знаний. Глаза все еще сонно слипались, а зонтик не прочно сидел в руке, кажись вот-вот упадет на мокрую землю. Наконец преодолев лестницу, он все так же устало шагал к своему классу, по пути сворачивая черный зонт. Настроение было не ахти, да и в груди постоянно ныла боль, сдавливая сердце, будто предчувствуя что-то не хорошее. Только скрипнула дверь. — Привет, Нино! Только лишь мгновение, как на замученного парня обрушился гневный прожигающий взгляд двух друзей, что уже, трепеща злостными сердцами и скрепя зубами надвигались на него. Линзы их очков яростно блеснули в свете лампы, словно говоря, что он уже труп. Адриан вдруг почувствовал себя до жути беспомощным котенком, к которому, злобно скалясь, грозно приближались свирепые хищники. «Что с ними?» — пронеслось у того в, итак загруженной переживаниями, голове. А друзья все не отступали. В страхе вздохнув, он опасливо попятился назад, не понимая, почему они так странно на него смотрят. Что он сделал? — Стоять, — угрожающе прошипела Алья, еще сильнее нахмурив брови. Нино повторил ее действия, засучив рукава. Агрест, словно по мановению волшебной палочки, остановился, не решаясь чего-то возразить. Взгляд метнулся к Ляифу, будто моля объяснить, что же случилось. Но Нино словно потерял былое дружелюбие к блондину и готовился его убить. Сглотнув, Адриан хотел озвучить мысли, что мучают его с момента их встречи. — Ч-что с вами? — хрипло сорвалось с его губ, но прошел такой гул, что эти слова потонули в угнетающей тишине, кажется так и не дойдя до ушей двух оппонентов, что нависали над ним, яростно сверля карим взглядом. — Это что с тобой, голубчик? — продолжала впиваться ненавистью Сезер, победно ухмыляясь в мыслях тому, что у Агреста нету даже выхода, чтобы смыться. Адриан потерял дар речи. Такими, он никогда их не видел. Да, он знал, что Алья — могучая женщина, но чтобы и Нино вместе с ней. — Я… Я в полном… — что-то преграждало ему говорить дальше, давно засевший ком в горле? Или раннее осознание почему друзья не рады его видеть? — в полном п-порядке. Следующий вопрос последовал незамедлительно, чем испугал мальчика на столько, что заставил встать в ступор, пораженно моргая глазами. — Тогда где ты был все это время, черт тебя подери?! — взревел Нино, не удержавшись и яростно схватив друга за воротник белого жакета, впечатывая в стену. Обескураженный поведением брюнета, Адриан вздрогнул, после чего, лихорадочно затрясся, ослабевая под ясным напором злости человека, которого он считает своим другом, даже после откровенно проявленной ненависти. — У моего отца был показ мод, — как на духу сказал Адриан, широко вздымая грудную клетку. Или он от страха так быстро протараторил? Отпустив парня, Ляиф сделал два шага назад, увядая злостным настроением. — Тогда почему ты ничего об этом не сказал?! Мы рвем волосы на головах, а ты прохлаждаешься на фотосессиях! Мы все извелись уже! Только взгляни на Маринетт, она почти убила себя, тоскуя по тебе, дурак! — почти взмолился брюнет, чувствуя, что его очки сейчас лопнут от температуры лица. Зеленые глаза нервно заметались по пустому коридору, иногда останавливая свой взгляд на Алье, что мгновенно побежала в класс. Что с Маринетт? Эта мысль начала давить со всех углов встревоженной души юноши, что вдруг растерял весь воздух, что был в легких. Скромная подруга. Его скромная подруга, что вечно заикается от одного его присутствия и глупо краснеет. Ее слегка пухлые щечки завораживали любого, даже самого отвязного чувака. Милый носик был усыпан редкими веснушками, а губы, что отливали бархатом, пленили. Запах темных, как ночь, волос сводил с ума, даже Нино, что был по уши влюблен в свою рыжую подругу. Агресту нравилась эта девочка. Нравилась за свой характер, поведение и нежность к окружающим. Она помогала всем, кто просил ее о помощи, умела выслушать чужие переживания. И, наверное, самое главное, что являлось для Адриана на данный момент безумно важным это то, что эта самая восхитительная девушка являлась любовью всей его жизни — ЛедиБаг. Горячей героиней, сообразительной спасительницей и покорительницей мужских сердец, что пускают слюни на, по их мнению, сексуальную даму. И он робел от одной только мысли, что с ней что-то случилось. Нино сказал, что Маринетт страдала без него. Как это мило. Но, он, будучи Котом Нуаром тоже чувствовал, как на душе скребут кошки без доброго тепла милой героини. Они безоговорочно квиты. … — Иди к ней, сделай ее счастливой, друг, — с ноткой грусти прошептал Ляиф, осмелившись подойти к Адриану. Бессильно вздохнув, блондин тревожно взглянул в подобревшие глаза приятеля, читая в них наставительную фразу «иди, прошу». Нино опустил тяжелую ладонь на плечо одноклассника, будто подбадривая идти ему к воздыханной Леди, что всей душой и разгоряченным нутром ждала своего принца на белом коне, который наконец утолит печаль в ее безотрадном сердце. Немного опешив, Адриан метнул серый взгляд в сторону двери ведущей в класс Алгебры, что так угнетала своим белым раздражающим цветом и обратно на друга. — Не медли, — вторил Нино, положив руку на спину блондина и мягко подтолкнув его к кабинету. Адриан поддался и поддался не по воле друга, а по своей, ведь ему и правда нужно было увидеть этот луч, что озаряет ему темный жизненный путь и дает надежду, но не на лучшее. Включите песню: Evanescence — secret door. Более уверенней двинувшись вперед и подстрекаясь твердостью Нуара в себе, он пнул дверь ногой, проходя в класс, еще не заполненный учениками, чьих большинство вообще решило прогулять школу из-за непогоды. Первая парта первого ряда не привычно пустовала, а место, где, по сути, он должен сидеть, было покрыто первым слоем пыли, на которой были еле заметные разводы. Адриан не решался поднять глаза выше, ведь боялся, да, именно боялся увидеть там свою возлюбленную Леди, опечалившуюся его долгим отсутствием и почувствовать новые позывы бешенства Акумы. Хорошо рядом Плагг, он поможет. Наплевав на все предупреждения квами, Адриан, помедлив и не поднимая взгляда поднялся по ступенькам и остановился у второй парты. Опустив зеленые глаза, он заметил сгорбившуюся девушку, что спрятала лицо в локтях, скрещенных на парте. Она была как-то странно одета, во все серое, исключая розовые балетки. Серый цвет такой красивой мадемуазель не идет. Сердце вновь пропустило колкий удар при виде убитой горем и скорбящей ЛедиБаг. Брови, будто по инерции свелись в одну точку, а расширенные зрачки словно исчезли на изумрудном фоне его очей. Нужно как-то справиться с разрастающейся тревогой внутри, что не приятно действует на тяжелое сердцебиение. Неужели, сейчас перед ним сидит та самая отважная ЛедиБаг, что покорила его с первых минут встречи? Неужели, ЛедиБаг наконец раскрыла для него свою личность, толком не осознавая этого? Душа трепетала от этих мыслей, фактов. Узнав и увидев воочию ту девушку, что скрывалась за красной маской, милый Адриан полюбил еще больше свою необузданную Леди. Полюбил каждой частичкой своего тела. Мягкая улыбка расплылась на его лице, при виде синего хвостика, что скатился со спины на плечо из-за прерывистого дыхания. Он больше не мог выдерживать этого нереального, подавляющего жизненные силы чувства любви, переливающегося через края встревоженной души. — Маринетт, — немного взволнованно и со всей скромной нежностью, что по сей день встречаясь с голубоглазой красавицей, хранилась на языке, произнес Адриан, кладя холодную ладонь, не успевшую согреться от бушующей внутри него агонии на содрогающееся предплечье Дюпен-Чен. Двигающаяся в так прерывистому дыханию спина остановилась и тело, вроде бы затряслось, ощущая это блаженное прикосновение. Осторожно приподняв голову, Маринетт сглотнула, неверяще расширив глаза. Это чей голос? Уж точно не Альи. Медленно переведя дрожащий взгляд на источник звука, она увидела голубые джинсы, черную футболку и руку с серебряным кольцом, что сжимала лямку серой школьной сумки. Все это до боли знакомое и смертельной пулей врезающееся в переполненный излишними переживаниями мозг. Подняв глаза, хотя это совсем не хотелось делать, она встретилась с восхитительным взглядом пленительных изумрудных очей, что излучали томную сладость и были направлены именно на нее, не на кого-нибудь, а на нее. Мечта, длившаяся все две недели — это вкусить тот изумительный запретный плод, цвета яркой травы глаз. Она скучала по ним, по нему самому. Скучала, несомненно. Мир в ее душе будто исчез, загнан в черную дыру загадочного космоса, оставляя лишь чарующий образ этого взрослого мальчика, отрезая его от вселенной и на прочно приклеивая к ней, сразившего ее на повал. — Маринетт, — вновь повторил Адриан, восхищаясь обаятельной слабостью в заполняющихся летней синевой глазах возлюбленной Леди, чем заставив ту очнуться от сказочных грез, — здравствуй. — Привет, — мечтательно прошептала она, насильно расплавляя себя в глубине поразительных изумрудов. Будто, по всем не понятной инерции, Маринетт медленно, еще не отойдя от соблазнения, поднялась, встав рядом с Адрианом, что так ждал того момента, когда ЛедиБаг простит его за совершённую ошибку и, наконец, они будут дружить, хотя, Агрест и не против чего-то большего. А их трепещущие сердца радостно пустились в нежный пляс, делая кульбиты и наслаждаясь долгожданной чувствительной близостью, пока зеленый и голубой смаковали друг друга, упорно оттягивая этот блаженный, наполненный желанным воссоединением двух дружеских очагов, момент. Нино и Алья тихонько радовались в стороне, замечая ярко горящую искру между друзьями.