Noir's error

«Где же она может быть? Куда Хищная Моль её вселил?!» — чуть ли не плача, безысходно думала ЛедиБаг, опасливо оглядываясь по сторонам, будто понапрасну ожидая злую, но такую заботливую смерть, смотрящую на неё из-за угла. Её тревожный взгляд нервно метался от угла к углу, от развилки к подворотне и ни как не мог остановиться, ведь страх овладевал девушкой мгновенно, если рядом находился Кот Нуар. Мозг разрывался с мыслями и предположениями нахождения Акумы. Шест отпадает, ведь было столько попыток его сломать, но ни одна не увенчалась успехом. Обычно, акуманизированная вещь ломается легко, как трепетные крылышки мотылька, но оружейная палка Кота все так же оставалась неподдающейся и твёрдой. Так что же ещё может быть под влиянием Акумы? Ушки, хвост, когти (когти?!), маска, костюм? Ну это же нелепо! Накладные уши ещё можно понять, но остальное ну уж никак не укладывается. — Ну почему все так сложно?.. — взвыла Леди, отнимая руки от раны на бедре и скрывая в ладонях заплаканное лицо. Она сидела за треугольной, черепичной крышей, притаившись и упорно ожидая нападения, но все же чувствуя, что не готова к нему. Физически не готова. Тикки знала акуманизированную вещь, знала что это была маска. Чёрная кожаная маска, вечно изогнутая от веселящейся физиономии своего хозяина. Так почему же она не скажет про это Маринетт? — спросите вы. Да потому, что это закон всех квами — не помогать подопечному и чтобы он сам все сделал, вновь утвердив свои способности, за исключением трансформации и её целебных сил. Красная малышка все разрывалась между желанием предать закон, и спасти бедную девочку и её поражённого Акумой друга или же оставить все, как есть и смотреть на дальнейшие действия и страдания ЛедиБаг. Все же нужно оказать хоть какую-то помощь… «Хорошенько подумай, Маринетт. Акуманизированная вещь обычно маленькая. Что у Нуара есть, кроме шеста?» … если это даже будет намёк. — Что? — протянула девушка, оторвав руки, обтянутые шершавым потертым спандексом от лица и вглядываясь куда-то сквозь мир, вероломно изменивший ей. Голос квами дал какую-то надежду, хотя не понятно какую. Ведь было же слышно, что это помощь, которой ей сейчас критически не хватает. Уже хоть что-то. Сначала, она не поняла вообще никакой смысл сказанного, но потом до неё стало медленно доходить, проясняясь в голове бурными красками. — Кроме шеста? Но, но что у него кроме этой палки? Я перечислила все, что у него есть! — уже на нервах кричала Баг, не замечая ничего вокруг, кроме тяжелых мыслей, настроенных исключительно на выяснение местоположения злостной бабочки. Её это уже хорошенько подбешивало, непременно действуя на психическое состояние. «Тише, тише, успокойся, подумай ещё и помни, что эта вещь маленькая, ну или не больших размеров, но все же. Давай, Маринетт. Только не паникуй, прошу.» — прикрикнула Тикки, пытаясь донести до измотанной Дюпен-Чен хоть какую-нибудь дельную информацию, которой ничтожно мало. — Я… Эх, — в голову пришла какая-то идея и тут же испарилась, будто её и вовсе не было. Да как вообще можно о чем-то думать посреди враждебной территории? Разве что о том, чтобы весь этот кошмар, стирающий какие-либо границы дозволенного оказался просто страшным сном, который она в коллеже перескажет Алье, та посмеётся и начнётся обыденный урок французского. Жаль только, что этот сон не может быть сном, как хотелось бы и ей и Коту Нуару, вымотанному всем этим вавилонским столпотворением*… Кстати о нем… Леди хотела ещё что-то возразить своей квами, но вдруг, она учуяла тот самый запах. Такой сладкий и знакомый, что разрезал её подсознание на две половины, причиняя невыносимую боль во всех смыслах, но все же этот аромат ей бесспорно нравился. Аромат парфюма. О. Нет. Благополучно, будто все трофеи злодеям на руку, ЛедиБаг не успела увернуться из-за раненой ноги, лишь пригнуться, что было не самым правильным решением из всех, что пронеслись у неё в голове в пик удара. Удар был резким, непредсказуемым и сильным, особенно в спину. Её позвоночник неприятно хрустнул, пройдясь мучительно-болезненной волной по всему телу. Было больно от того, что получаешь эти синяки от друга, наверное, это самое страшное для неё. Тяжкий стон слетел с её пересохших губ, утопая где-то в глубине бушующих чувств и слез, что мгновенно полились из зажмуренных глаз. Злобный, маниакальный смех поразил пустынную округу, искажая мутные капли дождя, льющего, как из ведра, и относящемуся ко всему происходящему явно скептически, ведь его задача лишь мочить окрестность, поливать зелень и осаждаться в душах вздорящих героев горькой мукой. — Наконец-то я нашёл тебя, Моя Леди, — едко прошипел Кот Нуар, заложив шест за шею и положив его на плечи, как только приземлился в паре метров от сжатой в трясущийся комочек девушки. — Не трогай меня, чудовище, — тут же выпалила она, только почувствовав его присутствие и ждала, как Кот отреагирует на оскорбления, готовясь к ещё одной порции мучений. — Леди должна быть любезна со своим принцем, иначе ее ждёт наказание, — ухмыльнулся злодей, посмеиваясь над жалким видом любимой, чего он собственно и желал. Точнее. Акума желала. Что? Маринетт опешила, расширяя глаза. Раз её это подбешивало, то сейчас крайне достало, выводя состояние на новый уровень. Как он себя назвал? Принцем? Принцем, черт возьми?! Да как он вообще смеет сопоставлять себя и её после своих запредельных выходок?! Он лишь пятка от носка, по сравнению с ней! Он…! Нет… Нельзя так думать. Он ведь такой же, как и она, просто под влиянием Хищной Моли. Маринетт, не думай так! Но все же, не нужно вечно унижать себя перед ним, надо хоть как-то поставить Акуму на место. И в этом ей поможет сила воли и железная самооценка. Леди разозлилась, это было видно, что даже ее ярость обитала в воздухе, щекоча нос Кота. Она наконец посмела поднять голову и впиться испепеляющим взглядом в искрящиеся надменностью аметистовые глаза. И да, она все ещё по прежнему боялась его, скрывая страх за злостью. Боже, она не хотела этого. Не хотела доставлять напарнику боль и вновь разрывать его сердце, как тогда. Но это приходилось делать, во имя спасения этого самого сердца ещё не понятно бьющегося или уже давно застывшего. Справившись с разрастающейся паникой внутри, ЛедиБаг медленно поднялась, не сводя разъяренных глаз с ничего не понимающего юноши. — И чего ты так грозно смотришь? — совершенно спокойно спросил Нуар, насмешливо оглядывая с ног до головы вымотанную героиню, — неуж-то, я изволил Вам надоесть? — уже с оскалом продолжил Кот, сняв с шеи оружие, покрутив его в руке и закрепив на пояснице. Только не сдаваться! Не сдаваться Бражнику! Кот… Настоящий Кот сразу бы подбодрил и уговорил не подчиняться злодею, но его здесь нет. Справься сама! ЛедиБаг хотела ответить что-то колкое, но вовремя спохватилась и вспомнила драгоценное правило молчания. Молчишь и проблем меньше. Она только больше нахмурилась, незаметно пытаясь найти глазами предмет, куда вселился мотылёк. Когда же она поймет, что это бесполезно? — А знаешь, мне скучно. Развлечемся? — улыбнулся парень, в мгновении ока оказавшись рядом с Леди, заставив ту непонимающе расширить глаза. Она не понимала к чему клонит этот хитрый придурок. Кот Нуар одной рукой обнял оппонентку за талию, а во вторую вложил вялую ладонь изумленной Дюпен-Чен. Что он делает? Этот Кот поражал её с каждой минутой. Он закружил её, поддерживая, чтобы девушка от безысходности не повалилась на холодную крышу. Но в этом подобии танца нежностью Нуара явно обделили. Он впивался в её спину когтями, заставляя негромко вскрикивать, а хрупкую ладошку сжимал до хруста костей. Да и движения были у него слишком энергичными и жесткими, не смотря на повседневную дождливую хандру, покоящуюся в их душе. Кот принуждал ЛедиБаг к боли. Кот хотел видеть боль и печаль в её глазах, что она тщательно скрывала. Кот хотел сделать ей больно. Так же больно, как и она ему когда-то. Правильно ли утверждение, что месть — это блюдо, которое подают холодным? Видимо да. Поэтому, он будет мстить, делая ее сердце таким же холодным, как и у него. И пусть Бог его за это не прощает. Ему плевать. Но вдруг девушка обмякла, ведь силы покинули ее тело. Усталость быстро заполонила каждую клетку ее тела, заставляя сонно прикрыть глаза. Она прильнула к Нуару, мягко прижимаясь к его груди, где она пыталась расслышать кроткий стук биения его сердца. Все бы ничего, но она его не слышала. Нет, не поймите ее не правильно. Она не поддалась нуаровской технике обольщения, просто, у неё был план. План долгожданного очищения Акумы. План, за который она крепко цеплялась, будто за спасительные ниточки, хило удерживающие ее скупую жизнь. Чтож, дадим ей воплотить его в жизнь. На самом деле, как бы это странно не звучало, но ей нравились объятия Кота Нуара. Они были хоть и сухими, но объятия все же. И было приятно увидеть на его прежде лукавом лице — удивление. Она не мстила, а лишь спасала, неведомо для самого парня. Он же, стоя ошеломленный, не мог поверить в действия возлюбленной. Ведь… Ведь так она ведет себя впервые. Однако, Акуму это не остановило. Любовь, что в данный момент пыталась застлать аметист полыхающий в его глазах, умирала в миг от чар лютой бабочки. Она вновь властно вспорхнула темными крылышками, очерняя растаявшее подсознание Адриана, наконец почувствовавшего биение своего красного органа. Злость проснулась в его фиолетовых глазах, обсмеивая нелепые действия ЛедиБаг. Опять… Когти сильнее сжали ее израненную поясницу, окрашиваясь в алый цвет крови. Леди вскрикнула, стиснув в ладони его светлые волосы, тем самым оттянув юношу от себя. Тот, рыкнув, заломил руку девушки ей за спину и повалил ее на мокрую крышу, придавив всем весом своего тела. Он злобно ухмыльнулся, радуясь прекрасной возможности наконец отобрать чудесный талисман божьей коровки. — Вот и настал этот момент… — прошипел Кот, наклоняясь к затылку ЛедиБаг, — хочешь сказать что-нибудь напоследок, перед тем, как я сниму с тебя сережки? Леди сжала губы в тонкую полоску, гневно воззрившись из-под промокшей челки на когтистую лапу Нуара, медленно приближающуюся к ее уху. Она отчаянно хваталась за уверенность, что до недавнего времени храбро покоилась в душе. В голове внезапно всплыли не случайно оброненные слова квами. «Только не паникуй.» Ее талисман был чрезмерно мудрым, чему она всем своим нутром благодарна судьбе. А это значит, что нужно послушать Тикки и доверится ее чутью. Глубоко вздохнув, Маринетт опустила мрачный взгляд на бетонную крышу, находящуюся от ее лица в пяти сантиметрах. Все мысли перемешались, в итоге представляя из себя грубо говоря ничего. Ее мозг опустел и не паниковал. Пальцы Нуара мягко коснулись ее красного уха. Паника — это плохо. Хорошо, когда ее нет. Но бездействие — это уже не допустимо при таких щекотливых ситуациях. «Давай, Маринетт.» Кратко выдохнув весь воздух, что оставался в легких вместе с паникой, ЛедиБаг неестественно зарычала. — Отвали, ублюдок! — и, вывернувшись из жесткой хватки Нуара, врезала ему ногой с разворота в морду, вставая в оборонительную стойку, гневно смотря сначала на красное кровавое пятно на бетоне, потом на Нуара. Она смогла. Она это сделала, переборола страх перед бывшим напарником. О, да… Тот вскрикнул, отлетев к краю крыши и стукнувшись темечком о железную балку, вероломно выпирающую, что аж искры полетели из глаз. Пятнистая крыса, черт ее подери! — Ах ты… — рыкнул Кот, приподнявшись на локте. Он определенно не ожидал такой резкости со стороны, на вид, хрупкой девушки. Но это его ничуть не остановило, наоборот лишь подбавило азарта и желания поиграться с жертвой перед печальным для нее концом. Концом ее владения над Парижем. Вместо адского оскала, что так для него привычен, Нуар дьявольски ухмыльнулся. Поднявшись, он все так же глядел из-под челки, чьи локоны свисали словно сосульки, на ЛедиБаг, что слегка покраснела. То ли от злости, то ли… неизвестно из-за чего. Ему оставалось лишь утереть каплю крови с губы, прежде чем разъяренно понестись на героиню и…! — Остановись, Кот! Хватит пафоса! Акума уже хотел сорваться с места, но остановился, недоуменно сузив зрачки. Где-то он уже это слышал. Определенно, слышал. Кулаки сжались, пресс напрягся, а виски вспрели. Он был в ярости и непременно хотел прибить эту наглую букашку на ровном месте, но он стоял, стоял и ждал, что же дальше скажет эта глупышка. Адриан, что внутри боролся вместе с Плаггом против Акумы, грустно опустил голову, упадая к ногам его милой Леди, чтобы она его простила, но он знал, что этого никогда не случиться и Кот навечно останется в чёрном списке её сердца. А Плагг лишь медленно вырабатывал свою волшебную энергию и питал ею мотылька, порхающего рядом с ним. Они оба устали, но оба до конца боролись. — Ты достала, понимаешь? Меня не изменить!.. Уже. Моя душа очернена Акумой, ЛедиБаг. Обычно, ты схватывала это на лету, когда мы боролись бок о бок против Хищной Моли, но почему-то сейчас, ты ужасно глупа, — остынув, серьезно произнёс Кот Нуар, не спешно подходя к Леди. Снаружи он оставался спокоен, но в душе все же бушевал и был настороже, стараясь не слушать своё модельное эго, так настойчиво ругающее его.

(Включите песню: Elvira T — Ты убил меня сам, дурак.)

Маринетт удивилась его поведению. Только сейчас перед ней стоял остервенелый убийца, а уже здравомыслящий юноша. … С фиолетовыми глазами. Она расслабилась, виновато опустив глаза на носки своих ступней. Руки ослабли, а спина посутулилась. И снова она беспомощна, снова лишь мешок с костями, не способный на какую-либо стоящую оборону. Не смогла. Почему он не прикончит её прямо сейчас, почему не убьёт ничтожную девушку, ранившую его? Почему, Кот? Ведь прошло так много времени твоих страданий по недосягаемому лучу, вечно следующему впереди тебя. А ты все болтаешь и болтаешь, не пытаясь катаклизмом прожечь её грудную клетку. Давай же, она готова… Ради тебя. — Кот… — ей больше ничего не оставалось делать, как проникнуться самой в его печаль, в его грустное состояние, что так заметно блестит в прежде сверкающих изумрудных глазах. — Что? Так спокойно и непринужденно, так мягко и беззаботно, так странно, будто он сейчас все тот же давно потерянный её друг, готовый оказать помощь даже в самой пустяковой просьбе. Но это не так. ЛедиБаг, мне казалось, ты перестала жить мечтами и розовыми фантазиями. Мне казалось, ты осознала, что такое жизнь. — Ты простил меня? Этот, казалось бы, самый безобидный вопрос пронзил подсознание Кота Нуара. Пронзил, затронув жизненновыжные органы. Словно огненная стрела, уничтожающая, поглощающяя, смертельная! Словно сюрикен, швырнутый самым настоящим ниндзя. Стало так больно, так обидно за свои же поступки, когда-то причинённые этой Леди. Мда, Бог точно не простит его, отправив в Ад. Он и прежде чувствовал себя так, но это лишь когда умерла мама, а сегодня, сейчас совсем иной случай. Это девушка, не родитель. Девушка. Любимая. И от этого как раз больно. Сильно. Совесть истерично кричала в его голове, разрывая свою плоть. Ему стало так плохо, так, будто все внутренности одним разом выдрали из его туши, оставив истекать никчемный кусок мяса своей же кровью. Рука невольно потянулась к груди, пытаясь нащупать хоть какой-то стук, хоть какой-то. И он был. Он был редким, медленным. Эта тревожность за свою жизнь так разрывала душу изнутри. — Да… ЛедиБаг неверяще подняла глаза и… — К-кот? Эт-то ты? Этот момент может быть очень фантазийным, воображаемым и, по сути, невозможным. Да волшебство прям какое-то, но все же, это может быть и правдой. На сей раз приятной правдой. Изумруд тускло сиял из-под ресниц Нуара, печально напоминая того задорного, улыбающегося парня, с добрым открытым сердцем, так тепло её любящим. Четвёртый раз поражаюсь как больно на человека действует ностальгия. Видел когда-то, тебе нравилось или до сих пор нравится, вот проходит какой-то промежуток времени и ты тут же натыкаешься на то, что видел. Какие же ты чувства испытываешь в тот момент? Именно — ностальгию. Так и с Леди… Её голова затрещала, а ретиво словно остановило своё движение, медленно плавясь от истомы его взгляда, любовно прожигающего в ней дыру. — Это правда ты? — дрожащим голосом пролепетала она, горько улыбнувшись. Её душа затрепетала, утопая в ласке лучей восхитительного камня, что светил из его глаз. Плагг все не сдавался и до сих пор не спешно накапливал энергию для временной подпитки Акумы. Он был мысленно рад за Адриана, что всеми усилиями смог наконец выбраться из оков темных сил, пленяющих разум и встретить возлюбленную. — Моя Леди… — хрипло выдохнул Кот, слабо улыбаясь одним уголком губ. Он смог наконец почувствовать эту запретную сладость таких желанных слов и не менее желанной адресатки этим словам. Его сердце забилось новым ритмом, более быстрым, страстным, погружаясь в нежные объятия любви, так и заполняющей его тело. ЛедиБаг давно не слышала этой наглой, доставучей фразы. Что значит «Моя»? Он своя, а не его! Но сейчас её это совершенно не волновало, а даже возбуждало утихшие гормоны. Сейчас были лишь они. Давние друзья. Она — героиня… И он — герой. — Я так виновата перед тобой, прости, — вновь произнесла Маринетт, подойдя ближе к напарнику. Руки зачесались, невероятно захотев коснуться хотябы его пальца. — Я уже простил… — качнув головой, улыбнулся Кот, раздвинув руки, дабы дружески обняться, но, вспомнив свои недавние выходки, виновато отвёл глаза, потирая предплечье. Все же ему казалось, что он до сих пор исчадье Сатаны в глазах ЛедиБаг и лишь обожжет её, сделав больно, чего ему совершенно не хотелось делать. Хотелось быть только с ней, но это фактически не возможно, хотя бы потому, что она его не любит. Но ЛедиБаг была не против его так и не доведённых до конца действий. Она хотела разузнать о напарнике больше, чем он показывает перед ней во время битв и патрулей. Леди, немного замявшись, медленно завела руки за его шею и мягко прижалась каждым миллиметром своего тела к нему, судорожно пытаясь вдохнуть такой желанный аромат его, судя по всему, дорогого парфюма. — Нуар, а… А ты не знаешь где находится Акума? — все же главную задачу не стоит откладывать в долгий ящик, нужно действовать, пока есть возможность. Оторопелый поведением напарницы, Кот не сразу понял, что от него хотят что-то узнать. Честно, он не ожидал этого. Не ожидал, что эта недоступная мадемуазель сама кинется ему на шею, да ещё и прижмётся, от чего становилось не по себе. — А… Э… А-акума? Она. Она в маске ЛедиБаг, — неужели он эй это сказал? Неужели все скоро кончится? Неужели все встанет на круги своя и они снова могут быть дуэтом? — она в маске! — В маске, но… Как её снять? — расцепив крепкую хватку, Маринетт настороженно вглянулась в встревоженные глаза Нуара, что сейчас сильно испугался за то, что Хищная Моль непременно мог его слышать, как тот сказал про маску. — Я не знаю. Мой квами про это ничего не сказа… — он не успел договорить, как вцепился мертвой хваткой в своё горло, странно пульсирующее. Страх мгновенно рождался в его дрожащем взгляде. Что с ним? На самом деле он знал, как очистить Акуму из его маски. Но не хотел ей этого говорить, ведь она способна и отказаться, узнав, что нужно будет узнать его настоящую личность. Хотя, чего ему собственно бояться? Он красивый и вкусно пахнет в образе Адриана. Но это не так просто, как кажется на первый взгляд. Он ещё не до конца заполучил её должное доверие. Отвернувшись, Нуар согнулся в три погибели, тяжело сплевывая непонятную чёрную жидкость на бетонную крышу. Сердце вновь сжалось, а вдохнуть не получалось. Он задыхался. Но все же глоток воздуха ему удалось сделать, хоть и не самый большой. — Кот! Что с тобой? — обеспокоенно вскрикнула девушка, опустившись рядом с другом, что утирал стекающую слюну. Она вновь вглядывалась в его глаза, которые как-то странно затуманились, будто из них пропал тот огонёк жизни и та искра, что до недавнего времени покойно сидела в зеленой радужке. Из гортани Нуара посыпались совершенно непонятные слова, хотя какая-то связь между ними все же была. — Ты… А ты можешь… Знаю… Бражник знает… Л-леди беги… — и повалился навзничь, вмазавшись лицом прямо в чёрную массу, что текла из его горла. — Бражник знает… Но что он знает? Кот! Очнись! Не пугай… меня, — она прервала свою речь, ведь внезапно очухавшийся герой схватил её под силки и начал безудержно повторять. Она может погибнуть! Хищная Моль догадался о том, что информация о местоположении его маленького насекомого уже дошла до ЛедиБаг и он не будет стоять на месте. Возможно, злодей уже сейчас направляется именно к ним. — Беги, дура! Он найдёт тебя! Беги, умоляю! Но завидев лихорадочное состояние юноши, Маринетт все же сжалилась над его здоровьем и оставила мальчика лежать, а сама кинулась прочь, пытаясь не промахнуться леской йо-йо. Проще говоря, она и правда испугалась за свою жизнь и за жизнь друга, поэтому и послушала его, оставив.