Через забвение

Мы добирались от вокзала Кингс-Кросс до нашего нового дома, расположенного неподалеку от Оксфорд-стрит, на такси. Гарри всю дорогу напряженно молчал, вероятно, обдумывая навязанную мной легенду. Мне было больно озвучивать ее, ведь она требовала от него опять погрузиться, хотя бы и мысленно, в те страшные времена, когда мы еще не встретились, но другого выхода я просто не видел. Сексуальные отношения между едва переступившим порог двадцатилетия Гарри и приближающимся к пятому десятку Себастьяном привлекли бы к себе абсолютно ненужное нам на данный момент внимание – как волшебников, так и магглов. Документ о своем мнимом вдовстве я, повинуясь какому-то выработанному годами шпионской деятельности наитию, раздобыл заранее, практически сразу после публикации той статьи об открытии нашего ресторана. Так же, как и справку из суда Лимерика(1), установившего опеку над наркоманом Гарри Джеймсом Поттером и передавшего ее Себастьяну Ивенсу – в новых документах пришлось второй раз изменить фамилию. Еще труднее было не выдать моему фактическому супругу, что «легенду» я разработал уже почти месяц назад и намеренно скрыл от него ее подробности, опасаясь протестов с его стороны. А так все это казалось спонтанно принятым решением под влиянием недавно прояснившихся обстоятельств. Впрочем, увидев постановление суда, Гарри, безусловно, все поймет, и тогда сложно будет предугадать реакцию моего импульсивного мальчишки, но сейчас думать об этом было бы неконструктивно. – Вот, – не без гордости произнес я, когда таксист выгрузил наши безразмерные внутри чемоданы перед небольшим ресторанчиком со сверкающей свежей краской вывеской «У Себастьяна». – Ух ты! – только и смог сказать Гарри, войдя в отделанное светлым деревом помещение, интерьер которого нанятый мной дизайнер постарался выполнить в духе итальянской траттории(2): столики, накрытые клетчатыми скатертями, фотографии с видами Италии, панно, собранное из пробок исключительно итальянских вин, на одной стене и стеллаж с пузатыми оплетенными соломой бутылками кьянти на другой, – все это явно произвело на Поттера впечатление. – Хочешь посмотреть кухню? – я не сдержал улыбки при виде его «отпавшей челюсти». Улыбаться, будучи в облике Себастьяна, было легко, естественно и, судя по сеточке «гусиных лапок» вокруг глаз, клиент парикмахерской, чью личину я сейчас носил, делал это много и с удовольствием. – Еще бы! – отозвался Гарри. Кухня, оборудованная по самому последнему слову техники, по-видимому, понравилась Гарри ничуть не меньше, чем обеденный зал. – Сев, это же стоило целое состояние! – обеспокоенно обернулся он ко мне. – А ведь прибыль мы начнем получать далеко не сразу... – Боишься банкротства, Поттер? Не переживай, после продажи ресторана еще кое-что осталось в загашнике. На первые полгода хватит, а там... Я в любом случаю в тебя верю. К сожалению, на кухне я буду не частым гостем, если, конечно, все пойдет по плану. Давай покажу тебе главную часть здания – подвал для заговорщиков. Я открыл боковую дверь и ступил на узкую винтовую лестницу, ведущую вниз. – Мистер Эванс, – присвистнул Гарри, обозревая огромную комнату с низким потолком, в которой без труда могло разместиться человек тридцать, – если бы вы не были распоследним магглом, я бы утверждал, сэр, что вы – волшебник! – Самое замечательное в этом подвале, – сказал я, довольный и польщенный его явным восхищением, – каменный свод, настолько мощный и толстый, что если поставить здесь несколько не слишком сложных охранных чар, то в обеденном зале не будет ощущаться присутствие магии. На случай внезапного прихода наших «друзей» из Министерства. Однако не забывай, пожалуйста – я теперь Ивенс. – Ты крут, Снейп! – едва не кинулся мне на шею Гарри, но будто наткнулся на невидимую преграду из собственных страхов и комплексов, закусил губу и отступил на шаг назад. – Я люблю тебя, но обниматься все же буду с Северусом, а не с Себастьяном. Ведь когда-нибудь мы сможем себе это позволить? – не то вопросительно, не то утвердительно произнес он. – Эх, молодежь! – притворно вздохнул я. – У нас тут борьба и революция, а у него один секс на уме. Пойдем, герой–любовник, у нас всего день на обустройство. Послезавтра мы открываемся. Посмотрим, как ты тогда запоешь! *** Маленькая трехкомнатная квартирка, состоявшая из крошечной гостиной, совмещенной с кухней, ванной и двух спален, вызвала у Гарри новый вздох восхищения – этот двадцатиоднолетний ребенок, похоже, решил сегодня удивляться и радоваться всему, что я сочту нужным ему показать, хотя мой ответ на вопрос о хозяине второй спальни и заставил его так нравившуюся мне улыбку немного привянуть. – Прости, Гарри, мне, видимо, придется почти постоянно носить обличье Себастьяна, а спать с тобой в одной постели и не... – Ну вот и у кого тут только секс на уме? – сникнув на минуту, парировал наглый мальчишка. – Да я все понимаю, Сев. Мне и самому так будет спокойнее. И потом, мистер Ивенс, вы же вроде мой опекун? – лукаво подмигнул он мне. – Почтенный вдовец. Между прочим, совершеннейший натурал. Так что все абсолютно нормально. Хотя и грустно. *** Открытие траттории прошло без сучка и задоринки. Клиентов не то чтобы было чрезмерно много, но по вечерам начали выстраиваться очереди из желающих поужинать «У Себастьяна». Первые две недели мы с Гарри работали с пяти утра до часу ночи и делали вид, что действительно переехали в Лондон лишь за тем, чтобы покорить столицу нашими кулинарными изысками. Я с надеждой ждал вестей от Люпина, который отправился на переговоры с Артуром Уизли и Кингсли Шеклболтом. В конце февраля я отнес на условленное заранее место флягу с ликантропным зельем, чтобы облегчить ему страдания при трансформации и сократить период недееспособности перед полнолунием. А мне самому тем временем требовалось пополнить запас ингредиентов, а так как посещать Косой переулок под личиной Себастьяна было невозможно, мы с Гарри стали тщательно проверять грязную посуду на предмет прилипших к ней волосков. Так получился немыслимый конфуз с моим превращением в худенькую девушку-подростка, чем-то отдаленно напоминавшую мне Гарри и вызвавшую у меня дикий приступ ревности, когда Поттер, вытерев набежавшие на глаза от гомерического хохота слезы, схватил ее (то есть меня) на руки и, смачно поцеловав, прибавил – видимо, чтобы уж окончательно довести меня до белого каления – что я неотразим в новом образе и он с удовольствием проведет со мной ночь и даже подумает о позиции сверху. Не представляю себе, как мой гнев не вмешался в действие Оборотного, но до Косого переулка и обратно я успел, скинув девичий облик уже в гостиной нашей квартирки. Поттер беззастенчиво спал на моей кровати. Очки безалаберный мальчишка бросил на покрывало, и я едва не сел на них. Проснувшись и увидев мое собственное лицо, от которого я и сам, признаться, начал отвыкать за прошедшие две недели, он схватил меня в объятия, и я забыл, что еще несколько секунд назад злился на него до зубовного скрежета, и до самого вечера, поскольку, к нашему счастью, в понедельник у нас был выходной день, занимался тем, чему приличные (и, как правило, семейные) люди моего возраста уделяют десять-пятнадцать минут своего времени не чаще двух раз в месяц. Поттер, которому я, уже совершенно лишившийся сил, дал возможность побыть в «позиции сверху» (только немного не так, как он обещал утром «той плоскогрудой девице»), пообещал хриплым, сорванным от криков голосом, продолжая двигаться вверх и вниз на моем члене, что завтра же выкинет к чертовой бабушке все оставшиеся волоски Себастьяна, хранившиеся у меня под чарами стазиса. Нет нужды говорить, что той ночью вторая спальня не дождалась своего хозяина... *** К первым числам марта известий от Люпина я так и не получил и уже начал всерьез тревожиться. Я знал, что до двадцать шестого февраля он был жив, так как фляга с ликантропным исчезла и появилась пустой на следующий день, но после этого на связь он не выходил, и я не понимал – почему. Зато к нам нагрянули долгожданные «гости» из Министерства. В один из будних дней, ближе к вечеру, в ресторан зашел обычный с виду посетитель и, сев за столик у окна, заказал пиццу с дарами моря. С отменным аппетитом и удовольствием он расправился со своим блюдом и попросил официантку вызвать к нему шеф-повара. Гарри в это время как раз освободился. Он вытер руки о полотенце и вышел в обеденный зал. Этот человек совершенно ничем не отличался от других клиентов траттории, одет был в ладное шерстяное пальто, разговаривал с официантками очень вежливо, но моя интуиция заставила меня напрячься и вытащить из-за пазухи пентакль на цепочке. Пока Гарри подходил к его столику, я уколол ножом палец, напитал артефакт кровью, подождал, пока пятиконечная звездочка перестанет светиться мягким белым светом, и тоже пошел к посетителю. Было видно, как мужчина что-то говорил Гарри, стоявшему ко мне спиной, потом достал из кармана пальто маленький кусок картона, по размеру походивший на удостоверение, и показал его Поттеру, который почему-то сразу вслед за этим покачнулся и вцепился в стол обеими руками, чтобы не упасть. Во мне поднялась волна негодования, но злобный рык: «Мерзавец, к Гарри нельзя применять индивидуально направленную магию!» – превратился в любезную улыбку и предупредительное «Что вам угодно?» Я пододвинул Поттеру стул, надеясь, что его мертвенная бледность и полуобморочный вид не привлекли слишком пристального внимания гостя, и сел рядом. – Разрешите представиться, Джонатан Смит, специальный корреспондент The Guardian(3), раздел ресторанная критика, – он сосредоточенно посмотрел мне в глаза и потянулся к карману, тем самым невольно дав мне пару секунд форы, чтобы успеть поставить ментальный блок на не замедливший себя ждать невербальный Конфундус. Я старательно расфокусировал зрение, изображая подпавшего под заклинание маггла, тщательно рассматривая пустой кусочек картона. «Какая топорная работа!» – со злостью подумал я, а вслух произнес: – Очень приятно. Ну и как вам у нас понравилось? – при этом я сжал под столом пальцы Гарри и немного успокоился, почувствовав слабое рукопожатие в ответ. – Милое местечко. Неизбитый дизайн, да и пицца была просто восхитительна, – тепло улыбнулся «критик», посылая в нас обоих довольно сложное диагностическое заклятие, сканирующее магическое ядро. Амулет на моей груди ощутимо нагрелся, а Гарри побледнел еще сильнее. – Гарри, опять забыл перекусить? Простите ради бога, у моего молодого су-шефа пониженный сахар, а сегодня выдался весьма напряженный день, поесть было некогда. Сейчас мы это поправим. Я подозвал официантку: – Мери, будь добра, двойной эспрессо для нашего гостя и для меня, а для Гарри – сэндвич. Она отправилась выполнять заказ, а я повернулся к представителю Министерства магии. – Не желаете попробовать наш фирменный тирамису(4)? – В другой раз, благодарю. Мне бы хотелось задать вам и вашему напарнику, если ему уже лучше, конечно, несколько личных вопросов. Вы позволите? – А это будет интересно вашим читателям? – Разумеется. Не так часто в Лондон приезжают из глубинки никому не известные шефы, и за пару недель ресторан начинает пользоваться такой бешеной популярностью, – он кивнул в сторону заполненного до отказа зала. – Ведь вы родом из Лимерика? – Да, в общем-то, нет, в молодости мы с женой постоянно переезжали с места на место, она была художницей, – вдохновенно врал я, – а в последние двадцать лет осели в Ирландии, там же я и нашел свое призвание. Сперва работал на кухне, затем понемногу стал помогать шефу, он счел меня перспективным... ну и вот, как видите, результат. А год назад Элизабет умерла. Рак. Мы с Гарри остались вдвоем и решили перебраться сюда. Сменить, так сказать, обстановку. – Сочувствую, – холодный взгляд посетителя еще раз внимательно задержался на нас с Гарри, но, слава Мерлину, легилиментом он явно не был. – Мистер Ивенс, а как вы познакомились с мистером Поттером? – Разрешите я отвечу, раз уж вопрос касается меня, – голос Гарри прозвучал хрипло, и, взглянув на него, я понял, что сегодня вечером, а скорее всего, и завтра тоже, буду работать один. – Мистер Ивенс («Молодец, мальчик, – мысленно похвалил я его, – не перепутал и не назвал меня моей подлинной вымышленной фамилией!») – мой опекун. Лет в восемнадцать я сбежал из дома, спутался с плохой компанией, потом как-то в пьяной драке получил очень серьезную травму головы... Вот, посмотрите, осталось на память, – он чуть подрагивающими пальцами приподнял челку, продемонстрировав мнимому журналисту шрам в виде молнии на лбу. – Не поверите – когда очнулся, ничего о себе не помнил, даже имени. Хорошо, какая-то добрая душа опознала меня в больнице, а то так бы и ходить мне безымянным. После больницы много чего было, если честно, и говорить об этом не хочется. Наверное, докатился бы до тюрьмы, но судья Лимерика назначил мне гражданского опекуна. Вот с тех пор я, можно считать, вытащил счастливый билет. Мистер Ивенс обучил меня кулинарному искусству, а недавно мы стали партнерами по бизнесу. Вот, в общем-то, и все. – А... травма, о которой вы сейчас рассказали, она никак не влияет на профессиональную деятельность? Ну там, раздражительность, утомляемость, головные боли? – с притворным сочувствием и повышенным вниманием спросил «гость». – Нет, что вы, – явно с большим трудом ответил Гарри, – вот провалы в памяти – это да. – У Гарри довольно редкая форма амнезии, – вставил я. – Он практически ничего не помнит вплоть до своих восемнадцати лет. (Слава Мерлину, что эту версию развития событий мы с Гарри успели обговорить до мелочей. Это позволило ему быть естественным – даже в его нынешнем состоянии.) – Боже, как интересно! Разумеется, я не буду сообщать читателям все подробности, но ваш тандем просто удивителен. Уверен, дела у вас пойдут прекрасно. Спасибо за искренность и откровенность – такое не часто встретишь в наши дни! Разрешите откланяться. Перед тем как закрыть за собой дверь, он еще раз бросил испытующий взгляд на столик, где все еще сидели мы с Гарри. Как только он ушел, Поттер медленно, как во сне, положил руки на стол и опустил на них голову. – Я сейчас упаду, – доверительным шепотом признался он мне. – Мы прошли проверку? – Кажется, да, – я навел на наш столик чары отвлечения внимания, стараясь, чтобы они ненароком не задели самого Гарри. – Он несколько раз сканировал твое магическое ядро, да и мое тоже, и ничего не почувствовал. Амулет сработал на славу, а ты превосходно сыграл свою роль. Подожди, я трансфигурирую стол в диванчик, и ты сможешь полежать тут до окончания смены. – А если он вернется? – Гарри попытался приподнять голову от столешницы, но тут же со вздохом уронил ее обратно. – Не вернется. Мы его убедили. Спи. Я тебя заберу вечером. Я уложил его на диван и накрыл пледом, наколдованным из клетчатой скатерти. Он тут же отключился. Я еще раз проверил чары и отправился на кухню. ____________________________ 1. Ли́мерик (англ. Limerick; ирл. Luimneach, Лымьнях) — город-графство в Ирландии, находится на границах графств Лимерик (провинция Манстер) и Клэр. Крупный торговый и административный центр, третий по числу жителей (95,8 тыс. чел.) город в Ирландии. https://ru.wikipedia.org/wiki/Лимерик 2. Траттори́я (итал. trattoria) — тип ресторана, как правило, в итальянском стиле и с соответствующей кухней. Траттория отличается от классического ресторана отсутствием напечатанных меню, упрощённым сервисом, более низкими ценами и ориентацией на постоянную клиентуру. Также для траттории характерна менее формальная, более «домашняя» обстановка. https://ru.wikipedia.org/wiki/Траттория 3. «Гардиан» (англ. The Guardian) — ежедневная газета в Великобритании, основана в Манчестере в 1821 году под названием The Manchester Guardian. В 1959 году сменила название на нынешнее, а в 1964 году редакция переехала в Лондон. Воскресный выпуск оформлен в виде газеты The Observer (стала частью группы Guardian в 1993 году). Принадлежит группе компаний Guardian Media Group. https://ru.wikipedia.org/wiki/The_Guardian 4. Тирамису́ (итал. Tiramisù, «взбодри меня» от гл. tira — тяни, mi — меня, su — вверх) — итальянский многослойный десерт, в состав которого входят следующие продукты: сыр маскарпоне, кофе (обычно эспрессо), куриные яйца, сахар и печенье савоярди. Как правило, десерт припудривают какао-порошком. Возможна вариация с добавлением грецкого ореха. https://ru.wikipedia.org/wiki/Тирамису