Через забвение

– Сев, там какая-то симпатичная блондинка непременно хочет с тобой поговорить. Быстрее иди в обеденный зал – она довольно здорово беременная. Я вышел из кухни, бросил взгляд на столик в углу и обомлел: пепельные светлые волосы до талии, задумчивые, немного навыкате глаза, неуверенная ласковая улыбка, сложенные на огромном животе руки – на меня смотрела Полумна Лавгуд, то есть, вероятнее всего, уже не Лавгуд. – Добрый день, вы хотели видеть шефа? – я навел на нас чары конфиденциальности, молясь, чтобы именно в этот момент в ресторан не принесло шального инспектора из Министерства. – Здравствуйте, профессор Снейп, – мечтательно произнесла Полумна. – Вам идет это лицо, оно добрее, чем ваше собственное. – («Похоже, беременность и замужество не изменили ее привычки говорить неудобную правду».) – Мне обидно, что Гарри меня не узнал, но Ремус рассказал нам с Невиллом («Так вот кто был «виновником» ее положения!») о потере памяти. Наверное, это очень страшно – не знать, кто ты такой... Профессор МакГонагалл написала мне и спросила, где можно раздобыть магический портрет директора Дамблдора. После школы я собиралась поехать в Италию учиться на художника, но тут заграничные поездки запретили. Поэтому я пытаюсь рисовать сама, как умею. Может, это и не идеальный вариант для вас, но все же лучше, чем ничего... Она достала что-то из кармана своего пальто и поставила на стол. Присмотревшись, я разглядел уменьшенную копию портрета Альбуса. Нарисован он был в весьма своеобразной манере, но сомневаться в сходстве не приходилось. – Северус, мой мальчик, вы не представляете, как я рад, что вы живы! – раздался знакомый голос. Полумна тихонько засмеялась. Видимо, по ее мнению, тучный, высокий Себастьян на «мальчика» никак не тянул. – Добрый день! – выдавил я, еще не смея поверить, что ситуация, которая несколько дней тому назад казалась мне полнейшим тупиком, разрешилась таким неожиданным и элегантным способом. – Вы беседуйте, беседуйте, не стесняйтесь старика! – сказал Дамблдор, поглубже уселся в нарисованное кресло и сделал вид, что спит. – Мы с Невиллом, – произнесла Полумна, ласково поглаживая свой большой живот, – очень любим, когда профессор Дамблдор навещает этот портрет. С ним можно поделиться, посоветоваться… – («Да, – ехидно подумал я, – что-что, а советовать Альбус обожал... Лимонными дольками не корми!») – Это же он продиктовал Августе письмо о вкладе Невилла и его родителей в борьбу и победу над Волдемортом, и только после этого Нева допустили учиться на зельевара, хотя... – она вздохнула, – в Хогвартс на работу его все равно не взяли... Теперь кандидатов на должности в школе утверждает самолично Амбридж, а она ненавидит Нева еще со времен ОД. Ну и потом отказ объяснили тем, что он был под следствием... – И как же вы справляетесь? Я имею в виду – материально. Я вспомнил огромный запущенный дом и пожилую женщину в потертом бархатном платье с воротником из лисы, изрядно попорченном молью. Запах плесени, скудности и горя. Сын и невестка – в безнадежном состоянии в Святого Мунго. Муж умер, по рассеянности забыв выпить приготовленное мной зелье для укрепления сердечной деятельности... – Спасибо, – голос Полумны был похож на перезвон хрустальных колокольчиков, – у нас все хорошо. С тех пор как Неву отказали в должности преподавателя, мы живем у его бабушки. Как только Блэк-хаус опечатали, мы пригласили к себе Кричера. Он помог нам привести дом в порядок. Миссис Лонгботтом немного сдала после войны и всей этой ситуации с Амбридж, и Невилл не хотел надолго оставлять ее одну. Мы держим за городом небольшую теплицу с лекарственными и редкими растениями, а при ней аптеку. Так у Нева получается совмещать свою любимую гербологию и зелья. «Невилл Лонгботтом, ходячая катастрофа в годы учебы, чемпион по количеству расплавленных на уроках котлов – Мастер по зельям! В голове не укладывается! Может, я что-то проглядел в этом мальчике?..» – Я вас, наверное, отвлекаю от работы, – улыбнулась Полумна. – Гарри не станет злиться на нас? – Он на кухне не один. И он не обидчивый. – В любом случае мне пора. Невилл скоро вернется домой и начнет беспокоиться. Да, вот ведь какая я рассеянная! Я принесла вам галлеон. Мы использовали их в ОД, чтобы знать, когда следующее собрание. Гермиона навела на него Протеевы чары, так что мы с Невом будем ждать вашего сигнала, – она оперлась на стол и неловко встала. – До свиданья, профессор Дамблдор. Всего хорошего, профессор Снейп. *** – Шеф, у вас филе сгорело! Мордред! Я схватился за нагревшуюся на сковороде лопаточку и едва не вскрикнул, когда горячий металл обжег пальцы. Я уже сплю с открытыми глазами – это никуда не годится! Быстро подставив руку под струю холодной воды (надо будет подняться домой за противоожоговой мазью), я вдруг понял, что, кажется, нашел решение проблемы, мучившей меня в последние дни. Собрание бывших членов Отряда Дамблдора и остатков Ордена Феникса я назначил в час ночи с субботы на воскресенье. Все-таки двое из моих приглашенных были преподавателями, и я не желал причинять им дополнительных неудобств: сам я к хроническому недосыпу относился абсолютно спокойно, но после трех практически бессонных ночей даже я начал сдавать позиции. Думать о том, что, возможно, это побочный эффект почти непрерывно используемого мной модифицированного Оборотного зелья, мне не хотелось. А тревожился я, естественно, за Гарри. Теперь, когда Кингсли с Артуром наконец согласились встретиться со мной, мы вступали в очень рискованную игру с хитрым, жестоким и безжалостным противником. И первой жертвой этой войны, объявленной нами правительству Амбридж, мог стать он, мой Гарри, лишенный памяти и малейшего шанса защитить себя. Безрассудно храбрый мальчишка, теряющий сознание от любого направленного на него сильного потока магии. Я, наверное, сошел с ума, когда позволил ему уговорить себя влезть во все это дерьмо, да еще и его с собой прихватить! Но... мы уже вскочили в поезд, который на всех парах летел в неизведанное, и мне оставалось только сделать все возможное, чтобы хоть как-то обезопасить своего партнера. Давать Гарри Укрепляющий настой было не просто глупо, но и рискованно. У меня, разумеется, под рукой всегда имелся безоар, однако травить Гарри для его же пользы в дальнейшем казалось мне дикостью. Я ломал голову, как, не меняя основной состав и свойства зелья, подогнать его под индивидуальные особенности Поттера. – Гарри, – обернулся я к нему, на автомате накладывая чары конфиденциальности, закрывая кран и промокая обожженную руку салфеткой, – в конце смены поднимись наверх, возьми в моей комнате маленький флакончик, нацеди в него немного своей крови, отрежь небольшую прядь волос и принеси мне сюда. – Ты опять полночи будешь химичить со своими зельями? – зашипел он сердито. – И так уже весь зеленый от усталости! – Поттер, делай, что тебе говорят! У меня тут не лаборатория по производству амфетамина, между прочим, – я, конечно, зря сказал про наркотики. Его лицо стало мертвенно-бледным и будто застыло. Он начал с остервенением резать овощи в салат. Даже спустя два с половиной года темы наркомании и проституции все еще являлись для него болезненными. – Гарри, прости, – не боясь порезаться стремительно мелькавшим ножом, я накрыл его руку своей, – я сморозил бестактность. Однако очень скоро тебе придется надолго оставаться одному, я не знаю, как пойдут дела и что от меня потребуется. Я убежден – «незваные гости» могут нагрянуть в любой момент, и, возможно, меня просто не окажется рядом. Обычное Укрепляющее зелье для волшебников тебе не подходит, но я почти уверен, что, добавив в состав немного твоих крови и волос, можно «настроить» его лично на тебя. Поэтому – да, ночью я собираюсь поработать над зельем, а завтра вечером после смены мы его испытаем. *** Эксперимент с зельем, к моему величайшему облегчению, удался. Я, разумеется, заранее приготовил безоар, но он не понадобился. Более того, спустя полчаса после начала действия модифицированного Укрепляющего Гарри совершенно безболезненно перенес трехминутный сеанс легилименции, а сканирование заблокированного магического ядра не почувствовал вовсе. – Да вы, мистер Ивенс, просто волшебник! – он стащил через голову майку, чтобы переодеться в домашнюю одежду. – Да? А ты лишь сейчас заметил? – парировал я. – И не обязательно ходить тут передо мной голым. – Во-первых, – он повернулся ко мне лицом, демонстративно медленно стягивая джинсы, – я не голый, пока, во всяком случае, а во-вторых, – он облизал губы, и моему члену стало совсем уже тесно в брюках, – если ты не вернешь свой облик в ближайшие пару дней, я, в конце концов, позволю Себастьяну отыметь меня, и, боюсь, Северусу это может не понравиться. Я закрыл глаза и попытался призвать на помощь мой хваленый шпионский самоконтроль. – У нас послезавтра собрание, – севшим голосом сказал я. – На нем я, естественно, буду самим собой, «Себастьяна» я покажу им только вначале, они и так мне не слишком доверяют... Если после встречи с орденцами у тебя еще останутся силы и желание, я могу и не пить Оборотное. Не хочу ревновать к этому надутому индюку из парикмахерской... – Ну, раз сам Северус Снейп приглашает меня на свидание – кто я такой, чтобы отказываться? – его лицо осветила обезоруживающая меня улыбка, но ближе он благоразумно подходить не стал. – И, кроме шуток, Гарри, я разлил тебе Укрепляющее по флаконам. Необходимо принимать его каждый день с утра, защита гарантирована примерно на восемнадцать часов. В любом случае – это крайне важно! – когда к нам все же нагрянут «друзья» из Министерства, избегай смотреть им в глаза. Ты теперь сможешь вынести ментальное вторжение и не хлопнуться в обморок, но так или иначе они увидят предостаточно и откроют на нас охоту. После начала нашей деятельности мне, возможно, придется перейти на нелегальное положение, думаю, тут мне поможет Люпин. Если это все же произойдет, ты будешь говорить всем, что я уехал на месяц в Лимерик, продавать дом. Без особой надобности тебе не следует выходить в обеденный зал, ссылайся на сильную занятость в связи с моим отъездом. «Гость», скорее всего, не примет твоего отказа, и я почти уверен, что он будет один, без дамы... Я рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Страх за него разъедал мне внутренности, словно кислота. – Сев, – Гарри опустился на пол возле меня и положил голову мне на колени, – все в порядке. Мы справимся. Я тебя не подведу. – Обещай мне одну вещь, – я машинально перебирал его волосы, мне до умопомрачения хотелось поцеловать темный вихор на затылке, но я не желал отвлекаться от серьезного разговора. – Я согласен, чтобы ты пришел на собрание в воскресенье, нам необходимо убедить всех в моей готовности помочь, и вкупе с Дамблдором твое выступление может оказаться не лишним, но после этого... Я прошу тебя ни во что не вмешиваться. Ты и так будешь выполнять важнейшую роль прикрытия, большего от тебя и не требуется. Встретишься пару раз с «гостями», они удостоверятся в твоей абсолютной непричастности, в том числе и к нашему миру, и, возможно, оставят ресторан в покое. Ты обещаешь? Гарри, пойми, я не смогу действовать на два фронта! Я ожидал, что он примется горячо спорить со мной, но, видимо, слизеринская хитрость передалась ему половым путем. Не поднимая головы с моих колен, он сказал: – Давай решать по обстановке. Пусть сперва пройдет это собрание... и наше свидание, а потом посмотрим. *** В ночь с субботы на воскресенье в начале первого Гарри погасил свет в обеденном зале, запер наружную дверь за припозднившимися посетителями и попросил уборщицу не задерживаться с мытьем полов. Он сам загрузил обе посудомоечных машины и, когда Нета – иммигрантка из Судана – закончила свою работу, выпустил ее через заднюю дверь. Пока он возился наверху, я поставил увеличенный до натуральных размеров портрет Дамблдора на трансфигурированный из винной бутылки подрамник. Еще двадцать бутылок я превратил в простые деревянные стулья. – Северус, вам не кажется, что нашим гостям будет жестковато? – подал голос Дамблдор, в отличие от меня, умевший создавать удобные кресла прямо из воздуха. – Не кажется, Альбус, – ответил я, не сумев за резким тоном скрыть своего волнения. – Думаю, комфортом они озаботятся в последнюю очередь, – но все же, вспомнив беременную Полумну, наколдовал несколько подушек и разложил их на сиденьях. – Я бы советовал вам выключить электричество и пользоваться исключительно свечами, – вновь подсказал портрет. – Лампочки могут не выдержать мощных потоков магии. Чертыхаясь про себя, но в то же время понимая, что, в сущности, он прав, я достал с полки хранившиеся тут на непредвиденный случай свечи и зажег их палочкой. В двадцать пять минут первого в подвал наконец-то спустился Гарри, сел на стул рядом со мной и ободряюще взял меня за руку. Мы сидели молча и ждали. Дамблдор поудобнее устроился в кресле и тоже притих. Наверху в обеденном зале раздался бой часов, и в тот же миг в подвале начали появляться люди.