Созвездие "Близнецы"

      Кольцо с бриллиантами переливается под светом фонариков, горящих на пирсе. Камешки такие же яркие, как и ее глаза, когда она признавалась в любви и такие же лживые, какими в итоге оказались все ее слова. Шеннон крутит в руках открытую коробку с кольцом, наблюдая как играют блики ночных огней в многогранных камнях. Идиот! Хотел нормальных отношений? Хотел любви? Расслабился, придурок? Вот и получи за это по морде. Он невольно усмехается, вспоминая, как бросил все и летел к ней, чтобы подарить это чертово кольцо, которое так ей понравилось. Бросил брата в другом городе на растерзание новому юристу. И что он получил в итоге? Созерцание сплетенных на кровати тел. Отличное зрелище после пятичасового перелета из Нью-Йорка в Лос-Анджелес. Постояв на пороге ее спальни несколько минут и, с трудом, подавив в себе желание запустить в его или ее голову чем-нибудь тяжелым, он развернулся и вышел. Услышав судорожный женский крик: «Шеннон, это не то, что ты подумал!», он заржал в голос и, не оборачиваясь, ушел из ее дома и заодно из ее жизни. Ага, конечно, не то он подумал. Они на самом деле так йогой занимались. Просто, наверное, он отстал от жизни и не понимает новых веяний. Он вообще во многом, как видимо, отстал от жизни. Сейчас, наверное, в тренде клясться в вечной и ослепляющей любви, а потом прыгать в койку к другому. Любил ли он ее? Скорее всего да. Больно ли ему? Пиздец как! Он подставляет лицо влажному океанскому бризу и закрывает глаза. Ветер немного остужает пылающие щеки и приносит временное облегчение. Звонит телефон. Шеннон нехотя вынимает его из кармана и смотрит на экран. Джаред. — Привет, мелкий, — выдыхает он в трубку. Говорить ни с кем не хочется, но Джа все равно не отстанет и будет названивать. — Привет, старый, — привычно отзывается Джаред. Разница в возрасте у братьев менее двух лет, но это не мешает Шеннону называть Джареда мелким. — Как там твоя Эйлин? Уже визжала от радости на весь ЛА по случаю колечка от «Картье»?       Джаред всегда недолюбливал его девушку. Он умел видеть людей насквозь, наверное, поэтому и не состоял в отношениях. Женщины в его жизни задерживались на одну-две ночи. Или на несколько часов. Исключением были несколько подруг. Именно подруг, с которыми он только общался, но не спал. Эмма Ладбрук — исполнительный продюсер их группы «30 seconds to Mars» была, например, таким исключением. Ну и естественно единственной горячо любимой женщиной была их мать. Констанс Лето. Вырастившая сыновей одна и всю душу вложившая в своих мальчиков. Несмотря на то, что «мальчики» уже разменяли четвертый десяток, они по-прежнему относились к матери с искренней и трепетной любовью. - Визжала, — криво усмехается Шеннон. — Только не по поводу колечка, а по случаю огромного члена своего тренера по йоге в ее промежности. — Не понял, — Джаред кажется чем-то подавился. — В каком смысле? — В смысле мы расстались, — отвечает старший брат. — Джа, давай не будем сейчас о ней? Лучше расскажи, как там наш новый юрист? — У нас встреча завтра, — Джаред зевает в трубку. — Посмотрим, говорят, что толковый. — Дай-то Бог, — отвечает Шеннон. — Слушай, братишка, я сейчас не особо настроен общаться. Давай завтра созвонимся, и ты расскажешь про нового юриста и его вердикт в отношении наших дел? — Договорились, — еще одна замечательная черта младшего брата Лето — редкая понятливость.       Шеннон убирает телефон, накидывает капюшон на голову, закрывает глаза и дышит полной грудью ночным соленым воздухом, доносимым ветром с океана. Тишину и идиллию нарушает негромкое: «Блядь!» сказанное женским голосом и последующее икание. Глубоко вздохнув, Шеннон поворачивается и смотрит на нарушительницу спокойствия. Немного шатаясь, по песку идет девушка. Невысокая, в короткой джинсовой юбке, белой «кенгуряшке» и легких кроссовках. Тень от козырька бейсболки закрывает лицо. В руке девчонки початая бутылка «Jack Daniels». Начисто игнорируя присутствие Шеннона, прелестное пьяное создание обходит его и не доходя пары метров до кромки воды плюхается на песок. Лето невольно улыбается, продолжая рассматривать девушку. Кофта сидит на ней свободно, но порывы ветра, прижимающие ткань к телу, подсказывают что фигура у нее что надо. Согнутые в коленях ноги, поднимают юбку до длины, граничащей с неприличной, опасно-соблазнительно открывая при этом стройные упругие ножки. — А тебе не говорили, что пьющая девушка — это ужасно? — Шен, вот на кой-хрен ты рот открыл?! — А тебе не говорили, что пиздить, когда тебя не спрашивали — еще хуже? — не поворачивая головы, выдает девушка. Шеннон невольно смеется. А она забавная. — Ты всегда такая злюка? — улыбается он. — А ты всегда такой мудак? — снова вопрос на вопрос и глоток виски из горла. — Да нет, — на этот вопрос Шеннон почему-то решает ответить. — Хотя, сегодня я именно мудак. — С чего это? — девушка по-прежнему не поворачивает головы, но вопрос задает уже почти нормальным тоном. — Ну, не каждый день узнаешь, что тебя обманывали, а ты верил, — Шеннон не совсем понимает, зачем он это рассказывает совершенно незнакомой девчонке. — А еще я как мудак прилетел сегодня, бросил брата и дела, чтобы увидеть новый способ занятия йогой. Голыми и друг на друге. — Добро пожаловать в клуб мудаков! — смеется девчонка. А голос у нее очень приятный, хоть и немного пьяный. — Я тоже оказывается мудак, ну или как это в женском варианте. Будешь? — она все равно не поворачивается, но поднимает руку с бутылкой виски. — А почему бы нет, — соглашается Шеннон и подходит ближе. Девушка протягивает ему бутылку. Она поворачивается, но головы не поднимает. Лицо по-прежнему скрыто козырьком. — Не против если я присяду? — он кивает на место рядом с ней. — Да, мне как-то, — девушка делает неопределенный жест рукой, показывая, что ей все равно. — А у тебя что случилось? — Шеннон садится рядом и протягивает руку за бутылкой «Джека». — Да, почти что твоя йога, — девушка икая протягивает бутылку. Рукав ее «кенгуряшки» задирается, и он видит часть татуировки. Два глифа. — Только стоя и в бассейне. Очевидно, мать его, водное поло. Или еще что там? Эй, ты чего? — это ее реакция на то что он, взяв бутылку заворачивает ее рукав по локоть.       Так и есть. На внутренней стороне руки четыре глифа. Вместо ответа Шеннон сначала делает несколько глотков. Виски приятно обжигает горло, согревая внутренности. Он задирает рукав толстовки и показывает ей такую же татуировку. — Ни хуя себе, — девушка снова икает и поднимает на него глаза. У Шеннона создается ощущение, что его ударило током. Большие зеленые глаза, окруженные черными пушистыми ресницами аккуратный носик, пухлые розовые губки. Черт, она прекрасна, как ангел. И этот ангел вдруг откидывает его капюшон. — Ты Шеннон Лето? — Да, — невольно улыбается парень. Еще бы девушке с татуировкой четырех глифов, графически отображающих название группы «30 seconds to Mars», не знать кто он. От неожиданности, девушка снова икает. — Твою мать, — по-моему она даже немного трезвеет. — Я, пожалуй, пойду. Извини если нагрубила. — Стой, ну ты чего? — он предотвращает ее попытку подняться, мягко удерживая за руку. — Или мое присутствие тебе не нравится? — Глупости не говори, — девушка невольно смеется. Ее смех похож на звон колокольчиков. — Мы с сестрой часто бываем на ваших концертах. Вот крайний раз были в Нью-Йорке. Сегодня вернулась. — Знакомо, — Шеннон немного криво улыбается. — Тоже только сегодня вернулся. Девушка усмехается и делает глоток из бутылки. — Шеннон, — он протягивает ей руку. — Эрика, — улыбается девушка и снимая бейсболку, распускает собранные в хвост волосы. Они опускаются до середины спины. Блондинка. Натуральная, с черной контрастной прядью справа. — Кайф какой. — У тебя очень красивые волосы, — говорит Шеннон, глядя на девушку. — У тебя тоже, — фыркает Эрика, стараясь скрыть смущение.       Ветер развивает ее волосы, темнота создает какую-то ауру загадочности. Эрика не похожа на обычную фанатку. Она не лезет на него с визгами — хотя весьма нетрезва и вполне могла бы такое сделать. Девушка не пристает к нему с расспросами, хотя ситуация для этого более чем подходящая. И, наконец, не пытается его соблазнить, что вызывает в нем веселое недоумение. Шеннон не считает себя эдаким сексуальным идолом, но от недостатка женского внимания не страдает. Скорее даже наоборот иногда страдает от его избытка. — Как тебя сестра-то такую пьяную отпустила? — мужчина вдруг с неясной тревогой понимает, что возможно встреться ей сегодня кто-то другой, это могло бы закончиться для девушки плохо. — А она в Нью-Йорке осталась, — пожала плечами Эрика. — У нее дела там.       Девушка невольно передергивает плечами. Дело близится к рассвету и становится прохладнее. Эрика поднимается на ноги. — Я очень рада была с тобой познакомиться, — девушка не очень твердо стоит на ногах, но улыбается совершенно искренне. — Сейчас я просто хочу попасть домой и рухнуть в теплую постельку. Надеюсь, тренер по водному поло уже свалил из моего дома. — Ну, куда ты такая пьяная пойдешь? - Шеннон неодобрительно качает головой. — Давай, я тебя отвезу домой? — Ох, нет, — отмахивается Эрика. — Спасибо за предложение. В любое другое время, я бы с радостью согласилась. Но не сегодня. Не сейчас. — Слушай, девочка, воспитание не позволит мне отпустить тебя пьяную одну, — Лето немного сердится. Она не понимает что ли, что найдет приключений на свою задницу в таком состоянии. — Давай я тебя хотя бы на такси посажу? — А вот это можно, — соглашается девушка.       С пляжа они идут молча. Краем глаза Шеннон наблюдает за амплитудой движений Эрики, чтобы она не грохнулась. Штормит ее основательно. Порыв ветра снова заставляет девушку поежиться. Недолго думая, Эрика делает глоток из горлышка бутылки, когда слышит звонок телефона. Она останавливается и вынимает из юбки телефон и мрачно смотрит на номер. — Слушай, тренер по поло, вали на хуй, — икнув говорит она в трубку и сбрасывает вызов. — На хер в черный список. Шеннон улыбается, глядя на нее. Она действительно забавная. У нее опять звонит телефон. Эрика смотрит на экран и меняется в лице. — Привет, Эм, — почти трезвым голосом говорит она в трубку. — Ты чего так поздно? Ну или рано? — Эри, у меня такие новости! — сестра явно не спит, и очень радостная. — Ты просто рухнешь! Эрика зацепляется ногой о какую-то корягу и все-таки падает. — Твою мать! — выдыхает она в трубку, выплюнув песок. — Уже! — Не ушиблась? — Шеннон опускается перед ней на корточки и помогает подняться. — Нет, — Эрика злится на свою неуклюжесть и пытается отряхнуться. — Эм, я тут грохнулась. Давай, потом поговорим? — Эри, ты в порядке? — взволнованно спрашивает сестра, решая, что ее прекрасная новость подождет. — Почти, — выдыхает Эрика. — Все, Эм, я тебя люблю. Целую. Она сбрасывает звонок и делает еще глоток из бутылки мрачно обозревая грязную, некогда белоснежную кофту и испачканные в песке, как у ребенка, колени. — Сестра? — Шеннон с трудом сдерживается, чтобы не засмеяться. Настолько комично мрачное выражение лица в комплекте с грязными вещами. -Да, — кивает Эрика, искренне недоумевая, как она умудрилась найти на сухом пляже мокрый песок и так вымазаться. — Старшая, младшая? — уточняет Лето. — Старшая, — почему-то фыркает Эрика. - Мы пришли. Они действительно вышли на дорогу. Шеннон с невольной грустью смотрит на Эрику. — Может быть, увидимся как-нибудь? — вдруг говорит он, раньше, чем успевает подумать. — В жизни все возможно, — девушка с улыбкой разводит руками. Подъезжает такси. Шеннон вспомнив о манерах, открывает ей заднюю дверь. — Знаешь, как говорит моя мама? Если встреча суждена — она будет несмотря ни на что, — вдруг улыбается Эрика, сделав глоток виски. — Положимся на судьбу.       С этими словами она отдает бутылку Шеннону и захлопывает дверь. Такси уезжает, оставив Лето в глубокой задумчивости. Он допивает остатки виски и задумчиво крутит в руках телефон. Ехать домой и оставаться наедине с невеселыми мыслями ему совсем не хочется. Шеннон идет обратно на пляж — соленый воздух остудит голову и приведет в порядок мысли. Впереди он видит блеснувший под первыми лучами восходящего солнца пластиковый прямоугольник, который оказывается картой фитнес клуба. «Эрика Эванс» — написано на карточке. — А вот и знак судьбы, — улыбается Шеннон. Солнце уж почти поднялось и это кажется ему неплохим знаком. Почему бы утреннему рассвету не стать рассветом для чего-то нового?