Созвездие "Близнецы"

      Шеннон просыпается от телефонного звонка. Проворчав что-то вроде «пошли все на хер, я сплю», он переворачивается на другой бок, попутно свалив на пол подушку и часть одеяла. Ни капли не смутившись, старший Лето продолжает спать. Телефон на пару секунд замолкает и снова разрывается резкой трелью. С трудом открыв один глаз, Шеннон тянется за телефоном. Не глядя на номер, он принимает вызов и, не удержав равновесия, падает с кровати. — Блядь! — вместо приветствия говорит он в трубку, чудом избежав столкновения носа с полом и удачно приземлившись на упавшую ранее подушку. — И тебе доброе утро, братишка, — Джаред весело ржет в трубку. — Мелкий, какого хрена так рано? — ворчит Шеннон. Особо не заморачиваясь, он ложится головой на ту самую подушку. — Нормальные люди давно встали, — младший Лето ехидно делает ударение на слове «нормальные». — Время первый час дня. Ты спишь еще что ли? — Представь себе, спал, — Шеннон зевает и встает на ноги. Все-таки Джаред редкостная зараза! — Ты по делу или просто жить без меня не можешь? — И то, и то, — Джаред немного задумчив. — У тебя планы на сегодня есть? — Ну, как таковых нет, — немного невнятно бормочет Шеннон. Не признаваться же брату, что он собирался поехать к Эрике. — Отлично! — Джаред, по счастью, не замечает странной интонации в голосе Шеннона. — Сегодня в два часа дня открытие танцевальной студии у Лео. — И? — старший Лето, зевая, идет на первый этаж. — Ты можешь туда сходить? — если бы Шеннон сейчас смог увидеть младшего брата, тот наверняка бы состроил мордочку кота из Шрека. — Джа, ну на кой-это надо-то? — старший Лето включает кофеварку. Без кофе он точно соображать не будет. Кофе — это единственная тема, на которую Джаред может бессовестно шутить над братом. — Где я и где танцы? — Шен, я обещал, что мы придем, — Джаред задумчиво чешет затылок. — А сейчас я не могу сорваться отсюда. — Хрен с тобой, — мрачно кивает Шеннон, наблюдая за наполняющейся чашкой. — Надеюсь пары часов хватит, чтобы Лео не обиделся. Ты лучше расскажи, как у нас дела? — О, гораздо лучше, чем я себе мог даже предполагать, — младший Лето заметно оживляется. — Еще пара дней ударного труда и я вернусь в Лос-Анджелес. — Ну и супер, — Шеннон делает глоток кофе. — Шен, не забудь про Лео, — напоминает Джаред. — Джа, иди в зад! — старший Лето еще не совсем проснулся, поэтому ворчит. — Я тебя тоже люблю, братишка, — Джаред смеется и отключается. Шеннон садится за стол и зевает. Надо принять душ, одеться и сходить на это мероприятие. Лето, в принципе, не особо против мероприятий подобного рода, но сам факт того, что гаденыш-брат поставил его перед фактом, немного бесит. Решив обязательно устроить Джареду в ответ какую-нибудь пакость, Шеннон невольно улыбается. Допив кофе, он идет в душ. Обычно, после пробуждения, в голове Шеннона практически отсутствуют мысли. Но сейчас голова мужчины едва ли не лопается от них. Их сотни, тысячи, миллионы. И все они, как одна, прошиты тонкой линией, на которой читается имя «Эрика». Словно эскиз, рождающийся на огромном белоснежном полотне, появляются в голове Шеннона ниточки мыслей, обрывки воспоминаний, частицы слов. Все они вырисовываются в портрет прекрасной блондинки. То как она улыбалась, задремав на переднем сидении его машины. Как заливисто смеялась, вспоминая подробности их первой встречи. Легкой тенью ложатся на полотно воспоминания о том, как девушка плакала, но они почти сразу растушевываются другими — ее хрупкое, горячее тело в его объятиях. Шеннон ловит себя на мысли, что опять улыбается. Та самая улыбка Чеширского кота — от уха до уха. Того самого кота, которого они вспоминали с Эрикой. Лето чувствует себя эдаким жадиной до самых мельчайших моментов, связанных с ней. Он ни разу не видел девушку в свете яркого дневного солнца, но уверен, что она и его сияние затмит одной своей улыбкой. Обмотав бедра полотенцем, Шеннон возвращается в спальню. Весьма неплохо зная Лео, в миру Леона Фрейзера, Лето понимает, что мероприятие будет не из протокольно-скучных. И, как следствие, надевать строгий костюм не стоит. Остановив свой выбор на обычных джинсах, футболке и пиджаке, Шеннон одевается и заказывает себе такси. Заходя в, полный народом, зал, старший Лето окидывает взглядом помещение. Лео он видит сразу. Его высокий рост вкупе с яркой, нестандартной внешностью сразу приковывают к себе внимание. Сегодня талантливый молодой хореограф поражает присутствующих иссиня-черными волосами до плеч с огненно-красной челкой. Увидев Шеннона, мужчина оживляется и, извинившись перед обступившими его девушками, идет поздороваться со старым другом. — Привет, Шен! — Лео обнимает старшего Лето и похлопывает по спине. — Я так понимаю брата твоего сегодня не сможем лицезреть? — Привет, Лео, — Шеннон улыбается. — Джаред сейчас в Нью-Йорке по делам группы. Никак не смог вырваться. — У меня ощущение дежавю, — Леон задумчиво накручивает на палец прядь волос. — Такое чувство, что эти слова, но сказанные еще каким-то моим другом я уже слышал. Но сегодня столько народу, что с ума сойти можно. Шеннон, я тебя оставлю буквально на несколько минут. Уйдешь — убью! Просто пора толкнуть чувственную и пламенную речь. Исполнить танец страсти. Без этого я — не я, ты же знаешь. А потом я вернусь, мы пойдем за столик и треснем с тобой вискаря. Идёт? — Идет, — Шен смеется. Многоходовые диалоги — фишка в общении с Лео. Он к этому уже привык. Лео поднимается на небольшую сцену, расположенную по центру огромного зала. Танцевального гуру приветствуют громкими аплодисментами. Мужчина раскланивается и делает хитрый пасс рукой, призывая людей к молчанию. В этом он очень похож на Джареда. Младшему Лето очень легко удается управлять огромной толпой на их концертах. Порой, он даже не повышает голоса и не пользуется микрофоном, чтобы привлечь к себе внимание и попросить тишины. — Доброго и солнечного дня вам, мои прекрасные и любимые гости, — снова поклон. — Я безгранично счастлив видеть всех и каждого из вас. Танцевальная студия «Леон», наконец-то, начнет свое существование. Чему я непередаваемо рад. Шеннон едва сдерживается, чтобы не засмеяться. Лео мастер толкать подобные речи. Они практически насквозь пропитаны сарказмом и иронией. Среди присутствующей здесь толпы наберется от силы человек десять, кого хореограф действительно рад видеть. Остальные — это необходимая массовка из числа знаменитых или просто нужных людей. Больше половины из них считает Леона гламурным и пафосным (сам Шеннон понятия не имеет, есть ли разница между этими словами). И практически все считают его геем. Личной жизнью друга, Шеннон не интересуется, но прекрасно знает о том, что он — редкостный бабник. И девушек сменил больше, чем это могло сниться Казанове в его самых откровенных снах. Лето берет с подноса проходящего официанта бокал с вином (уж лучше вино, чем слабоалкогольная газировка) и стараясь не рассмеяться продолжает слушать. — Все вы знаете, что я всегда открываю любое свое мероприятие танцем, — Лео вдруг резко разворачивается и смотрит на кого-то с обратной стороны сцены. — Но в этот раз я немного нарушу свои традиции и моей партнершей будет не ученица моей студии. Эта милая девушка уже оказывала мне честь быть ее партнером по танцу. Признаюсь вам честно — это были непередаваемые ощущения. Принцесса, не смотри на меня так сердито, ты не должна была исключать этот момент. Дамы и господа! Танец страсти, моей партнершей по которому будет несравненная мисс Эванс. Прошу!       Он протягивает руку и помогает подняться на сцену… Эрике. Шеннону кажется, что ему резко не хватает воздуха. Или он уже умер и попал в рай. И виной тому несколько причин. Первая — он видит Эрику и это уже почти может свести с ума от радости. Вторая — сегодня он видит ее опять не похожей на оба предыдущих раза. На девушке синее шифоновое платье, воздушные волны которого открывают длинные ноги до середины бедра. Контрастный белый подол красиво гармонирует с загорелой кожей. Легкий черный атласный пояс, завязанный слева на небольшой бант, подчеркивает тонкость талии девушки. Длинные волосы крупными локонами спадают до середины спины. Высокие каблуки черных открытых босоножек подчеркивают красоту ног. Шеннон судорожно сглатывает, стараясь восстановить дыхание. Это Эрика?! Черт, почему же она так красива?! Играет танго. Шеннон снова отбивает челюстью колени. Гибкости и пластичности девушки может позавидовать пантера! Как же красиво вьется платье вокруг загорелых ног Эрики, порой поднимаясь до неразумной высоты, заставляя Шеннона чуть ли не молить Бога о пощаде. Ее движения разжигают в его груди настоящий пожар, который просто выжигает все изнутри. Лето залпом осушает бокал вина, чувствуя, как дрожат его руки. Это какое-то безумие, но он хочет сейчас быть на месте Лео. Сжимать ее талию, скользить горячим прикосновением руки по стройному бедру, притягивать к себе, останавливаясь в паре миллиметров от губ, обжигая страстным взглядом. Звучат последние аккорды. Лео кружит Эрику, заставляя ее платье взметнуться почти до самых трусиков. Мужчина прижимает к себе партнершу за талию. Музыка смолкает. Пару мгновений и зал буквально взрывается от аплодисментов. Шеннон, не сводя со сцены, а точнее с Эрики, восхищенных глаз, хлопает вместе со всеми. — Эмили Эванс! — говорил Леон и остальные его слова тонут в громких аплодисментах. — Лео, дурак, я Эрика, — смеется девушка. — Прости, принцесска, я осел, — мужчина тоже смеётся и целует ей руку. — Вечно вас путаю. Спасибо тебе, Эри. Танцевать с тобой — одно удовольствие. — И тебе спасибо, — улыбается Эрика, пока они спускаются со сцены. Леона сразу же обступает толпа девушек, наперебой восхищающихся его талантом. — А простой барабанщик может угостить бокалом вина богиню танцпола? — вдруг слышит Эрика возле самого уха и резко оборачивается, видя Шеннона с улыбкой смотрящего на нее. — Шеннон! — очевидно находясь на волне эмоций от страстного танго, Эрика порывисто обнимает мужчину за шею. — Я так рад тебя видеть, — Шеннон тоже обнимает ее. — Ты потрясающе танцевала. Я просто сражен наповал. Девушка в некоем смущении отстраняется от него и улыбается. — Я тоже очень рада тебя видеть, — едва слышно шепчет она. Леон кидает взгляды на Шеннона и Эрику и улыбается. Насколько из них получилась бы гармоничная пара. Темноволосый Шеннон и блондинка Эрика. Одинаковые татуировки. Да-да, он на это давно обратил внимание. И самое главное — взгляды. Сейчас эти двое смотрели друг на друга так, как будто в зале не было огромной толпы, а были лишь они вдвоем. Лео естественно их не отпустил. Они незаметно уехали небольшой компанией в уютное кафе на частном пляже хореографа. Лишь поздним вечером Эрика и Шеннон смогли остаться наедине, чем не преминули воспользоваться, и сбежали. Сейчас они медленно шли вдвоем по тому самому пирсу, что, однажды, стал свидетелем их первой встречи. Они немного выпили на вечеринке, поэтому привычное смущение удалось побороть. — У нас появилась милая традиция гулять по ночам на этом месте? — смеется Эрика, немного передергивая плечами. — Мне очень нравится эта традиция, — Шеннон накидывает ей на плечи свой пиджак. Взгляды встречаются. Девушка чувствует, как в необъяснимом волнении немного дрожат колени. Лето мягко обнимает ее за талию. На высоких каблуках она практически одного роста с ним. Эрика снова смотрит в теплые карие глаза, что так впечатлили ее накануне. Сейчас с них словно горят огоньки, делая взгляд Шеннона просто фантастическим. Изумрудная зелень глаз Эрики, словно притягивает мужчину. Он убирает за ухо прядь ее волос и проводит тыльной стороной ладони по щеке, слегка касаясь кончиками пальцев пухлых розовых губ. Руки девушки теплым кольцом обвивают его за шею. Шеннон склоняет голову и мягко касается своими губами губ Эрики. Они такие мягкие и нежные, словно лепестки роз. Мужчина чуть приоткрывает ее губы и его язык скользит ей в рот. Шеннон слышит сдавленный стон, срывающийся с губ Эрики. Сердце бьется просто на пределе. Чувствовал ли он хоть раз подобное? Определенно, нет! Сейчас мужчина понимает, что держит в объятиях ту, что свела его с ума. Что ее губы не менее нежно отвечают на его поцелуй.       Он хочет всегда слышать шум волн океана, стук сердца прекрасной девушки, что так доверчиво обнимает его за шею, чувствовать тепло ее тела и целовать ее губы. Солнце давно село. Фонарики на пирсе снова окрашивают воду в нереальный цвет. И все, о чем сейчас безмолвно просит небеса Шеннон — чтобы это мгновение продлилось вечно.