Твои прелестные колкости

      Стоя там, на заднем дворе школы, возле Джесси, еще и в столь неоднозначную минуту, я понимала: только что самостоятельно сблизила нас. Теперь, с этой минуты, действует уговор, который автоматически скрепил наши с ним столь разные жизни на месяц. Я еще не знаю, чем мне это аукнется, и что будет происходить, но уже готова умереть от всех тех эмоций, которые бушуют сейчас во мне.       Я счастлива, что у меня, наконец, появился шанс «поднять» свои оценки с колен, что теперь я могу, должно быть, впервые сдать пробник на отлично. Не буду скрывать и то, что я рада, что буду работать с Питерсом. Да уж, кажется, я не перестану думать о нем, хотя очень хочу. Пускай мы еще даже не начали заниматься, но я уже чувствую, что все будет здорово.       — Слушай меня внимательно, — начал Джесси, — начинаем с завтрашнего дня. После уроков встречаемся у раздевалок. Приходи одна и даже не вздумай никому взболтнуть, что мы будем вместе заниматься, ясно? — говорил он грубо и четко. Я кивнула. — Отлично. Опоздания я не терплю, так что ждать не буду.       Парень засунул руки в карманы брюк, развернулся и пошел прочь, так быстро, что я даже и моргнуть не успела. Мой мозг с трудом пытался переварить всю информацию, поступившую за последние десять минут. Все это было так странно и удивительно, что я попросту не знала, как реагировать. Я была так поглощена своими мыслями, что даже и не заметила, как кое-кто в тот момент прятался в кустах спирии и сирени, пытаясь услышать, о чем же таком я и Джесси говорим.

***

      С чего начался этот день? Как и любой другой с самых обычных процедур: чистка зубов, умывание, расчесывание, одевание — все как и у всех. Разве что только я могла не справиться со столь простыми вещами. Вчера я долго не могла уснуть, а ночью периодически просыпалась. Мне, наверное, так хочется быстрее встретиться с Джесси, пойти с ним заниматься.       Я упорно напоминаю себе, что не следует ожидать чего-то легкого и доброго, если можно так сказать, от его элективов*, но как же хочется быстрее попробовать. Должно быть, я надеюсь на что-то романтичное, надеюсь на некое сближение с ним, но будет ли так? Время покажет… Но пока я уж слишком перевозбуждена и нетерпелива.       Все идет как-то неладно. В ванне я промазала щеткой мимо рта — измазала пастой щеку, а потом порвала две пары колготок, когда одевалась. Пока расчесывала свои рыжие волосы, выдрала небольшой клок из-за колтуна, а после ткнула щеточкой туши в глаз. Но, с горем пополам, я стою на остановке уже собранная, одетая и накрашенная. Я наплевала на колготки, напялила джинсы, розовую блузку и темно-синий жилет, убрала волосы в хвост, выпустив пару прядей, и вуаля — стала похожа на бодрого и любящего жизнь человека.       Уроки прошли быстро, или мне так показалось. Гарри, в привычной ему манере, успел нагрубить нескольким людям, отчего заработал небольшие синяки на плече и подбородке. Шон весь день с несколькими ребятами что-то оживленно обсуждал на переменах, наверное, они готовят план на ярмарку. Амалия ходила возле меня, вертелась все это время, словно акула, учуявшая жертву, выслеживала каждый мой шаг.       А ее взгляд. Она словно подозревала меня в чем-то, испепеляла глазами и прожигала дыры, а главное — это не сопровождалось и словом. Что с ней такое?       Успел только прозвенеть звонок, как она молниеносно скинула все вещи в сумку, схватила меня под руку и потянула под лестницу. Там, зажав меня в самом углу, она злобно уставилась и молчала. Честно, от такого взгляда у меня пробежался холодок по спине, даже ладошки начали потеть. Что ей нужно?       — Все! Больше не могу ждать! Я-то думала, ты мне скажешь, я даже взглядом намекала тебе, а ты молчишь! Кажется, даже и не думаешь рассказывать! — ворчливо тараторила она. — Колись давай, я все знаю.       Я стояла в недоумении. Перебирая в голове все возможные варианты, я упустила главный.       — Эм, а что я должна тебе рассказать? — Я почесала затылок.       — Ой, ну не прикидывайся дурочкой. — Она задорно улыбнулась. — Я видела вчера тебя и Джесси за школой после уроков! Неужели ты пошла извиняться перед ним? Или… продолжила попытки обольщения? — она ахнула.       Тут я поняла, почему она была такой странной: должно быть почувствовала наплыв новых возможностей, чтобы нас свести. Что ж, я была бы рада ей рассказать все, как есть, но не могу. Джесси поставил условие, при котором я не должна никому ничего рассказывать. Мне бы не хотелось обманывать подругу, но и Джесси врать я не могу, это было бы нечестно; я и без того затеяла нечистую игру. Другое дело недоговорить правду, пойти в обходной, так сказать.       — Нет конечно! Мне не за что перед ним извиняться, а попытки принимать уж тем более!       — Тогда о чем вы говорили?! — перебила меня Амалия и скрестила руки.       — Да так, ничего особого, о школе, — неуверенно ответила я.       — Я видела, что вы пожали друг другу руки, что это значит? — она подозрительно сощурилась, а я запаниковала. А что если она не только видела нас, но и слышала, о чем мы говорили; тогда она знает, что я стараюсь держаться от настоящего диалога на расстоянии.       — Ну, знаешь, я спросила у него кое-что по школе, и мы объявили что-то типа перемирия… — пыталась я сдержанно и уверенно парировать, хотя хорошо ли у меня это выходило?       Амалия так сильно сощурилась, что я почти перестала видеть ее глаза, а вместо них остались лишь тонкие щелки. Она испытывающее улыбнулась.       — Что ж, — переменилась она за секунду, осознав, что скрывать мне нечего, — ладно, верю. Тогда увидимся, а я пошла, пока! — Она помахала мне рукой и открыла мне проход.       Я взглянула на экран телефона. «Я опаздываю!» — подумала я и принялась взбегать по ступенькам.       Пару раз запнувшись на лестнице и чуть не потеряв кроссовок, я оказалась на нужном этаже. Тишина. Ученики уже успели покинуть школу, а оставшиеся расползлись по нужным классам. Где-то вдалеке играла музыка. Это было фортепиано и скрипка, должно быть из музыкального класса, где сейчас сидела Амалия. Эта девчонка всегда так много времени уделяет музыке, что я невольно захотела прямо сейчас остановиться и порисовать. Нужно и мне уделять должное внимание своему увлечению, особенно если я собираюсь связать с этим свою жизнь.       Тихо, чтобы не поднимать шум в пустом коридоре своим топаньем, я шла к раздевалкам, но в паре метров остановилась. Там уже стоял Джесси. На нем была белая, казалось, идеально выглаженная рубашка с синим аккуратным галстуком и бежевые брюки. Он стоял, прислонившись к стене, подогнув одну ногу. Его взгляд был устремлен куда-то вперед, словно он разглядывал нечто сквозь стену. Выглядело, словно он совсем устал меня ждать. Было тихо, и только ритмичное «шлеп» раздавалось по коридору.       Шлеп… Шлеп… Шлеп… Схватил.       А я, как загипнотизированная глядела.       Шлеп… Шлеп… Шлеп… Опять схватил.       Несмотря на то, что Джесси смотрел куда-то вперед, он очень ловко бил небольшим, помещающимся в руку, серым мячиком об пол, а потом так же ловко ловил его. Тогда я подумала, что было бы здорово, если бы я увидела его в игре.       — Привет? — аккуратно, боясь «наступить на мину», начала я, понимая, что сейчас мне влетит.       — На шесть минут опаздываешь, притом на первое занятие, Рэйна, — сухо начал он, не поворачиваясь ко мне.       — Вообще-то я Рэя, — попыталась я изменить русло беседы, а заодно поправить парня.       — Все равно, — сказал он и с силой ударил мячик так, что он отскочил высоко, дотронувшись до потолка. Ловко поймав его одной рукой, он на пятках повернулся ко мне с каменным выражением лица. — Мое время очень дорогое, я не терплю опозданий. В следующий раз, если ты опоздаешь более чем на десять минут, я уйду, не дожидаясь.       — Но я разговаривала с Амалией! И, вообще-то, я пыталась ее заверить, что мы просто говорили тогда на заднем дворе, иначе она бы увязалась за мной! Ты же этого не желаешь, так что еще мог бы и спасибо сказать! — возразила я, показательно фыркнув.       — Я сказал все, что хотел; ты поняла? — сказал он так, словно я ничего и не говорила до этого. Я кивнула. — Идем.       Он убрал мячик в дипломат, а его, в свою очередь, под мышку. Засунув руки в карманы, но твердо зашагал к лестнице, а я поспешила за ним.       — Куда пойдем? — спросила я и улыбнулась, — В какой-то кабинет или в библиотеку? А, может, в городскую библиотеку? Или в интернет-кафе? Хотя погода вроде хорошая, мы в парк?       Джесси остановился и повернулся ко мне, нахмурившись.       — Ты так много говоришь, — отрезал он и зашагал вновь.       Я немного растерялась и захлопала ресницами.       — Мы идем ко мне домой, — равнодушно ответил Джесси, хотя в его словах послышалось некая неловкость.       — Чего-о-о-о? — пискнула я, а он кинул на меня самый раздраженный взгляд.       — Не обольщайся, мне это не по душе, однако деваться некуда. В общественных местах много посторонних — будут мешаться, да и знакомые могут увидеть. Мой дом — самое спокойное для этого место, там я могу не волноваться, что кто-то узнает об этом и начнет всем трепаться.       Мне казалось, что мои щеки вспыхнули вместе с ушами.       — О-о-о, вот как…       Признаюсь, я была ошарашена такой новостью. Еще недавно я и думать не могла о том, что буду говорить с этим парнем или стоять на расстоянии меньше полутора метров, а тут уже иду к нему домой. Особенно после той «приятной» беседы! Я взволнована. Наверное, он тоже немного смущен, хотя, поглядывая на него, заметила: его лицо казалось как всегда непроницаемым и каменным. Мои ладошки вспотели.       Интересно, какие у него родители? Встречусь ли я с ними? Такое странное чувство, будто мы парень и девушка, которые идут знакомиться с родителями. Я даже немного хихикнула.       А какой у него дом? Я слышала, что он из обеспеченной семьи, да и по нему видно — всегда такой аккуратный, шикарный, — должно быть, и дом у него такой же. А родители, вероятно, знаменитости или аристократы. Интересно, они интеллигенты из высшего общества или чопорные зануды? Может быть, они тоже спортсмены или ученые; должно же было передаться от них что-то Джесси. А что, если они обычные простаки?       Что ж, это интригует и волнует. Возможно, я зря сейчас так много об этом думаю, ведь есть шанс того, что я просто не встречусь с ними. А даже если и встречусь, это ничего не изменит. Мы с Джесси не друзья; даже знакомыми назвать нас сложно.       Мы уже далеко ушли от школы. Джесси шел впереди — я сзади. Он был так быстр, что я не поспевала. Но я не расстроилась. Я написала пару постов в блог и сделала несколько фото. Дорога была тихая, спокойная, а неизвестные мне ранее виды открывались так быстро, что я только головой крутила по сторонам. Например, я заприметила симпатичный домик, такой аккуратный, деревянный с резными окнами (его я сфотографировала), а так же симпатичную сизую ель у кого-то во дворе. Она была такая пушистая и красивая, что мне пришлось остановиться и сделать несколько фотографий. «Ребята будут довольны!» — подумала я о подписчиках в блоге.       — Чего встала? Идем! Время не резиновое! — забурчал парень, и я вприпрыжку принялась его догонять.       Настроение мое стало подниматься, я почувствовала удовольствие от того, что буду проводить время с Джесси. Да и погода была приятной.       На улице было тепло, я даже шла без куртки, небо было в облаках, где-то там стелился туман, периодически чувствовались нежные прикосновения свежего ветерка. Тогда-то и становилось прохладно, а так — замечательно. ДЖЕССИ:       Что ж, этот день я убью на то, чтобы вбить в голову этой Рэйне информацию, которую она никогда не запомнит. Класс. Почему я был так невнимателен и так опрометчив, когда вздумал выбежать из раздевалки в тот день. Интересно, она в этом замешана? Наверняка, подстроила специально, чтобы потом шантажировать.       Я взглянул на нее. Какая же она дура. Носится там, сзади, что-то разглядывает, кажется, фотографирует. Как можно быть такой бесячей, как она. А ведь по сути, сейчас эта девчонка мне ничего не делает, но как же бесит.       Бесит ее поведение, такое наивное, но одновременно бойкое; бесит ее манера речи, бесят ее движения, ее слова. Бесит опоздание. Шесть минут потрачено впустую из-за нее. А ведь я мог спокойно уйти и не ждать, как и предупреждал ранее, но остался. Идиот. Поступив я иначе, возможно, не было бы этого, да и будущих проблем тоже. А их я уже буквально ощущаю всем телом. Бесит… Зачем я остался там? Глупая ответственность! Все дело в ней, бесит.       Я снова обернулся, чтобы проверить, как сильно она от меня отстала. «Ого!» — подумал я. Она была метрах в пятнадцати позади. О чем она только думает? Мы спешим.       — Чего встала? Идем! Время не резиновое!       Сзади послышались громкий топот, как будто медведь пронесся. Сейчас не хватало, чтобы она упала, и мы задержались еще на какое-то время.       — Ты далеко живешь? — услышал я после нескольких тяжелых выдохов.       — Как придем — так и увидишь, — ответил я, лишь бы отвязалась.       Эта девчонка заметалась вокруг меня, наверное, чтобы найти удобное положение, чтобы продолжить меня злить. Она наклонила голову вбок и взглянула мне на лицо, а потом вернулась в обычное положение.       — Просто мы уже довольно долго идем, ты еще не устал?       «Какой противный голос, слишком мягкий, при этом еще и дергающийся иногда… Бесит…» — подумал я.       — Я нет, а ты? — спрашивая это, я надеялся на то, что она задумается и замолчит, чтобы не тратить энергию.       — Что? Я? Нет! Нет, нет, совсем ни капельки! — затараторила эта… та.       «Лжешь! Вот же ж противная. Да ты так тяжело и часто дышишь, что можно установить ветряную мельницу и вырабатывать энергию!»       Я хмыкнул.       — Да по тебе слышно.       Она наклонила голову.       — Что?       — Отдышка, — отрезал я.       Она стыдливо опустила глаза.       — Просто я не привыкла так далеко ходить, до школы я обычно добираюсь на транспорте.       — Я предпочитаю ходить пешком, так мышцы ног всегда в тонусе.       Она фыркнула.       — Ну да, ты же спортсмен, — подметила… эта.       — Что? — выказал недовольство я. — Прогулки полезны не только для мышц ног, но и мозга; да и всего организма.       — Знаю, но, думаю, я бы сильно уставала так много ходить.       — Если бы чаще гуляла — ты бы привыкла.       Она пожала плечами.       — Возможно, но я как бы хожу гулять, просто не очень далеко. Так, максимум — до парка могу дойти.       На моем лице появилась ухмылка.       — Ну, знаешь, расстояние — понятие относительное. Например, от разных точек города до одного и того же места разное количество метров. А иногда бывает и так, что одно расстояние воспринимается разными людьми по-разному. Метр для одного может быть равен тысячи для другого.       Она почесала затылок.       — Ну, в общем-то от моего дома до парка не так уж и далеко.       Я посмотрел на нее — такая скованная, зажатая; бесит…       — Понятно.       Я и не заметил, как мы почти добрались до дома. Его крыша виднелась вдали. Вот появились окна, чистые, словно слеза, а вот и показался двор. Вот там мамина машина, значит она дома. А вот там велосипед Микки, который я не заметил.       — Пришли, — поведал я и головой указал на нужный дом.       Послышалось, как ее шаги замедлились. «Хм-м-м, ты испугалась? Неужели…» — подумал я.       Она догнала меня и шла четко по пятам. А я показательно хлопнул дверью. Она дернулась. Это я и ждал. Это смешно. Знал бы я, начало чему даст этот хлопок…       Из гостиной послышался мамин голос, а затем скрип половицы.       — Джесси, привет, будешь куша… ОГО! — ахнула мама, а ее глаза азартно загорелись. — Ты привел девушку в дом! Невероятно!       — Здравствуйте, — неуверенно промямлила девчонка, словно воришка выглядывая из-за моей спины.       — А-а-а, какая милашка! — растаяла мама.       «Милашка?» — задался я.       — Я Наталия — мать Джесси, мы ведь незнакомы? А тебя как зовут? — говорила она с такой лучезарной улыбкой.       И только девчонка из С открыла рот, чтобы дать ответ, как мама продолжила:       — Подожди, это не дело, идем! — она взяла ее за кисть и повела в кухню.       — Мама, мы заняты; или так не заметно? — раздраженно спросил я, а в ответ услышал лишь громкое «успеешь».       Кухня была напротив гостиной. По центру круглый стол из светлого дерева с маленькой вазочкой сверху. За ним расположился гарнитур красных и белых цветов. Сами ящики красные глянцевые, а столешница из белого мрамора. От гарнитура отходит барная стойка, я предпочитаю есть за ней, но сейчас мама с Этой сидели за столом, а я сел к ним.       Мама села так, чтобы было удобно смотреть на Рэйну. Мама буквально поедала ее глазами, изучая каждый миллиметр, каждую деталь. Глаза ее горели, а с губ не сходила невероятно растянутая улыбка. Какая довольная!       — Так как тебя зовут, милая? — спросила она, наконец, оторвав взгляд.       — Рэйна, — ответил я и схватил ее за жилет, пытаясь вытянуть из-за стола.       — Рэя, — сказала девчонка, поправляя меня, а затем дернулась, вырвавшись из моей руки.       — Что ж, Рэя, так вы с моим сыном друзья? — спросила мама.       — Вообще-то мы…       Я перебил ее.       — Мы пришли заниматься! — поставил я точку.       — Заниматься? — переспросила мама.       — Да, Джесси теперь мой репетитор.       Лицо мамы вдруг стало игривым.       — Вот как…       — Да, но это только на месяц, — продолжила девчонка, махая руками.       — Да ради Бога, занимайтесь, — она улыбнулась. — А я раньше о тебе не слышала.       Девчонка подтянула хвост.       — Мы учимся в одной школе, в параллельных классах.       — Понятно, скажи-ка лучше, как ты смогла его заставить с тобой заниматься?       — Ну, — девчонка покраснела, — нашла подход, наверное…       — Нашла подход? — громко спросила мама, а затем засмеялась. — Вот уж точно, нашла.       — Мама, время идет, мы заняты! — напомнил я.       — Может чаю? — спросила она, игнорируя мои слова.       Я встал между ними.       — Нам нужно заниматься, некогда чаи хлебать!       Но тут мне прилетело по затылку.       — Ты можешь помолчать? Я говорю с гостьей, что за манеры? — Она перевела взгляд на девчонку из С. — Или я могу покушать положить, вы, наверное, проголодались.       — Ма-ма! Ты мешаешь! — продолжил настаивать я.       — Вообще-то, — вступила та, — я бы не отказалась от чая, — с улыбкой сказала она.       Мама осклабилась.       — Ну вот, отлично, — переведя взгляд на меня, она нахмурилась, — вот видишь, бестолочь! «Гостья» едва слышно хихикнула.       Мама поднялась из-за стола и принялась копошиться в ящиках, что-то искать на полках, а я громко плюхнулся на стул.       — Отлично, — кинул я, — давайте, конечно! У нас ведь столько времени!       — Будет тебе, будь гостеприимным и вежливым мальчиком и не позорь меня!       Я скрестил руки на груди и посмотрел на девчонку. Та словно боялась пошевелиться. Намертво сомкнула колени и прижала к ним ладони, только лишь мотала головой по сторонам, осматривая дом. Бесит…       Послышались шаги, и в кухню прошел Микки — мой младший брат (умный, не то, что эта), — неся тарелку в руке. Поставив ее возле мамы, он последний раз посмотрел на недоеденный сэндвич и отряхнул невидимые пылинки с рук. Малый приветственно кивнул мне, а потом удивленно уставился на «гостью».       — А это еще кто? — буркнул он.       — Микки, это Рэя, наша гостья, — не отвлекаясь от своих занятий, сказала мама.       — Привет, — помахала ему девчонка, — какой ты милый! — пискнула она.       — Милый? Чего-о-о? — завопил Микки, казалось, что его волосы встали дыбом. — Чё ты тут вообще делаешь?       Девчонка немного заерзала.       — Ну, я пришла заниматься сюда.       Брат перевел на меня удивленный взгляд, а я ему одобрительно кивнул.       — Да быть не может! — вылупился паренек. — Джесси, ты реально решил с ней заниматься? Как так вышло?       — Ну, вот так, — я повел плечами.       Микки хмыкнул.       — Так вы одного возраста? — Девчонка кивнула. — Здорово! Значит, ты можешь мне помочь с домашним заданием!       Она удивленно раскрыла рот — выглядит так нелепо. Настоящая тупица.       — Я? Помочь?       — Ну да, у вас же с Джесси получается один уровень. — Брат задумчиво взялся за подбородок.       — Ну, вообще-то, я пришла к нему заниматься, значит, у меня не совсем хороший уровень. — Тупица опустила глаза.       — Ну, хоть что-то ты знаешь? Все-таки старше меня.       — Ну, как бы да-а-а, — неуверенно протянула она.       Брат хлопнул в ладоши.       — Замечательно! Тогда ты мне поможешь! — здесь должен был бы звучать вопрос, однако Микки не из таких.       Девчонка заерзала.       — Может, стоит попросить у Джесси?       — Нет, он занят.       Рэйна заинтересованно вздернула бровями.       — Это чем же?       Я скрестил руки на груди.       — НОГИ! — гаркнула мама, а я даже и не успел еще закинуть их на соседний стул.       — Я отдыхаю.       Девчонка иронично согласилась.       — А-а-а-а, вот как…       — Да! — звонко продолжил Микки. — Он все равно бы не стал мне помогать, так что последняя надежда на тебя.       Тупица задумчиво посмотрела в сторону.       — Ну ладно… Я попробую.       Микки кивнул и твердой походкой направился в зал за своим заданием. Затем мама повернулась к нам, обращаясь к «гостье».       — Рэя, какая ты молодец! Будешь помогать Микки, настоящая умница! Это так мило с твоей стороны!       Она залилась краской.       — Ну, я не думаю, что в его возрасте задают сложные задания. РЭЯ:       Худенький русоволосый мальчик вернулся в комнату с несколькими листочками, передав их мне потом.       — Итак, нужно решить это, — он указал на большое задание под номером пять, — это, и вот это, — сощурившись, он сел напротив меня и скрестил руки на груди.       Я опустила взгляд в листочек. «Что же, не думаю, что я не смогу решить школьные задания двенадцатилетки. — Но взглянув на них, я передумала. — Неужели в его возрасте решают такое? Кажется, мы проходили это в том или позатом году!»       Задания слишком сложные, и казалось, что это была физика или математика — все одно и тоже, — с их огромным и одновременно маленьким количеством данных. Но там точно было то, что я не понимаю. Я пыталась сделать вид, что что-то решаю, делала какие-то пометки, но на самом деле все было как одна сплошная непонятная каша.       «Ну, как? Как можно по каким-то массам высчитать процентное содержание вещества в растворе? Физика. Никогда ее не пойму…» — подумала я. Смотря на задания, мне казалось, что я смотрю куда-то в неизвестность, словно в глубокую темную пропасть.       Прошло уже несколько минут, кажется, я только начала что-то понимать, но Микки сдался и вырвал из моих рук листок.       — Как я и думал! — он надменно хмыкнул. — Ты такая глупая! Настоящая тупица! Такие простые задачи, их даже первоклассник решит, учись! — Микки схватил ручку и начал что-то быстро чиркать и калякать, мне никогда не понять, что это все значит. — Здесь решается так, а здесь нужно умножить это, потом разделить на это и умножить на сто, вот!       Джесси колко поглядывал на меня, не скрывая язвительной ухмылки. А потом он переводил взгляд на брата и довольно улыбался, еле сдерживая смех. А вот мне было не смешно, мне было стыдно. Лицо мое стало в мгновение пунцовым, а уши загорелись так, словно сейчас был самый солнцепек. Пораженно и стыдливо опустив глаза, я почувствовала себя настоящей дурой.       — Как можно не знать настолько элементарные вещи? Кошмар! — ворчал мальчишка, часто хлопая болотного цвета глазами.       — Нет, ну, Микки, ты ведь тоже решаешь задания не своего уровня, а старших классов, — вставил свое слово Джесси.       — Да какая разница! Она-то уже это проходила, пусть теперь ей будет стыдно, ведь даже я младшеклассник, и знаю решения, а она?       От этих слов мне стало так гадко и обидно. Неужели я настолько глупа, что даже двенадцатилетний мальчишка в состоянии это решить? Неужели я, действительно, настолько глупа?!       — Пускай это станет ей уроком. Пускай она в следующий раз подумает о том, что она глупее двенадцатилетнего парня, прежде чем унижать его перед семьей. — Лицо мальчика стало красноватого оттенка, а на шее вздулась тоненькая венка. — Милый?! Я ей не какой-то там пупс! Где ее уважение?       В этот момент миссис Питерс хлопнула ладонью по столешнице и повернулась к нам лицом. Она схватила Микки за ухо и оттянула его немножко в сторону, громко сказав:       — Ну все! Достаточно! Хватит вести себя так отвратительно! Разве я тебя так воспитывала?       Джесси хихикул, а я все еще стеснялась поднять глаза. Голос их мамы приобрел сожалеющий и понимающий оттенок:       — Знаете, вы можете идти в комнату, раз тебе, Джесси, так не терпится уйти отсюда. А чай я принесу позже, у меня все равно небольшие проблемы с заваркой.       Джесси встал и взял меня за кисть, выводя из кухни. Я кинула взгляд на Микки, который фыркнул и принялся за домашнее задание, а потом на Питерса, который, казалось, был разозлен. Когда мы оказались у лестницы, он откинул мою руку и сказал с какой-то резкостью:       — Иди за мной молча и быстро.       Я кивнула в ответ, но он этого не видел.       Поднимаясь по лакированной лестнице из светлого дерева, я внимательно осматривала его дом. Да уж, он большой и маленький одновременно. Снаружи кажется, что он неприлично огромный и дорогой, когда как внутри комнаты просторные, но не роскошно пустые, а уютные.       На втором этаже было, кажется, пять дверей — по две по бокам и одна впереди. Последняя дверь справа была входом в его комнату.       Он прошел туда первым, а я робко плелась за ним. Мне вдруг стало так неловко и страшно. Темно. Ничего не видно.       — Чертов выключатель! — гаркнул парень, пытаясь его нащупать.       Уже через мгновение вспыхнула люстра, и комната залилась светом. Парень уверенно прошелся до кровати и швырнул туда свой дипломат. Я осматривала его комнату; да уж, не так я ее себе представляла.       На полу валялись носки и шорты, шкаф был в полуоткрытом состоянии, а оттуда что-то почти выпадало. Стол — вообще отдельная тема. Середина была полностью свободна, а вот все остальное — сплошной хаос. Немытая посуда, какие-то листочки, ручки, тетради и книги, наушники и даже недоеденное яблоко — все это, и даже больше, заселило оставшуюся часть стола.       Джесси потянулся, сделал пару наклонов в стороны и обернулся ко мне.       — Чё встала? — как-то некрасиво обратился он ко мне.       Видимо, проследив за моим взглядом, он понял, что я смотрела на разбросанную по полу одежду. С какой-то резкостью в шагах Джесси прошелся по комнате и собрал их. Открыв шкаф, он одной рукой придержал выпадающие брюки и толстовку, а другой запихал поднятое. Поглядывая в тот момент на меня, он проверял, что я делаю, а я просто стояла в смятении и смотрела на него.       — Подумаешь… — хмыкнул он и отодвинул шторы окна, давая дневному свету залить комнату. После он выключил искусственный свет.       Он сел за стол, достал учебники и тетради, щелкнул ручкой и что-то записал, а я все еще неподвижно стояла, осматривая комнату. Вот там, в углу у кровати, я заметила потертый баскетбольный мяч, а под самой постелью какие-то коробки. С другой стороны стоял книжный шкаф с кожаным креслом, на котором валялся скомканный красный плед и подушка. На полках я заметила несколько кубков, дипломов в рамке и статуэток. Так же там стояли различные книги, журналы и прочие вещички.             Джесси повернул голову в мою сторону и закатил глаза, увидев меня, неподвижную и сжавшуюся от неловкости. Он резко встал и подошел ко мне практически вплотную. В глазах его словно что-то горело, в них было что-то зверское. Должно быть, он сейчас очень зол.       — Ну, что еще? — по-хамски прикрикнул он, а я лишь скрестила руки, опустив глаза.       Мне было почему-то неловко; а еще и этот беспорядок. Он ввел меня в ступор. Я была уверена, что в его комнате все будет идеально: идеально вычищенный пол, идеально заправленная постель, идеально сложенные вещи — никакой пылинки, но все было как-то на удивление небрежно. Почему-то это так удивило меня, потрясло.       Джесси подошел к столу, поднял рядом стоящее мусорное ведро и скинул туда одним движением руки весь ненужный мусор.       — Довольна? — Его лицо скривилось в гримасе. Я, не зная, что ответить, отвела глаза, а он показательно с грохотом поставил ведро на место. — Все, нет времени, садись. — Он сел сам и направил взгляд на окно, я не сдвинулась: его импульсивные действия меня запутали. — Садись!       Он прикрикнул, и тогда под этим влиянием я послушно села на стул рядом. Было неудобно. У его стола по бокам были ящики, а посередине выемка для ног. Он сидел в нужном месте, а я упиралась коленями в ящики.       — Доставай вещи, — скомандовал он, и я послушно выполнила указание.       Выложив все, что было у меня с собой, я пыталась найти более или менее удобное положение для ног, довольно заметно ерзая. Джесси не смог долго молчать, его это порядком раздражало. Он вскочил с места и вышел из комнаты. Где-то там послышался шум. Что-то упало. Потом раздалось его неразборчивое ворчание, а затем в комнате появился Питерс, держа в руках какую-то деревянную доску. Это был складной столик; он лишь разогнул ножки, — и готово. Поставив его в центр комнаты, он кинул на пол две небольшие подушки и сел на одну из них. Я, ожидая его указаний, уставилась на него.       — Тебе что, еще нужно объяснять, как садиться? — не поднимая глаз от тетради, сказал он.       Взяв все вещи со стола, я села напротив и кинула мгновенный взгляд на него. Он делал домашнюю работу, быстро выписывая какие-то данные, а затем и вычисления. Наверное, ему нужно дать время закончить работу, тогда он спокойно сможет меня учить.       — Ты собираешься делать сегодня хоть что-то? — кинул он, продолжая неотрывно писать.       — Ну, — я почесала затылок, — ты решаешь уже что-то, я подожду.       Он усмехнулся и поднял на меня глаза. Почему-то от этого его взгляда побежали мурашки по коже.       — Я могу работать с тобой и решать задания одновременно, уж терять время я не собираюсь, — сказал он и скрестил руки на груди.       Я пожала плечами.       — То есть, мы можем уже начинать?       Джесси закусил кончик ручки.       — Есесвена, — пробубнил он.       Я выложила некоторые вещи из рюкзака. Сегодня я не брала все то, над чем нужно работать, так как опаздывала.       Джесси отложил ручку и посмотрел на меня.       — Итак, с чем мне нужно будет работать?       Я немного замялась с ответом, но потом сказала:       — С математикой, физикой, химией, биологией, и историей можно…       Он вопросительно изогнул бровь и уставился на меня.       — Ты сейчас серьезно? — Я кивнула. — Ты с ума сошла? Как ты себе представляешь это? Времени осталось совсем немного, — он громко выдохнул, — это нереально…       Я решила, что мне пора заступиться за себя. В конце концов, я не так уж и глупа, как он думает, наверное…       — Эй! Я могу хорошенько работать, я смогу со всем справиться!       Его взгляд выражал явное сомнение, что меня задело.       — Интересно, тогда что тебе мешало работать все это время? — Я пожала плечами. — Так и думал… С чего начнем?       — Сегодня у меня с собой есть только математика, так что давай займемся ею. — Я посмотрела на него очень осторожно, дабы не разозлить.       Он вернулся обратно к своей работе, отвечая мне:       — Открывай учебник, тетрадь и подготовь мне, типа, список того, с чем у тебя проблемы.       Я сделала, как он сказал, но проблема была в том, что я почти ничего не понимаю. Было, конечно, и то, в чем я разобралась, но это очень маленькая часть из всей программы. Осознав это, мне захотелось схватиться за голову и убиться, но все-таки я решила бороться. Так что, Рэя, не думай вешать нос!       Джесси мимолетно поднял глаза.       — Ну что?       Я протянула ему список тем. Взглянув на него, Джесси, казалось, неприлично побледнел. Еще немного, и его сердце остановится.       — Ой, а что так мало? Может, еще добавишь? — процедил он.       Я посмотрела на его лицо, но не смогла удержать взгляд дольше пары секунд, ибо это было до кончиков пальцев пугающе.       — Ну… Пока и этого хватит.       Джесси ударил ладошкой свой лоб и протяжно застонал. Мне его жаль.       Парень помассировал переносицу.       — Ладно… Ладно, давай займемся делом!       Я кивнула.       — С чего начнем? — полная энтузиазма, я приготовила тетрадь и ручку.       — С самого простого… — он вздохнул, — с линейных и квадратных уравнений, — после этих слов он фыркнул, казалось, что его смешил сам факт того, что мне придется объяснять эту тему.       — Угу.       Я щелкнула ручкой и внимательно уставилась на Джесси, который записывал на своем листе первый пример уравнения.       — Итак, смотри, — он подался вперед, чтобы мне было видно, и повернул листок ко мне, — линейные уравнения нереально простые, я не понимаю, как ты не смогла их понять, но…       Я перебила:       — Вообще-то, я понимаю эту тему, но почему-то у меня все равно есть ошибки в работах…       Теперь он перебил меня:       — Раз есть ошибки, значит, не так уж и хорошо ты понимаешь эту тему, не думаешь? — изогнул бровь.       — Вообще-то… — я было хотела что-то сказать, но поняла, что не могу достойно аргументировать свою позицию, кроме как «Ты не прав! Я понимаю, но ошибки появляются сами!» поэтому приняла решение просто промолчать. — Показывай, как решать…       Он усмехнулся.       Следующие несколько минут он проговаривал решения линейных уравнений, а потом продемонстрировал, как их выполнять. Вопросов у меня особо не возникло, потому что я уже знала, как это делать. Позже он написал мне десять уравнений.       — Решай, — он обвел в кружок уравнений, который мне нужно было выполнить, а сам вернулся к своей работе.       Я кивнула, хотя он уже и не смотрел. За несколько минут я выполнила примеры, не задумываясь ни о чем, кроме как о них. Довольно протянув ему свою тетрадь, я подняла глаза. Он уже закончил с одной домашней работой и приступил к другой. «Гений…» — пронеслось в мыслях.       — Проверь, — тихо сказала я, не желая его отвлекать.       Не глядя, он забрал мою тетрадь и положил ее на место своей, в которой пару мгновений назад он решал домашку. Быстро что-то чиркая, он опустился низко к работе, так что мне было ничего не видно, потому я подалась вперед.       — Неплохо, — сухо ответил он и вернул мне тетрадь.       — ВСЕ ПРАВИЛЬНО?!       Он поднял взгляд.       — Это наипростейшая тема; естественно, все верно.       Я показала ему язык и продолжила рассматривать работу, любуясь десятью плюсами возле уравнений.       — Теперь усложним работу. Будем решать квадратные уравнения.       Я печально выдохнула. Квадратные уравнения… Звучит как-то заумно, думаю, будет сложно. Мой принцип: «Звучит заумно, непонятно или по-взрослому? Значит, скучно, сложно и неинтересно». Хороший принцип, я считаю, но ведь никто не говорил, что он работает без промахов.       Закончив с написанием нескольких примеров, он снова подался вперед, а я устремила свой взгляд на листок.       — Смотри внимательно, эти уравнения можно решить двумя способами: через дискриминант или проще: через теорему Виета.       И вот целых двадцать минут он показывал мне разные способы решения таких уравнений. Моя голова уже гудела от переизбытка иксов и игреков, корней и дискриминантов. После он написал мне два уравнения.       — Сейчас решишь одно через дискриминант, а другое с помощью теоремы, поняла?       Я кивнула, посмотрела на уравнения и громко вздохнула. Положив голову на стол, я закрыла глаза. Мне это уже все надоело, я устала.       — Шевелись! Я не собираюсь с тобой тут до ночи сидеть!       Заворчав, я поднялась и начала решать эти уравнения. Первое я решила выполнить через дискриминант, а второе по теореме. Что ж, с первым я, на свое удивление, справилась быстро и, кажется, качественно, но вот со вторым помучалась. Не понимаю, как может быть что-то проще первого способа, ибо теорема Виета дофига запарный способ решения. Во-первых, тратится порядком время, во-вторых, нервы.       — Я все, — сказала я и протянула тетрадь парню.       Джесси уже перешел к другой домашней работе. «Да как так быстро-то?» — негодовала я.       Уже через мгновение он протянул тетрадь мне.       — А вот и твой тупизм вышел наружу, я уж начал бояться, что ты окажешься не такой глупой.       Я выхватила свою тетрадь и взглянула в нее.       — Что не так?       — Видишь минус? Значит, там что-то не так. — Он скрестил руки на груди и сделал такое лицо, что мне захотелось по нему стукнуть. — Перерешай!       — Может, ты сперва объяснишь ошибку? — нахмурилась я.       — Нет. — Отрезал он. — Ты должна сама ее понять. Решай по теореме и найдешь ее.       Он снова вернулся к домашке, оставив меня наедине с уравнением. Ну что ж, еще раз!       — То же самое! Джесси, ты мне врешь! — я кинула в него тетрадкой.       Он как-то брезгливо ее поднял и взглянул. На лбу проступила жилка.       — Да нет же! Тут есть ошибка! Как ты решаешь, Боже! Перерешай снова! — На этот раз кинул тетрадь уже он.       Я была раздражена, это начало меня бесить, а в голове крутилась лишь одна фраза: «Я. Ненавижу. Алгебру».       Начиная выписывать все значения уравнения, я вдруг подумала, о том, чтобы решить его через дискриминант. Быстро выписала формулу «D = b2 — 4ac», быстро изъяла корень и нашла иксы. Все просто! И да, ответы получились и правда другие. Я зря накричала на него, однако я поняла, что теорема Виета говно. Да, я могу ее таковой назвать, потому что она не сравнится с дискриминантом.       — Возьми, — протянула я, — я нашла свою ошибку.       Джесси взглянул на ответы:       — Вот видишь, стоило только… — Он посмотрел внимательней. — Ты что решала уравнение, не используя теорему?       Он покосился на меня.       — Она мне не нравится, к тому же, ты мне сказал, что оба способа решения верны, значит, я могу решать любым.       — Но ты должна научиться решать всеми возможными вариантами!       — Но зачем мне решать через теорему, которая только все усложняет, которая может вызвать у меня сомнения или даже ошибки, тогда как другой способ я использую отлично? — я слегка повысила свой тон.       Он вздохнул.       — Черт с тобой! — кинул он и начал чирикать еще уравнения. — Вот пятнадцать уравнений, решай.       Уже по знакомой схеме он приступил к своей работе, а я к своей. Признаюсь, решив парочку уравнений, я вошла во вкус. Серьезно, это ощущение, когда ты понимаешь то, что делаешь — бесценно. Сейчас я неслась, как пуля, решая одно уравнение за другим, кажется, даже моя самооценка от такой скорости поднялась чуть выше. Быстро расправившись с ними, я гордо протянула Питерсу свою тетрадь.       — Я сделала, — сказала я это с некой сладостью в голосе, словно выполнила самый непосильный труд, словно решила самую сложную задачу — так я была довольна собой.       Джесси посмотрел на меня с неким сомнением. Приподняв одну бровь, он приступил к внимательной проверке моей работы, пока я стала разглядывать все вокруг. Все-таки меня удивлял этот беспорядок в его комнате. Я и представить не могла, что у него в комнате может быть пыль, бардак на столе, хлам на полу и кровати.       Я перевела внимание на его тетрадь. Он решал физику. «Что? Как он пишет вообще?» — подумала я. Его почерк был столь небрежным, что ни один врач, даже ни одна курица с ним не сравнится. Сильный наклон, скачущие строчки, непонятное написание. Даже его рисунки к задачам, казалось, были понятны только ему. Да, он не перестает меня удивлять.       — Где минусы — перерешай, — сухо ответил он и вернулся к физике.       — А? — удивилась я.       — Глухая? Говорю: «Где минусы — перерешай!»       Я почесала затылок и взяла тетрадь.       — Шесть минусов?! — воскликнула я.       Он зевнул и, не поднимая глаз, ответил:       — Шесть минусов — шесть заново решенных уравнений. Вперед!       Я замученно застонала. Впечатавшись лицом в тетрадку, я пыталась сдержать настоящий крик. «ГОСПОДИ, Я ТАК УСТАЛА!» — думала я.       Но тут послышался стук в дверь. Мы с Джесси одновременно перевели взгляд на дверь. Медленно открыв ее, в проеме показалась чья-то голова.       — Ну, как вы тут? — ласково спросила мама Джесси. — Я войду?       Джесси фыркнул.       — Господи, мама, ты уже почти в комнате, так зачем спрашиваешь?       Она проигнорировала его слова и полностью показалась нам. В руках у миссис Питерс был поднос с двумя чашками, чайничком, сахарницей и блюдцем с домашним печеньем. Она прошла к нам.       — Я обещала вам чай, но задержалась. Пришлось ехать в магазин за заваркой, потом ждать, пока чай достаточно заварится…       — В кое-то веке спечь печенье… — пробубнил себе под нос Джесси.       — В общем, сделайте паузу, передохните, выпейте чайку, поболтайте, — говорила она и улыбалась нам.       Я начала отодвигать в стороны наши тетрадки, листы и прочие вещи, занимающие кучу места на столе, которое сейчас должен занять поднос.       — Нет, нет, Рэя! — прервала меня женщина. — Джесси, возьми на себя ответственность и освободи место на столе под чай! И вообще, что за бардак у тебя в комнате? Сколько раз я тебе говорила здесь прибраться? Особенно мог об этом подумать перед тем, как вести сюда девушку! Стыдоба…       — Мама! — остановил он ее, разгребая наш бардак на столе.       Женщина закатила глаза и поставила поднос на стол. А я еле сдерживала хихиканье, хотя мне и было немного неловко.       — Отдыхайте, дорогие. Если захотите еще чего-нибудь, Рэя, спустись ко мне.       — Вообще-то, мы занимаемся, — парировал Джесси.       — Именно поэтому я и говорю это Рэе. — Посмотрела она на него.       Через секунду она уже была за пределами комнаты. Я посмотрела на Джесси.       — Не отвлекайся и решай, — кинул он мне и вернулся к физике.       Я успела перерешать два примера, как заметила, что Джесси потянулся к чашкам. «Меня тут решать заставил, а сам пошел расслабляться! Вот зараза!» — подумала я. Выхватив чашку из его рук, я посмотрела на него.       — Эй, рыжая! Охренела? Отдай, — скомандовал он.       Я покачала головой. Он молча потянулся ко второй чашке, но я перехватила и ее.       — Ты что уже все перерешала? Не думаю, так что отдай мне чашку и вернись к работе!       — А ты не командуй! — заткнула я его. — Изначально этот чай твоя мама приготовила для меня, не забывай. Ты отказался, так что это все мне.       Он фыркнул.       — Сколько наглости… Ты гостья в моем доме…       — Именно — я гостья, а ты командуешь мною так неуважительно! — парировала я, затыкая его.       — Не забывай, я твой репетитор на время! Имею право!       — Да? Тогда я имею право выпить весь этот чай, ибо твоя мама приготовила его для меня.       Он покраснел от раздражения.       — А тебе не жирно будет: столько чая, две чашки?       — Нет. В самый раз, — поставила я точку.       Он всплеснул руками.       — Окей, пожалуйста, пей сколько влезет. И да, смотри не подавись! — прикрикнул он и вернулся к физике.       Сейчас он был таким злым, что, клянусь, над ним можно было увидеть черную, как смоль, ауру, да и писать он стал очень быстро, с силой нажимая на ручку. Страшно. Но я отвоевала свой чай и с гордостью налила себе в чашечку.       Сделав глоток, я продолжила решать уравнения, но тут послышалось неприлично громкое урчание. Я сразу узнала этот звук. Его было сложно не узнать или спутать с чем-то. Такое знакомое и родное пение голодного живота, которое понятно каждому школьнику и студенту. Пение, которое слышно на каждом уроке до и после обеда — всегда. Но это урчал не мой живот, я сразу это поняла.       Джесси. Я тихонько посмотрела на него. Я даже и не подумала, что он так же, как и я, уже давно не ел. Мне стыдно за себя.       Я быстро налила во вторую чашку чай и посмотрела на парня.       — Эй, Джесси… Я пошутила насчет чая. Возьми, в конце концов, это и правда твой дом, я не могу так говорить тебе.       Он едва поднял глаза.       — Я не хочу!       — Не ври, ты же голоден, возьми.       — Я не голоден…       Я вздохнула.       — Джесси, черт тебя дери, засунь свою гордость куда подальше, и выпей чашечку чая! — прикрикнула я и громко поставила ее на стол. «О нет, я опять вспылила!» — пронеслось в моей голове.       Но Джесси все-таки взял чашку, а на его лице появилась легкая ухмылка.       Зазевав, я вернулась к работе, попивая чай периодически. Джесси зевнул после меня и поставил очень яростную точку в своей тетради. Потянувшись, он закрыл учебник и вместе с тетрадью кинул их в рюкзак. Подтянув к себе чашку, он открыл сахарницу и начал набирать себе сахар. Одна ложка. Вторая. Третья… «Сколько он себе их кладет?!» Остановившись на четырех, он принялся размешивать, громко стуча ложкой по бокам кружки.       Я посмотрела на него уже прямо.       — Я не думала…       — Что? — спросил он, взглянув на меня.       — Я не думала, что ты пьешь такой сладкий чай.       — Я предпочитаю сладкий чай и уж тем более кофе, — ответил он и сделал глоток.       — А по тебе не скажешь.       — Как это относится к внешности?       — Просто ты похож на человека, который пьет только самый горький и крепкий чай; на человека, который пьет самый горький и черный кофе…       — Фу-у-у, — перебил он меня, — горькое и черное кофе не в моем вкусе…       «Кофе — он мой…»       Он потянулся за печеньем.       — Что? Ты будешь еще и сладкое печенье с чаем есть? — задалась я.       — Ну да… — протянул он и нахмурился. — Пиши давай!       Я зевнула и вернулась к тетради, но почувствовала, как он смотрит на меня.       — Сколько еще примеров?       — Три.       — Понятно.       Но я решила отдохнуть и все-таки допить свой чай. Зевнув, я сделала глоток. Да уж, а этот день меня порядком утомил. Джесси зевнул и залпом допил свой чай. Поставив кружку, он сел чуть ближе ко мне.       — Давай уже быстрее заканчивай, я проверю и разойдемся.       Я кивнула, сделала еще глоток и отодвинула недопитый чай в сторону. Быстро закончив с оставшимися уравнениями, я протянула ему тетрадь на проверку.       — Вот тут ошибка, — указал он на предпоследнее уравнение, — и тут, — на последнее.       — Перерешать? — «Нет. Нет. Нет. Пожалуйста, нет!»       — Угу.       «ЧЕРТ!»       Джесси зевнул и опустил голову на сложенные на столе руки. Я принялась переписывать. Черт, как же мне хотелось уже расправиться с этим, я так устала, что уже ничего не хочелось.       Снова широко раскрыв рот от зева, я остановила руку. Положив голову на стол, я решила дать мозгу и глазам чуток отдохнуть. В конце концов Джесси не жалуется, значит, я могу сделать паузу.

***

      За окном уже стемнело, легкое лунное свечение проглядывало сквозь облачную завесу. В комнате царил мрак, поскольку через окно проходила лишь капля света. Тишина. Лишь легкое посапывание моментами заполняло помещение. Две вымотавшихся за день головы устроились на столе. Двумя телами завладел сон. Джесси и Рэя в тот момент были так близко друг другу, словно они давние друзья; кто бы мог подумать…       Внезапно луч света проник в комнату. Открылась дверь.       — Ребята, я приш… — начала было миссис Питерс, но поняла, что никто из присутствующих ее не слышит.       Смущенно улыбнувшись, она тихо подошла к столу и так же тихо сложила посуду на поднос. Быстро выскользнув из комнаты, она оставила детей одних.       Через мгновение дверь снова отворилась. Миссис Питерс еще раз взглянула на Джесси и Рэю, хихикнула.       — Мои вы хорошие. Это на память, — шепнула она себе под нос и сделала фото.       Яркая вспышка на секунду осветила всю комнату, а потом она снова погрузилась во мрак. Дверь закрылась, а довольная миссис Питерс уже спускалась по лестнице вниз.

***

ДЖЕССИ:       Я слышал какие-то шорохи, а после яркий свет. Подождав еще немного, я решил взглянуть что это. Наверняка, Микки опять пришел ко мне в комнату. Но открыв глаза, я никого не увидел. Лишь темнота была вокруг. И тут я осознал, что нахожусь не у себя в кровати, а на полу за столом. «Черт, эта девчонка меня так вымотала! Угораздило же отрубиться за столом…» — подумал я. Нужно было найти телефон, узнать время и лечь на кровать, должно быть уже очень поздно…       — БЛ… ИН! — выругался я. — Какого черта?!       Повернув голову в поисках телефона, я обнаружил нечто куда более интересное. Эта девчонка лежала на столе рядом со мной и спала крепким сном. Даже представить противно, как мы с ней спали тут столько времени вместе, рядом… По спине пробежали мурашки.       — Вставай! — я несильно толкнул ее.       В комнате было темно, так что я встал и включил свет. Глаза моментально заболели. Я зажмурился и постоял так какое-то время. Повернувшись к окну, я заметил телефон, который лежал на столе.       18:09       Я был немного удивлен, что еще так мало времени, но в тоже время я был рад тому, что эту девчонку можно спокойно выпроводить.       Я снова подошел к ней и начал тыкать ногой в ее ноги.       — Вставай! Просыпайся! Ау-у-у-у! ВСТАВАЙ!       Она зашевелилась.       «Пхах, стоило только голос повысить».       Она подняла голову и начал интенсивно тереть глаза.       — Джесси? Сколько времени? — на автомате спросила она меня.       — Начало седьмого. Ты доделала уравнения?       Она взяла в руки тетрадь и посмотрела. По ее лицу было видно все до того, как она ответила.       — Понятно, забей. Сейчас проверю эти примеры, и ты свались отсюда, поняла?       Она фыркнула и потянулась.       — Как грубо, — ответила она, зевнув.       — Тушь потекла, Страшила… — чтобы это заметить, мне хватило даже бокового зрения, — Иди в ванну и приведи себя в порядок.       Она кивнула, встала и скрылась в ванной. Я же встал и вместе с тетрадкой пошел вниз. Проверяя примеры по дороге, я обратил внимание, что ее почерк с каждым уравнением становился все более неуклюжим. Ей это надоело. Понимаю ее. Мне хватило одного такого занятия, чтобы понять, что этот месяц будет поистине тяжелым и трудным.       Боже-е-е, как же будет скучно проводить так вечера, сколько времени я потрачу впустую. И самое главное зачем? Затем, чтобы она провалила очередной пробник? Глупо… Глупо и тупо… На что она рассчитывает? Я, конечно, умен, но я не маг, чтобы за месяц поднять ее в топы. Дура… Больше всего я не терплю дур, как она.       Внизу, на кухне, сидела мама и смотрела какой-то свой сериал на макбуке. Захохотав во весь голос из-за происходящего на экране, она заметила меня.       — Сделай кофе, пожалуйста, — быстро кинул я и сел за стол напротив нее.       Мама поставила на паузу свой сериал и встала. Не успел я даже просмотреть и строчки уравнения в тетради, как она уже поставила поднос с двумя чашками кофе.       — Ты… Как так быст… Ты чт…       — Я несколько минут назад пила кофе, так что он еще горячий, я быстро разлила его для вас с Рэей сейчас, — ответила она так быстро, словно заранее заготовила этот ответ.       Я кивнул.       — Хорошо, спасибо.       Засунув тетрадь девчонки под мышку, я взял поднос и развернулся, готовый идти наверх.       Но вновь повернувшись, я спросил:       — Добавила сахар?       — Тебе да, а для Рэи оставила пакетики и ложку, она там, найдете, — ответила мама так же быстро.       — А ты что такая довольная? Что-то хорошее случилось? — вопросительно изогнул бровь я, задумавшись, не забыл ли я, что сегодня какой-то праздник.       — Да так, начала за интересным романом наблюдать…       Я понимающе кивнул, хотя ее сериалы меня ни капли не интересовали. Я постарался покинуть кухню как можно быстрее, чтобы она не завязала со мной столь пустую беседу об ее новом увлечении.       Вернувшись в комнату, я увидел, что девчонка уже сидит за столом и чертит на нем невидимые линии пальцем от скуки. Показательно поставив перед ее носом поднос, я сел рядом и молча продолжил проверять работу.       — Это нам? — задалась Рыжая.       — Ну раз я принес… — ответил я, не отрываясь от работы.       Она больше ничего не ответила и вернулась к кофе. Разобравшись, где кофе без сахара, она его подсластила и сделала глоток. Даже боковым зрением я видел, что она была довольна.       — Что ж, — я кинул тетрадь к ней на пол и взял свою кружку, — то, что ты перерешала, верно. — Сделал глоток. — Теперь найди дома примеры и реши еще пятнадцать линейных и пятнадцать квадратных в этой же тетради. Ты должна закрепить. Поняла?       — Ага, — она сухо ответила.       — Отлично, это уже неплохо.       В тишине мы допили кофе, и я снова к ней обратился.       — Подготовь мне еще список того, что ты не понимаешь, и не забудь взять учебники на следующее наше занятие. В следующий раз встречаемся на следующей неделе в этот же день.       — На следующей неделе? Ты сдурел? — грубо спросила она и уставилась на меня.       Я посмотрел на нее в ответ.       — Нет, не сдурел. Не опаздывай.       — Нет, уж! Встречаться раз в неделю тупо, Дорогуша! До пробника месяц, не забывай, а что я успею повторить за месяц такими темпами? А? — Ее лицо все искривилось от раздражения, так она выглядит еще неприятнее.       — Не мои проблемы, — спокойно отозвался я и встал. — Я не собираюсь тратить несколько своих вечеров в неделю, у меня есть и другие занятия и, не поверишь, — личная жизнь.       — Нет уж, Милочка, твои отговорки — не мои проблемы! Не забывай, почему ты взялся за мое обучение. Здесь и сейчас я диктую правила, и я говорю, что мы будем заниматься каждый вечер! — протараторила она и скрестила руки на груди.       — Ты сдурела? Каждый день! Да иди ты со своими занятиями! У меня нет столько времени! — возразил я ей на повышенных тонах в ответ, но задумался.       Я, и правда, был не в выигрышном положении. Ну и угораздило же меня надеть ту форму да и вообще влипнуть во все это! Конечно, я мог бы позволить ей опубликовать статью обо мне с этими фотографиями, нет, я не боюсь насмешек учеников школы или даже города — мне плевать на их мнение, но это подпортит мою репутацию. А это, в свою очередь, может помешать поступить мне в хороший колледж. Этим я рисковать не готов.       — Два раза в неделю, — предложил я новые условия.       Она покачала головой.       — Через день!       Я схватился за голову.       — Да как же ты не понимаешь, что нет у меня столько времени. НЕТ!       Она пожала плечами.       — Не волнует. Ты же гений, Джесси Питерс, ты уж как-нибудь справишься, — она фальшиво улыбнулась и вытянула большой палец вверх.       «Какая же она мерзкая, как же она меня бесит!»       Внутри я кричал, но снаружи оставался спокоен. Сделав глубокий выдох, я уперся руками в рабочий стол и зажмурился.       — Идет… — через силу выдавил я из себя.       Она захохотала.       — Отлично, а с вами приятно иметь дело.       — Заткнись!       Она сгрузила в рюкзак свои вещи и встала. Я посмотрел на нее. Думаю, тогда мой вид был максимально отвратительным. Просто я изо всех сил пытался сдержать тот гнев, что так и хотел вырваться наружу. Мне хотелось задушить ее. Господи, как можно быть такой отвратительной?! Как можно иметь такой упрямый характер?!       — Эй, надеюсь, ты понимаешь, что наших занятий все равно будет недостаточно. Тебе нужно будет много учить и проходить самой дома.       Она улыбнулась и кивнула. Эта ее улыбка взбесила меня еще сильнее. Лучше бы ничего не делала, чем напрягала меня даже такими вещами в момент, когда я и так на пределе.       Когда она оказалась за дверью. Я, наконец, вздохнул с облегчением и лег на кровать. Именно сейчас я был так зол, что если бы не моя опустошенность и усталость, я бы непременно что-нибудь сделал.

***

РЭЯ:       Мне не нравилось, что после тяжелого для меня дня, мне пришлось еще делать уроки. Но закончив с ними, я удобно устроилась в кровати. Достав свой телефон, я обменялась несколькими смс с Амалией, а после зашла на свой блог. Я не давала о себе знать целый день, так что нужно было напомнить, что я жива.       «Хэ-э-эй, всем доброго времени суток. Знаю, уже поздно, но зайти получилось только сейчас. Что могу сказать об этом дне? Он был непростым, но это был один из многих дней-испытаний, которые мне предстоит пройти в этом месяце. Вы просили меня делать обзоры. Не знаю, получится ли в этом месяце, может только несколько фильмов, ибо времени совсем не будет.       Как вы поняли, это непростой для меня месяц. Но я не пропаду, обещаю. Я буду появляться здесь с такими постами, какими-то мыслями, зарисовками, фото.       Теперь немного отойду от темы. Starrycow, как твое здоровье? В ленте мелькнул твой пост о том, что ты сейчас в больнице.       Seerofarts, отличный комикс! Тот синеволосый парень мне очень понравился, симпатичный персонаж.       Вообще, расскажите мне, что у вас нового.

RH»

      Starrycow: Ого, привет! Мне уже лучше, просто отравилась, а как твое здоровье? Приятно, что ты подумал обо мне^^       RedHead: +Starrycow, это хорошо, что тебе лучше! Будь аккуратнее в другой раз. Сегодня я чувствую сильную усталость. Везде. В каждой клеточке моего тела. А голова, кажется, сейчас лопнет. Такое чувство, что мозг был изнасилован.       Starrycow: +RedHead, что такое? Похмелье?       RedHead: +Starrycow, математика.       writingboutu: Жаль, что обзоры пропадут, хотелось бы посмотреть что-нибудь годное на выходных.       Еще около получаса я просидела с ребятами, а потом, пожелав им доброй ночи, заснула.

***

      Шла перемена между вторым и третьим уроком. Я сидела в коридоре на скамейке. Как обычно еле удерживая голову, я пыталась не уснуть. Следующим уроком будет рисование, нужно быть в тонусе. Обхватив свой альбом крепко, я спрятала за ним свое лицо, чтобы если уж и засну, никто не обратил внимания. И у меня бы возможно и получилось заснуть, если бы кто-то не схватил меня за плечо.       — Вставай! — грубо прозвучал знакомый голос, а после я почувствовала, что этот человек меня тянет.       Встав на ноги, я посмотрела на нарушителя моего покоя.       «Что?!»       — Джесси? Чего тебе? — Он небрежно продолжал меня тянуть.       Наконец, я начала идти.       — Эй, ты же вроде говорил в школе делать вид, что мы не общаемся, — с некой ухмылкой кинула ему я.       — Сейчас другой случай! — продолжал он грубо.       «Почему он такой раздраженный и злой? Что происходит?» — думала я.       Он привел меня на первый этаж к стенду с объявлениями, возле которого образовалась не хиленькая такая кучка учеников.       — Что происходит? — спросила я, случайно прикрикнув. Это все из-за Джесси, который сильно сжал мое плечо.       Ребята повернулись на шум и, увидев нас, зашушукались.       — Это ты мне объясни, что происходит! — раздраженно гаркнул парень и подтолкнул меня к стенду.       Ребята расступились, уступая мне дорогу, однако продолжали провожать меня взглядами и перешептываниями. Я, наконец, взглянула на стенд.       — Какого?..       Причиной скопления этой толпы и негодования Джесси стал корявый рисунок нашей с Питерсом стычки тогда в коридоре из-за его записки для меня и всего класса. Это выглядело, как комикс, только максимально корявый и схематичный. Да и в целом похоже это было больше на карикатуру. Многие наши слова в «комиксе» были перевраны и больше похожи на абсурд.       Я перевела взгляд на Джесси.       — Зачем ты это сделала?! — прорычал он, не дав мне и слова сказать.       — Я?       — Ты же у нас художница, нет?       — И что с этого? И вообще, ты видел это рисунок? Думаешь, я так плохо рисую? Да так любой может накалякать! Это не я!       — Тогда кто?       — Я… Я понятия не имею, — ответила я, повернулась и сорвала рисунок со стенда.       Скомкав это в небрежный комочек, я прошла мимо Джесси и пихнула его ему.       — Ту сцену видела половина школы, сделать мог любой. Гадай, если тебе угодно, кто это, но меня это не интересует.       Даже не обернувшись, я пошла обратно к себе на этаж. Прозвенел звонок. «Лгунья… — промелькнуло в голове. — Тебе ведь до безумия любопытно, какой умник это начиркал…»

***

      Теплая ванная с пеной, аромасвечи, масла для волос и тела — все, о чем желает каждая девушка, чтобы расслабиться, но не я. Мне хватило съесть полведра фисташкового мороженого и несколько наггетсов, и вот я уже сытая, довольная и счастливая.       День близился к своему завершению, все дела и обязанности на сегодня были сделаны. Закрыть глаза и уснуть — вот, что мне оставалось. Лежа на кровати и глядя в потолок, я думала об этом. Все меня так утомило, что я уже почти засыпала, но, кажется, не судьба.       — РЭЯ! — крикнула мама откуда-то снизу.       — ЧЕГО? — спросила я.       — СПУСТИСЬ.       — ИДУ.       Быстро оказавшись внизу, я обнаружила маму, которая копошилась под диваном.       — Что случилось? — спросила я и посмотрела на мать.       — Помоги отодвинуть, туда упал крючок, — ответила она и указала на пространство между полом и диваном.       — Блин, это срочно? Я хотела уже спать ложиться…       — Помоги, и иди спокойно, — сухо ответила она и посмотрела на меня.       Я закатила глаза, но помогла ей. Справившись за несколько секунд, я, наконец, была свободна.       — Теперь могу идти? — посмотрела я на мать.       Та кивнула.       Я было направилась к себе, как во входную дверь кто-то позвонил. Издав приглушенный вопль, я пошла посмотреть кто там.       «Ну и кого так поздно принесло?!» — раздраженно гадала я.       Посмотрев в глазок, я увидела знакомое лицо.       — Амалия? Что с тобой?! — я открыла дверь и увидела заплаканное лицо подруги.       — Проблемы… У меня проблемы… — выдавила она из себя, и я ее тут же загнала в дом.