Белая стена

— Как можно было перепутать сложение с умножением? Я, конечно, понимаю, что ты тот ещё дебил, но ты же в старших классах! — громко возмущалась я, взяв в руки тот самый пример. — Хватит меня отчитывать, как маленького! — в ответ возмутился Арти. — Я твой репетитор, вообще-то, а по-другому ты не понимаешь, — на тех же тонах ответила я. — Бесишь! — фыркнул в итоге он и вернулся к своим записям. Я тяжко вздохнула и выдернула у него тетрадь из-под носа, уже придумывая ему очередной пример. Тетрадка была вся заляпана ручкой и мелкими записями самого Арти. М-да, аккуратностью он никогда не славился. Я записала ещё три примера наподобие предыдущих и положила тетрадь обратно, прямо перед носом Арти. Тот тяжко вздохнул и стал что-то усердно писать. И всё же, мне никогда не понять гуманитариев. Намного проще выстраивать логические цепочки примеров и уравнений, чем рассказывать нечто совершенно алогичное, да и ещё с названиями из двадцати букв! Но Арти, как истинный гуманитарий, мои взгляды совсем не понимал. Я сделала глоток своего кофейного микса, в котором, кстати, присутствовали маленькие маршмеллоу, и открыла принесённую минутами ранее книгу. Давно хотела её прочитать, но под руки она что-то не попадалась, а в последнее время извечной классике я предпочитала современную фантастику. И вот, перед глазами предстали первые строки: «Если вам на самом деле хочется услышать эту историю, вы, наверно, прежде всего захотите узнать, где я родился, как провел свое дурацкое детство, что делали мои родители до моего рождения, — словом, всю эту давид-копперфилдовскую муть». Начало больше чем просто захватило меня, и через полминуты я уже погрузилась в мир автора. Правда, мне не дали прочитать и десяти страниц, вновь возвращая в бренную реальность. — Эй, Нэй! Ты что там, уснула? — послышался возглас, а перед глазами тут же появилась знакомая рука. — Чего тебе, мелкий? — устало проговорила я, отрывая свой взор от затянувшей меня книги. — Я не мелкий! И я примеры решил, — Арти протянул мне свою тетрадку, и я стала разбирать этот корявый почерк. Через пару минут моих недюжинных стараний я разобрала все примеры и кивнула. — Ага, всё правильно. Только думай, перед тем как пишешь! У тебя половина писанины просто перечёркнута. Кстати, а ты быстро справился, — резко добавила я более спокойным тоном, сопоставляя в голове то, что обычно один пример он решает по два часа. — А? Угу, — ответил он, отводя взгляд и вновь теребя пальцами прядь. Что-то подозрительно, но не будем на этом зацикливаться — он всегда подозрительный. Дальнейшие полчаса я объясняла ему тему квадратных уравнений и, честно, я понимаю, почему он просто не нанял себе репетитора — у него совершенно другой склад ума, который в принципе сложно понять. Бывает, он вникает в тригонометрические функции, но не может столбиком посчитать, сколько будет 23×25. В этом-то и состояла вся сложность его обучения — смысл он улавливал быстро, но на практике тут же сдувался. Потому тему я ему объясняла лишь одну четвёртую часть всего времени, что мы с ним занимаемся, а всё остальное он тратил на решение примеров, что я ему давала. Но и объяснения доставляли кучу хлопот, ведь этот обалдуй слушал всё через раз, совсем не сосредотачиваясь на словесном потоке. Потому приходилось по несколько раз ему пересказывать одно и то же, а потом просто записывать это на бумажку и кидать ему в лоб. И это срабатывало! Серьёзно, это уже просто целый обряд какой-то — объяснять ему ровно четыре раза и посылать знания через клочок бумаги. Сегодня эти самые четыре раза затянулись на полтора часа и только тогда, когда мы всё доели и он вновь вывел меня из себя, я кинула эту чёртову волшебную бумажку в лоб и тихо застонала, стукнувшись головой об стол, на котором лежала книга, открытая на всё той же странице. Но самое плохое было позади, ведь волшебный обрывок означал конец этим адским занятиям и долгожданный отдых. Потому, повалявшись ещё пару минут на книге, в то время как Арти читал мои заметки, я подозвала доброжелательного официанта и попросила счёт. Теперь можно наконец расслабиться… *** В то же время недалеко от того кафе, в небольшом переулке между двумя домами происходило нечто интересное. Девушка с волосами по плечо и силиконовой грудью щебетала что-то по телефону, улыбаясь время от времени и ярко жестикулируя. Вокруг этой подворотни было совсем немного людей: это был неблагополучный район, и обычные люди предпочитали обходить его стороной. В отличие от тех же проституток. Здесь они могли найти клиента, которого подцепить не составляло трудности. И наша грудастая девушка была из той же оперы — она сейчас как раз договаривалась о новой встрече с одним из постоянных клиентов. Но это не так уж и интересно, правда? Недалеко от того места проходил молодой парень. Лицо его скрывала чёлка в тени капюшона и маска с отчаянной улыбкой. И если не считать эту маску, то на обитателя такого района он был никак не похож — скорее уж на богатенького студента престижного вуза. Он шёл прогулочным шагом, будто бы по простому парку, и держал в руках баллончик-распылитель. Но и он сам по себе не был так интересен. Была интригующей встреча этих двух абсолютно разных людей. Парень не сразу заметил свою жертву — он даже чуть не прошёл мимо той подворотни, но в самый последний момент до него донёсся фальшивый смех, и он обернулся. Девушка не знала, что этим визгливом смехом обрекла себя. Парень в маске тихой поступью прошёл в переулок и усмехнулся. Стоявшая спиной к выходу проститутка прервалась на полуслове и развернулась. А парень не торопился: он рассматривал девушку с ног до головы, будто оценивая товар на аукционе. И даже не видя его глаз, девушка это поняла: наверное, профессиональный опыт. — Чем могу вам служить? — заговорила она своим притворно-нежным голосом. — Уже ничем, — послышался тихий ответ. Ночная бабочка не сумела даже ничего понять, как в лицо прыснули чем-то из зелёного баллончика, который парень сразу же спрятал в куртку, стоило девушке медленно осесть на землю. Он опустился на корточки перед своей новой жертвой. — Из тебя вышла бы плохая актриса. Зато неплохая кукла, — он легко коснулся подбородка уже наверняка мёртвой девушки. И в этот момент маска как никогда подходила ему, ведь под ней расцвела точно такая же улыбка, лишь с одним дополнением. Огоньками безумия. *** — Тебя точно не надо проводить? — обеспокоенно спросил Арти. — Э! Вообще-то я это должна спрашивать! И хватит вести себя как мой бойфренд, — я усмехнулась и стукнула кулаком плечо Арти. — Я просто беспокоюсь о тебе! — тут же воскликнул он, краснея. — Защитник тут нашёлся! У меня в сумке всегда лежит перцовый баллончик. С женщинами, вообще, опасно связываться! — сказала я, гордо поднимая голову. Пусть все знают — женщины коварны и хитры! И когда-нибудь мы захватим мир! Но вот об этом лучше пока никому не знать. — У твоего перцового баллончика уже давно кончился срок годности. — Он был по дешёвке! Тем более, если истёк срок годности, то мне же лучше! Главное только, чтобы он не протёк… — Не хотел бы я оказаться на месте того человека, кто опробует на себе твой просроченный баллончик, — буркнул в ответ парень. — Ну вот! Так что вали домой уже! — ответила я навеселе. Наконец-то он признал силу моего волшебного баллончика! — Позвонишь, как дома будешь. — Хорошо, папочка. Удачи тебе на контрольной, мелкий! — Я не мелкий! — крикнул он, уже направляясь в сторону автобусной остановки. После того, как наши занятия закончились, мы решили с Арти пройтись по этой самой площади и заглянуть в сувенирные лавки. Итого, у меня появился новый брелок в виде человеческого глаза с ушами и капиллярными волосами, а у Арти новая краска василькового цвета. Я, осмотрев тогда его разноцветные дебри, с сомнением спросила, зачем ему ещё одна краска, на что он сказал, что хочет опробовать её на соседском коте. Так что, перед тем как расстаться, мы хорошо повеселились. И после этого я могла со спокойной совестью идти домой, ведь Арти сегодня я неплохо подтянула, а значит завтрашнюю контрольную он вряд ли завалит. Если опять не ступит, а это он может! На улице уже как раз смеркалось, зажигались фонари и возвращались с работы усталые люди. Но в этом районе их было не так много и это по той простой причине, что здесь всё время чем-то попахивало. Я знаю, это очень странно звучит, но пахло, будто бы тут развели притон бомжей. Улицу эту в народе так и звали — бомжатник. Потому сновали здесь лишь люди, что не чувствуют запахов, и люди, которых вонь эта ни капли не смущает. Не то, чтобы я относилась к первому или второму типу людей, скорее причина моя состояла в том, что здесь мало народу. Да-да, простите, но для меня сегодня скоплений людей хватило. Этой всей толкотни, вечных оскорблений и шума. Здесь я могла отдохнуть, делая вдохи через раз сквозь свою майку. Торопливо шагая по улице, я старалась не особо смотреть по сторонам, чтобы случайно не наткнуться взглядом на какого-нибудь голого мужика или ещё чего похуже. Да, здесь и такое бывает. Соседний район был ещё интереснее — там чуть ли не каждый день кто-то кого-то избивал и кто-то кому-то продавал наркоту. И это была ещё одна причина, по которой прохожие здесь были редкостью. Когда я почти пересекла бомжатник, к безудержной вони свалки и отходов прибавился ещё какой-то вязкий запах. Если честно, меня это не сильно заинтересовало — мало ли чем здесь воняет, мне бы сейчас домой скорее добраться, а не о новых запахах волноваться. Но, как оказалось, зря я проигнорировала этот фактор. Чем дальше я шла, тем отчётливее выделялся этот запах в какофонии других, и он даже мне стал казаться каким-то знакомым. Ну да, мне было скучно, а этот запах всё же завладел моим вниманием, потому я отчаянно пыталась вспомнить, почему же он так мне знаком. В уме я перебрала уже всё — от самых противных вариантов до новой пиццерии в этом районе, но тайна запаха не желала мне открываться. Эта своеобразная игра меня настолько затянула, что я, забив на всю осторожность, стала шарить взглядом вокруг. Пройдя ещё метров сто и находясь уже на грани нормального мира без вони, мой взгляд пробежался по небольшому магазинчику с большими прозрачными окнами. Не сразу я заметила содержимое, находящиеся за окном, проходя мимо него. Но запах достиг своей наивысшей точки, и я невольно замерла. Знакомый запах, да?.. Кровь. Я вернулась назад на два шага и медленно повернула голову к окну магазинчика, на вывеске которого было написано «Дзиуанька». Свет отсвечивал от стекла, поэтому разглядеть, что было за окном, мне удалось не сразу, лишь подойдя ближе я смогла всмотреться в то, что там находится, ведь моё любопытство так и толкало меня глянуть хоть одним глазком. И… неужели снова галлюцинации? Опять уменьшается время действия таблеток?.. За стеклом висел человек, нет, молодая женщина, и чем больше я рассматривала, тем в больший ужас я приходила. Тонкие ноги в капронках покачивались в паре сантиметров от пола, но это не так пугало, как состояние её живота — половина внутренних органов была видна сквозь длинный поперечный разрез с обожжёнными краями. Оттуда же свисало розовое нечто, что, по моим предположениям, являлось кишечником. В анатомии я сильна не была. Бледные руки с ухоженными ногтями, грудь, что была слишком большой, чтобы быть настоящей, шея, украшенная медальоном и причудливыми узорами из крови, и лицо… Рот был чуть приоткрыт, будто девушка что-то хотела сказать, позвать на помощь. В её глазах зияла пустота, причём в прямом смысле этого слова — глазницы были пусты, а вниз по щекам стекала ещё не засохшая кровь. Теперь я могла разглядеть — женщина висела на крюке, на каком обычно вешают тушу крупных животных. Я еле смогла подавить рвотный позыв. Слишком реалистичными в последнее время стали мои галлюцинации. Чтобы всё было в таких подробностях… Такого я ещё точно не наблюдала. Я была относительно спокойна для человека, что видел перед собой труп, но пересмотрев ужастиков, разве не перестаёшь так бурно реагировать на выскакивающего из-за угла призрака и разделанные тела? Только к бессчётному количеству просмотренных мною хорроров прилагались мои галлюцинации в виде вот таких вот трупов. Но я выпила таблетку всего пару часов назад, не мог их эффект настолько ослабнуть. Не отрывая свой взгляд от стекла, будто бы боясь, что мёртвая женщина куда-то пропадёт, я зарылась рукой в карман. Нащупав пальцами плоский предмет, я тут же развернула его и сжала. Рука отдалась незначительной болью, но труп девушки не пошёл рябью, как это обычно бывает. Значит, это всё же… — О, боже мой! — послышался сзади вскрик. — Она… мертва?.. Я обернулась и увидела молодого человека с пакетами в руках, которые тут же упали на землю, из-за чего по дороге рассыпались фрукты и другие продукты. Мой взгляд перекочевал обратно к стеклу магазина, и я сглотнула большой ком в горле. На мгновение, я даже перестала дышать; теперь на труп, настоящий труп, я смотрела уже по-другому. Одно дело знать, что это лишь картинка, и совсем другое видеть, как кровь стекает на пол по лодыжке, знать, что оборвалась чья-то жизнь и больше никогда не возобновится вновь, и чувствовать, что это может коснуться и тебя. Это как прикосновение Смерти, когда ты понимаешь, что никто не вечен. И этого я боялась больше всего. Пошатываясь, я сделала пару шагов назад, но на ногах всё же удержаться не смогла, когда колени мои подогнулись. Запах, осознание, рядом стоящий парень, что уже что-то тараторил в трубку — всё это навалилось на меня резко, как камень с горы. Не было слёз, не было даже криков и истерик, был лишь ужас и отвращение. Я так хотела развидеть всё это обилие крови, те пустые глазницы, те свисающие органы, но они врезались мне в память слишком чётко, ведь я успела рассмотреть каждую деталь. Мне даже не надо было взгляд поднимать — всё и так стояло перед моими глазами. Меня затрясло, я думала, меня сейчас вырвет, но всё будто бы застряло в горле. Стало невыносимо трудно дышать: кажется, у меня паническая атака. Я коснулась лбом грязного асфальта, судорожно вдыхая воздух. Чёрт, надо успокоиться, успокоиться… Но как можно просто успокоиться, когда перед тобой висит изуродованный труп?! Думаете, что я преувеличиваю или что я слишком впечатлительная? Так вот — думайте, что хотите! Вы вряд ли сможете понять, каково это, когда твои страхи воплощаются в жизнь. Хотя, думаю, у каждого такое было, просто не у всех фобии такие глобальные, как у меня. Просто мои страхи крепко переплетены с моими галлюцинациями, и я привыкла их видеть. Но сейчас от этого было лишь хуже. Но теперь нужно было успокоиться, а не думать о какой-то ерунде. Воздуха стало катастрофически не хватать в лёгких, и теперь я просто открывала и закрывала рот. Лишь одно сейчас могло успокоить. Я зажмурилась и как можно крепче сжала свою правую руку, из которой тут же вырвался поток новой крови вместе с покалывающей болью. Но дыхание не восстанавливалось, а голова стала уже кружиться. Сзади послышался голос, но я на него не обращала внимания. Нужно было больше боли. Я дрожащей рукой достала из кармана лезвие, но тут же выронила его на асфальт. Вновь взяв его другой рукой, я вдавила его себе в бок, под майку. То место пронзила острая боль, и в тот же миг мне в лёгкие будто кто-то насильно запихнул воздуха, приказывая дышать. Ко мне подошёл тот самый парень и спросил что-то про моё состояние, на что я ответила лёгким кивком, отстраняясь от асфальта. Я прикрыла рукой кровоточащий бок, чтобы не выдать незнакомцу своего состояния. Радикально? Возможно. Но другого способа уйти от галлюцинаций, когда таблетки не помогали, я не знала, а паническая атака чем-то схожа с ними — я никогда в жизни не носила с собой эти штучки от астмы, потому что и приступов раньше у меня не было. Не подумайте, я не мазохистка — боль я не люблю так же, как и другие люди, но уж лучше она, чем мои извращённые галлюцинации. Я вновь посмотрела на лавку, в ожидании чуда. Вдруг труп исчез? Вдруг всё же мне показалось? Но мой взгляд наткнулся на две пустые глазницы, что, казалось, гипнотизировали меня, не оставляя шанса на побег.