Женщина приручает лаской, мужчина - терпением

Кровь, погони, страсть… Жить — любой ценою, Я не смел упасть, Ты была со мною. Эта западня Гибельна, но всё — же, В смерть не верю я, Ты не веришь тоже! Презираю этот мир! Миром его называть не хочу. Ты со мною, я с тобою, Ты всё болтаешь, а я всё молчу. Я бросаю вызов всем И своего я не помню лица Мир увидит, пусть увидит, Как мы дойдём до конца! (Король и Шут «Двое против всех»)

      Если это и была смерть, то она оказалась совсем не такой, как я ее себе представлял.       Я будто видел сон: перед моим взором мелькало взволнованное, напуганное личико Гермионы. Через какое-то время моя девочка уже была совершенно сосредоточенна: она, нахмурившись, что-то шептала…       Потом — кромешная тьма.       Хотя не совсем кромешная…       Я все равно ощущал мягкие, теплые, ласковые ладошки на своем теле.       В какой-то момент я точно решил, что умер: ведь сквозь туман, по-прежнему окутывающий мой мозг и глаза, увидел самого себя… Но я не валялся распластанным на диване, а просто стоял и хмуро взирал на себя со стороны. Точнее на меня. В общем, я сам запутался в этом видении.       Периодически я видел лицо Тинки: ее огромные глаза, полные слез, с таким отчаянием взирали на меня… Все-таки у меня прекрасный домовой эльф…       Даже почему-то мелькнул Люциус… Но это уже точно мой бред…       Опять темнота…       Вдруг надо мной нависло бледное, с каким-то зеленоватым оттенком лицо Гермионы: она выглядела уставшей, но на меня взирала с облегчением.       А потом опять эти ласковые пальчики, которые придерживали мне голову и вливали в рот различные жидкости. На вкус я вроде узнал кроветворное, обезболивающее, ранозаживляющее, снотворное… еще что-то…       Черт, снотворное…       Даже последние отголоски сознания поплыли…       А потом был жуткий холод… Я метался по кровати, пытаясь найти одеяло, укрыться, согреться, но чувствовал, как все становится только хуже…       И вдруг… что-то теплое, почти обжигающее, легло на меня, укрывая, прижимая… Стало так хорошо…       В этот раз тьма не была такой отвратительной… А даже приятной и… какой-то умиротворяющей…       Кажется, я все-таки жив.

***

      Когда я открыл глаза, в комнате царил полумрак. Повернув голову, я обратил внимание, что дрова в камине догорают. Значит, сейчас раннее утро.       Все мышцы затекли, онемели, и я не сразу осознал, что происходит.       Только посмотрев вниз, понял, что меня согревало вовсе не одеяло. Я даже невольно дернулся от приятной неожиданности: на мне лежала обнаженная Гермиона.       Девушка от моих резких действий вздрогнула, сонно приоткрыла глаза и… сев в кровати, отскочила на самый край, натягивая одеяло до подбородка, скрывая наготу и заливаясь румянцем.       — Я вроде тебя не принуждал, — ехидства во мне явно не убавилось. — Так чего же ты теперь убегаешь?       — Простите, сэр, — одними губами прошептала Грейнджер, еще крепче прижимая к груди одеяло.       — Да, ладно, — восстав из мертвых, я позволил себе небольшую вольность: схватил Гермиону за тонкие запястья и притянул к себе, обнял за плечи и… прижался поцелуем к ее нежным губам. Слегка углубил, проникая в сладкий ротик, скользнул языком по небу, подразнил ее язык… Не надеялся ни на что, но… почувствовал, как она неуверенно ответила на мою ласку.       Я просто обезумел от счастья.       Я был на вершине блаженства, прижимая Гермиону к себе все ближе, понимая, что наши обнаженные тела разделены только одеялом.       — Я думал, что умер, — разорвав касание наших губ, тихо проговорил ей на ушко. Почувствовал, как девушка дернулась…       — Сэр, я так рада, что вам уже лучше…       Я внимательно смотрел в ее бездонные глаза, пытаясь найти искорку подвоха или лжи, но… ничего не было. Девушка говорила искренне.       Наверное, мне бы точно сорвало голову от этого приятного осознания, но тут Грейнджер уперлась кулачками мне в грудь, пытаясь отстраниться. Я тут же разжал руки.       — Я так понимаю, это вы вытащили меня с того света. Я перед вами в…       — Сэр, — перебила девушка, — я… я хочу объяснить. Я дала вам выпить множество зелий. Некоторые из них даже в большей дозировке, чем по стандартам, но по-другому они не действовали. И, видно, эта смесь дала побочный эффект. Вам было очень холодно: я не смогла согреть вас даже чарами. И когда уже не знала, что делать, вдруг вспомнила, что когда-то в одной магловской книжке читала, как согреваются в условиях сильных морозов. И вот…       Я залюбовался ее прекрасным, хоть и слегка осунувшемся личиком, сейчас так мило залившемся румянцем, что пропустил часть фразы мимо ушей.       — Сэр, мне пришлось воспользоваться вашей палочкой, — она вытащила мою волшебную палочку из-под подушки и протянула мне. — Простите…       — За то, что вы спасли мне жизнь? — поинтересовался я спокойно, до конца не понимая, за что девушка просит прощения.       — Я не имела права…       — И тогда я бы умер… Кстати, сколько прошло времени?       Уже пытался мысленно прикинуть, сколько часов я тут валяюсь, в то время, как должен быть у Темного Лорда.       — Один день, — спокойно ответила Гермиона.       — Целый день?! — я аж подскочил. Все тело заныло от такого резкого движения, но мне было плевать.       Странно, что в мой дом еще не наведался Волан-де-Морт… А может, Повстанцы победили, что, конечно, вряд ли, и Темному Лорду не понадобились мои услуги по умерщвлению предателей?!       — Сэр, вам еще нельзя вставать… — попыталась вразумить меня Грейнджер.       — Мне срочно нужно к Темному Лорду, — прохрипел я, пытаясь высвободиться из одеяла.       Гермиона вдруг мягко надавила на плечи, вынуждая меня откинуться на подушку. Кажется, она даже забыла о наготе: одеяло соскользнуло, открывая высокую, упругую грудь с таким аппетитным соском, что я тут же забыл и про Пожирателей, и про Лорда, и про опасность, нависшую над нами… Даже перестал лихорадочно искать причину такого долгого отсутствия… Мог только сосредоточиться на этой восхитительной плоти, мечтая втянуть ее в рот, облизать, приласкать…       — Все хорошо, сэр, вам никуда не нужно…       — Что вы хотите этим сказать? — я заставил себя оторваться от созерцания ее тела и сосредоточиться на диалоге.       Гермиона замялась и побледнела, но тут в комнате материализовалась Тинки:       — Хозяин, Тинки так рада, что вам уже лучше! Тинки так переживала… — запищала домовая, но, перехватив мой хмурый взгляд, тут же объяснила причину своего внезапного вторжения. — Люциус Малфой внизу. Он хочет встретиться с вами, хозяин.       — Что ж, теперь мне в любом случае придется встать, — заметил я, поворачивая голову в сторону Грейнджер: она уже выскользнула из-под одеяла и натягивала платье.       Пришлось оторваться от этой увлекательной картины: девушка одевалась так же соблазнительно, как и раздевалась…       — Тинки, предложи гостю что-нибудь… чай или кофе, — добавил я, вспоминая, что сейчас ранее утро.       Я откинул одеяло и, опираясь на локти, сел: тело тут же отозвалось болью в каждой мышце. А еще необходимо встать и спуститься вниз.       Люциусу, конечно, терпения не занимать, но и оно не безгранично.       Так, где палочка. Может, трансгрессировать прямо в гостиную?       Ах, еще ж одежда… Люциус, конечно, во время многих мероприятий видел меня и так, но что-то сегодня я не настроен щеголять своим обнаженным достоинством.       Мои размышления прервали теплые ладони и ощущения прохладной ткани где-то в районе щиколоток: Гермиона уже вовсю принялась за мое одевание.       Проворные пальчики двигались, мы молчали, и мне почему-то было неловко даже на нее взглянуть.       Чувствовать себя беспомощным было… стыдно. А принимать ее помощь вот так… тяжело.       Справившись с нижней частью, Грейнджер тут же начала аккуратно набрасывать рубашку. Я как-то очень грубо убрал ее ручки и постарался справиться сам хотя бы с пуговицами.       Негласно было решено обойтись без сюртука.       Я уже потянулся к палочке, когда неловкую тишину все же прорезал звук голоса Гермионы.       — Я надеюсь, вы не собираетесь трансгрессировать?       Злобно зыркнул не нее. Раскусила.       А девушка лишь подошла ближе, перекинула мою руку себе через плечо и помогла подняться.       — Я не могу в таком виде выйти к Люциусу. Это слишком…       Беспомощно. Добавил про себя это ненавистное слово. Это жалко.       Гермиона выдохнула.       — Тогда обнимите меня за талию.       Да, так мы определенно смотрелись лучше.       Пока доковыляли до лестницы, ноги уже еле слушались. Путь вниз вообще прошел со сжатыми от усердия зубами, а впереди еще самое главное испытание — войти, как ни в чем не бывало в гостиную и добраться твердой походкой до кресла…       Судя по руке Грейнджер, она меня покидать не собиралась…       Я старался не думать пока, чем вызвана такая ее… преданность, что ли… Сейчас нужно все выяснить с Малфоем.       Люциус спокойно сидел на диване, потягивая кофе, и с ухмылкой наблюдал, как я, при помощи Грейнджер, усаживаюсь напротив.       Даже будучи в таком состоянии, я обратил внимание, как они переглянулись. Как будто у них есть общая тайна. Я заметил, как Малфой оценивающе скользнул взглядом по ней, а девушка тут же опустила глаза.       Болезненно засосало под ложечкой: интересно, сколько раз Люциус наведывался к ней после той совместной ночи?       — Гермиона, ты свободна, — ревность. Да, вот то, что сейчас мной руководило. Пусть уйдет подальше. Не хочу, чтобы он на нее смотрел…       — Сэр… — она еще собирается возражать?       Злоба всколыхнулась внутри меня.       — Пошла вон, — холодно бросил я.       Гермиона посмотрела на меня с такой обидой. А я ощутил себя предателем. Если бы не Люциус, точно извинился бы. Скорее всего. Но перед Малфоем не стоило давать слабину.       Когда мы остались одни, блондин широко улыбнулся:       — Неважно выглядишь, дружище!       Да, только наедине мы могли быть настоящими, бескорыстными друзьями.       — Судя по твоему счастливому лицу, во внешнем мире все в порядке, — ухмыльнулся я, стараясь сосредоточиться на разговоре и не думать об обиженной девушке. — Ты меня прикрыл, да?       Понимал, что по-другому и быть не может. Иначе я бы уже подох. Но спросить обязан.       Люциус перестал улыбаться и стал серьезным. Все. Шутки в сторону.       — Я так понимаю, девчонка еще ничего тебе не рассказала?       Я весь напрягся. Черт! Что она должна была рассказать?!       — Например? — я сохранял спокойствие, хотя весь аж задохнулся от нетерпения.       Люциус откинулся на спинку дивана и с интересом посмотрел прямо мне в глаза:       — Северус, ты выбрал себе самую умную и преданную женщину. Не знаю, что вас связывает, кроме секса, но… почему-то мне кажется, что девчонка к тебе неровно дышит.       Если кто и дышит неровно, так это я.       — Какое это имеет отношение к моей проблеме? — я старался оставаться бесстрастным.       А Люциус, усмехнувшись, начал говорить…

***

      Северус, я видел, как эти придурки попали в тебя заклятием. Признаться, я удивился, когда понял, что ты его не отразил: раньше ты всегда был практически неуязвимым, очень внимательным. Но я не мог сразу рвануть на помощь: еще отбивался от этих самоубийц.       Когда мы их повязали, я вернулся туда, а тебя уже и след простыл. Точнее осталось яркое алое пятно. Понял, что ты трансгрессировал. Думал, сразу направиться сюда, но потом решил разведать обстановку.       Всех Повстанцев доставили к Волан-де-Морту. Да, давненько я не видел повелителя в таком плохом настроении. Или чересчур хорошем. Он мучил бедняг так рьяно: некоторые сдохли после первых заклинаний.       Тогда Темный Лорд спросил о тебе: мол, Северус приготовил для предателей мучительно-красивую смерть.       И вот все бы хорошо, да кто-то из молодежи вдруг пикнул, что тебя ранили…       Тогда я вступился и сказал, что все это чушь, тебя лишь слегка задело… И сейчас Снейп отправился за своими склянками.       Темный Лорд лишь приказал поторопить тебя. Тогда я прямиком переместился сюда.       Понятное дело, обнаружил я тебя в очень плачевном состоянии.       Вообще, я охренел, когда увидел Грейнджер, колдующую над тобой и затягивающую раны твоей же палочкой. Она, кажется, очень испугалась, когда увидела меня, но тебя не оставила.       Она направила на меня палочку и спросила, правда ли, что я пришел тебя добить? Представляешь?! Так и спросила!       Я сказал, что, вообще-то, я здесь, чтобы спасти твою шкуру. И от волнения рассказал девчонке, что, если ты не появишься в ближайшее время у Лорда, тот сам придет… и вот он тогда точно добьет…       А Грейнджер…       Знаешь, Северус, я даже позавидовал тебе. Нарцисса точно бы не решилась на подобное.       Девчонка спросила, что от тебя требуется сегодня. Я повторил приказ Темного Лорда.       Грейнджер выслушала и попросила помочь перенести тебя в спальню. Пока я тебя отлевитировал, она сбегала в лабораторию. Принесла яды и еще одно зелье… Я сразу узнал его.       Хорошо, что ты такой запасливый, Северус, иначе план этой умницы точно не сработал бы…       В общем, когда девчонка выдернула у тебя волос, я до конца поверил, что все понял правильно.       Да не смотри ты на меня с таким ужасом! Грейнджер решила пойти к Темному Лорду под оборотным вместо тебя.       А я даже не отговаривал. Понял, что ничего лучше все равно не придумаю. Только Мерлина молил, чтобы Лорд был так занят пытками, что у него не возникло желания покопаться в ее голове. Иначе точно бы всех поубивал: и ее, и тебя, и меня… Но… я не прогадал…       Мы пришли к самому пику представления.       Надеюсь, никто не заметил, что Северус Снейп был в эту ночь не просто бледным как смерть, а почти зеленым.       А даже, если и заметил, то мы с Грейнджер и это продумали: пришлось ее слегка ранить для отвода глаз. Да не дергайся ты так! Она сама предложила… Совсем слегка: так и у Лорда не возникло желания тебя грохнуть за нерасторопность, да и свидетели-то были, которые видели, что тебя зацепило. Плюс это объяснило твое отсутствие в самом начале вечеринки.       Мы едва вложились в один час: хорошо, что Лорд не затягивал с ядами. Да… сильно намучились эти идиоты. Зрелище не самое приятное…       А после всего я доставил девчонку обратно: думал, ее саму откачивать придется. Но нет. Грейнджер тут же понеслась наверх к тебе, а я ушел обратно. Понял, что ты в надежных руках. Связь договорились держать при помощи Тинки…       Эй, Северус, ты слушаешь?

***

      — Слушаю, — хрипло выдавил я. Полученная информация просто придавила меня бетонной плитой. — Люциус, друг, я в долгу перед тобой…       — Брось, это я отдал свой долг. Помнишь, когда во время войны мы упустили Поттера? Если бы не ты, Волан-де-Морт прибил бы и меня, и мою семью.       Помнил. Конечно, я помнил.       — Ладно, Северус, я пойду. По официальной версии, мы с тобой на совместном задании. Не волнуйся, я все сделаю. Восстанавливайся.       Мы пожали друг другу руки.       Уже у дверей Люциус хитро глянул на меня:       — Северус, я надеюсь, однажды под хорошую выпивку ты мне расскажешь эту увлекательную историю, как грязнокровочка оказалась в твоем владении?       Малфой только весело хмыкнул, перехватив мой злобный взгляд.       — Мне уже тогда показалось… — начал блондин, но фразу не закончил и ушел.       Чувствовал я себя странно: душа парила от восторга, но при этом я все еще переживал ужас только что услышанной истории…       А что, если бы она попалась?       Так просто, как со мной, с девчонкой бы точно не расправились…

***

      Я нашел Гермиону в ее спальне. Она опять сидела на подоконнике и рисовала пальцем узоры на запотевшем стекле.       Сегодня я не мог похвастаться бесшумной походкой, но девушка все равно меня проигнорировала.       Ее право. Все-таки я некрасиво себя повел.       Я подошел совсем близко и без лишних слов обнял Гермиону, стаскивая с подоконника. Прижал к груди, зарываясь лицом в ее кудряшки.       Девушка не двигалась, не вырывалась, но и не отвечала на мой порыв.       — Гермиона, прости меня, — я никогда не извинялся. Никогда.       Девушка попыталась освободиться.       — Стой. Спасибо тебе. Я в неоплатном долгу перед тобой. Теперь я обязан тебе жизнью. Спасибо…       Я гладил ее напряженную спину, плечи, скользнул ладонью на бедро, смял юбку.       Видно, слова Люциуса вызвали во мне уверенность.       Я хотел ее… Безумно жаждал прямо сейчас…       Но девушка вдруг всхлипнула, полностью охлаждая весь мой пыл.       — Сэр, если бы вы знали, как я испугалась за вас…       Я прижал к себе плачущую Гермиону, чувствуя себя самым счастливым человеком. Она уже переживает за меня, волнуется.       Это добрый знак.       Однажды ты будешь моей, Гермиона…