Женщина приручает лаской, мужчина - терпением

      Прошел месяц.       Целый беззаботный месяц. Волан-де-Морт призывал меня на аудиенцию всего несколько раз по совершенно незначительным вопросам. Судя по слухам и пересудам, создавалось впечатление, будто Темный Лорд давал нам время исполнить его распоряжение.       А еще этот месяц Волан-де-Морт потратил на поиски предателя. Я опасался, что командиром назначат меня, но в кои-то веки меня обошла стороной эта сомнительная честь. Отдуваться пришлось тем, к кому новый декрет о браке не имел отношения.       Я не мог дождаться окончания месяца. За это время мы с Гермионой не говорили о будущем: я не хотел давать ей ложную надежду.       Утреннюю газету, в которой был подробно прописан новый закон, я хорошенько припрятал. Пока Гермионе знать об этом было ни к чему. Вначале нужно добиться одобрения у Темного Лорда. Этот зверь не ведает любви, не ведает жалости. И мои искренние чувства могут стать проблемой.       Что ж… значит, в который раз придется изворачиваться.

***

      Про Маклаггена Гермиона спросила на следующий день после моего возвращения.       — Он больше нас не побеспокоит, — честно, с самым невозмутимым лицом ответил я, пристально глядя в ее огромные глаза, на дне которых притаился огонек страха.       — Он… — кажется, Гермиона боялась произнести нужное слово.       — Да. Кормак Маклагген мертв, — спокойно и четко произнес я, замечая в карих омутах искорку облегчения.       Гермиона тут же забралась мне на колени, прижимаясь теснее, нежно касаясь своими губами моих напряженных губ.       Не хотел признаваться даже самому себе: я безумно страшился ее реакции на это признание. Ведь я совершил зверское, с холодным расчетом убийство. И так равнодушно теперь об этом говорил.       Наши лбы соприкоснулись, дыхание переплелось… Глаза Гермионы были закрыты. Пальцы ласково скользнули по моим щекам… Я бережно прижимал к себе любимую, ожидая ее вердикта… Видел, как Гермиона нервно, неосознанно закусила нижнюю губу, как ее ротик приоткрылся, и из него полились тихие фразы:       — Это, наверное, ужасно…       Внутри что-то болезненно екнуло.       — … но я счастлива…       Я смотрел в ее распахнувшиеся глаза: они будто просили прощение за эту правду, за это признание…       Я крепче прижал Гермиону, зарываясь носом в кучерявую макушку.       Нет. Это не ужасно. Поверь.       Маклагген получил по заслугам. И я уверен: многие радостно улыбнутся, когда узнают, что этого чудовища не стало.

***

      Как-то вечером мы сидели в гостиной. За окном барабанил сильный летний дождь, поэтому нам пришлось проводить время дома.       Я уложил Гермиону на диван, хорошенько закутав в теплый плед. В последнее время у нее сильно мерзли ступни.       Беременность протекала хорошо, относительно спокойно, ребенок развивался и рос гармонично, соответственно сроку. Я пока боялся показывать Гермиону колдомедикам, поэтому обследовал ее самостоятельно. На исходе был четвертый месяц. Девушка заметно повеселела, тошнота и слабость отступили.       Прикрыв глаза, Гермиона откинулась головой на подушку, а я сидел на ковре около дивана. Одна моя рука уже привычно покоилась на ее округлившемся животике, а во второй я сжимал «Сказки барда Бидля». Теперь по вечерам мы старались читать что-нибудь соответствующее нашему новому, ответственному положению.       Гермиона одну ладонь запустила мне в волосы, нежно перебирая пряди, массируя кожу головы. Это так… расслабляло. Вторая ладошка скользила по моей руке, лежащей на ее животе. Кончики девичьих пальцев очерчивали мои фаланги, заставляя самого щуриться от удовольствия.       Идиллия.       Слишком резкий и громкий треск в камине, сопровождающийся яркой зеленой вспышкой, заставил меня молниеносно подскочить на ноги, на автомате прикрывая собой Гермиону от любопытных глаз. Я выхватил палочку, наставляя на внезапно прибывшего гостя.       После той злосчастной ночи, каминную сеть я настроил так, что теперь она была связана только с Малфой-Мэнором. С друзьями. На всякий случай. Но я все равно подсознательно опасался появления врагов. Тем более на моей памяти Малфой пользовался каминной сетью крайне редко.       Но в гостиную, отряхиваясь от пепла, вступил взволнованный Люциус собственной персоной. Его взгляд скользнул по моему напряженному лицу, опустился ниже…       В глазах вспыхнуло удивление, брови заметно приподнялись, а на губах заиграла ошалевшая улыбка…       Черт! Я по-прежнему сжимал в руке сказки!       Люциус склонил голову набок, пытаясь заглянуть за меня. Гермиона уже успела натянуть одеяло повыше, но… он и так уже все понял.       Я посмотрел на девушку: она выглядела испуганной, расстроенной. Я подбадривающее ей улыбнулся: все хорошо, не бойся. И тут же развернулся к Малфою.       — Молчи, — прошептал одними губами, пристально глядя ему в глаза.       — Северус, нам нужно поговорить, — Люциус сумел быстро справиться со своими эмоциями.       Судя по его красноречивому взгляду, Малфой не просто так заявился сюда без предупреждения. Внутри кольнуло от нехорошего предчувствия.       Я незаметно посмотрел из-за плеча на Гермиону: от меня не укрылось, как сильно девушка была напряжена. Оставлять ее одну в таком состоянии мучительно не хотелось. Но и при Гермионе нельзя было вести беседу…       — Думаю, нам лучше поговорить в библиотеке, — проговорил я. — Тинки проводит тебя. Я сейчас подойду.       Люциус с усмешкой глянул на меня, но, не сказав ни слова, проследовал за вмиг материализовавшейся в комнате домовой. В который раз я мысленно поблагодарил его за тактичность.       — Северус, — из размышлений меня вырвал расстроенный голосок Гермионы, — он… он все понял.       Это был не вопрос, скорее утверждение. Я заметил, как девушка нервно поджала губы, а тонкие пальчики с силой вцепились в край одеяла…       Подавив внутреннюю тревогу — понимал, что впереди меня ждет отнюдь не дружеская беседа, — я подошел к Гермионе, склонился над ней, нежно целуя в лоб, и подхватил на руки свою бесценную ношу.       — Не беспокойся, — шепнул я, — он ничего нам не сделает.       Гермиона рвано выдохнула, но мне показалось, что она все-таки немножко расслабилась.       Я отнес ее в спальную, уложил на кровать, укутывая одеялом.       — Постарайся задремать, — тихо проговорил, проводя тыльной стороной ладони по ее милому личику.       Гермиона перехватила мою ладонь, крепче прижимая к своей щеке, заставляя меня замереть.       — Северус, ты… — заметил страх и отчаяние в бездонных, увлажнившихся от подступающий слез глазах.       Не нужно быть легилиментом, чтобы понять, о чем она хотела спросить, чего боялась…       — Я никуда сегодня не уйду, — пришлось покривить душой, ведь я не знал, что именно нужно Малфою.       Но волновать свою девочку я не собирался. Нет. Хватит. Со всеми бедами, со всеми вопросами я разберусь самостоятельно.

***

      Когда я вошел в библиотеку, Люциус сидел в кресле и расслабленно потягивал огневиски. Малфой со странным прищуром следил за каждым моим движением. Он не проронил ни звука, пока я устраивался в кресле напротив.       Признаться, эта игра в гляделки порядком меня напрягла.       Но внезапно Малфой улыбнулся: губы сложились в искреннюю, добродушную усмешку, а в глазах появился теплый, веселый огонек. Наверное, кроме меня, Нарциссы и Драко, никто его таким не видел.       — Я так понимаю, тебя можно поздравить, Северус, — проговорил Люциус, а потом вдруг хитро прищурился. — Или к тебе теперь обращаться «молодой папашка?»       — Люциус, заткнись, — сказал это с улыбкой, ведь я на самом деле был счастлив. — Ты что-то хотел?       Решил перейти сразу к делу. Малфой вмиг стал серьезным.       — Северус, я пришел тебя предупредить: он завтра вызовет тебя.       Можно было не уточнять.       — Завтра? — я не испытывал страха, ведь этого дня я подсознательно ждал два бесконечных месяца.       Меня скорее охватило легкое волнение.       — Да, ты будешь первым, — тихо уточнил Люциус.       Малфой выглядел обеспокоенным. Он пристально на меня посмотрел, будто решаясь на что-то, а потом вдруг добавил:       — Я надеюсь, ты понимаешь, что Темному Лорду не нужно знать о твоих пламенных чувствах?       — Ты меня совсем за дурака держишь? — вспылил я. — Я не первый день служу у этого… у него.       Слово «человек» так и не слетело с моего языка.       — Я знаю, — Люциус примирительно поднял руку, — но когда дело касается Грейнджер, у тебя все мозги вышибает. И не смотри на меня так. Сам знаешь, что это правда. Поэтому будь осторожен. Завтра ты должен мыслить, а не чувствовать.       Малфой резко поднялся и направился к двери. Я последовал его примеру.       Он вдруг развернулся и внимательно посмотрел мне в глаза.       — И еще… Я думаю, Темному Лорду лучше пока не знать о твоем новом статусе.

***

      Я долго стоял перед Омутом Памяти… Решался. Я давно понял, что именно нужно сделать, и теперь меня ждала весьма непростая задача. Вздохнув, достал волшебную палочку. Пора начинать.       Безжалостно, одно за другим избавлялся от воспоминаний о Гермионе: от хороших, пропитанных теплом, преданностью, нежностью, любовью… Теперь все наши дни, ночи, все эти месяцы остались затуманенными, расплывчатыми пятнами в моем подсознании. Если прикрыть их ментальным щитом, Волан-де-Морт никогда не обнаружит.       На всякий случай избавился от воспоминаний о Маклаггене. Мало ли что…       Теперь в моей памяти остались только отвратительные, похотливые, окрашенные безразличием мыслишки. Ни любви, ни жалости. Только холодный расчет и животное желание.       Надеюсь, Темный Лорд будет доволен.

***

      Чем ближе я подходил к тронному залу, тем сильнее меня охватывало волнение и… страх. Да, чуть ли не впервые в жизни у меня тряслись поджилки от страха. Ведь от исхода этой аудиенции зависела не только моя судьба, но и жизнь любимой женщины и моего ребенка. Я в ответе за троих.       Вот. Сейчас. Резкий выдох — и все оставшиеся чувства и мысли надежно спрятаны. Вперед.       Волан-де-Морт встретил меня молча. Не отрывая от меня алых глаз, следил за каждым движением: я медленно подошел к нему, опускаясь на одно колено, низко склоняя голову, целуя кольцо Салазара Слизерина на отвратительной, иссушенной кисти, выражая таким образом свое глубочайшее уважение и преданность.       — Встань, мой верный слуга.       Я поднялся с колен спокойно, не делая резких движений. Нельзя ни одним жестом выдать свое волнение. Нельзя вызвать подозрение.       Алые глаза по-прежнему внимательно наблюдали: неужели он всегда ожидает подвоха? Даже от самых преданных слуг? Хотя можно ли меня таким назвать?       Видно, ничего подозрительного в моих действиях Волан-де-Морт так и не заметил, потому что он вдруг взмахнул рукой, и прямо перед его троном материализовалось огромное кресло.       — Присаживайся, Северус.       Предложил как равному. От такой немыслимой щедрости и доброжелательности стало не по себе. Но я знал, что на моей каменной физиономии не отражается ни одной эмоции: Темный Лорд любит расчетливость, сдержанность. Ему не нужны бесконечные, подобострастные взгляды и речи, которыми так славится та же Беллатриса.       Молчание. Негоже начинать первому разговор, даже если повелитель сегодня в отличном настроении.       — Северус, прошел месяц…       Пауза. Он пристально смотрел на меня немигающим взглядом.       — Да, мой Повелитель, — легкий кивок головой.       Нужно изображать покорность, смирение с этим навязанным решением.       — Есть ли та, кто тебе приглянулся, мой самый верный слуга?       Я тяжело сглотнул, готовясь к длинной, заученной тираде.       — Мой Лорд, — замолчал. Посмотрел прямо ему в глаза. Легкий, утвердительный кивок — мне позволено продолжать, — я долго размышлял над этой вынужденной женитьбой и пришел к выводу, что вместе с супругой неплохо было бы получить помощницу или, лучше сказать, ассистентку для моей работы в лаборатории. Так я бы смог намного быстрее справляться с вашими поручениями.       Увидел, как он сощурил глаза, но во взгляде промелькнула искра заинтересованности.       — Неужели ты нашел грязнокровку, которую готов впустить в свою лабораторию? — прошипел Повелитель.       На секунду мне показалось, что в его голосе прозвучали нотки недоверия. Мерлин, помоги мне!       — Мой Лорд, вот уже несколько месяцев, как я купил Гермиону Грейнджер.       В его глазах вспышка удивления и сдерживаемой ярости, но было там еще кое-что… Я не мог не заметить. Этот огонек всколыхнул надежду в моем сердце.       Любопытство.       — Продолжай…       И я заговорил. Говорил долго, тщательно подбирая слова, переплетая настоящее с прошлым, вымышленное с реальным…       Поведал, как случайно стал клиентом Грейнджер в Доме Терпимости, куда ее сдал предыдущий хозяин — всем известный Рональд Уизли. Хорошо, что в этой лжи меня уже никто не уличит. Узнав такую пикантную подробность, губы Волан-де-Морта растянулись в отвратительной усмешке. Понравилось. Еще бы… Благородный друг Гарри Поттера оказался мразью. А лучшая подружка мальчишки, который столько лет стоял поперек горла, — униженной, растоптанной, смешанной с грязью.       О, представляю, как он обрадовался этой истории.       Я рассказал, как, получив от него огромный заказ, начал искать себе ассистента, но никто не мог пройти проверку: все претенденты оказались тупоголовыми идиотами и бездарями.       И вот именно тогда мне и пришла идея купить Грейнджер — совместить приятное с полезным: и девка, нужно признать, весьма симпатичная всегда под рукой, если захочется разрядки, и в лаборатории помощница. Ведь еще со школьной скамьи Грейнджер отличалась сообразительностью, аккуратностью и, что особенно важно и ценно, умением действовать точно по инструкции. А лучших качеств для человека, с которым я был готов работать рука об руку в замкнутом помещении, и не требовалось.       Волан-де-Морт молчал, задумчиво поглаживая по голове Нагайну, скользя взглядом по моему невозмутимому лицу.       Но в душе у меня притаился липкий страх, который все глубже вонзал свои острые иглы мне в сердце. Я чувствовал, как внутри поднимается отчаяние: оно опутывало меня крепкими нитями, затягивая в крепкую сеть сомнений…       Стиснув зубы, призвав все свое мастерство, я отогнал подальше ненужные эмоции. Они играют против меня.       Соберись, Северус, ты знаешь, что сейчас тебя ожидает проверка.       Резкий взмах волшебной палочкой — и Волан-де-Морт в моей голове. Медленно, не щадя, он просматривал каждую мысль, каждый образ — все, до чего мог дотянуться своими щупальцами. Все, что я позволил ему посмотреть. Все, что я подготовил специально для него.       Темный Лорд мучительно долго просматривал наши ночи в борделе, заставляя меня вновь переживать те события, заставляя презирать и ненавидеть себя за совершенное… Я слышал, как он удовлетворенно выдохнул, когда просматривал ночь с Грейнджер и Малфоем, как злобно хмыкнул, когда увидел мою несдержанность, грубость, жестокость по отношению к Гермионе.       Думаю, именно после этих видений он окончательно убедился, что я не воспылал пламенными чувствами к бывшей студентке. Убедился, что для меня она всего лишь продажная девка. Тут же показал реакцию Грейнджер на себя: ее взгляды, полные ненависти, отчаяния, страха. Показал ее истерики, боль, слезы, крики. Я грамотно переплел все отдельные отрывки, создавая новую, целостную картинку. Нет, Гермиона Грейнджер тоже не любит меня. Для грязнокровки я хозяин, купивший ее для своих утех.       Под конец я подсунул Темному Лорду воспоминание, подтверждающее, что девушка отлично справляется в лаборатории. И это без волшебной палочки. На одних только природных способностях.       Волан-де-Морт выскользнул из моего сознания…       Я ощущал себя выжатым, голова жутко раскалывалась от пульсирующей боли, картинка перед глазами немного расплывалась. Но я не позволял себе расклеиться. Нет. Нужно собраться. Ведь именно сейчас все решится. Внутри, как я ее не душил, как не гнал от себя куда подальше, притаилась надежда… Эта искусительница, как молодая весенняя зелень, пробивалась сквозь всю грязь, шелуху сомнений и отчаяния.       Я сделал все, что смог. Все, что было в моих силах.       — Что ж, Северус, — спокойный, задумчивый шипящий голос вернул меня в реальность, — ты в который раз меня не разочаровал.       Внутри все полыхнуло от внезапно нахлынувших радости и облегчения.       Успокойся. Сейчас же. Он еще не договорил.       — Ты подошел к поставленной мною задаче с умом и холодным расчетом… Истинный слизеринец.       Довольная усмешка на змееподобном лице смотрелась даже отвратительнее, чем гримаса животной ярости.       — Меня устраивает твой выбор супруги.       Гермиона, ты теперь…       Моя.       Окончательно.       Моя.       Как же тяжело внешне сохранить невозмутимость, когда внутри все орет от счастья!       Теперь Гермиона Грейнджер моя жена. Не нужно никаких официальных мероприятий и церемоний. Не те сейчас времена, чтобы устраивать пышные торжества. Тем более… кому из Пожирателей придет в голову праздновать женитьбу с грязнокровными отродьями? Это же позор! Это же всего лишь вынужденная мера в сложившейся ситуации, поэтому было достаточно одобрения Волан-де-Морта.       Для меня же это было подарком судьбы. И я его получил.

***

      Домой я отправился не сразу. После долгожданной аудиенции, внутри все пело от нахлынувшего счастья, тело вдруг приобрело такую легкость, что, казалось, сейчас же воспарит над землей. Я чувствовал себя практически всесильным.       Но меня ждали давно продуманные планы…       Хлопок — и я переместился на Косую Аллею.       Оказавшись подальше от замка Тирана, первым делом вернул себе воспоминания, заботливо припрятанные во флакончике во внутреннем кармане мантии.       Вот теперь жизнь заиграла яркими, по-настоящему теплыми красками!       Моя любимая, моя родная! Я хочу сделать тебя по-настоящему счастливой и свободной от всех тайн, от всех недоговоренностей и страхов… Я хочу исполнить все твои мечты.       Именно поэтому сегодня меня ждали кое-какие дела.